Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все документы/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Развитие К. Марксом материалистической теории государства в процессе критики политических идей мелкобуржуазного радикализма Гейнцена /


Э. Л. Розин.

Розин, Э. Л.,

Полный текст документа:

Э. Л. Розин, кандидат юридических наук

Развитие К. Марксом материалистической теории государства в процессе критики политических идей мелкобуржуазного радикализма Гейнцена

В конце октября 1847 г. К. Маркс отмечал, что Германия находится накануне революционной эпохи. Ему было ясно, что в стране назревает буржуазная революция, что это обстоятельство ставит на повестку дня в качестве самых злободневных проблемы отношения пролетариата к революции, к старой государственной власти. Вопросы государства были тем более актуальными, что К. Марксу и Ф. Энгельсу приходилось вести острую идейную борьбу с различными буржуазными и мелкобуржуазными политическими теориями. В канун революции 1848 г. значительную опасность для формирующейся диалектико-материалистической науки о государстве и праве, для практической революционной борьбы пролетариата представляла политическая идеология мелкобуржуазного радикализма. Разоблачение этой идеалистической, антикоммунистической по своей направленности, буржуазной по своему содержанию, доктрины, типичным выразителем которой был К. Гейнцен, имело большое теоретическое и практически политическое значение.

В статьях Ф. Энгельса «Коммунисты и Карл Гейнцен» (конец сентября — начало октября 1847 г.) и К. Маркса «Морализирующая критика и критизирующая мораль»[1] (конец октября 1847 г.) политические взгляды Гейнцена, непоследовательность и ограниченность демократизма мелкобуржуазных радикалов Германии были подвергнуты сокрушительной критике, являющейся образцом научности и партийности. Этому противопоставлялась материалистическая политическая доктрина, и было развернуто материалистическое понимание государства и революции.

Конечно, как справедливо отмечал В. А. Турецкий, ко времени выступления К. Маркса и Ф. Энгельса против Гейнцена важнейшие положения марксистской революционной теории государства по существу уже сложились. Однако для полной характеристики борьбы К. Маркса и Ф. Энгельса за создание диалектико-материалистической теории государства их статьи против мелкобуржуазного радикала Гейнцена представляют существенный интерес.[2] Особое значение имела статья К. Маркса «Морализирующая критика и критизирующая мораль», в которой, по сути дела, резюмируется анализ политических взглядов Гейнцена.

8

Статья К. Маркса тем более значительна, что в ней освещен широкий круг вопросов теории государства и революции, разработана проблема соотношения общества и государства, дан блистательный анализ механизма взаимосвязи экономического базиса и политико-правовой надстройки. В статье рассмотрены: сущность буржуазного государства; предпосылки коммунистической революции и диктатуры пролетариата, развитие государственности как отрицание одной формы другой, форма правления и форма государственного устройства и др. Разработка общетеоретических проблем государства позволила более четко сформулировать вопросы тактики пролетариата в буржуазной революции, соотношения борьбы за демократию и социализм. Ф. Меринг писал, что рассматриваемая Марксова «статья изобилует плодотворными мыслями... Ту же теорию власти, которую Маркс отстаивал за Энгельса против Гейнцена, Энгельс вынужден был на целое поколение позже отстаивать за Маркса против Дюринга».[3]

Карл Гейнцен — мелкобуржуазный демократ и радикал, начиная с 1842 г., выступал против социализма и коммунизма, нападал затем на К. Маркса и Ф. Энгельса, противопоставляя их политической доктрине идеалистическую программу преобразований государства. Он критиковал марксизм за идею классовой борьбы пролетариата против буржуазии, а теорию «истинных социалистов»[4] — за ее аполитичность. Свою же доктрину Гейнцен пытался представить как нечто среднее между обоими направлениями. Начав с либеральных требований преобразования немецкого status quo легальным путем, Гейнцен первоначально мечтал о прогрессивном развитии Германии в рамках закона, о жалкой немецкой конституции и робко высказывался за республику в отдаленном будущем. Он резко нападал на сторонников революции. Но после того как Гейнцен вступил в конфликт с прусским правительством и борьба на почве легальности стала для него невозможной, он, как отмечал Ф. Энгельс, объявил ее невозможной вообще и выступил с требованием немедленной революции, хотя возможности борьбы на почве законности для немецкой буржуазии не были еще исчерпаны. Гейнцен стал призывать к немедленному восстанию против монархов и к созданию федеративной республики в Германии. Его призывы связаны с идеалистическим представлением, будто социальные бедствия коренятся в монархической форме государства. Отсюда и сведение Гейнценом всех своих требований к замене монархического строя в Германии республикой, к замене монархического государства буржуазным «правовым государством».

26 сентября 1847 г. в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» была опубликована статья Гейнцена с грубыми выпадами против коммунизма. В ответ на это Ф. Энгельс подверг его острой критике в статье «Коммунисты и Карл Гейнцен», на которую Гейнцен ответил «Манифестом» — «Em „Reprasentant” der Kommunisten», — опубликованным 21 октября 1847 г.

9

также в «Deutsche-Brusseler-Zeitung», с грубыми нападками на Ф. Энгельса. Видимо, К. Маркс немедленно сообщил Ф. Энгельсу о своем намерении выступить против Гейнцена. Это следует из письма Ф. Энгельса К. Марксу 25-26 октября 1847 г., в котором первый писал: «...ты задашь хорошую головомойку этому неотесанному болвану (Гейнцену. — Э. Р.). Очень хорошо, что ты ответишь совсем кратко».[5]

К. Маркс, беспощадно высмеяв идеалистические взгляды на государство, подробно обосновал мысль о том, что именно определенные отношения собственности, лежащие в основе конкретного экономического строя, обусловливают собой и соответствующую картину государственности. В ответ на упреки Гейнцена, что коммунисты «отрекаются» от своей школы (имеется в виду Гегель), К. Маркс говорит, что против опасности отречения от школы есть испытанное средство — никогда ее не посещать. Философское невежество Гейнцена и его классовая позиция — источник его неверных представлений о соотношении «политических» и «социальных» вопросов.

Выступая против коммунистов, Гейнцен утверждал, что несправедливость в отношениях собственности обусловлена принципом власти, т. е. ставил проблему общества и государства на голову. Он называл трусами и глупцами тех, кто, как писал Ф. Меринг, «нападал на буржуазию за её стремление к наживе и не трогал короля за его стремление к власти. Гейнцен был обыкновенный крикун, не заслуживающий особого внимания, но взгляды, представителем которых он являлся, приходились чрезвычайно по вкусу ,,просвещенным,, филистерам».[6] Видимо, поэтому Меринг считал критику Гейнцена в «Морализирующей критике и критизирующей морали», в «которой Маркс чинил суд над прошлым радикальным фразерством»,[7] более важной, нежели критику «истинных социалистов».

Гейнцен считал, что своим существованием монархия обязана отсутствию в течение веков у людей здравого смысла и достоинства. Но когда люди обрели эти ценности, перед вопросом «монархия или республика» исчезли все истинные социальные вопросы. Приведя слова Гейнцена: «Один-единственный человек забирает в свои руки все государство, приносит весь народ в той или иной степени в жертву своей особе и своим приверженцам, и не только в материальном, но и в моральном отношении…», К. Маркс раскрывает суть идеалистических представлений Гейнцена. По мнению последнего, фиксирующего лишь внешний факт- нахождение государей на вершине общественного здания, именно монархи создают это здание; они являются создателями немецкой истории.

К. Маркс показывает иную связь истории и монархии. Он подробно объясняет причины возникновения абсолютной монархии экономическими факторами, рассматривает особенности политического застоя Германии, связанного с уродливым ходом развития немецкой буржуазии. Именно в особенностях развития мира промышленности и торговли разгадка и разных форм классовой борьбы. К. Маркс подробно разъясняет причину того оптического обмана, который «позволяет здравому человеческому смыслу “распознавать” в монархии источник происхождения немецкого общества, вместо того чтобы видеть в немецком источник происхождения монархии» (стр. 307). Именно идеалистическое представление о соотношении экономических отношений и политической надстройки приводило Гейнцена к ошибочному взгляду, «что

10

нет более важного социального вопроса, чем вопрос о монархии и республике» (стр. 301). Приведя это положение, К. Маркс показывает, что еще такие последовательные республиканцы, как уравнители в Англии (разумеется, речь идет об истинных левеллерах), как Бабёф и Буонарроти и другие во Франции, на опыте истории убедились, что с устранением «социальной» проблемы о республике и монархии в интересах пролетариата не оказывается еще решенным ни один социальный вопрос (см. стр. 301). По поводу рассуждений Гейнцена, из которых следовало, что связь представительных учреждений с современным буржуазным обществом заключается в том, что они (эти учреждения) создали данное общество, К. Маркс иронически заключает: «Так политическое божество, с его аппаратом и иерархией, создало грешный мир, для которого оно является высшей святыней. Так религиозное божество создало мирские условия, которые и отражаются в нем в виде чего-то фантастического и вознесенного на небо» (стр. 306).

Фиксация только внешних фактов, неумение проникнуть вглубь, в существо явлений обусловливает и неправильное понимание соотношения общества и государства. К. Маркс показывает, что Гейнцен правильно отмечает тот факт, что немецкие государи поддерживают реакционные общественные порядки, осуществляют насильственную деятельность по подавлению элементов, борющихся с монархией. Однако из этого делается примитивный вывод, что основой старого строя, его иерархии, противоречий и т. п. является монархия, что именно она есть причина всей нищеты и всех бедствий. Рассмотрев социально-экономические предпосылки, обусловившие абсолютизм, К. Маркс на примере немецкой истории глубоко анализирует механизм обратного воздействия государства на породивший его экономический строй. Так, насильственно-реакционная роль монархии обусловлена тем, что в недрах старого общества образовалось новое, что оно в охраняющей старое общество государственной власти видит те оковы, которые ей необходимо взорвать. Чем меньше развиты революционные элементы нового общества, «тем более консервативной является даже самая свирепая реакция старой политической власти» (стр. 308). Но чем больше развиты новые общественные силы, стремящиеся взорвать старое общество, тем реакционнее «являются даже самые безобидные консервативные поползновения старой политической власти» (стр. 308). И К. Маркс заключает: «Реакционность монархической власти, вместо того чтобы доказывать, что эта власть создает старое общество, доказывает, напротив, что она сама будет уничтожена, как только изживут себя материальные условия старого общества.

Ее реакционность есть вместе с тем и реакционность старого общества, которое остается еще официальным обществом и поэтому также и официальным обладателем власти или обладателем официальной власти» (стр. 308). Приведенное рассуждение К. Маркса раскрывает суть деятельности реакционных политических режимов и борьбу с ними сил, революционизирующих старое общество, показывает механизм взаимодействия политической надстройки и экономического базиса.

Развертывая диалектико-материалистическое понимание государства, К. Маркс объясняет динамику государственности. «Всякое развитие, — пишет он, — независимо от его содержания, можно представить как ряд различных ступеней развития, связанных друг с другом таким образом, что одна является отрицанием другой. Если, например, народ в своем развитии переходит от абсолютной монархии к монархии конституционной, то он отрицает свое прежнее политическое бытие» (стр. 296—297). И общий вывод К. Маркса — ни в одной области не может

11

осуществляться развитие, которое не отрицает свои прежние формы существования. Но чем вызвано это движение политической формы? Оно обусловлено таким развитием материальных условий жизни общества, когда преобразование его существующей политической формы становится для него жизненной необходимостью. Это и влечет за собой изменение всей «физиономии» старой государственной власти (см. стр. 308). Так, если абсолютная монархия покровительствовала на первых порах промышленности и торговле и тем способствовала возвышению буржуазии, понимая, что без этого нет условий для национального могущества, то в дальнейшем абсолютизм ставит преграды развитию торговли и промышленности, понимая, что они превращаются в мощное оружие возвышения ставшей для абсолютизма опасной буржуазии. Таким образом, К. Маркс раскрывает две различные формы активного воздействия политической власти на экономические отношения, связывая механизм этого взаимодействия с определенными фазами общественного развития.

Чрезвычайно плодотворна мысль К. Маркса о связанности так называемой абсолютной власти монарха государственным аппаратом, обусловленности этой власти волей феодалов, в которой находит выражение их классовый интерес. Подчеркнув, что абсолютная монархия не желает добровольно превращаться в буржуазную, К. Маркс отмечает помимо прочих причин то, что армия бюрократов (военных, гражданских и церковных) связывает государям руки, не желая менять свое господствующее положение на служебную роль при буржуазии. Для феодальных сословий сохранение старого общества, старой власти—это вопрос жизни и смерти, т. е. вопрос «о сохранении собственности или об экспроприации». К. Маркс, следовательно, показывает иллюзорность положения, что власть государя является абсолютной — она абсолютна постольку, поскольку монарх «абсолютно» выражает интересы этих сословий (см. стр. 314).

Отсюда и критика Гейнцена за непонимание им происходящей в обществе классовой борьбы, за непонимание классово-антагонистической природы монархии. Несколько ранее Ф. Энгельс замечал, что объявление Гейнценом монархов главными виновниками социальных бедствий означает приписывание «этим бессильным и слабоумным марионеткам» демонического сверхъестественного всемогущества, стремление обратить против них ненависть рабочих к буржуазии и крестьян к помещикам (см. стр. 270). «...Гейнцен, — писал Ф. Энгельс,—действует, несомненно, в интересах помещиков и капиталистов, когда он вину за эксплуатацию народа этими двумя классами возлагает не на этих последних, а на монархов» (стр. 271 ).[8] В связи с этим Гейнцен обвинил коммунистов в «ограниченности», в том, что коммунисты «обращаются не к людям, а лишь к „классам” и натравливают людей разных „ремесел” друг на друга», в непонимании, что «человечность» не всегда зависит от «размера кошелька» или от «класса». В ответ на это Маркс писал: «...современное классовое различие ни в коем случае не основано на „ремесле"; наоборот, разделение труда создает различные виды труда внутри одного и того же класса» (стр. 310). Выступая против теории классовой борьбы, Гейнцен, по словам К. Маркса, «заставляет все классы исчез-

12

нуть перед пламенной идеей „человечности”». Но тогда, по Гейнцену, кто-либо из монархов может при помощи своей «человечности» подняться выше своей «монархической власти». Стирая, по сути дела, классовые различия, Гейнцен видит только одно различие среди немцев: различие государей и подданных.

К. Маркс вскрывает классовую природу подобных высказываний Гейнцена, напоминая о полицейских репрессиях во Франции, Англии и в других странах, которые обрушиваются на тех, кто распространяет идеи классовой борьбы. И К. Маркс разоблачает антикоммунистическую клевету архиреволюционера, на словах уверяющего, «что коммунисты сговорились с монархами» (стр. 312). Собственно любое непризнание классовой борьбы движущей силой развития классово-антагонистического общества, подмена идеи классовой борьбы и классовых различий идеей различий политических, расовых или географических неизбежно ведет к антикоммунизму.

Критикуя Гейнцена, К. Маркс подробно аргументирует мысль, что отношения собственности обусловливают соответствующие отношения в политической сфере. Как в эпоху буржуазных революций вопрос о собственности, о ликвидации феодальных отношений собственности был жизненным для класса буржуазии, так в новых условиях, в буржуазном обществе, вопрос о собственности, об упразднении буржуазных отношений собственности есть жизненный, всемирно-исторический вопрос для рабочего класса. И чем больше экономически развита буржуазия в капиталистическом обществе, чем больше политическая власть приняла буржуазный характер, тем «социальный вопрос» выступает острее: во Франции острее, чем в Германии, в конституционной монархии острее, чем в абсолютной, и т. д. К. Маркс связывает формы государства, остроту классовой борьбы с формами собственности. Он пишет, что нигде «социальное неравенство не выступает в такой резкой форме, как в восточных штатах Северной Америки, потому что здесь оно менее, чем где бы то ни было, затушевано политическим неравенством» (стр. 303).[9]

Именно буржуазные отношения собственности определяют и политические требования буржуазии, ее борьбу за политическое господство. По поводу обвинения Гейнценом коммунистов в слепоте, ибо они «не видят, что власть господствует и над собственностью и несправедливость в отношениях собственности поддерживается одной лишь властью», К. Маркс говорит, что сама собственность тоже представляет своего рода власть. Здесь отмечена глубокая взаимосвязь собственности и власти. Ведь последняя отнюдь не лишена экономической силы, а экономические отношения, отношения собственности, обусловливая политические, тем самым являются отношениями власти. Это понимали уже буржуазные экономисты, называвшие капитал «властью над чужим трудом». Поэтому К. Маркс и рассматривает два вида власти: власть собственности и власть государственную. Он показывает, что взгляд Гейнцена на соотношение собственности и власти отражал лишь тот факт, что в Германии сложилось такое противоречивое положение, когда экономическое господство принадлежало буржуазии, а политическое — помещикам, дворянам, благодаря чему последние могли издеваться над бур-

13

жуазными собственниками, позволяя произвольные конфискации, осуществляя вмешательство бюрократии в хозяйственную деятельность буржуазии. Положение: «Власть господствует и над собственностью» — означало констатацию, что в силу специфических условий развития Германии буржуазия здесь не успела еще конституироваться в политически господствующий класс, не превратила государственную власть в свою «собственную власть». Для тех же стран, в которых буржуазия превратилась в политически господствующий класс, гейнценовское положение о господстве власти над собственностью потеряло свой смысл. Поэтому К. Маркс заключает, что Гейнцен отметил лишь факт необходимости завоевания государственной власти немецкой буржуазией.

К. Маркс еще в работах 1844—1847 гг. подробно выяснил классовую функцию буржуазного государства, заключающуюся в охране буржуазных отношений собственности. Но, поддерживая «несправедливость в отношениях собственности», буржуазное государство отнюдь не создает ее. Своим источником эта несправедливость имеет современное разделение труда, современную форму обмена, конкуренцию и т. п. «...Наоборот, — пишет К. Маркс, — политическое господство класса буржуазии вытекает из этих современных производственных отношений... Поэтому, если пролетариат и свергнет политическое господство буржуазии, его победа будет лишь кратковременной, будет лишь вспомогательным моментом самой буржуазной революции, — как это было в 1794 г., — до тех пор, пока в ходе истории, в ее „движении” не создались еще материальные условия, которые делают необходимым уничтожение буржуазного способа производства, а следовательно также и окончательное свержение политического господства буржуазии» (стр. 299).[10] Речь здесь идет не просто о развитии идеи обусловленности пролетарской революции и политического господства пролетариата соответствующими материальными предпосылками. По сути дела, К. Маркс, предупреждает против забегания вперед, против перепрыгивания через этап буржуазной революции, связывая возможность окончательного уничтожения политического господства буржуазии с ликвидацией буржуазных производственных отношений.

Вскрыв механизм взаимосвязи базиса и политической надстройки при капитализме, К. Маркс делает общий вывод: люди «в самом ходе своего развития должны... сперва произвести материальные условия нового общества, и никакие могучие усилия мысли или воли не могут освободить их от этой участи» (стр. 299). Этот вывод об объективных предпосылках замены старого общества новым сохраняет свое значение и поныне. Он направлен против архиреволюционеров, авантюристов, говорящих о возможности совершения социалистической революции везде, без наличия объективных предпосылок, необходимых для осуществления этой цели.

Рассматривая различные аспекты взаимосвязи экономического базиса с политической надстройкой, К. Маркс обращает внимание на такую характерную черту государства, как создание налогового аппарата и взимание государством различных налогов. Именно «в налогах, — писал К. Маркс, — воплощено экономически выраженное существование государства» (стр. 308). И далее он вновь повторяет, что «экономическим воплощением существования государства являются налоги» (стр.309).

14

К. Маркс разоблачает идеалистические взгляды Гейнцена на форму государства. Несмотря на то, что важнейшей социальной проблемой в буржуазном обществе с соответствующими ему формами буржуазного государства является «вопрос о собственности», Гейнцен утверждал, что важнейший социальный вопрос есть вопрос о монархии и республике; он думал, что изменение формы государства приведет к радикальным преобразованиям. Из этого вытекал его план: после свержения монархической власти на месте «основанного на насилии государства» создать «подлинное правовое государство».[11] Это демократическое «правовое государство», которое Гейнцен признавал наилучшей политической формой и немедленное введение которой он полагал в Германии необходимым, мыслилось как федеративная республика, наподобие Швейцарского союза. В связи с этим К. Маркс подвергает критике «основателя государств», предлагавшего «наилучшую республику» с «социальными учреждениями». Он отмечает нелепость лозунга федеративной республики в условиях демократических революций в Европе и особенно применительно к Германии с ее феодальной раздробленностью. Единственно приемлемой формой для Германии того времени К. Маркс и Ф. Энгельс считали единую, неделимую, централизованную демократическую республику.

Критика К. Марксом подмены Гейнценом коренных социальных вопросов проблемой ликвидации монархии отнюдь не означает, что для коммунистов не имеет значения та форма государства, в рамках которой пролетариату придется вести борьбу за свое освобождение. К. Маркс и Ф. Энгельс в статьях против Гейнцена и в многочисленных работах подчеркивают необходимость борьбы за демократию; коммунисты выступают как передовые борцы за демократический политический строй, который открывает большие возможности для развертывания борьбы за социализм. Но К. Маркс считал недопустимым сводить все задачи преобразования Германии только к замене одной формы государства другой.

Проблема демократии — одно из основных направлений, по которому развертывается критика Гейнцена. Разоблачая клеветническое заявление последнего, будто коммунисты «позорят» демократию, выступают противниками демократии, и определяя тактику коммунистов в грядущей германской революции, К. Маркс и Ф. Энгельс показывают необходимость единства действий коммунистов и демократов в борьбе за осуществление буржуазно-демократических преобразований; они отмечают неспособность буржуазных радикалов довести буржуазно-демократические преобразования до конца. К тому же в таких преобразованиях (ограничение крупного капитала, права наследования и т. п.), хотя они и соответствуют интересам пролетариата в буржуазной революции, основоположники научного коммунизма видели лишь подготовительные меры к ликвидации частной собственности вообще. Гейнцен же рассматривал эти мероприятия как окончательные, как рассчитанные на утверждение и увековечивание буржуазного общества в Германии. Выступая с клеветой против коммунизма, Гейнцен заявлял, будто последствие ликвидации частной собственности есть разрушение индивидуальности, независимости и свободы, что коммунизм приносит в жертву призраку общества личность с таким ее необходимым атрибутом, как частная соб-

15

ственность.[12] Эта клевета превратилась в антикоммунистический жупел. Поэтому принципиально важно положение К. Маркса и Ф. Энгельса, направленное против грубо уравнительного коммунизма с его проповедью всеобщего аскетизма, — четкая формулировка мысли, что коммунистическое общество есть такая «ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех» (стр. 447). Положение это сохраняет свою актуальность в борьбе против антикоммунизма и левацких извращений.

Правильное отношение пролетариата к буржуазной революции чрезвычайно важно, ибо борьба против феодализма и абсолютизма ускоряет развитие пролетарского движения. Пролетарии, писал К. Маркс, «могут и должны участвовать в буржуазной революции, поскольку она является предпосылкой рабочей революции. Но рабочие ни одного мгновения не могут рассматривать буржуазную революцию как свою конечную цель» (стр. 313). К. Маркс подробно анализирует значение буржуазного этапа демократической борьбы, создающего условия, облегчающие переход к социалистической революции. К ним он относит не только то, что буржуазия вынуждена сделать пролетариату более широкие уступки, нежели абсолютизм, но и то, что буржуазия «против своей воли» вынуждена в интересах своей торговли и промышленности создавать «условия для объединения рабочего класса» (стр. 313). Объединение же рабочего класса является «первой предпосылкой их победы» (там же). Взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса на необходимость участия пролетариата в общедемократическом движении свидетельствуют о том, что марксизм несовместим с анархистским отрицанием роли демократической борьбы для пролетарской борьбы за социализм. Но, отмечая значение буржуазно-демократических преобразований, К. Маркс разоблачал мелкобуржуазные иллюзии о завершенности всех задач рабочего класса в ходе их осуществления и подчеркивал принципиальное отличие социалистической революции от буржуазной, ибо только в результате победы первой может быть уничтожена эксплуатация человека человеком.

Итак, критикуя политическую доктрину мелкобуржуазного радикализма, К. Маркс и Ф. Энгельс разрабатывают идею о соотношении борьбы общедемократической с борьбой за социализм, впервые выдвинутую в статьях К. Маркса, опубликованных в  «Немецко-французском ежегоднике». Эти положения сохраняют свою актуальность в современных условиях, когда именно коммунистические и рабочие партии выступают как наиболее последовательные борцы за демократию. В. И. Ленин подчеркивал: «Развитие демократии до конца, изыскание форм такого развития, испытание их практикой и т. д., все это есть одна из составных задач борьбы за социальную революцию».[13] Из этого исходит Программа КПСС, отмечая, что «борьба за демократию — составная часть борьбы за социализм».[14] Из этого исходят и Тезисы ЦК КПСС, отмечая, что «борьба за расширение прав народных масс в буржуазных государствах— важная сфера классовых битв, составная часть борьбы за социализм».[15]

К. Маркс и Ф. Энгельс подвергли критике авантюризм Гейнцена, считавшего, что революцию можно осуществить посредством заговора и

16

в любой момент. Его прокламации с призывами к немедленному восстанию, без всякого учета объективных условий, причиняли большой ущерб интересам немецкой демократии. К. Маркс и Ф. Энгельс писали о смехотворности гейнценовских призывов к революции, «вопреки всякому здравому смыслу, без знания и учета действительных отношений» (стр. 271 ).[16] Критика К. Марксом и Ф. Энгельсом Гейнцена звучит весьма злободневно и сегодня против современных любителей архиреволюционной фразы. Она помогает и разоблачению сектантской политики группы Мао Цзэ-дуна, которая пытается под прикрытием левацких лозунгов навязать «всем коммунистическим партиям, всем революционным движениям единую схему борьбы, независимо от их конкретных условий и их действительных возможностей».[17] В частности, эта группа пропагандирует антимарксистский тезис, будто социалистическая революция неотделима от вооруженной борьбы, от гражданской войны. Но отстаивание такой идеи «может привести к отходу от массовой борьбы в пользу авантюристических лозунгов. Эта ориентация, если ей следовать, может оказать лишь самую большую услугу реакции. Как показывает недавний опыт, реакция спешит воспользоваться этим, чтобы заставить революционеров трагически расплачиваться за подобные ошибки и, не колеблясь, ввергнуть весь народ в чудовищную кровавую бойню».[18] В Тезисах ЦК КПСС говорится, что «группа Мао Цзэ-дуна стала осуществлять линию, в которой слились мелкобуржуазный авантюризм и великодержавный шовинизм, прикрываемые „левой” фразой, открыто вступила на путь подрыва единства социалистического содружества, раскола мирового коммунистического движения. Авантюристический курс группы Мао Цзэ-дуна привел к резкому ослаблению позиций Коммунистической партии, рабочего класса Китая, к разгулу мелкобуржуазной, анархистской стихии. Создалась серьезная угроза социалистическим завоеваниям в Китае».[19] Рассматривая критику К. Марксом  авантюризма политической программы Гейнцена, П. Федосеев отмечал, что К. Маркс и Ф. Энгельс «в 40-х годах прошлого века решительно разоблачали несостоятельность заговорщической тактики Вейтлинга, Гейнцена и других, которые полагали, что революцию можно вызвать в любой момент по желанию кучки заговорщиков. По поводу трескучих прокламаций Гейнцена с призывом к немедленному восстанию Маркс и Энгельс говорили, что бессмысленная, топорно ведущаяся пропаганда лишь вредит интересам демократии».[20]

Именно в процессе критики мелкобуржуазного радикализма Гейнцена К. Маркс и Ф. Энгельс публично и четко формулируют идею диктатуры пролетариата, впервые провозглашенную в «Немецкой идеологии», которая тогда не была опубликована. Так, Ф. Энгельс писал, что «необходимым следствием демократии во всех цивилизованных странах

17

является политическое господство пролетариата», которое рассматривается как «первая предпосылка всех коммунистических мероприятий» (стр. 276). Преобразование капиталистического общества в коммунистическое невозможно без завоевания пролетариатом политической власти. Поэтому, определяя политическую задачу пролетариата, К. Маркс писал, что «там, где политическая власть находится уже в руках буржуазии, пролетарии должны ее ниспровергнуть. Они должны сами стать властью, прежде всего революционной властью» (стр. 298). Гейнценовской идее создания буржуазного по своей сущности «правового государства» К. Маркс противопоставляет идею государства диктатуры пролетариата. Боевым кличем пролетарской партии в социалистической революции «является отнюдь не республика вместо монархии, а господство рабочего класса вместо господства класса буржуазии» (стр. 303). И эта идея диктатуры пролетариата, одна из основных и важнейших в марксистской политической науке, неустанно разрабатывается основоположниками научного коммунизма, их последователями и учениками.

Таким образом, в процессе критики политической идеологии мелкобуржуазного радикализма Гейнцена К. Маркс развертывает диалектико-материалистическое понимание соотношения общества и государства, раскрывает историческую неизбежность замены буржуазного государства государством пролетарской диктатуры и исследует многие другие актуальные вопросы государства и революции.

Так глубоко разработать материалистическое учение о государстве К. Маркс смог потому, что он опирался на практику революционного движения народных масс, опыт революционной борьбы пролетариата, выразителем коренных интересов которого он являлся. Защищая критикуемое Гейнценом положение Ф. Энгельса, что «коммунизм не доктрина, а движение», что коммунизм «исходит не из принципов, а из фактов» (стр. 281), К. Маркс показывает, что коммунизм как теория, как наука есть теоретическое выражение практического движения пролетариата (см. стр. 319). Именно единство революционной теории и практики было тем источником, из которого черпал К. Маркс подлинно научные и самые передовые политические идеи своего времени.

Критика К. Марксом и Ф. Энгельсом Гейнцена имела не только то значение, что был нанесен удар по политической идеологии мелкобуржуазного радикализма, она замечательна не только тем, что К. Маркс и Ф. Энгельс продемонстрировали блестящий образец коммунистической партийности; Ее наибольший смысл именно в том, что в ходе разоблачения мелкобуржуазного радикализма были разработаны важные проблемы создаваемой К. Марксом и Ф. Энгельсом диалектико-материалистической политической теории. Это способствовало созданию теоретических предпосылок для систематического изложения спустя несколько месяцев материалистической доктрины государства, права и революции в «Манифесте Коммунистической партии».

[1] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 268—285, 291—321. —В дальнейшем ссылки на эти работы даются в тексте по этому тому с указанием страниц.

[2] См.: В. А. Турецкий. Развитие взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса на государство. М—Л., Изд. АН СССР, 1949, стр. 51—55.

[3] Ф. Меринг. Карл Маркс. История его жизни. М., Госполитиздат, 1957,стр. 164.

[4] Ф. Энгельс писал, что Гейнцен обнаруживает невежество, взваливая на коммунистов ответственность за политические взгляды «истинных социалистов». Смешав «истинных социалистов» с коммунистами, писал Ф. Энгельс, «Гейнцен вслед за тем бросает по адресу коммунистов те же нелепые обвинения, которые выдвигали против них „истинные социалисты”. Он, следовательно, не имеет собственно даже никакого права нападать на „истинных социалистов”, ибо в известном смысле и сам принадлежит к ним» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 278—279).

[5] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т.27, стр. 97.

[6] Ф. Меринг, ук. соч., стр. 163.

[7] Там же.

[8] Т. И. Ойзерман справедливо отмечает, что приведенное «положение Энгельса является замечательным разоблачением буржуазного радикализма, объявившего ожесточенную войну коммунистам, выступавшим в авангарде борьбы за демократию» (Т. И. Ойзерман. К характеристике борьбы Маркса и Энгельса против воззрений Гейнцена. В сб.: «Из истории социально-политических идей». М., Изд. АН СССР, 1955, стр. 486).

[9] «Следовательно, — пишет Т. И. Ойзерман, — еще до того как пролетариат в лице своих идеологов провозгласил задачу уничтожения капиталистической собственности, буржуазные революции ликвидировали феодальную форму собственности. Значит, речь идет не об уничтожении собственности вообще (как пытались уверить Гейнцен и другие буржуазные радикалы), а лишь об уничтожении определенной формы собственности, да и то лишь тогда, когда она становится препятствие» для дальнейшего развития производительных сил» (Т. И. Ойзерман. Формирование философии марксизма. М., Соцэкгиз, 1962, стр. 464).

[10] По вопросу о кратковременности завоевания пролетариатом политического господства в 1794 г. см.: В. Г. Ревуненков. Марксизм и проблема якобинской диктатуры. Изд. ЛГУ, 1966.

[11] См.: Polemik. Karl Heinzen und die Kommunisten. «Deutsche-Brusseler-Zeitung» 1847, N 74.

[12] Ibid.

[13] В И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 79.

[14] XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчет, т. III. M., Госполитиздат, 1962, стр. 255.

[15] 50 лет Великой Октябрьской социалистической революции. Тезисы ЦК КПСС. М., Политиздат, 1967, стр. 58.

[16] Хотя Гейнцен пытался опровергнуть это положение заявив будто он считает, что «революция должна быть совершена не сразу» (см.: Em «Reprasentant» der Kom-munisten, «Deutsche-Brusseler-Zeitung», 1847, N 84), К. Маркс и Ф. Энгельс в работе «Великие мужи эмиграции» (1852 г.) вновь отмечали, что Гейнцен проповедовал «немедленное вступление в „бой”,» и угрожал «смертью всем монархам, от которых исходят все бедствия на земле» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 301). Так же вел себя Гейнцен и в период революции 1848 г. (см.: Ф. Меринг. К. Маркс и Ф. Энгельс — создатели научного коммунизма. М., Госполитиздат, 1960, стр. 155).

[17] Вальдек Роше. Идеологическая работа французской Коммунистической партии. «Коммунист», 1967, № 2, стр. 113.

[18] Там же.

[19] 50 лет Великой Октябрьской социалистической революции. Тезисы ЦК КПСС, стр. 54.

[20] П. Федосеев. Материалистическое понимание истории и «теория насилия». «Коммунист», 1964, № 7, стр. 54.

Информация обновлена:01.01.2008


Сопутствующие материалы:
  | Персоны | Книги, статьи, документы 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст документа, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru