Глава четвертая диссертации «Механизм судебной власти в странах Скандинавии» посвящена комплексному юридическому анализу функционирования третьей ветви власти скандинавских стран. Первый параграф главы третьей посвящен анализу понятия «судебная власть» и ее месту в общем механизме государственной власти.

Судебная власть - одна из самых действенных по объему своих полномочий и влиянию, оказываемому на развития права Дании, Норвегии и Швеции. Благодаря влиянию доктрины скандинавского правового реализма, судебный преюдикат представляет собой одно из эффективных средств не только формального отграничения органов судебной власти от органов власти исполнительной, но и средство определения действенности права вообще.

Вместе с тем в самой доктрине скандинавских стран наблюдается двойственный подход к определению понятия «суд» и «судебная власть». С одной стороны, утверждается, что суд и судебная власть - это орган власти, полномочный определять в каждой конкретной ситуации (в каждом деле), что есть право, с другой, утверждается, что основная качественная характеристика суда и судебной власти заключена в способе действия, в процедуре, которой придерживается суд как специфический орган государственной власти.

Нетрудно увидеть в первой позиции определенный элемент влияния англо-саксонской системы права, в общем-то, близкой скандинавским странам. Вторая точка зрения может быть объяснена сильным влиянием германской юридической школы и «наследием» прежних времен. Весьма показательным, например, может быть тот факт, что именно в судебной системе трех Северных стран до сих пор можно встретить определенные пережитки феодальных порядков, когда суд не был отделен от администрации. Однако, обе точки зрения находят свое примирение в учении о судебном преюдикате как основной форме деятельности, отличающей суд от других элементов механизма государственной власти.

Роль судебного преюдиката (res iudicata) в механизме государственной власти этих стран очень велика. Во многом это объясняется тем, что судебное решение там официально признается источником права, причем не только в области торгового оборота, но и в области конституционных отношений. Правда, следует признать, что данная роль судов скорее обусловлена действием конституционно-правового обычая, в текущем законодательстве она не закреплена. Тем не менее обязанность следования нижестоящих судов решениям вышестоящих приводит к тому, что вся система судебных инстанций действует как единое целое.

Другой отличительной чертой механизма судебной власти можно считать включенность в нее органов прокуратуры и адвокатуры. Вопрос об отношении прокуратуры к суду, как известно, в разных странах решается по-разному. Представляется, что основным критерием здесь мог бы стать принцип организации органов прокуратуры. Если имеется самостоятельная система органов прокурорского надзора с дополнительными функциями, например, по наблюдению за законностью и т.п., то совершенно логично говорить о существовании прокуратуры отдельно от судебной власти. Если же наблюдается, наоборот, включенность органов прокуратуры в судебную систему, отсутствие у нее иных функций, кроме поддержания обвинения в суде, то, очевидно, что такая прокуратура является частью судебной власти страны.

Именно последняя картина характерна для стран Скандинавии. Интересно при этом отметить, что органы прокуратуры в этих странах даже получили специальное наименование, связанное со своей функцией: patalemyndighet, aklagemyndighet - «обвинительная власть». Кроме того, организационно органы прокуратуры подчиняются министру юстиции, в ведомстве которого находится и судебная система страны.

Во втором параграфе данной главы рассматривается система судебных инстанций трех Северных стран, функциональная связь их друг с другом, объем компетенции.

Прежде всего необходимо отметить, что судебная система стран Скандинавии в процессуальном законодательстве проводит четкую грань между понятием суда общей юрисдикции и специальной. Под последним понимается такой судебный орган, в отношении которого в законе четко указано, что он является органом специальной юрисдикции. Чаще всего это определение проводится посредством перечисление судебных инстанций, относящихся к суду общей юрисдикции и к суду специальной юрисдикции.

В этой связи примечательно положение такой отрасли специальной юрисдикции, как административная юстиция в Швеции. Именно в этой стране существует чрезвычайно развитая и долго функционирующая система административных судов. В Дании, например, несмотря на декларирование необходимости создания подобных органов (§ 63 конституции), они так и не созданы до сих пор.

В остальном судебные инстанции отличаются друг от друга по принципу ratione loci на вышестоящие и нижестоящие. Особенностью датских судов общей юрисдикции является, например, то, что принцип ratione materiae имеет в их организации более зримое проявление. Так, важность дела, к примеру, цена иска влияет на выбор суда первой инстанции, где сначала должен рассматриваться спор. В судах же Норвегии и Швеции дело вне зависимости от его важности должно быть в обязательном порядке сначала рассмотрено в низовом суде. В остальном организация судебных инстанций в этих странах является однотипной: трехуровневая система судов, возглавляемая Верховным судом. К определенной особенности организации судов общей юрисдикции Швеции, Дании и Норвегии следует отнести то, что некоторые суды первой инстанции в этих странах в своем составе имеют отделения специальных судов. Особенностью датской судебной системы является то, что суд по морским и торговым делам в этой стране законодательством отнесен к судам общей юрисдикции.

Весьма привлекательным выглядят положения процессуального законодательства, регулирующие моральные и деловые качества судебного корпуса. В этих странах претенденты на судебные должности обязаны иметь университетский диплом только с отличными оценками. Их имущественное положение должно быть упорядоченным. Закон, например, четко постановляет, что несостоятельность судьи, его банкротство может служить основанием для отстранения от должности, хотя в общем смысле судьи в Скандинавии несменяемы.

Органы прокуратуры имеют параллельную судебным инстанциям организацию.

Адвокатура в странах Скандинавии имеет четкую форму организации корпорации лиц свободной профессии. Однако особенностью Норвегии является то, что здесь отсутствует общенациональная корпоративная организация адвокатов. Управление и надзор за адвокатской деятельностью осуществляется специальным государственным органом.

В третьем параграфе четвертой главы диссертации проводится анализ института конституционного контроля в странах Скандинавии. Эти страны в основном используют такую форму контроля, как судебная. Суды общей юрисдикции полномочны проверить закон, применимый в деле, на предмет его соответствия конституции.

Обычно проводится разделительная линия между понятиями контроля и надзора. Под первым понимается в общем смысле право проверки с последующей отменой акта, вызвавшего спор, под вторым - только уведомление соответствующего органа о противоречии оспариваемого акта конституции. Вместе с тем представляется, что во главу угла должен быть положен скорее организационный принцип осуществления конституционного контроля. Не секрет, что наиболее спорным является вопрос о самостоятельном праве контролирующего органа отменить неконституционный закон. Причем аргументы как противников, так и сторонников такого права суда (контрольного органа) будут явно адекватными друг другу. Представляется, что критерий разрешения данной проблемы должен быть найден в понятии прямого действия конституции. Если декларируемое прямое действие конституции очевидно и не обставлено рядом оговорок, то предпочтительнее говорить о такой форме как контроль, причем в судебной форме, если же все обстоит наоборот, то предпочтительнее надзор как бюрократический вид работы, приводящий в единство правовую систему страны. Прямое действие конституции, таким образом, подразумевает обязанность судов общей юрисдикции применять в любом деле соответствующую норму конституции в первую очередь и только потом уже норму текущего законодательства.

Именно последней особенностью деятельности судебных инстанций Норвегии, Дании и Швеции можно объяснить стойкую традицию конституционного контроля в этих странах. Стоит отметить, что право судов проверять акты текущего законодательства на предмет соответствия их конституции предусмотрено прямо только в форме правления Швеции (§ 14 гл.11), в Норвегии и Дании - это действенный конституционно-правовой обычай. Однако формулировка шведской формы правления о праве суда не применять закон в случае явной ошибки законодателя только совсем недавно (с 2000 г.) позволила шведским судам приступить к осуществлению своей прерогативы. До этого тут широко использовался институт конституционного надзора в рамках деятельности Законодательного совета -особого органа, образуемого правительством и риксдагом из членов Верховного и Высшего административного судов Швеции.

В Скандинавии конституционный контроль заканчивается только отказом в применении к делу закона, признанного неконституционным. Большего судебная власть себе не позволяет. К слову сказать, при осуществлении конституционного надзора в рамках Законодательного совета его решение не обладает необходимой императивностью, так, риксдаг все равно вправе одобрить неконституционный, с точки зрения Совета, закон. Правда, подобных случаев противоречия еще не встречалось. Тут же необходимо подчеркнуть, что скандинавские суды весьма осторожно используют свою прерогативу. В частности, одним из признанных методов конституционного контроля здесь считается гармонизирующее толкование оспариваемого закона. Делается это с целью достичь максимального совпадения смысла толкуемого закона с соответствующей статьей конституции.

Четвертая глава заканчивается выводами, в которых подводится итог исследования механизма судебной власти в странах Скандинавии.