Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все документы/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Конституционный суд в Словакии :

Политический взгляд /
Д. Малова.

Малова, Д.
2000

Аннотация: Опубликовано : Конституционное право : Восточноевропейское обозрение. - 2000. - № 1 (30). - С. 26 - 37.
Полный текст документа:

Малова Д.

Конституционный суд в Словакии

В данной статье наглядно демонстрируется, что со времени своего основания в 1993 году Конституционный суд в Словакии стал главной основой нового демократического режима. Решения суда способствовали постепенному восприятию идеи ограниченного правления, являющейся одной из предпосылок стабильной демократии. Для успешного демократического перехода и консолидации, особенно в таких разделенных обществах, как Словакия, необходимо ограничение правления большинства с целью защиты прав меньшинства.

В современных демократиях предлагается два пути сдерживания правительственного произвола: во-первых, это конституционализм, во-вторых - система сдержек и противовесов. По нашему мнению, в противоположность современным тенденциям в стабильных демократиях[1] Конституция Словакии не предусматривает серьезных ограничений по отношению к действиям представителей законодательной и исполнительной ветвей власти, и поэтому роль конституционной юрисдикции в области политики приобрела с самого начала деятельности Конституционного суда исключительно важное значение. Более того, множество неясных положений Конституции предопределили уравновешивающую роль Конституционного суда в Словакии. Эта роль особенно возросла после выборов 1994 года, когда в парламенте сложилось сильное и дисциплинированное большинство. Таким образом, на деятельность Конституционного суда в словацком обществе повлияли неясные и наспех составленные положения Конституции, нестабильная политическая обстановка, а также отчетливое понимание судьями собственной независимости и значения конституционного права. Реальное стабилизирующее влияние Конституционного суда было в большей степени обусловлено его собственной внутренней динамикой, чем неким предсказуемым результатом политического развития.

Чтобы понять причины высокой результативности Конституционного суда Словакии, необходимо, прежде всего, рассмотреть те “правила игры”, в соответствии с которыми строилось разделение властей и исходя из которых определялись полномочия Суда и его место в политической системе. Для того чтобы выявить роль Суда в осуществлении конституционного контроля, очень важно понять и существовавшую в стране политическую обстановку. Наконец, чтобы оценить степень компетентности Суда, следует рассмотреть некоторые конкретные дела, связанные с институциональными конфликтами и спорами в области прав человека.

Парламентарная демократия и Конституционный суд

Политическая система Словакии основана на парламентарной демократии и пропорциональном представительстве, что, согласно теории, обычно приводит к формированию коалиционных правительств. Ряд политологов считают, что именно при таком соотношении сил наиболее вероятно существование прочных демократий.[2] Однако функционирование любой политической системы зависит не только от установленных правил игры, но и от политического контекста, в том числе от состава парламента, партийной системы, ее частей, дисциплины в той или иной партии и ее сплоченности, степени конфликтности или сотрудничества партий, силы оппозиции, а также и от исходно существующего согласия относительно правил игры, если таковое имеется. Сама по себе парламентарная система предоставляет лишь минимальную возможность сдерживать исполнительную власть, и поэтому, если к власти приходит партия дисциплинированного большинства, победитель получает все - политическая ситуация, наиболее типичная для президентских систем. Сравнительные исследования показывают, что однопартийное большинство не способствует выживанию демократий (в том числе парламентарных), поскольку одна партия становится способной навязывать те политические правила, которые соответствуют ее интересам, и влиять на создание тех законов, которые гарантируют ее будущую победу на выборах. Тем самым подрывается свободное и честное политическое соревнование.[3]

В Словакии правящая коалиция 1994-1998 годов действовала в большинстве случаев как однопартийный кабинет.[4] В таких условиях весьма вероятным является то, что Конституционный суд будет выступать в роли высшего арбитра в политических спорах между различными субъектами политики, включая кабинет, парламент, Президента, правящие партии и оппозицию. Конституционное судопроизводство часто может быть использовано, в том числе и ненадлежащим образом, для продолжения политических споров с помощью правовых средств. В таких условиях независимость Суда и существование судебного контроля могут быть поставлены под угрозу.

Конституция Словакии была принята 1 сентября 1992 года, всего несколько недель спустя после того, как 17 июля Национальный совет Словацкой Республики принял Декларацию о суверенитете, хотя Чехословацкая Федерация к тому моменту еще не прекратила своего существования. Оба правовых акта показали приверженность большинства, победившего на выборах 1992 года, идее создания нового национального государства, или по крайне мере усилению роли Словакии внутри Федерации. Основываясь на общих для Чехии и Словакии традициях, Конституция совместила две в общем-то противоречивые идеи: с одной стороны, верховенство парламента, с другой - конституционный контроль.

Оба принципа восходят ко времени образования Чехословакии в 1918 году, после того как рухнула Австро-Венгерская империя. Конституционная юрисдикция наиболее часто устанавливается в политически фрагментированных обществах, особенно в государствах с федеральным устройством, где идея нейтрального арбитра между наделенными равными полномочиями протагонистами есть наиболее очевидный путь разрешения политических конфликтов.[5] Однако в первой Чехословацкой Республике (1918-1938 гг.) дело обстояло не так, поскольку она представляла собой весьма унитарный и централистский режим, где ограниченная автономия была предоставлена лишь Рутении.[6]

Хотя Конституционный суд существовал и тогда, он не играл значительной роли в политической системе. Первый Конституционный суд в Чехословакии был создан 17 ноября 1921 года, и 10-летний срок его полномочий истек, соответственно, 17 ноября 1931 года. Вплоть до мая 1938 года состав нового Суда не был сформирован по двум причинам: во-первых, вследствие политических противоречий[7], во-вторых, из-за малой отдачи Конституционного суда первого состава.[8] Чехословацкая демократия в межвоенный период в большей степени восприняла идеи партийного правительства и правления большинства, а не идеи конституционного и ограниченного правления.

Тем не менее во время Пражской весны 1968 года, которая представляла собой попытку демократизировать коммунистический режим, вопрос о месте словацкой нации в государстве был поднят вновь и в итоге конституционной поправкой 1968 года (No.143) была учреждена федерация. Принятый вслед за тем Конституционный закон о федерации предусмотрел создание независимой судебной системы и конституционного суда. Но задача учреждения конституционных судов так и осталась на бумаге и не была реализована в течение последующих 23 лет. Ни демократические традиции первой Чехословацкой республики, ни создание федерации в рамках коммунистического режима так и не смогли придать достаточного импульса для внедрения конституционализма после падения коммунизма. Политическая культура давала скорее основу для утверждения принципа верховенства парламента во вновь созданных после распада федерации в 1993 году национальных государствах. Объем власти, предоставленный словацкому парламенту, похоже, только закрепил прежние традиции.

Согласно конституционным прерогативам, парламент, называемый Национальным советом Словацкой Республики, является наиболее сильным из всех органов, действующих на политической арене. Национальный совет обладает множеством властных полномочий по формированию, реорганизации и приостановке деятельности различных исполнительных и судебных органов. Образование кабинета зависит от вотума доверия со стороны парламента, и, соответственно, кабинет может быть распущен вотумом недоверия, вынесенным простым большинством. Парламент может отстранить от должности любого члена кабинета путем вынесения ему вотума недоверия. Квалифицированным большинством в три пятых от общего числа депутатов парламента может быть отстранен от должности и Президент. Но права Президента отклонять принятые парламентом законы и распускать парламент труднореализуемы.

По сравнению с полномочиями парламента позиция исполнительной власти, определенная Конституцией, довольно слаба. Кабинет полностью ответственен перед законодательным органом власти. Поэтому вопрос его выживания в очень большой степени зависит от партии или партий, находящихся у власти, от дисциплины и сплоченности внутри них. Президенту принадлежит право назначать премьер-министра, но в Конституции не предусмотрено четких формальных правил подбора кандидатуры премьер-министра и формирования кабинета.

Конституция предоставляет премьер-министру три прерогативы, усиливающие его позиции, которые были включены в текст лишь на заключительной стадии подготовки проекта Конституции. Так, если премьер-министр подает в отставку, то и весь кабинет обязан подать в отставку. Если премьер-министр просит Президента вернуть закон на рассмотрение парламента, Президент обязан это сделать. Премьер-министр вправе также связать голосование по какому-либо законопроекту с вотумом доверия кабинету. Кабинет может назначать и отзывать государственного секретаря, который может замещать должность министра и не отвечает перед парламентом.

Объем полномочий Президента наиболее ограничен в сравнении с полномочиями парламента и кабинета. Президент имеет более слабые позиции, чем парламент, перед которым он несет политическую ответственность. Право президентского вето неэффективно, поскольку оно может быть преодолено тем же самым большинством, которым законопроект был первоначально принят. Право роспуска парламента еще более эфемерно, оно не составляет никакой реальной угрозы парламентариям. Законодательный орган может быть распущен Президентом лишь в одном случае: если парламенту не удастся с трех попыток в течение первых шести месяцев после своего избрания сформировать кабинет. Такие слабые полномочия обычно предопределяли установление парламентского правления.

Президент определен как часть исполнительной ветви власти, в пределах которой он может обладать довольно значительным влиянием, поскольку вправе председательствовать на заседаниях кабинета и требовать отчетов от министров. Чтобы еще более понизить значение президентской власти, те положения, которые определяют его право назначать и отзывать премьер-министра, членов кабинета и иных должностных лиц, сформулированы нечетко. Использование Президентом права вето поставлено в зависимость от премьер-министра, поскольку Президент обязан возвращать закон на повторное рассмотрение по запросу премьер-министра. Все это создает почву для конкуренции и конфликтов между ветвями власти.

Ситуация еще более осложняется неясностью и противоречивостью норм о порядке выборов Президента.[9] Для избрания Президента парламентариям необходимо обеспечить большинство в три пятых общего числа голосов, то есть подобрать кандидата, который получил бы по крайней мере 90 из 150 голосов. Если ни один из кандидатов не получает такого количества голосов в первом туре, тогда во второй тур выходят два кандидата, получившие наибольшее число голосов. В отличие от чешской Конституции, во втором туре количество необходимых для избрания голосов не уменьшается, а третий тур вообще не предусматривается. Согласно Конституции, кандидаты, не набравшие необходимого числа голосов, просто выбывают из игры и последующее голосование проводится с участием совершенно новых кандидатов.

В целом, принятая создателями Конституции модель не отходит от европейских стандартов парламентарной демократии, но некоторые из ее положений создают почву для политических конфликтов и неоднозначных толкований. Для успешного укоренения демократии требуются такие нормы, которые бы ясно и однозначно определяли линии возможного поведения действующих лиц и их взаимоотношений между собой. Однако словацкая Конституция содержит много положений, которые в определенных случаях, в том числе при появлении однопартийного большинства или дисциплинированной и сплоченной коалиции партий, могут способствовать предельному сосредоточению власти в руках одной группы, углублять политическую поляризацию и подрывать общепринятые нормы политических отношений. По этой причине в политическом развитии Словакии оказались столь значимыми факторы политического контекста, а не конституционного устройства.

Доминирующая позиция парламента над исполнитель ной властью может обращаться в доминирование кабинета над парламентом, если кабинет оказывается способным обеспечить твердую дисциплину среди обеспечивших его избрание членов парламента. Партии большинства могут подчинить исполнительные и законодательные органы своим собственным интересам и приоритетам. Верховенство законодательной власти оставляет лишь незначительное место для действия конституционных норм и правил, противопоставляя их настойчивому и дисциплинированному большинству, пришедшему к власти.

Данная ситуация создает угрозу демократическим конституционным институтам, поскольку оставляет слишком много места для произвола со стороны лиц, которые в конечном итоге вообще могут выйти из-под контроля. Следовательно, принудительная сила конституционных норм слаба. Многие специалисты в области права, которые не были привлечены к созданию новой Конституции, предупреждали о том, что слабая президентская власть может создать несбалансированную систему с чрезмерно сильной ролью парламента.[10] При таких условиях в случае прихода к власти сильной и дисциплинированной партии или коалиции, как парламент, так и кабинет могут оказаться под их контролем и вряд ли будут склонны допустить оппозицию к участию в принятии решений.

Можно указать по крайней мере четыре способа контроля над парламентом, где доминирует сильное и дисциплинированное большинство. В их числе: 1) наличие верхней палаты, построенной по иному принципу, чем нижняя палата; 2) референдум, на котором граждане могут выразить свою позицию по тем или иным важным политическим вопросам; 3) защита конституционных норм Конституционным судом; 4) функция Президента как сдерживающей инстанции с реальным правом вето по принимаемым парламентом законам. Два из них полностью отсутствуют в Словакии: здесь нет верхней палаты и полномочия Президента по эффективному использованию права вето и по роспуску парламента крайне слабы.

Хотя в 1992 году существовали некоторые признаки того, что депутаты от Словакии в Федеральном Собрании (оно проголосовало за роспуск Чехословакии начиная с 1 января 1993 года) образуют верхнюю палату парламента Словакии, в конце концов было принято решение, что Национальный совет останется однопалатным, как на тот момент и предусматривалось Конституцией. Таким образом, остаются только два способа ограничить власть того политического образования, которое может возникнуть из сплетения исполнительной и законодательной ветвей власти: референдум и конституционный контроль.

Референдум как элемент прямой демократии в двадцатом веке часто использовался автократическими режимами в собственных целях и в этом смысле оказался дискредитирован. Во вновь создаваемых демократиях референдум может оказывать диаметрально противоположное воздействие: и способствовать развитию, и разрушить хрупкий режим. С одной стороны, оппозиция может мобилизовать население с помощью петиций и тем самым противодействовать росту авторитарных сил, но, с другой стороны, сам автократический режим может таким путем закрепить и продлить свое господство.[11]

Более того, институт референдума не соответствует идее ограниченного правления, а наоборот, говорит в пользу верховенства и полноты народной власти, что и может привести к установлению ничем не связанной власти большинства. Думается, что в условиях неоднозначности положений о разделении властей принцип ограниченного правления может институционально оформиться и закрепиться лишь при наличии эффективного конституционного контроля.

Конституционный суд: сила или бессилие?

Конституционный суд был учрежден в марте 1993 года. Десять судей были назначены Президентом на семилетний срок из числа двадцати кандидатов, предложенных парламентом. В ходе подготовки новой Конституции правящее Движение за демократическую Словакию (ДЗДС) настаивало на том, что необходимо “проверить” реальную независимость Суда, поскольку это новый институт. Ограничение сроков назначения судей обычно подрывает их независимость, в особенности если парламентские партии играют значительную роль в их назначении. Судьи были назначены теми самыми органами, которые им следовало контролировать, то есть парламентом и Президентом. Такая модель не очень отклоняется от моделей, типичных для западных демократий.[12] Вместе с тем, поскольку отбор судей носил отпечаток партийных предпочтений, еще в самом начале исполнения Судом своих полномочий в общественном мнении Словакии возникли некоторые сомнения. Среди лидеров оппозиции особо сильную тревогу относительно будущей независимости Суда вызвал тот факт, что Председателем Конституционного суда был назначен Милан Чич, близкий сподвижник Владимира Мечьяра, лидера ДЗДС.

По сравнению с большинством западных парламентарных демократий[13] словацкая Конституция не требует для отбора судей квалифицированного большинства голосов. Но в начале 1993 года уровень политического согласия между партиями был как никогда высок, что позволило не только обеспечить избрание Президента большинством в три пятых голосов, но и получить такое же квалифицированное большинство для судей, предложенных от неправящей партии.

Суд обладает правом абстрактного конституционного контроля в самом общем смысле, то есть он может проверить конституционность любого закона, постановления или правового акта, принятого парламентом, кабинетом или местным органом власти, вне связи с конкретным иском.

Между тем Суд не обладает правом предварительного контроля законопроектов, то есть Суд не вправе делать замечания относительно конституционности законопроекта до его принятия.

Статья 125 Конституции довольно широко определяет юрисдикцию Суда. Суд вправе вынести решение по вопросу о соответствии закона Конституции или конституционным законам; соответствии постановления Правительства, общеобязательных правовых актов министерств и других центральных органов государственной администрации Конституции, конституционным законам и законам; общеобязательных постановлений органов территориального самоуправления Конституции и законам; общеобязательных правовых актов местных органов государственной администрации Конституции, законам и общеобязательным правовым актам, а также общеобязательных правовых актов международным договорам, обнародованным в порядке, установленном для обнародования законов.

Статья 126 устанавливает, что Конституционный суд разрешает споры о компетенции между центральными органами государственной администрации, если законом не установлено, что эти споры решаются иным государственным органом. Кроме того, в статье 129 записано, что Суд рассматривает жалобы на решение об утверждении или неутверждении депутатского мандата, а также выносит решение о конституционности и законности выборов в Национальный совет Словацкой Республики и в органы территориального самоуправления.

Жалобы в Суд могут быть поданы группой депутатов числом не менее одной пятой от общего состава (30), Президентом, кабинетом, любым судом, Генеральным прокурором. Президент обладает правом отозвать судью Конституционно го суда только в тех случаях, если тот осужден за совершение тяжкого преступления, по дисциплинарному обвинению самого Суда в ненадлежащем поведении или если судья оказывается неспособным участвовать в работе Суда. Ходатайства в Суд вправе подавать и непосредственно граждане, но только в случае нарушения их основных прав и свобод (ст.130).

Механизм исполнения решений Суда можно назвать довольно “мягким”. Если Суд усматривает несоответствие какого-либо правового акта закону, то данный акт, статья или часть ее утрачивают силу. Орган, который принял правовой акт, обязан привести его в соответствие с законом в течение шести месяцев после вынесения решения Суда, после чего соответствующая норма автоматически теряет силу.

Представляется, что роль Суда по отношению к парламенту была задумана как строящаяся в первую очередь на принципе парламентаризма и отодвигающая на второй план значение судебной власти. Поэтому маловероятно, чтобы судьи Конституционного суда в Словакии могли превысить свои полномочия и давать детальные указания законодательному органу. Широкий круг конституционный юрисдикции вкупе с неясностью и размытостью норм о разграничении полномочий между ветвями власти обусловили то, что Конституционный суд оказался в центре политической борьбы. Смешение роли государственных институтов дополнилось и нестабильной политической обстановкой в стране.

Влияние политического контекста на конституционализм

Природу отношений между кабинетом и парламентом нельзя понять, лишь изучая Конституцию. Как в Словакии, так и во многих других странах соотношение политических партий в парламенте и их взаимоотношения между собой есть важный элемент общего уравнения. Система пропорционального представительства в избирательной системе Словакии оказала существенное влияние на процесс образования политических партий и коалиций. Избирательное законодательство было нацелено на недопущение чрезмерной фрагментации парламента, и поэтому был введен 5-процентный барьер для отдельных партий и 7-процентный или еще более высокий для предвыборных коалиций.

Если оценить опыт четырех избирательных кампаний в Словакии, то можно заметить следующее: система пропорционального представительства с введением избирательного барьера привела к неожиданному и непредвиденному результату - в период 1990-1998 годов фрагментация парламента только увеличилась. На выборах 1992 года лишь 5 из 23 партий, подавших партийные списки, оказались представленными в парламенте. А в 1994 году, когда партии пошли по пути образования предвыборных коалиций, парламент оказался более фрагментированным: 8 парламентских фракций фактически представляли 16 партий.

Партии, которые вступали в коалиции, чтобы получить парламентские места, позднее оказались неустойчивыми. Поправка 1998 года к избирательному закону требует преодолеть 5-процентный барьер для каждой из партий, включая субъекты коалиций. После выборов 1998 года может сложиться еще более шаткая и неустойчивая партийная система, поскольку закон вынуждает демократические силы образовывать избирательные партии, с тем чтобы избежать возможной потери голосов при непреодолении избирательного барьера.

Основной разграничительной линией, определяющей политику партий в Словакии начиная с 1989 года, является вопрос о месте словацкой нации в политической системе, что обусловлено силой традиций и коллективными представлениями о собственной идентичности.

Одну сторону конфликта представляют главным образом Словацкая национальная партия (СНП) и ДЗДС, для которых словацкая нация есть основа политической организации и фокус социальных интересов.

Другая сторона представлена разрозненной оппозицией, которая делает упор на гражданские основы политической системы и многообразие социально-экономических и религиозных интересов. Оппозиция включает прежнюю Коммунистическую партию (Партию демократических левых), Христианское демократическое движение, Венгерскую коалицию, а также прежних союзников движения Мечьяра и СНП, объединенных в Демократический союз.

С распадом Чехословацкой Федерации та линия, по которой проходил конфликт, не исчезла. Более того, четыре года необузданного правления большинства, которое осуществлялось коалиционным правительством, образованным ДЗДС, Словацкой национальной партией и Объединением рабочих Словакии (ОРС), только углубило эту разделительную линию.[14] Поэтому политика в Словакии на протяжении 1994-1998 годов определялась двумя противостоящими политическими лагерями: коалицией и оппозицией.

Первый словацкий Президент Михал Ковач вскоре после выборов попытался занять более независимую позицию, чем ту, которую от него, вероятно, ожидал лидер ДЗДС Владимир Мечьяр, и стал содействовать оппозиции. После выборов 1998 года оба лагеря поменялись местами, и правительство теперь представлено десятью партиями с различными идеологическими позициями и интересами. Объединяет их приверженность принципам демократии и прозападная ориентация во внешней политике.

Взаимоотношение исполнительной и законодательной ветвей власти со временем менялось. Такое изменение прямо отразилось на функционировании парламентарной демократии, а тем самым и на работе Конституционного суда. До выборов 1994 года из-за недостатка партийной дисциплины и сплоченности правительство в Словакии функционировало в условиях парламентского правления (assembly government). Это проявлялось в таких типичных явлениях, как неприятие парламентом законопроектов, предложенных кабинетом, голосование депутатов против собственных министров, быстрый распад коалиционных кабинетов и неясная система ответственности.

В этот период в Конституционный суд поступало незначительное число ходатайств от государственных органов с просьбой разрешить их внутренние конфликты, дать толкование Конституции либо рассмотреть вопрос о соответствии Конституции какого-либо правового акта.

Ситуация резко изменилась после выборов 1994 года, когда правящим партиям удалось установить строгую дисциплину среди своих депутатов. А это отразилось на функционировании парламентских институтов и соотношении ветвей власти. Кабинет получил контроль над парламентом, и путем внесения изменений в ряд законов смог расширить свою власть.

3 ноября 1994 года на первом, вступительном заседании и без перерыва последовавшем за ним втором заседании парламента произошло радикальное изменение ситуации. Это ночное заседание получило название “долгой парламентской ночи”, или, по более резкому выражению, “парламентская ночь длинных ножей”. В ходе него вновь сформированное парламентское большинство, в которое вошли ДЗДС, ОРС и СНП, вместе контролирующие 83 места, смогло перестроить институциональный облик парламентарной демократии в Словакии путем изменения регламента. При этом не принимались в расчет прежние неформальные обычаи, согласно которым часть руководящих парламентских постов предоставлялась оппозиции.

За одну ночь парламентское большинство превратило парламентаризм в абсолютное правление большинства с сохранением лишь очень слабого контроля за исполнительными органами и незначительного числа конституционных сдержек по отношению к кабинету. За одну ночь большинство смогло вытеснить оппозицию на обочину.

В отличие от предшествующей практики, большинство проголосовало против предоставления кандидатам от оппозиции поста заместителя председателя парламента; оппозиции было отказано и в получении поста председателя хотя бы одного из комитетов. Оппозиция потеряла свои должности в надзорных инстанциях, ответственных за средства массовой информации и секретные службы. Представители оппозиции были сняты с постов в Высшей аудиторской палате и в Фонде национального имущества (ФНИ). Был смещен Генеральный прокурор. Большинством голосов были внесены изменения в акт о приватизации и полномочия по принятию решений были изъяты у кабинета и переданы ФНИ, который контролировался ДЗДС.[15] Более того, коалиция попыталась удалить из парламента депутатов от Демократического союза, с тем чтобы обеспечить себе большинство в три пятых. Если бы им это удалось, имело бы место нарушение свободных выборов.[16] Оппозиция лишилась возможности участвовать в управлении, поскольку уже не могла воспрепятствовать принятию даже обычных законов, вносимых кабинетом.

Итак, за одну ночь оказались попраны многие формальные и неформальные нормы парламентарной демократии, требующие пропорционального представительства и распределения власти.

Ситуация несколько улучшилась после вступления в силу с 1 января 1997 года нового Регламента парламента. Регламент требует пропорционального представительства в трех важных комитетах: комитете по мандатам и депутатской неприкосновенности, а также в двух специальных комитетах, осуществляющих надзор за секретной разведывательной службой и военной разведкой.

Вслед за изменениями текста Регламента немедленно возник спор о том, что следует понимать под пропорциональным представительством. В первом случае дело было решено довольно просто: парламент изменил состав комитета по мандатам и депутатской неприкосновенности.[17] Однако состав двух других комитетов, осуществляющих надзор за секретными службами, не изменился, поскольку коалиция не согласилась на соотношение 4:4, после того как численный состав каждого комитета был установлен в 8 человек. Математики скажут, что согласно принципу пропорционального представительства оппозиция должна иметь 4 места, однако коалиция настаивала на соотношении 5:3.[18]

Таким образом, процесс, который хотя бы частично мог обеспечить контролирующую роль оппозиции, был остановлен на полпути. Лишь один оппозиционный депутат от коалиции “Общий выбор” был назначен в комитет, надзирающий за секретной разведывательной службой, остальные же кандидатуры от оппозиции были отклонены. Комитет по надзору за военной разведкой включил по одному представителю от оппозиционного Демократического союза и коалиции “Общий выбор”. Другие предложения от оппозиционных партий были отклонены. Позднее лишь один представитель от оппозиции был избран в руководящий совет НФС.

Поскольку на протяжении всего этого периода оппозиция не принимала участия в законодательной деятельности, возникла своеобразная схема функционирования парламентарной демократии. Президент отклонял закон, принятый дисциплинированными правящими партиями, парламентская коалиция отклоняла его вето, и тогда Президент либо оппозиция обращались в Конституционный суд с ходатайством о проверке конституционности данного закона.[19] Система конституционных сдержек по отношению к сплетшимся в единый клубок законодательным и исполнительным органам оказалась недейственной, и лишь Конституционный суд был в состоянии противостоять разрушительной законодательной деятельности правящей коалиции, да и то лишь в случаях, когда судьи могли прийти к выводу о неконституционности закона.

Конституционный суд и конфликты между премьер-министром и Президентом
В Конституции не содержится специальных норм, определяющих порядок назначения и смещения отдельных министров. Статья 111 Конституции устанавливает, что Президент по рекомендации премьер-министра назначает и отзывает членов кабинета. Пункт 4 статьи 116 Конституции устанавливает, что предложение о смещении члена правительства может быть внесено также премьер-министром.

Толкование этих двух статей привело в 1993 году к конфликту между Президентом и премьер-министром, когда премьер-министр Мечьяр начал снимать с должностей послов и министров, которые ему перечили. Президент Ковач подал ходатайство в Конституционный суд с просьбой определить, кому принадлежит право смещать министров: Президенту или премьер-министру. Суд определил, что лишь Президенту принадлежит право назначать или смещать министров и приравненных к ним должностных лиц, тогда как премьер-министр вправе вносить Президенту предложения об отзыве и назначении. В судебном решении со ссылкой на конституционные положения указывалось, что Президент имеет право председательствовать на заседаниях кабинета, а также осуществлять ряд полномочий в области назначений.

Однако данное решение, которое очевидно укрепляло президентскую власть, привело к разрастанию существующего должностного и личного конфликта между Президентом и премьер-министром. Начиная с выборов 1994 года премьер-министр использовал парламентское большинство своей партии, для того чтобы дискредитировать Президента Михала Ковача, ограничить его власть и в итоге лишить его президентского поста.

В апреле 1995 года парламент принял поправку к закону о Словацкой разведывательной службе (СРС), согласно которой Президент потерял свое право назначать и отзывать руководителя СРС. В июле 1995 года парламент одобрил представленный кабинетом законопроект, согласно которому право назначать Руководителя генеральского корпуса Словацкой армии переходило от Президента к кабинету. Ранее данная кандидатура выдвигалась министром обороны и одобрялась Президентом.

Оба закона были представлены в Конституционный суд, который в ноябре 1996 года постановил, что первая поправка является соответствующей Конституции, а вторая нет. Такое решение натолкнуло общественность на мысль о том, что Суд не является более независимым, поскольку, согласно пункту “g” статьи 102, Президент обладает правом назначать и снимать “главных офицеров национальных войск и высших должностных лиц, указанных в законе”. Согласно закону о “конфликте интересов”[20], директор СРС является высшим должностным лицом, тогда как руководитель генеральского корпуса таковым не является.

Еще одна попытка свести к нулю президентские полномочия состоялась в ноябре 1995 года, когда парламент принял поправку к закону о референдуме, введение которой означало бы, что право проверять подписные листы переходило бы к парламенту.[21] Но 2 мая 1996 года Конституционный суд отменил предложенную ДЗДС поправку к Закону о референдуме, основываясь на статье 95 и пункте “m” статьи 102 Конституции, где указывается, что “референдум назначается Президентом” и что проверкой подписных листов занимается его администрация.

К числу иных противоречивых аспектов президентских полномочий относится его право участвовать в заседаниях парламента, представлять на них доклады “О положении Словацкой Республики”, участвовать в заседаниях кабинета и председательствовать на них, а также право запрашивать доклады Кабинета и его членов (п.“o”, “p”, “r” ст.102).

Президент Михал Ковач использовал свое право участвовать в заседаниях парламента и представлять на них ежегодные доклады, но он не участвовал в заседаниях кабинета. Его первая и последняя попытка затребовать доклад кабинета состоялась в октябре 1995 года в связи с расследованием о похищении его сына.

Однако кабинет отказался представить доклад, рассматривая позицию Ковача как попытку дать прямые поручения министрам и тем самым вторгнуться во власть премьер-министра. Впоследствии кабинет направил ходатайство в Конституционный суд о проверке конституционности президентского запроса. Хотя Суд вынес решение в пользу Ковача, Президент в дальнейшем не настаивал на рассмотрении дела и поэтому так и не получил доклада от министров.

Кабинет, направляемый ДЗДС, и парламентская коалиция много раз пытались дискредитировать Президента и организовывали общественные кампании с целью отстранить его от должности. К примеру, в 1995 году ДЗДС объявило использование Президентом права вето как “новый тип деструктивной активности, направленной против парламента и кабинета”. Далее, в мае 1995 года парламент вынес Президенту Михалу Ковачу вотум недоверия. Хотя предложение одобрили 80 депутатов, правовых последствий голосование не имело, поскольку Конституция устанавливает, что парламент может отстранить Президента от должности лишь за деятельность “против суверенитета и территориальной целостности Словакии” либо против “демократической и конституционной системы” страны (ст.106). Но даже в этих случаях требуется получение большинства в три пятых голосов (90).[22] Несмотря на кампании травли, Президент Ковач сохранил свой пост вплоть до истечения срока полномочий.[23]

Конституционная юрисдикция и попытки изменить результаты выборов: оспаривание депутатских мандатов

Статья 129 Конституции выделяет две сферы компетенции Суда в области политического представительства и выборной демократии. Во-первых, Конституционный суд вправе решать вопрос о действительности депутатского мандата, если таковая оспаривается. Во-вторых, Суд вправе решать вопрос о законности и конституционности общенациональных или местных выборов.

Словацкая Конституция отказалась от императивного мандата как наследия коммунистического прошлого и ввела свободный мандат. Вновь возникавшим политическим партиям требовалось укреплять собственную дисциплину и сплоченность, с тем чтобы обеспечить свое влияние в исполнительных и законодательных органах. Разные политические партии использовали разные методы. Одни просто изучали списки голосовавших на заседаниях парламента, и, если депутат голосовал вопреки партийной линии, на следующих выборах его исключали из партийного списка. Другие рассчитывали на то, что постепенно депутаты сами будут все более отождествлять себя с партийной идеологией и программой.

В ходе предвыборной кампании 1992 года ДЗДС, стремясь обеспечить партийную сплоченность , предложило своим кандидатам подписать “заявления о преданности”[24], даже если формально таковые не имели силы (поскольку Конституция не допускала императивный мандат). Впоследствии многие депутаты от ДЗДС вышли из партии и партийная фракция распалась, что привело к вотуму недоверия кабинету в марте 1994 года.

В тот момент премьер-министр Мечьяр в первый раз попытался оспорить конституционные нормы относительно мандатов. Его движение подало заявку на проведение референдума с целью отзыва покинувших партию депутатов. Если бы кампания по сбору подписей в поддержку референдума увенчалась успехом и была бы проведена в соответствии с законом, Президент не позднее чем через 30 дней должен был бы назначить референдум.

Но вместо того, чтобы дожидаться результатов кампании по сбору подписей, Президент отклонил заявку на конституционных основаниях, а именно в связи с тем, что отзыв депутатов, изменивших свою партийную принадлежность после избрания, противоречит Конституции. Позднее администрация Президента объявила саму заявку на проведение референдума юридически недействительной, поскольку к ней не было приложено необходимое число подписей.

После выборов 1994 года премьер-министр Мечьяр предпринял вторую попытку пересмотреть результаты выборов. Его партия формально оспорила мандаты членов Демократического союза (ДС)[25]. ДЗДС настаивало на том, чтобы места ДС были распределены в соответствии с требованиями пропорциональной системы, - а это позволило бы обеспечить для правящей коалиции большинство в три пятых.

Специальная комиссия по расследованию, состоящая из пяти членов и образованная при Комитете по мандатам и депутатской неприкосновенности, вынесла решение, что ДС не собрал необходимые для участия в выборах 1994 года десять тысяч подписей.[26] Ссылаясь на это, ДЗДС и СНП направили в Конституционный суд соответствующее ходатайство. 27 ноября 1994 года Суд отклонил жалобу на том основании, что проверка подписных листов входит в компетенцию Избирательной комиссии, и при проверке она не имела к ДС никаких претензий.

Споры вокруг состава парламента продолжились весной 1995 года, когда министр внутренних дел Людовит Гудек (ДЗДС) дал поручение полиции опросить 14 929 граждан, чьи подписи значились на подписных листах, чтобы убедиться в подлинности подписей. Но и эта попытка не увенчалась успехом, поскольку более 10 000 опрошенных подтвердили подлинность своих подписей. Позднее оппозиция направила в Конституционный суд свою собственную жалобу с просьбой разъяснить, каковы правовые основания создания парламентом подобных “комиссий по расследованию”. В ноябре 1995 года Суд постановил, что создание данных комиссий является неконституционным, поскольку нарушает часть 1 статьи 92, согласно которой парламент вправе создавать лишь комитеты как органы, курирующие определенные направления.

Третья попытка пересмотреть результаты выборов была сделана Мечьяром путем манипуляций с мандатами, появившимися в один и тот же избирательный срок. В период избирательной кампании 1994 года ДЗДС снова вернулось к “заявлениям о преданности”, которые считались не имеющими правовой силы. Между тем в ходе декабрьской сессии 1996 года эти заявления все же показали свою действенность - если имеется депутатское большинство, настроенное на нарушение Конституции.

В ноябре Франтишек Гаулидер покинул фракцию ДЗДС, после того как некоторое время до этого голосовал против предложений кабинета. Комитет по мандатам и депутатской неприкосновенности, где абсолютный перевес имело ДЗДС, получил заявление об отставке, подписанное якобы Гаулидером. Дата на письме была впечатана явно на другой пишущей машинке, что подтвердило, что ДЗДС принуждало своих членов подписывать подобные заявления еще до выборов 1994 года. Комитет решил принять “отставку” Гаулидера и отозвать его мандат, хотя сам Гаулидер публично заявил, что он не подавал такого заявления. 4 декабря 1996 года решение комитета было одобрено на пленарном заседании, и освободившееся место тут же занял другой кандидат от ДЗДС. Гаулидер подал жалобу в Конституционный суд, чье решение по таким вопросам носит окончательный характер.

Своим решением от 24 июля 1997 года Суд постановил, что, отозвав у Гаулидера депутатский мандат, парламент нарушил его конституционные права.[27] Согласно решению Суда, личный отказ Гаулидера подать в отставку имеет большую силу, чем его заявление об отставке. Однако его мандат может быть восстановлен лишь после того, как парламент отменит свою резолюцию, в которой принималось заявление Гаулидера оставить свой мандат. Поэтому решение парламента не может быть отменено Конституционным судом как недействительное. Иная ситуация была бы, если бы парламент не принял заявление Гаулидера об оставлении мандата, а сам отменил мандат. Конституционный суд не вправе решать вопрос о возврате мандата, это может сделать лишь парламент. Но механизма заставить парламентское большинство сделать это нет. Оппозиция, с использованием своих ограниченных прав, несколько раз требовала на специальном заседании вернуться к данному делу. Но члены правящей коалиции большинства бойкотировали назначенные заседания и срывали кворум.

Изменения в персональном составе фракции СНП еще более обострили спор по вопросу о мандатах. После смерти члена фракции Бартоломея Кунца, согласно избирательному праву, освободившееся место должен был занять Эмил Спишак, который набрал на выборах наибольшее число голосов. Но до этого момента Спишак уже покинул СНП.

Данная ситуация не была урегулирована законом и вызвала конфликт. Оппозиция требовала соблюдения формальных норм закона, а СНП настаивала, что по моральным основаниям имеет право назначить другого кандидата из имеющегося партийного списка - Ладислава Хрушку. Хотя Конституционный суд, куда обратился Спишак, постановил, что его права были нарушены, парламентское большинство отказалось пересмотреть свое прежнее решение передать мандат Хрушке.

Неуважение к депутатскому мандату и инструментальное его использование свидетельствуют о серьезных нарушениях принципов представительной демократии и права на свободное и честное политическое соревнование.

Конституционная юрисдикция и референдум

Начиная с выборов 1994 года оппозиции принадлежала крайне ограниченная роль в управлении государством и ей часто приходилось обращаться в Конституционный суд, чтобы остановить введение в действие наиболее разрушительных законов. После истечения в марте 1998 года срока полномочий Президента Ковача опасаясь, что правящая коалиция воспользуется этим для укрепления власти премьер-министра, оппозиция попыталась избежать потенциального конституционного тупика путем организации референдума о введении прямых выборов Президента.

Новые выборы Президента должны были состояться тоже в марте, и задача скорейшей организации референдума была крайне актуальной. Расчет оппозиции был на то, что вследствие расколотости парламента Президент так и не будет избран, поскольку не сможет набрать необходимых трех пятых частей голосов. У правящей коалиции было только 82 голоса, а шансы на то, что ей удастся набрать еще 8 голосов среди разрозненной оппозиции, казались невелики.

Конституция лишь косвенно упоминает о том, что следует делать, если парламенту не удается избрать Президента. Частью 1 статьи 105 установлено, что, если глава государства не избран, президентские полномочия переходят к премьер-министру. Конституция также указывает, что некоторые президентские полномочия (четко перечисленные в пунктах “d”-“g” статьи 102), непередаваемы, включая право роспуска парламента, подписание законов, а также назначения премьер-министра, членов кабинета и ряда иных высших должностных лиц. Оппозиция опасалась, что конституционный вакуум позволит Мечьяру блокировать переход власти в случае, если его партия проиграет на выборах, и поэтому настаивала на внесении изменения в Конституцию.

Поскольку возможность изменения Конституции путем референдума в ней прямо не предусмотрена, оппозиция базировала свою инициативу на положении Конституции (ч.1 ст.2) о том, что источником государственной власти являются граждане страны. Как утверждала оппозиция, это означает, что граждане имеют право на прямое законотворчество, в том числе и на изменение Конституции.

Своим решением, состоявшимся в мае 1996 года, Конституционный суд согласился с такой трактовкой.[28] Мечьяр выступил против данного референдума, но заявил, что, поскольку Конституционный суд поддержал утверждение о конституционности изменения Конституции путем референдума, ДЗДС организует собственный референдум, на который вынесет вопрос о введении в стране либо президентской, либо канцлерской системы правления.

Инициативная группа референдума собрала более пятисот двадцати одной тысячи подписей, а поскольку для назначения референдума требуется всего триста пятьдесят тысяч подписей, Президент назначил референдум на 23-24 мая 1997 года.[29] Этот шаг вызвал немедленный рост политического напряжения между Президентом Ковачем и премьер-министром Мечьяром. В апреле 1997 года кабинет подал в Суд запрос о толковании части 2 статьи 93 Конституции, где говорится о проведении референдума, с целью воспрепятствовать инициативе оппозиции.[30] В свою очередь Президент обратился в Суд с просьбой определить, должен ли кабинет заниматься организацией референдума. Таким образом Суд как институт, пользовавшийся наибольшим доверием в обществе, оказался в самом центре политического конфликта.

Суд отклонил оба ходатайства по процедурным мотивам. В первом случае основанием служило то, что кабинет не вправе проводить референдум, на это уполномочены лишь Президент и Министерство внутренних дел. Во втором случае - то, что Президент обратился в Суд не как глава государства, а как частное лицо.

Однако в Суд был направлен и третий запрос, сделанный группой депутатов от ДЗДС. 20 мая 1997 года Суд вынес решение, что референдум о прямых президентских выборах является законным и что изменения в Конституцию могут вноситься и путем референдума. Суд указал, что для получения полной законной конституционной силы принятая на референдуме поправка к Конституции должна быть подтверждена парламентом большинством в три пятых голосов (ч.3 ст.84). Следовательно, результат любого референдума по изменению Конституции является лишь “обязывающей” рекомендацией для парламента.

Суд вместе с тем указал, что текст той новой статьи Конституции, где говорится о прямых президентских выборах и который сопровождает вопрос референдума в качестве приложения, противоречит Акту о референдуме и, следователь но, статье 100 Конституции, которая предусматривает, что “порядок проведения референдума устанавливается законом”. Подразумевалось, что конституционная поправка должна была составлять часть вопроса, а не быть приложением к нему.

Первая реакция на данное решение Суда была отрицательной как со стороны правящей коалиции, так и со стороны оппозиции, причем оба лагеря заявили, что решение носит политически предвзятый характер. Решение оказало весьма неоднозначное влияние на политическую жизнь. Рассмотренное в отдаленной перспективе, оно стабилизировало конституционный строй в Словакии, поскольку предупредило возможные частые изменения Конституции таким путем в будущем. Но с точки зрения ближайшего развития оно способствовало росту политической напряженности между большинством и оппозицией.

Правительство воспользовалось неясностью судебного постановления и решило вообще снять вопрос о прямых президентских выборах. Министр внутренних дел Густав Крайчи распорядился, чтобы текст вопроса был исключен из бюллетеня для голосования и взял тем самым на себя ответственность за то, что в листке осталось лишь три вопроса о членстве в НАТО. Но большинство граждан просто отказалось голосовать, получив листок лишь с тремя вопросами. В итоге референдум был сорван из-за путаницы с бюллетенями для голосования. 26 мая Центральная комиссия референдума официально объявила парламенту, что референдум является недействительным по той причине, что на него должны были быть вынесены все четыре вопроса.

Проблема проведения референдума снова возникла в 1998 году, когда 9 января Конституционный суд решил, что петиция о проведении референдума по прямым выборам Президента сохраняет силу. Иван Шимко, председатель инициативного комитета по проведению референдума (Христианское демократическое движение), обратился в Суд, который постановил, что министр внутренних дел нарушил право Шимко на прямое участие “в управлении публичными делами” (ч.1 ст.30). Шимко использовал эту возможность и направил Президенту Ковачу просьбу вновь назначить референдум.

Президент назначил референдум на 19 апреля и вынес на него четыре вопроса. Как и ожидалось, в марте референдум был отменен, после того как премьер-министр Мечьяр принял на себя исполнение части президентских полномочий. Такое решение вновь привело к эскалации конфликта, который был разрешен 14 июля 1998 года - всего за два месяца до выборов, - тем, что парламент внес поправку в Основной закон страны и передал председателю парламента право принимать отставку кабинета в случае вакантной президентской должности.

Права и свободы человека в Конституции

Юрисдикция Суда в области защиты прав человека при их нарушении государственными органами и должностными лицами распространяется на защиту “основных прав и свобод”, если защита этих прав не отнесена к ведению иных судов (ст.127).Конституция позволяет каждому гражданину обратиться в Конституционный суд, если его права нарушены. Основные права и свободы перечислены во второй части Конституции.

Словацкая Конституция включила слегка измененный вариант Хартии основных прав и свобод, принятой Чехословацким Федеральным Собранием в 1991 году. Два фактора определили создание Хартии.

Во-первых, хотя коммунистический режим декларировал социальные права, права и свободы человека постоянно и систематически нарушались. Поэтому критика режима со стороны антикоммунистической оппозиции в первую очередь сфокусировалась на нарушениях прав человека. Когда диссиденты пришли к власти, они немедленно приняли законы, гарантирующие и защищающие права человека.

Во-вторых, международные организации, такие как Совет Европы, СБСЕ и Европейский Союз, настаивали на скорейшем создании в посткоммунистических странах механизмов защиты прав человека в обмен на возможное принятие их в свой состав. Тот факт, что четверть всей Конституции посвящена правам и свободам гражданина, показывает, насколько важным казалась необходимость их закрепления.

Конституция подразделяет права по нескольким категориям. В статьях 14-34 и 46-50 указываются основные права и свободы. В статьях 35-43 перечисляются экономические, социальные и культурные права. Введение данного комплекса прав было стимулировано вниманием прежнего режима к провозглашению социальных прав, включающих право на выбор профессии и получение надлежащего профессионального образования, право на труд, государственные гарантии для безработных, право на участие в профсоюзах и в коллективных соглашениях, право на забастовку. К социальным правам относится право на свободное образование, получение медицинской помощи, пенсий и пособий. Перечисление данных прав было направлено на то, чтобы убедить население, что те социальные гарантии, которые мог предоставить прежний режим, не исчезнут. К культурным правам относится свобода научного творчества и творческого самовыражения. В статье 44 используются прежние коммунистические штампы, согласно которым граждане не только имеют права, но и несут обязанности, в частности обязанность “беречь и улучшать окружающую среду и культурное наследие” (ч.2 ст.44). Статьи 33 и 34 закрепляют защиту прав национальных меньшинств и этнических групп от дискриминации и предоставляют свободу пользоваться национальными языками.

Права, перечисленные в Конституции, могут быть защищены через суд или через иные предусмотренные законом государственные органы (ст.46). Каждый имеет право на возмещение “ущерба, причиненного незаконным решением суда”. Между тем требования о защите социальных и экономических прав допускаются “только в пределах, установленных законами” (ст.51). Это означает, что права, касающиеся социальной безопасности и благосостояния, право на забастовку, не являются однозначно ограниченными, но сфера их применимости гибко изменяема путем изменения законодательства. При этом и некоторые фундаментальные свободы также могут быть ограничены. В части 3 статьи 13 упоминаются “ограничения основных прав и свобод” и заявляется, что они “должны действовать одинаково для всех случаев, которые отвечают установленным условиям”. В статье 16 указывается, что право на неприкосновенность частной жизни может быть ограничено лишь в специально предусмотренных законом случаях. Свобода передвижения (ст.23), свобода слова и право на информацию (ст.26), свобода собраний (ст.28) могут быть ограничены в целях защиты свободы других, государственной безопасности, закона и порядка, здоровья и общественной нравственности.

Таким образом, в словацкой Конституции перечисляется множество прав и свобод, но все они так или иначе ограничены и не являются абсолютными.

В ряде случае Конституционному суду приходилось рассматривать дела, связанные с необходимостью уточнить столь широко очерченную Конституцией сферу социально -экономических прав. Одно такое дело, связанное с правом на труд, рассматривалось в 1993 году. В Конституции записано следующее: “Граждане имеют право на труд. Государство в соразмерном объеме предоставляет материальное обеспечение гражданам, которые не по своей вине не могут осуществлять право на труд. Условия устанавливаются законом” (ч.3 ст.35). В толковании Суда данная норма уточнена следующим образом: “…право на труд не может пониматься как право на получение именно той работы, по которой гражданин обладает специальной квалификацией”.[31]

В сходных случаях[32] Суд пытался избежать признания неконституционным самого законодательства, что давало бы почву для конфликтов между институтами или ставило под сомнение легитимность Суда. Вместо этого Суд предпочитал указывать в качестве правовой основы своего решения на неконституционность процедуры принятия того или иного закона.

Например, в отношении Порядка предоставления медицинской помощи, утвержденного Министерством здравоохранения, которым ограничивался доступ к бесплатной медицинской помощи, Суд постановил, что данный акт противоречит последней части статьи 40, в которой определено, что порядок реализации права на бесплатную медицинскую помощь устанавливается законом, и, следовательно, это не может быть сделано актом министерства.

Несмотря на то что Конституционный суд в Словакии является новым, нетрадиционным институтом, он заслужил значительное уважение граждан. Со времени своего основания он сохраняет репутацию института, которому можно доверять.[33] После того как Суд успешно разрешил множество конфликтов и противоречий между государственными институтами, граждане стали воспринимать его как вполне независимый орган.

Такой взгляд подтверждается и большим числом жалоб и обращений граждан в Суд. Даже если дело формально не подпадает под компетенцию Суда, граждане обращаются к нему в поисках защиты и справедливости. Со времени основания Суда почти половина подаваемых гражданами жалоб представляет собой апелляции на решения нижестоящих судов. Около четверти таких апелляций отклоняется Судом, поскольку нарушения основных прав имеют место лишь в небольшом числе случаев.[34] На большое число жалоб Суд реагирует в форме письменного ответа (pripis). Таким образом, реально рассматриваются лишь от 2 до 4 процентов всех представленных дел. Большинство этих дел касаются абстрактного контроля законодательства, споров между государственными органами, избирательного права, депутатских мандатов и основных прав граждан.

Поскольку решения Суда во многих случаях касались политических противоречий и конфликтов, он не избежал попыток партий поставить под вопрос и политизировать роль данного института в политической системе. Попытки дискредитации предпринимались в первую очередь со стороны ДЗДС. В 1995 году премьер-министр Мечьяр даже назвал Суд “нездоровым элементом на политической арене Словакии”. А депутат Ян Купер, правовой эксперт ДЗДС, предложил существующую процедуру принятия Судом решений простым большинством голосов заменить на принятие решений большинством в три пятых или даже четыре пятых, что, к


[1] ElsterJ. Introduction // ElsterJ., SlagstadR. (ed). Constitutionalism and Democracy. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. P.19-58.

[2] См., напр.: LijphartA. (ed). Parliamentary versus Presidential Government. Oxford: Oxford University Press, 1992. LinzJ. The Perils of Presidentialism // Journal of Democracy. Vol.1. Winter 1990. P.51-69; LinzJ. The Virtues of Parliamentarism // Journal of Democracy. Vol.1. Fall 1990. P.84-91.

[3] PrzeworskiA. et. al. What makes Democracies Endure? // Journal of Democracy. Vol.7. January 1996. P.39-55.

[4] Более подробную информацию можно найти в написанных мной разделах по Словакии в рубрике КПВО “Конституционный мониторинг” за 1994-1998 годы.

[5] BeymeK. The Genesis of Constitutional Review in Parliamentary Systems // LanfriedC. (ed.) Constitutional Review and Legislation. An International Comparison. Baden-Baden: Nomos, 1988. P.21-38.

[6] Отдаленная и весьма отсталая область в восточной части Чехословацкой республики. После Второй мировой войны она стала частью Советского Союза, а сейчас находится на территории Украины.

[7] Трое из семи судей назначались Президентом на основе предложений от обеих палат парламента, по двое судей назначались Верховным судом и Административным судом. Суд не обладал исключительными полномочиями выносить решения относительно конституционности законодательства, такими полномочиями обладали и суды общей юрисдикции.

[8] BroklovбE. Иeskoslovenskб demokracie. Politickэ systйm ИSR 1918-1938. Praha: SLON, 1992.

[9] В январе 1999 года принята конституционная поправка, которая изменила прежние нормы. Были введены всеобщие и прямые выборы Президента и изменен объем его полномочий.

[10] ZavackбK. The Development of Constitutionalism in Slovakia // SzomolбnyiS., GouldJ. (eds.) Slovakia's Political Regime Seven Year After. Bratislava: Friedrich-Ebert-Stiftung and Slovak Political Science Association, 1997. P.157-167.

[11] ButlerD., RanneyA. Referendum around the World. The Growing Use of Direct Democracy. Washinton: American Enterprise Institute, 1994. P.181-183.

[12] Bruenek von,A. Constitutional Review and Legislation in Western Democracies // LanfriedC. (ed.) Constitutional Review and Legislation. An International Comparison. Baden-Baden: Nomos, 1988. P.219-260.

[13] К примеру, в Германии, Италии, Испании, Бельгии и Португалии процесс отбора судей предполагает получение определенного квалифицированного большинства голосов в парламенте. В то же время в Австрии и Швейцарии квалифицированного большинства не требуется, однако, согласно политическим традициям, необходимо определенное пропорциональное соотношение голосов от различных партий.

[14] MalovбD. Nel'ahkб inљtitucionalizбcia parlamentnej demokracie na Slovensku // Politologickб revue. 1998. No.1(2). S.26-42.

[15] Следует подчеркнуть, что лица, которым обычно приписывают авторство “ночного сценария”, лидеры ДЗДС Владимир Мечьяр и Иван Гашпарович, избранный председателем парламента, не голосовали за эти законопроекты, вероятно, потому, что понимали несоответствие многих из них Конституции.

[16] Конституционный суд пресек эти попытки, подтвердив полномочия Избирательной комиссии по утверждению партийных списков. Кроме того, избиратели, голосовавшие за Демократический союз, подтвердили свои подписи на подписных листах после того, как министр внутренних дел дал указание полиции опросить их.

[17] Состав комитета был расширен с 15 до 19 членов, 8 из которых представляют ДЗДС. Таким образом, соотношение в числе членов от правящей коалиции и оппозиции изменилось от 10:5 до 11:8.

[18] Предложение депутата от Партии левых демократов (ПЛД) Павола Каниса расширить состав комитетов до 9, что позволило бы достичь пропорции 5:4, не было принято партиями коалиции, проголосовавшими против предложения.

[19] За период 1994-1998 годов Конституционный суд признал неконституционными 19 законов.

[20] Этот закон был принят летом 1995года, причем для процедуры его принятия было предложено квалифицированное большинство в три пятых, что означает, что закон получил статус конституционного и что он может быть изменен также лишь тем же самым большинством.

[21] Это имело прямое отношение к решению Президента относительно инициативы ДЗДС в 1994 году о проведении референдума (см. следующий раздел).

[22] Кульминация кампании состоялась в августе 1995 года, когда при до сих пор не выясненных обстоятельствах был похищен и вывезен в Австрию сын Президента Михал Ковач младший.

[23] Со 2 марта 1998 года в Словакии не было главы государства. Национальный совет был неспособен найти кандидата, который получил бы требуемое число голосов.

[24] Для того чтобы быть включенным в партийный список, предполагаемый кандидат от ДЗДС должен был подписать еще и “заявление об отставке”. Если обнаруживалось, что он голосовал против указания фракции, партийным руководителям оставалось только проставить дату в его заявлении.

[25] ДС объединил три группы прежних членов ДЗДС и СНП.

[26] Комиссия, образованная по инициативе ДЗДС, состояла из четырех членов ДЗДС и одного члена СНП.

[27] Суд указал, что парламент нарушил часть 1 статьи 81 Конституции, согласно которой “депутат может отказаться от своей функции”.

[28] В решении Суда указывается, что Конституция предусматривает два вида референдума: обязательный (ч.1 ст.93) и факультативный (ч.2 ст.93).

[29] Президент объявил об объединении двух инициатив референдума: первой - о введении прямых выборов Президента и второй, выдвинутой ДЗДС и одобренной парламентом, о членстве в НАТО. На референдум были вынесены четыре вопроса: одобряют ли граждане Словакии членство в НАТО; согласны ли они на размещение ядерного оружия на территории Словакии; согласны ли они на размещение военных баз; согласны ли они на введение прямых выборов Президента.

[30] Статья 93 устанавливает : “1.Путем референдума утверждается конституционный закон о вступлении в государственный союз с другими государствами либо о выходе из такого союза. 2.Путем референдума могут решаться и иные важные вопросы, представляющие публичный интерес. 3.Предметом референдума не могут быть основные права и свободы, налоги, отчисления и государственный бюджет”.

[31] См.: Собрание постановлений и определений Конституционного суда за 1993 год.

[32] См.: разделы по Словакии в рубрике КПВО “Конституционный мониторинг” начиная с 1993 года.

[33] Согласно опросам общественного мнения, более 60% населения не теряло доверия к Конституционному суду со времени его основания в 1993 году. Другие политические институты, такие как Президент, парламент и кабинет, получали не более 20-30%.

[34] См.: Собрание постановлений и определений Конституционного суда за 1993-1996 годы.


Источник информации:
Институт права и публичной политики. ( http://www.ilpp.ru/kpvo/index.html )

Информация обновлена:01.01.2008


Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст документа, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru