Общая характеристика работы.

Актуальность темы исследования. Изучение генезиса государст­ва и его развития в различных условиях - одна из коренных проблем историко-правовой науки. Хотя эта проблема изучается, начиная со времен античности и средневековья, она по-прежнему в центре внима­ния ученых. В условиях современной России, когда сняты идеологиче­ские барьеры, ученые-юристы разрабатывают эту проблему на основе данных истории и этнографии и значительно продвинулись в сторону расширения поля историко-правового анализа. Это важно еще и пото­му, что государство остается ведущим политическим и правовым субъектом в политической и общественной жизни, а процесс государствогенеза продолжается в ряде регионов мира по настоящий день. В Российской Федерации имеется целый ряд субъектов, которые претен­дуют на повышение уровня своей политической самостоятельности вплоть до обретения суверенности и независимости. В этой связи од­ним из самых дискуссионных вопросов стало выявление роли государ­ства в становлении федеральной национальной и региональной поли­тики. Общепризнано, что главным проводником правовой политики, ее организатором и координатором является государство, которое мо­жет эффективно использовать юридические средства для решения про­блем и достижения своих целей (А.В. Малько, Н.И. Матузов). Именно на государственные органы, а не институты гражданского общества ложится задача формирования правовой политики, в том числе управления развитием государственных структур казачества (Г.В. Атаманчук). Развитие сепаратизма на Юге России, попытки различных политизированных движений обосновать свои права на особые формы управления и самоуправления, и даже претензии на собственную госу­дарственность, делает актуальным изучение политики российского го­сударства в отношении автономных государственных образований российских субэтносов. В данном контексте важным фактором, опре­деляющим актуальность темы исследования, является развивающееся движение казачьего возрождения, которое постепенно становится ре­альной политической силой, особенно на Северном Кавказе.

Казачество до 1917 г. являлось одним из видов поселенных войск, сочетавшим военно-пограничные и территориально-милиционные функции с временной службой в регулярной армии и ведением хозяй­ства на льготных условиях. Как специфический сословный субэтнос с общинным ведением аграрного хозяйства и коллективистскими (кру­говыми) традициями самоуправления казачество обособленности, гарантированной государством. Оно обладало закрепленными в имперском законодательстве и передаваемыми по наследству правами и обязанностями. До революции насчитывалось до 4,5 млн. казаков, из них 3,7 млн. - русских. В 1917 г. юридически и в 1920

3

г. фактически казачье войсковое сословие было ликвидировано. В со­ветский период потенциал казачьего населения использовался при формировании территориально-милиционных (1923-1939 г.г.) и регу­лярных (1936-1956 г.г.) формирований.

К настоящему времени в Российской Федерации проживает, по различным оценкам, 4-5 млн. потомков казаков, из них около 200 тыс. в той или иной форме участвуют в казачьем движении. Они расселены не только в местах традиционного проживания казачества - на Дону, Кубани, Тереке, южном Урале, Забайкалье, но и других - «неказачьих» субъектах Российской Федерации.

С 1990 года в России проводилась активная работа по возрожде­нию казачества как самостоятельной этносоциальной группы. В начале движения стояла идея создания неправительственной общественной организации с последующим образованием автономных территорий казачьего расселения. Практически каждая политическая партия Рос­сии имела представителей в казачьих организациях, и это провоциро­вало использование казачьих формирований в военных конфликтах, как в качестве наемников, так и в качестве союзников и партнеров. Из­вестно участие казаков в югославском, приднестровском, северокав­казских конфликтах. При неблагоприятном развитии событий возмож­но усиление разногласий в казачьем движении, обуславливающих стремление к созданию новых военизированных группировок, участие казачества в актах социального неповиновения в регионах, что приве­ло к созданию идеологий казачьих государственных формирований - Донской, Дальневосточной, Зауральской и др. республики.

Перед правительством России открывается перспектива использо­вания патриотических стремлений казачества, прежде всего в обеспе­чении военной, пограничной и внутренней безопасности государства, охраны общественного порядка. Для ее реализации необходимо соз­дать механизм государственной службы казачества на основе установ­ления четко оформленного правового статуса казачьего движения, что требует изучения процесса его становления в прошлом.

Другой фактор актуальности темы заключается в необходимости объективного изучения истории казачьего феномена с целью осмысле­ния накопленного исторического опыта в формировании механизма взаимодействия государства и казачества. Представляется, что прежде чем формировать новый правовой статус казачества, принципиально важно уяснить содержание процесса эволюции казачества, обладавше­го элементами государственности, и превращения его в военно-служилое сословие и четко определить, что именно в этом контексте необходимо возрождать в современных условиях. Многие лидеры ка­зачьих организаций видят перспективы казачества в его утверждении как нового военизированного сословия, выражающего интересы каза­чества как самостоятельного этноса, который в будущем должен об-

4

рести государственность. Для осмысления места казачьего движения в современном нестабильном обществе и уяснения правомерности соци­ально-политических претензий казачества к власти и наоборот - пра­вительства к казачеству, чрезвычайно важно обладать систематизиро­ванным, надежным по качеству, комплексно осмысленным и репрезен­тативным историко-правовым знанием о казачестве, о принципах и форме казачьей государственности, ее специфической эволюции и ис­торической судьбе.

Основная цель диссертации заключается в изучении всего про­цесса возникновения и развития казачьей государственности, характе­ра ее эволюции на протяжении XVI-XX веков на основе синтеза дос­тижений историко-правовой науки и историографии истории казачества.

Для этого в работе поставлены следующие задачи:

- выделить конкретно-исторические особенности уникального ка­зачьего государствогенеза, причины и этапы специфической эво­люции неудавшейся казачьей государственности;

- охарактеризовать казачью систему суверенитета, управления и са­моуправления, систему «казачьего присуда» и «войскового права»;

- проанализировать процесс становления суверенного этносоциаль­ного территориального образования и его превращения в автоном­ную сословно-территориальную организацию;

- раскрыть причины и процесс интеграции казачьего сообщества в правовое пространство российского государства и подчинения;

- проанализировать основные направления трансформации политики самодержавного, советского и демократического российского госу­дарства в отношении казачества;

- выявить основные черты и особенности процесса возрождения ка­зачьей государственности в XX веке в ходе революционных и воен­ных событий, выяснить причины краха казачьего государственного образования - «Всевеликого Войска Донского» П.Н. Краснова;

- охарактеризовать состояние и перспективы организационно-правовых основ возрождения российского казачества и элементов его государственности в условиях демократических реформ и фор­мирования гражданского общества.

Географические рамки диссертационного исследования включа­ют в себя территории в основном Донского казачьего войска как само­го древнего, мощного и образцового среди всех казачьих войск. Высо­кая репрезентативность донского казачества для всех казачьих войск заключается в схожести сословно-административной организации, аналогичности управленческих и хозяйственных структур, в единстве исторической судьбы, повлиявшей на формирование означенных тер­риторий как замкнутых, самовоспроизводящихся государственных единиц с положенной в основу уникальной политико-правовой куль-

5

турой.

Хронологические рамки работы охватывают период XVI-XX в.в., включая этапы возникновения казачества и формирования основ ка­зачьей государственности начиная с XVI в., интеграции казачества в Российскую империю в XVII-XVIII в.в., этап гражданской войны, ко­гда завершились процессы формирования государственного устройст­ва самостоятельного казачьего государства, советский период взаимо­отношений государства и казачества и современный этап возрождения казачества и элементов самоуправления и государственной службы.

Степень научной разработанности темы. В историко-правовой литературе проблемы ранней государственности неоднократно подни­мались в рамках научного направления генетического государствоведения. В литературе устоялась теория, согласно которой признаками раннего государства можно считать его структурную неустойчивость, хрупкость, относительно слабую укорененность в экономике и соци­альных отношений, примитивность правовых отношений. Это все вы­зывает подвижность и транзитивность этой политической формы.

Общие закономерности развития архаичных и раннефеодальных государств отслежены в работах российских ученых различного на­правления (Т.В. Кашанина, В.М. Розин, В.А. Летяев). Следует под­черкнуть, проблема возникновения и развития феномена казачьей го­сударственности практически выпала из поля зрения юристов-историков государства и права. Это объясняется во многом тем об­стоятельством, что в юридической науке длительное время господ­ствовала схема, согласно которой развитие ранних форм государст­венности связано в основном с двумя путями развития общества - по­лисным и восточным. Промежуточные формы государственности, воз­никавшие на периферии мировой цивилизации, отмечались как воз­можные, но не осмысливались и не исследовались конкретно в историко-правовом контексте. И.А. Иванников обращает внимание на инвариантивность форм государственного устройства. Р.Л. Хачатуров, А.Д. Тимонин раскрыли особенности государственно-правовых отношений в Киевской Руси. Феномен казачьей государственности в полной мере относится к таким формам и заслуживает специального историко-правового исследования, несмотря на отсутствие писаного казачьего права.

Такой подход проистекает в первую очередь из признания факта, что раннее государство, как правило, ограничивается поверхностным и спорадическим вмешательством в правовую сферу. Известен пример развития государства у фракийцев, которые не создали кодифицированного права и руководствовались народными традициями и право­выми обычаями. На догосударственных и раннегосударственных ста­диях развития доминируют именно обычно-правовые системы. В свете этого обстоятельства важно осмыслить роль и значение казачьего

6

обычного права, которое легло в основу данной государственности.

Теория и исторический опыт функционирования обычного права раскрыты в трудах юристов, начиная с М. Ковалевского, П. Новгородцева, С. Гессена, С. Пахмана - видных представителей дореволюцион­ной школы. В советское время под обычным правом понималось соционормативное состояние, характерное для общества находящегося на стадии перехода от потестарного общества к классовому. С. Алек­сеев подчеркивал, что обычное право представляло совокупность пра­вил, регулирующее имущественные и другие отношения и получало санкцию зарождавшегося государственного образования. На современном этапе складывается мнение, что обычное право способно регу­лировать отношения в условиях функционирования государства. Осо­бый интерес представляют работы по обычному праву И.В. Нефедова, Т.В. Шатковской, Д.Г. Грязнова, А.Ю. Тихомирова, В.Е. Чиркина, В.Г. Мальцева, Д.Ю. Шапсугова. но специальных работ по этой проблеме не было создано, что связано как с узостью источниковой базы, так и исторической судьбой казачества. М.И. Байтин подчеркивает, что раз­нообразие взглядов на государство и генезис права свидетельствует насколько сложным является этот вопрос, насколько оправданно «не­однократное возвращение к нему и сколь пристального внимания тре­бует его дальнейшая творческая разработка». Т.Н. Радько, М.В. Немытина обращают внимание на то, что наряду с традиционными сугубо правовыми вопросами принуждения, контроля, учета и т.п., государст­во имеет социальное назначение и призвано решать более широкие воспитательные задачи, вытекающие из природы данного общества.

Внимание ученых-юристов привлекла проблема правового статуса казачества в прошлом на современном этапе его возрождения. Харак­терной чертой этих работ является некоторая отстраненность от исто­рического опыта функционирования казачьей государственности и со­временной политической потребности использования казачьего сооб­щества для решения геополитических задач.

Историческая литература по истории казачества, включая вопрос о политическом устройстве его жизнедеятельности и элементах государ­ственности, насчитывает тысячи названий и ведет свое начало от ис­точников, созданных самими казаками. В казачьих повестях, посвя­щенных взятию Азова в 1637 г. и Азовскому сидению 1641 г., а также в документальных материалах администраций различного уровня само­державной системы, сообщается о функционировании казачьего сооб­щества, объединенного в специфическую военно-демократическую ор­ганизацию «Войско донское». Основные архивные источники сосредо­точены в Центральном государственном архиве древних актов (ЦГАДА), Центральном государственном военно-историческом архиве (ЦГВИА), Государственном архиве Ростовской области (ГАРО). Дан­ные архивные фонды достаточно глубоко проработаны такими совре-

7

менными историками, отразившими результаты исследований в рабо­тах по истории казачества. Дальнейшее изучение этих источников мо­жет позволить расширить характеристики дополнительных черт и осо­бенностей развития донского казачьего Войска, его взаимоотношений с Москвой и т.д. С точки зрения осмысления истории права и проис­хождения казачьей государственности, сохранившиеся архивные фон­ды не могут считаться исчерпанными. Задача осмысления истории го­сударственности казачества потребовала уточнения отдельных фактов, переосмысления документов, свидетельствующих о закономерностях зарождения, развития, становления, угасания и рецидивов этого фено­мена.

В Государственном Архиве Ростовской Области (ГАРО) значи­тельный интерес представили фонд Войсковой канцелярии (ф. 341), фонд крепости Дмитрия Донского, содержащие документы, которые позволяют сделать вывод о наличии в XVIII веке особенностей внут­реннего устройства и механизмах функционирования властей и сосло­вия автономного типа. В Государственном Военно-Политическом Ар­хиве (ГВИА) хранятся документы военной коллегии, ведавшей с 1721 г. донскими казаками (ф. 13 оп. 107), в том числе материалы «секрет­ного повытья» (ф. 20 оп. 1/47), позволяющие судить о деятельности го­сударственных институтов в отношении казачьего населения.

Большая часть архивных документов опубликована в сборниках «Донские дела» (Т. 1-5), «Акты, относящиеся к истории Войска Дон­ского собранные г-м А.А. Лишиным» (Т. 1-4. - Новочеркасск, 1891-1894), «Материалы по истории Войска Донского. Грамоты, изданные И.П. Пряшниковым» (Новочеркасск, 1864), «Акты, относящиеся к ис­тории Войска Донского» (Под ред. Попова Х.И. - Новочеркасск, 1902). Полное собрание законов российской империи содержит основной историко-правовой материал для характеристики правого статуса казаче­ства. Большой объем документов по истории донского казачества и взаимоотношений с государством содержится в сборниках документов и материалов, выпущенных Донским юридическим институтом: «Дон­ская история в вопросах и ответах» (Т. 1-2) и «Земля в судьбах донско­го казака».

Центр Хранения Документации Новейшей Истории Ростовской области (ЦХДНИРО) содержит материалы по взаимоотношениям большевистской партии и казачества в годы гражданской войны и по­следующих этапов строительства социализма. Особый интерес представили обнаруженные нами рукописи М.П. Жакова, С.И. Сырцова, в которых характеризуется деятельность белоказачьего государства «Всевеликого Войска Донского» в 1918 г., политика большевистского руководства в казачьем вопросе. Полезны в ракурсе исследования до­кументы КПСС перестроечного периода, посвященные характеристике казачьего движения и попыткам сформировать идеологию казачьей го-

8

сударственности.

Важными источниками являются произведения донских авторов, которые являются современниками описываемых событий. К их числу, например, относится известная работа А.И. Ригельмана. Его усилиями, а также Г.З. Байера, В.Н. Татищева, М.М. Щербатова и др. авторов XVIII века был сформирован противоречивый комплекс характеристик этого сообщества. Новый этап историографии истории казачества свя­зан с созданием труда В.Д. Сухорукова «Историческое описание земли Войска Донского», а также работ В. Броневского, А.А. Попова, Е.Н. Котельникова, С.Ф. Номикосова, A.M. Грекова, Е.П. Савельева. В.А. Потто, Ф.А. Щербины, Д.И. Иловайского, Н.И. Костомарова, В.А. Голубоцкого. В это время крупнейшие российские историки В.О. Клю­чевский, С.Ф. Платонов, С.М. Соловьев, Д.И. Иловайский включают в свои труды, посвященные истории российского государства, сюжеты о роли казачества в развитии российского государства в духе миграци­онной и колонизационной теории.

Если на первом этапе дореволюционной историографии казачество изучалось в основном как исторический феномен, имеющий как по­лезную, т.е. промосковскую, так и антигосударственную бунтарскую направленность, то на втором этапе, особенно после принятия «Поло­жения об управлении войска донского» в 1835 году, казачество рас­сматривалась как сословие - законная составная часть сословного строя империи, имеющая государственный нормативно фиксирован­ный правовой статус. В этот период издавались обзоры по всем вой­скам, опубликован комплекс документов, в который входили положе­ния о казачьих войсках, распоряжения, отчеты, документы, регламен­тировавшие штатный состав казачьих частей, порядок прохождения службы, продвижение по служебной лестнице и т.д. Литература спра­вочного характера содержала сведения по экономике, статистике, зем­левладению и земледелию, войсковым капиталам, земскому обложе­нию того или иного войска. В стране распространилась масса изданий, посвященных участию в военных кампаниях. Эти публикации способ­ствовали мифологизации образа казака путем описания деятельности казачьих героев и атаманов. В конце XIX века появились крупные обобщающие труды по истории Донского казачества, среди которых выделяется 11 том издания «Столетие военного министерства», по­священный казачеству, «Справочная книжка Императорской Главной квартиры» и др.

Проблема функционирования специфической, подчас даже почти независимой от самодержавия казачьей государственности, ставиться не могла в принципе. К этому времени казачье сословие стало уже важной военно-полицейской силой самодержавия и его резервом. Это обстоятельство определяло содержание казачьей историографии конца XIX - начала XX веков.

9

После революционных потрясений 1917 г. и гражданской войны начался новый этап историографии. В рамках советского развития прослеживается несколько подэтапов: от революции 1917 г. до конца 20-х годов; с начала 30-х до 60-х годов; с 60-х до 90-х годов; с начала 90-х годов по настоящее время. Начало первому подэтапу положили документы и публикации о казачьей политике новой власти. В работах В.И. Ленина. И.В.Сталина, Л.Д. Троцкого, А.И. Микояна, Г.Я. Соколь­никова, С.И. Сырцова, и др. деятелей разъяснялся тот или иной пово­рот большевистского курса по отношению к казачеству. Эти политики не приводили эмпирических описаний какого-либо казачьего войска, а априори исходили из того, что казаки входили как сословие в структу­ру российского государства, обладая значительными привилегиями по сравнению с крестьянством. Публикации того времени в основном опирались на личный опыт соприкосновения их авторов с казаками в революциях и войнах, - при работе в Казачьем отделе ВЦИК, службе в армии, в парторганах на территориях бывших казачьих областей и т.д. И. Борисенко, М. Донецкий, И. Ульянов пытались дать принципиально новую оценку взаимоотношений российского государства и казачест­ва. Особо следует отметить работы С.И. Тхоржевского, который по­ставил вопрос о функционировании казачьей государственности. Большинство советских историков рассматривало казачество как эле­мент русского крестьянства, эмигрировавшего за пределы Московской Руси. Н.Л. Янчевский в духе школы М. Покровского утверждал, что казачество как наемное войско было орудием колониальной политики торгового капитала. Содержание работ 1920-х - начала 1930-х г.г. сво­дилось к фиксации двух оценок - с одной стороны казачество рассмат­ривалось в духе господствовавшей идеологии как орудие российского империализма, враг революционных преобразований в стране, с дру­гой стороны отмечалось, что мятежное и трудовое казачество, начиная от С. Разина и Е. Пугачева и заканчивая красными казаками С. Буден­ного (но без упоминаний имен Ф. Миронова и Б. Думенко) в граждан­ской войне, является прогрессивным фактором, выражающим законо­мерности строительства социализма. Делался вывод о том, что колеба­ния разных групп казачества в выборе пути были обусловлены степе­нью их привилегированного положения в составе военно-служилого сословия. Феномен рецидива казачьей государственности игнориро­вался, что отвечало социально-классовым представлениям о казачестве как обособленной части русского крестьянства.

В 20-х годах начала складываться социально-политическая и ду­ховная основа такого уникального феномена, как российская эмигра­ция. Ее видные представители казачьего происхождения создали цен­тры изучения казачьей истории - «Общество изучения казачества», «Донская историческая комиссия», редакции журналов «Вольное каза­чество», «Родимый край» и др. Были изданы монографии С.Г. Свати-

10

кова, Т.Ф. Быкадорова «История казачества», три тома «Донской лето­писи» и др. В этих трудах была рассмотрена проблема казачьей госу­дарственности, описан государственнический быт казачества в эпоху средневековья, представлены документальные материалы о функцио­нировании казачьей республики «Всевеликое Войско Донское». С.Г. Сватиков считал казачество преемником традиций русского народо­правства, выразителем протеста русской нации против тирании мос­ковских самодержцев. Главным содержанием истории казачества он считал противоречие казачьего местного права и общегосударственно­го, борьбу казачества за свою самостоятельную государственность.

Труды белоэмигрантов-казаков 1920-х-1930-х г.г., отличает, с од­ной стороны, стремление к увековечиванию памяти о собственной борьбе с красными в гражданской войне, с другой - изложение факто­графической стороны дела, попытка решить проблему, связанную с будущим казачества в посткоммунистической России. В 1940-е годы уровень публикаций казачьей эмиграции снизился в количественном и качественном отношении в связи с мировой войной, а также в связи с уходом из жизни многих представителей казачьей интеллигенции. Публикации журнала «На боевом посту», произведения П. Донского, Н.Д. Толстого, особенно «Исторические очерки Дона» Краснова, быв­шего главы казачьего государства в 1918 г., перешедшего во время Ве­ликой отечественной войны на службу фашистам ради создания суве­ренной «Казакии», и т.п., отличались ангажированной казакоманской и одновременно антисоветской, и даже антироссийской, направленно­стью. На наш взгляд, эти работы не представляют не только нравст­венной, но и научной ценности в контексте главной, исконно-традиционной военно-патриотической функции российского казачест­ва.

В советской историографии 1930-х г.г. по данной проблематике также наблюдался спад. В условиях перехода к политике форсирован­ной индустриализации и сплошной коллективизации и слома нэпа число публикаций по казачеству резко сократилось. Репрессии акаде­мической школы в начале 30-х годов привели к стагнации в историче­ских исследованиях, в том числе в изучении казачества. Тем не менее, труды по истории казачества продолжали выходить, чему в значитель­ной мере способствовало опубликование романа М.А. Шолохова «Ти­хий Дон», который фактически легитимизировал казачество. Работы М. Корчина, Б.В. Лунина, П.В., В.И. Лебедева и Н.С. Чаева, С.Г. Томсинского, С.И. Тхоржевского содержали фактические сведения по ис­тории казачества на разных этапах российской истории. Основными сюжетами казачьей истории, привлекавшим внимание советских исто­риков, были казачье-крестьянские войны, роль казачества как идеоло­гов примитивного «дуванного коммунизма» и борцов с крепостниче­ской системой. Возникли «фигуры умолчания»: широкомасштабное

11

участие казаков в революциях и в гражданской войне на стороне анти­большевистских сил, большевистское террористическое расказачива­ние, роль казачьих организаций за рубежом, значение казачьего колла­борационизма в Великой Отечественной войне.

В период оттепели конца 1950-х г.г. освещались различные аспекты дореволюционной истории казачества в регионах России. Особо следует выделить фундаментальный труд А.П. Пронштейна «Земля Донская в XVIII веке», сохранивший свою научную ценность по настоящий день.

Вызывают интерес труды видных российских историков Ю.А. По­лякова, И.М. Разгона, Я.Н. Раенко, Л.И. Берза, М.Г. Аутлева, А.И. Ага­фонова, Г.Л. Воскобойникова, П.А. Голуба, А.В. Ермолина, Н.А. Ефи­мова, Г.З. Иоффе, Ю.И. Кораблева, В.П. Наумова, В.Д. Поликарпова, Д.К. Прилепского, Л.М. Спирина, Л.И. Футорянского, К.А. Хмелевского, Л.А. Этенко, А.И. Козлова, И.П. Хлыстова, Ю.И. Серого, В.Н. Сер­геева, В.П. Крикунова, Э.М. Щагина, Е.Н. Осколкова, Щетнева, В.М. Ратушняка, И.Я. Куценко, И.Л. Омельченко, Н.А. Осадчего, A.M. Се­дина и многих других.

Следует отметить работы этнографов во главе с Л.Б. Заседателевой, которые начали отходить от преимущественного идеологизиро­ванного изучения отношений в среде казачества. В конце 70-х - начале 80-х годов даже появились общие исследования о белой эмиграции, затрагивавшие и казачью эмиграцию.

После начала демократических преобразований начался новый этап развития историографии проблемы. С середины 80-х годов про­изошел рост числа публицистических статей по казачеству. Первона­чально появлялись информационно-фактологические статьи, затем публикации журналистов с претензией на сенсационность, но откры­вавшие запретные темы и «фигуры умолчания». К исследованию раз­личных аспектов возрождения казачества обратились социологи, пси­хологи, военные. С 1987 г. по 2000 г. было защищено более 70 диссертаций по казачьей тематике.

В этот период по проблеме казачьего движения прошло множество научных конференций, даже в Московском Центре Карнеги. Следует отметить научные форумы в Москве, Ростове-на-Дону, Екатеринбурге, Краснодаре, Томске, на которых обсуждались такие проблемы, как происхождение казачества; соотношение в казачестве элементов этно­са - сословия, политика государства по отношению к казачеству, про­блемы казачьего самоуправления; воинская служба на современном этапе. В ходе конференций выяснилось, что широкую общественность не устраивает достигнутый в трудах ученых-казаковедов уровень обобщений по этим вопросам, прежде всего сдержанная оценка преем­ственности казачества с древним населением Дона и Приазовья, недо­оценка роли казачьей государственности и перспектив казачьего дви-

12

жения.

Исследователи В.В. Мавродин, М.Н. Волынкин, С.Г. Кобяков, В.Н. Королев, В.К. Цечоев рассматривали вопрос о бродниках, как предше­ственниках казачества. В.В. Лунин, А.П. Пронштейн, Н.А. Мининков, А.И. Агафонов и другие ученые изучали возникновение казачьих посе­лений и становление казачьего сословия в связи с социально-экономическим и политическим развитием Русского централизованно­го государства. И.Г. Рознер полагал, что «войска» Запорожское и Дон­ское в XVI-XVII в.в. являлись «антифеодальными государственными образованиями», «своеобразными (пусть и не развитыми) демократи­ческими республиканскими организациями». Другие авторы считают, что общественное устройство вольного казачества как раз более всего и напоминает социально-политическую структуру доклассового обще­ства в период военной демократии. Третьи высказывают точку зрения, согласно которой в районах вольного казачества был повторен цикл зарождения феодальной социальной структуры.

Архаичность социальной организации вольных казаков была отме­чена еще дореволюционными историками, подчеркивавшими ее анти­государственный «родовой» характер (С.М. Соловьев, Н.И. Костома­ров), считавшими казачество тем слоем русского общества, который некогда был распространен «по всей Руси» (В.О. Ключевский). В последнее время на смену явно идеологизированной концепции казаче­ства как «авангарда классовой борьбы» стали приходить более объек­тивные определения его роли в крестьянских войнах. А.Л. Станислав­ский считает, что «вольное» казачество Дона, Волги, Яика и Терека начала XVII в. по своему социальному развитию было много архаич­нее общественного устройства Русского государства того же времени.

В.Б. Кобрин и А.Л. Юрганов отметили черты сходства между древнерусской «княжеской дружиной» и «казачьим войском» и пред­положили, что период военной демократии, породивший «княжеско-дружинные отношения», более соответствует тому типу социальной организации, который сложился в XVI-XVII в.в. в казачьих областях на основе поголовного вооружения членов казачьих общин.

Социально-психологические стереотипы, типичные для доклассо­вого общества, сохранялись в казачьей среде, подкрепляясь рядом ар­хаичных общинных институтов. Ю.В. Бромлей отмечал, что казачест­во следует рассматривать и как сформировавшееся сословие, и как субэтнос, сложившийся из аборигенов южных степей и части населения, выделявшейся из великороссийского этноса в XIV-XV в.в. Л.Г. Гуми­лев даже увидел в казаках «степных пассионариев».

В целом в советской историографии проблемы казачества просле­живается два основных подхода. Во-первых, традиционно рассмотре­ние казачества как части русского народа, всегда подчиненной в той или иной степени правительству России. В современных работах спе-

13

циалистов по истории казачества учитывается этнический фактор в развитии этой общности в широком спектре оценок от гипертрофии этого подхода до его принижения и абсолютизации социально-сословного подхода. Большинство ученых солидаризировалось с оцен­кой казачества как субэтноса, который в силу конкретно-исторических причин не превратился в самодавлеющий этнос. Донские историки ис­ходят из понимания казачества как субъэтноса, ставшего военно-служилым сословием, сохранившим этнокультурные особенности.

Но, тем не менее, заметно стремление к выявлению определенной автономной самостоятельности донского казачьего социума. Выделя­ются работы Н.А. Мининкова «Донское казачество в эпоху позднего средневековья (до 1671 г)» (Ростов-на-Дону, 1998) и К. Сидорова ко­торые прямо продолжили изучение казачьей государственности в духе концепции С.Г. Сватикова. К. Сидоров даже утверждает существова­ние трех казачьих республик - 1614-1642, 1642-1671 и 1671-1721 г.г., однако такая максималистская постановка не подтверждается источ­никами. Следует отметить монографию В.Н. Королева, в которой сис­тематизирован обширный материал, в том числе впервые введенный в научный оборот, который позволил выявить босфорский театр воен­ных действий казачества - «босфорскую войну». Однако вести такую войну могло только государственно организованное казачье сообщест­во, о чем в книге прямо не указывается. Большое значение имеют тру­ды Д.Ю. Шапсугова, В.Н. Сергеева, Н.В. Звездовой, Е.И. Рукосуева. В тоже время следует отметить, что в юридической литературе не созда­но работ о сущности специфической автономии казачества и тем более казачьей государственности периода средневековья. Больше внимания было уделено кратковременной истории казачьего государства в годы гражданской войны. В работах историков В.Д. Зиминой, А.В. Венкова, А.П. Трута, Ю.Д. Гражданова и О.В. Кондрашенко на конкретно-историческом материале рассматривается проблема функционирова­ния белоказачьей республики «Всевеликого Войска Донского». Одна­ко они рассматривают ВВД как имманентный элемент российской го­сударственности. В.Н. Сергеев связал этот эпизод с деятельностью Донской советской республики, которая являлась уступкой большеви­ков казачьему автономизму. Все авторы в целом не анализировали эти сюжеты в связи с феноменом казачьей государственности в истории России на протяжении пяти столетий.

Проблема взаимоотношения возникшего советского коммунисти­ческого государства и казачества изучалась в работах А.И. Козлова, А.В. Венкова, В.Н. Сергеева, С.А. Кислицына, Я.А. Перехова, Е.Н. Осколкова, В.П. Трута, П.Г. Чернопицкого и др. в контексте истории СССР и КПСС также без соотнесения этой проблемы с многовековой историей казачьей государственности. На современном этапе в ходе возрождения казачества и формирования реестровых казачьих об-

14

ществ, вопросы самоуправления казачества и развития его государственнических традиций стали в центре внимания исследователей. В среде исследователей доминирует мнение о невозможности полноцен­ного и одномоментного возрождения казачества в новых условиях и как военного сословия и как субэтноса.

Однако в работах участников казачьего движения И.И. Золотарева, А.А. Озерова, С. Казакова, В.И. Варенника, П.С. Косова, Хижнякова, Н. Козицына и других, несмотря на их раскол на «реестровцев» и «об­щественников», наблюдается убежденность в перспективности этого процесса и необходимости формирования структур казачьего само­управления и войсковых и иных подразделений, находящихся в той или иной степени на службе у государства.

В связи с попыткой лидеров современного казачества активно вмешиваться в международные и межнациональные конфликты с при­менением вооруженной силы исследователи приступили к изучению правовых аспектов такой деятельности. Историко-правовые аспекты содержатся в обобщающих изданиях «Донские казаки в прошлом и настоящем», и «Донская казачья энциклопедия», «Казачий Дон», «Дон­ская история в вопросах и ответах».

В цикле работ В.В. Глущенко предпринята попытка дать освеще­ние истории казачества в контексте политической истории российско­го государства. Автор рассмотрел процесс интеграции казачества в российское государство и пришел к выводу, что казачье войско на раннем этапе нельзя рассматривать как вполне сложившееся государ­ственное образование даже по типу племенных союзов.

Обзор литературы был бы не полным без оценки вклада зарубеж­ных исследователей. Среди этого массива литературы выделяются труды русскоязычных эмигрантов. Англоязычная и т.п. историография по проблеме значительно менее обширна и компетентна, чем отечест­венная и русскоязычная эмигрантская. Например, журналист М. Хиндус написал очерки «Казаки», отразив дух советской идеологии 20-50-х годов. Представляет интерес книга историка Ф. Лонгворта «Казаки. Пять столетий бурной жизни в русских степях», в которой излагается история казачества с XV по XX в.в. на основе документов, выявленных в архивах Западной Европы. Авторская позиция заключается в выводе о том, что процессы индустриализации, модернизации, репрессивные меры уничтожили идентичность казаков, от которых остались лишь легенды. Западный стереотип казака раскрывает работа о казачестве И. Бреэре, изданная в серии, посвященной отборным войскам мира. Р. Макнил на основе изучения истории казаков с 1855 по 1914 г.г. пока­зал, что к началу первой мировой войны казаки представляли собой только военно-полицейскую силу с неэффективно работающей эконо­микой и закономерно стали анахронизмом. Аналогичные выводы со­держат исследования А. Ситона, У. Германа и др. В целом зарубежная

15

историография проблемы истории казачества значительно уступает по своему уровню отечественной литературе, чему есть очевидное объяс­нение - этот феномен слишком уникален и выпадает из норм, тенден­ций и традиций западноевропейской цивилизации.

Методологической теоретической основой исследования стали принципы политической антропологии, генетический и цивилизационный подходы, отдельные положения формационной (классовой) теории. Использовались общенаучные и частнонаучные методы, в том числе проблемно-теоретический, системно-структурный, сравнитель­но-исторический, формально-логический. Принципиальное значение имели труды по общей теории и методологии государства и права, происхождения государственности в процессе разложения первобыт­ного строя, материалы по русскому государственному праву, админи­стративному праву, истории и теории местного самоуправления в Рос­сии Д.Н. Бахраха, В.М. Гессена, Р. Гнейста, А.Д. Градовского, Н.М. Коркунова, Ф. Кокошкина, А.А. Кизиветтера, А. Штейна и др. Извест­ную роль сыграла работа Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», которая ориентировала на изучение со­циальных причин и условий возникновения государства, формирова­ния структурных подразделений государственных образований. Мы солидаризируемся с Л.С. Васильевым, который подчеркивает, что с точки зрения современных знаний вопрос о генезисе государства нуждается в дальнейшем исследовании, так как конкретно-исторические реалии за пределами греческих полисных государств оказываются на­столько разнообразными и сложными, что невозможно говорить даже о более менее правильном понимании ее сущности. Историки всеоб­щей истории государства и права подчеркивают, что изучались в ос­новном социально-экономические и классовые аспекты истории фео­дального государства и игнорировались аспекты политического регу­лирования жизни наций. В результате сложилась схема возникновения государственности, сводящаяся к власти-собственности, способу про­изводства, классообразованию. На современном этапе развития историко-правовой мысли учеными взят курс на комплексные юридическо-теоретические и конкретно-исторические исследования исторического генезиса государства.

Научная новизна диссертации заключается в том, что впервые осуществлено комплексное историко-правовое исследование процесса развития и эволюции форм казачьей государственности на протяжении XVI-XX в.в. как одного из вариантов исторического генезиса государ­ства. В работе сделана попытка синтеза достижений историко-правовой науки и историографии истории казачества, обогащена тео­ретико-методологическая база исследования, на основе которой выде­ляются конкретно-исторические особенности уникального казачьего государствогенеза и эволюции специфической казачьей государствен-

16

ности, базировавшейся на обычном праве и представлявшей сначала суверенную этнотерриториальную, а затем автономную сословно-территориальную организацию публичной власти, представлявшую цивилизационно неразвитое общество на путях его интеграции в пра­вовое пространство российского государства. Показана типологиче­ская принадлежность государственных форм существовавших у дон­ского казачества. Выявлены этапы развития казачьей государственно­сти и сделан вывод об ее инволюции, то есть развитии по нисходящей с отдельными рецидивами в условиях гражданской войны начала XX века.

Автор исследования выносит на защиту следующие положе­ния:

1. Возникновение казачьего субэтноса явилось результатом ком­плексного воздействия славянских и в меньшей степени других этни­ческих групп. В процессе миграции великорусского населения про­изошла глубокая и широкая русификация донского автохтонного насе­ления, осуществлявшего жизнедеятельность на основе присваивающих и добывающих технологий. Формирование самостоятельного, практи­чески независимого казачьего субэтноса потребовало определенных государственных форм организации общественной жизни, интегра­ции общности, т.е. генезиса элементов квазигосударственности на ос­нове обычного права. Социополитические региональные протогосударственные (атаманско-круговые) структуры казачества стали естест­венным ответом на давление окружающей природной и агрессивной внешнеполитической среды.

2. Особенностью потестарного государствогенеза казачества яви­лось образование элементов государственности без развитых форм ча­стной собственности, что частично расходится с классической маркси­стской схемой государствообразования, предполагающей классовость происхождения военной демократии, переходящей в демократическую республику. Государственность казачества развивалась замедленным образом в силу отсутствия как кровнородственных отношений, так и классовой дифференциации. Легитимная публичная власть – главный признак государства - присутствовал в неразвитой форме без юриди­ческого оформления. Незрелым неартикулированным общественным отношениям и аморфности социокультурного пространства соответст­вовало незрелое состояние казачьей государственности в форме свое­образной охлократии. Казаки в основном были беглыми крестьянами, которые порвали со своей средой, и сформировали собственную само­бытность, основанную на противопоставлении его великорусскому этносу и политической власти как центра управления этого этноса.

3. Казачья государственность являлась народно-территориальной суверенной организацией публичной власти, которая представляла цивилизационно неразвитое общество и способствовала его интеграции,

17

преодолевая психологическую инерцию «феодально-крепостнического наследия». Используя флибустьерские (разбойные) методы жизне­обеспечения и идеологию свободы и народоправства, казачья квазиго­сударственность обеспечивала до XVIII века функционирование не­развитого субэтноса, без выделения высших привилегированных страт в своем составе. Казачья государственность - это специфический ре­жим поддержания целостности занимаемой территории, обеспечения специфического уклада жизни, сохранения духовных ценностей, меха­низмы самоуправления в условиях отсутствия опыта бюрократических властных отношений, патриархальности социальной организации, аморфности социокультурного пространства, функционирования обычного права и соответствующего правового сознания.

4. Социально-правовой статус казачества XVI - первой половины XVII веков характеризуется определенной независимостью от россий­ского государства при выполнении ряда добровольно взятых на себя функций сословного характера. В этот период казачество не было классическим феодальным сословием, являясь фактически территори­альным субъектом, так как сохранялись качества независимого субэт­носа.

5. Понятие вассалитета-сюзеренитета применительно к отношени­ям Москвы и Дона дополнено представлением о складывании конфе­деративного партнерского союза Москвы и Дона под началом само­державия, о геополитической гегемонии Руси и авангардной (колонизационно-цивилизационной) регионально-окраинной роли казачьего субэтноса как пассионарной части великорусского этноса с включен­ными в него инонациональными элементами. Государствообразующим признаком институционально-должностного  вовлечения публично-правового характера стало принадлежность к казачьей этносоцильной группе.

6. Интеграция казачества в XVIII веке в состав российской импе­рии под давлением абсолютизма остановила процесс развития казачь­ей государственности и обусловила начало ее инволюции в направле­нии отмирания, затухания, деградации и постепенной ликвидации.
Сформировавшийся в XVIII веке латентный автономизм казачьей Зем­ли Войска Донского был временным компромиссом имперского само­державия с государственническими интересами казачества.

7. Превращение в XVIII-XIX в.в. казачества в имперское сословие и его полная интеграция в механизм власти - как самовоспроизводя­щейся квалифицированной военно-полицейской силы при объективно-развивающемся параллельном процессе капиталистического расказачивания - закономерный объективный итог исторической инволюции правовой легитимации этносоциального феномена казачества.

8. «Всевеликое Войско Донское», кубанское и др. государственные казачьи образования являются рецидивами исторически возникшей ка-

18

зачьей государственности, возродившейся в период крушения центра­лизованного имперского российского государства и гражданской вой­ны. Легитимизация казачьих государственных образований свидетель­ствует о сохранении определенных имманентных факторов, обуслав­ливающих возрождение идеологии казачьего государства.

9. Для политики советского государства по отношению к казачест­ву характерен эгалитарный нигилизм, обусловивший зигзагообразность и непоследовательность, выразившиеся в создании Донской со­ветской республики, Походного Круга, террористическом расказачивании, нэповском вовлечении в советское строительство, сталинском раскулачивании с элементами расказачивания. Попытки фашистского рейха использовать казачьи государственнические инстинкты являлись способом манипуляции общественным сознанием населения оккупи­рованных территорий с целью укрепления своих военно-политических позиций в ходе Второй мировой войны.

10. Развившееся в условиях демократических реформ и кризиса в межнациональных и социальных отношениях движение казачьего воз­рождения, попытки формирования казачьей государственности в раз­личных формах местного самоуправления, стремление к разработке нового правового и социального статуса казачества - это реакция на крушение союзной государственности и ослабление российской феде­рации в пограничных территориях и регионах. Восстановление государственнических традиций казачества надо оценивать с учетом тре­бований гражданского общества новой постиндустриальной эпохи и тенденций глобализации мирового развития.

Апробация результатов исследования. Итоги исследования обсуждались на кафедре правовых дисциплин Донского юридического института, проблемной группой по истории казачества Российской Академии Естественных Наук, научной секции ростовского регионального отделения ВОПД «Духовное наследие», конференции «Гра­жданское общество, государство и казачество». Положения и выводы автора получили апробацию на республиканской и ряде региональных конференций, в учебном процессе Донского юридического института. Материалы диссертации нашли практическое применение при подго­товке решений и законопроектов Комитета по делам казачества и дру­гих административных структур Ростовской области. Основное со­держание исследования отражено автором в четырех монографиях и ряде статей. Диссертация состоит из введения, трех глав и заключения.