Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все документы/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Об особенностях революционного слома буржуазных карательных учреждений в России /


М. П. Ирошников, В. П. Портнов.

Ирошников, М. П.,
Портнов, В. П.

Полный текст документа:

М. П. Ирошников, кандидат исторических наук

В. П. Портнов, кандидат юридических наук

Об особенностях революционного слома буржуазных карательных учреждений в России

Процесс слома буржуазно-помещичьей государственной машины в России получил отражение во многих работах историков и юристов. Однако при освещении этой проблемы в ней, как правило, растворяется требующий специального исследования вопрос об упразднении старых карательных учреждений. Важность изучения данного вопроса обуслов­лена тем, что слом угнетательских звеньев старого госаппарата (армии, полиции, суда, тюрем и т. д.) являлся одной из первоочередных задач пролетариата.[1]

Руководствуясь марксистско-ленинским учением, большевистская партия выступала за необходимость слома старого государственного механизма, который не мог быть приспособлен пролетариатом к новым общественным отношениям, как это делалось прежде, когда в резуль­тате социальных революций одни эксплуататорские классы свергались другими. «„Овладеть" „государственным аппаратом" и „привести его в движение", — писал В. И. Ленин, — пролетариат не может. Но он мо­жет разбить все, что есть угнетательского, рутинного, неисправимо-бур­жуазного в старом государственном аппарате, поставив на его место свой, новый аппарат».[2] Из данного высказывания видно, что В. И. Ленин считал необходимым правильно оценивать и точно учитывать действи­тельную роль в буржуазном обществе различных государственных ор­ганов.

Под сломом старого государственного аппарата В. И. Ленин подра­зумевал прежде всего слом угнетательской, рутинной, неисправимо-бур­жуазной его части. Вместе с тем в старом госаппарате имелись и рацио­нальные звенья, которые временно или постоянно могли быть полезны новому обществу. Соответствующая часть буржуазного госаппарата, выполнявшая учетно-регистрационную, информационную, статистиче­скую и другую нужную для любого социального строя работу, могла быть реорганизована и приспособлена к условиям нового общества.

Сложным и длительным был процесс слома и собственно кара­тельного механизма эксплуататорского государства. Далеко не все уч­реждения карательного аппарата свергнутого правительства могли быть немедленно упразднены.[3] Нельзя было сразу ликвидировать и за-

91

менять даже такие, несомненно подлежащие слому органы старой го­сударственной машины, как военное и морское министерства, министер­ство юстиции. Необходимо было обеспечить непрерывное выполнение этими учреждениями ряда их задач, например, снабжение много­миллионной армии и флота, функционирование тюрем и т. д. Хотя ка­чество работы данных учреждений, бесспорно, во многом не удовле­творяло пролетариат, все же приходилось какое-то время мириться с создавшимся положением. Естественно, что осуществление каратель­ными учреждениями угнетательских функций прекратилось немедлен­но после победы Октябрьской революции.

В нашей литературе высказано мнение о том, что саботаж чинов­ничества ускорил слом буржуазного аппарата.[4] Однако обычно этот правильный вывод делается без каких-либо особых оговорок или пояс­нений. Поэтому может сложиться впечатление, что саботаж должен рассматриваться чуть ли не как положительное явление, поскольку сама Советская власть стремилась к слому старой государственной машины. В действительности же контрреволюционный саботаж чиновничества вынудил Советскую власть изменить порядок и сроки упразднения конкретных учреждений, формы их слома. Он приводил к нарушению режима работы учреждений, повреждению или уничтожению информа­ционного, статистического, учетно-регистрационного и других материа­лов, к значительным реальным и моральным потерям, что явно проти­воречило интересам пролетариата.

Руководимые В. И. Лениным Центральный комитет РСДРП (б) и Совет Народных Комиссаров ясно понимали, что необходимость «раз­бить сразу старую чиновничью машину» вовсе не означала неизбежно­сти немедленной ликвидации всех бывших министерств и полного от­каза от использования всех без исключения специалистов и служащих старого аппарата. «Об уничтожении чиновничества сразу, повсюду, до конца,—писал В. И. Ленин, — не может быть речи. Это — утопия».[5] Именно поэтому, взяв власть в свои руки, пролетариат сразу же поста­вил старый государственный аппарат под контроль Советов.

Первым важнейшим этапом на пути слома старых и создания но­вых центральных государственных органов явилось подчинение всего аппарата бывших министерств поставленным революцией у руководст­ва отдельными областями государственной жизни комиссиям во главе с народными комиссарами. В министерства и другие ведомства назна­чались комиссары, действовавшие в качестве уполномоченных Совет­ской власти. Разумеется, новым советским работникам требовалось время для того, чтобы вникнуть в работу учреждений, разобраться в информационном материале, накопить хотя бы минимальный опыт и приобрести некоторые знания. Все это нужно было для компетентного суждения о том, что есть полезного в организации и деятельности ста­рых учреждений и что должно быть немедленно отметено, разрушено как рутинное, «неисправимо-буржуазное», угнетательское.

Успешному осуществлению в процессе пролетарской революции сло­ма старого и строительства нового госаппарата способствовало то, что во время Февральской революции рабочий класс России уже приступил к ликвидации карательного механизма царского самодержавия. «Англо-французские и русские капиталисты, — указывал В. И. Ленин, — хотели „только" сместить или даже „попугать" Николая II, оставив неприкос­новенною старую государственную машину, полицию, армию, чиновниче-

92

ство. Рабочие пошли дальше и разбили ее. И теперь не только англо-французские, но и немецкие капиталисты воют от злобы и ужаса, видя, например, как русские солдаты расстреливали своих офицеров, хотя бы сторонника Гучкова и Милюкова, адмирала Непенина. Я сказал, что рабочие разбили ее, старую государственную машину. Точнее: начали разбивать ее».[6] Ликвидация ряда карательных учреждений царизма (полиции, жандармерии, охранных отделений и др.), проведенная на­родными массами в период от Февраля до Октября 1917 г., облегчила коренной слом буржуазно-чиновничьей машины эксплуатации и наси­лия после победы Октябрьской революции.

Слом старых карательных учреждений так же, как и старого бур­жуазного права осуществлялся вначале непосредственно народными массами.[7] Руководствуясь революционным правосознанием, трудящие­ся сами решали, какие конкретно учреждения старого режима подле­жат немедленной ликвидации, и упраздняли их, не дожидаясь указа­ний из центра. Общим основанием для слома карательных, а также всех других дореволюционных государственных учреждений явилось по­становление Второго Всероссийского съезда Советов от 26 октября 1917 г. об образовании Рабочего и Крестьянского правительства, кото­рое предусматривало создание народных комиссариатов взамен бывших министерств. Затем Советская власть стала направлять и регулировать, этот процесс изданием соответствующих правовых норм.

Придя к власти, пролетариат должен был сразу сломать старую ар­мию, ибо с точки зрения марксистско-ленинской теории именно эта часть эксплуататорского аппарата в первую очередь подлежала обяза­тельной ликвидации. «Армия, — писал В. И. Ленин, — есть самый зако­стенелый инструмент поддержки старого строя, наиболее отвердевший оплот буржуазией дисциплины, поддержки господства капитала, сохра­нения и воспитания рабской покорности и подчинения ему трудящихся».[8] Следовательно, первоочередной задачей «всякой победоносной револю­ции— Маркс и Энгельс многократно подчеркивали это — было: разбить старую армию, распустить ее, заменить ее новою».[9]

Как известно, практика борьбы за победу социалистической рево­люции в России внесла свои коррективы. В весьма сложной обстановке, в которой оказалось только что родившееся государство Советов, тех­нический аппарат управления старой армии не мог быть упразднен немедленно. До окончательной демобилизации вооруженных сил и заклю­чения демократического мира нужно было бесперебойно снабжать вой­ска продовольствием и одеждой, обеспечивать охрану оружия, боепри­пасов, снаряжения. Кроме того, планомерная демобилизация армии не могла осуществляться без соответствующего военного аппарата. В связи с этим важнейшая задача рабочего класса на данном этапе заключалась в том, чтобы заставить военно-технический аппарат старой государст­венной машины продолжать выполнять необходимые функции под ру­ководством Советской власти.

Удачно сочетая решительные революционные меры против актив­ных саботажников с проведением среди основной массы служащих быв­ших военного и морского министерств разъяснительной работы, ЦК РСДРП (б) и Совнарком успешно решили эту труднейшую задачу. Про-

93

летарской власти удалось нейтрализовать действия антисоветски на­строенной верхушки генеральского и офицерского состава чиновничест­ва и добиться выхода на работу значительной части служащих многих бывших военных учреждений. Таким образом, в первые месяцы существования диктатуры пролетариата старый аппарат военного и морского ведомств продолжал функционировать. Своеобразным отражением это­го явился, в частности, принятый в декабре 1917 г. декрет ВЦИК об оставлении Особого совещания по обороне государства в ведении Воен­ного министерства впредь до образования Главного экономического Совета.[10]

Однако во главе аппарата бывших военного и морского мини­стерств стояли теперь Коллегия народных комиссаров по военным де­лам, образованная на основании постановления II Всероссийского съезда Советов, и Верховная морская коллегия, избранная состоявшим­ся в Петрограде в 20-х числах ноября I Всероссийским съездом моряков военного флота. Генерал Н. М. Потапов, принявший на себя исполнение обязанностей начальника Генерального штаба и управляющего делами Наркомвоена с согласия руководителей главных управлений Военного министерства и преобладающей части его служащих, в своем приказе от 24 ноября о вступлении в должность подчеркнул, что «общее полити­ческое руководство остается всецело в ведении Коллегии народных ко­миссаров по общему управлению военным ведомством».[11] Точно так же вся работа отделов и управлений бывшего Морского министерства ста­ла теперь проводиться под контролем специально выделенных Петро­градским Военно-морским революционным комитетом комиссаров и их помощников.

Успешное преодоление контрреволюционного саботажа чиновниче­ства ускорило ломку важнейших органов старой военно-бюрократиче­ской машины. Уже в конце 1917 — начале 1918 гг. был закрыт ряд быв­ших центральных военных учреждений. Так, 23 ноября 1917 г. были ликвидированы Политическое управление Военного министерства и Адмиралтейств-Совет Морского ведомства,[12] а 23 января 1918 г.— военно-окружные Советы округов и военная цензура печати.[13] В даль­нейшем параллельно с реорганизацией целого ряда главных управлений бывших военного и морского министерств, с одновременным сокраще­нием их штатов постепенно упразднялись и другие военные учреждения дореволюционной России.

Временное использование некоторых учреждений старой армии в интересах пролетариата обязательно предполагало их демократизацию, лишение власти реакционного генералитета и офицерства, введение вы­борности командного состава, передачу всей полноты власти солдатским комитетам. Е. Н. Городецкий, например, говоря о демократизации ста­рой армии как о форме ее слома, приходит к следующему выводу: «Име­лось в виду, что демократизация армии даст возможность реорганизо­вать ее управление, обновить офицерский корпус и подготовить таким образом элементы для «обой, социалистической армии».[14] С. М. Кляцкин в свою очередь придерживается мнения, что Советская власть, счи­тая нецелесообразным слепо повторять опыт Парижской Коммуны, от-

94

рицала необходимость роспуска старой армии в обстановке, когда стра­на находилась в состоянии войны и не располагала средствами для военной защиты. Он полагает, что большевистская партия и Советское правительство избрали формой слома старой армии ее демократизацию' в сочетании с постепенной демобилизацией.[15]

Формой слома старой армии действительно была ее демобилизация, которая осуществлялась довольно длительное время. Советское прави­тельство регулировало этот процесс, ведя борьбу с попытками стихий­ного, самовольного ухода солдат из армии. В конце 1917 — начале 1918 гг. Советская власть была вынуждена временно приостановить демобилизацию в связи с тем, что немецкие войска, прорвав фронт, на­чали наступление на Петроград.

Сложным был и процесс ликвидации полицейских учреждений эксплуататорского государства. После победы Февральской революции взамен упраздненных полиции и жандармерии была создана милиция Временного правительства, которую буржуазия всеми силами стреми­лась превратить в полицию. В. И. Ленин не раз обращал внимание про­летариата на то, что нельзя допускать восстановления полиции. Пар­тия большевиков, руководствуясь этими ленинскими указаниями, вела энергичную борьбу за демократизацию милиции. Временному прави­тельству все же удалось превратить в фактически полицейское учреж­дение Главное управление по делам милиции, в котором работали в ос­новном бывшие сотрудники Департамента полиции и другие царские чиновники. Однако некоторые местные органы милиции, демократизи­рованные усилиями большевистской партии, а также ряда других, вхо­дивших в Советы партий, не могли служить надежным оплотом бур­жуазии.[16]

С победой Октябрьской революции начался слом милицейского ап­парата Временного правительства. В учреждения милиции направля­лись комиссары военно-революционных комитетов, а антисоветски на­строенная верхушка отстранялась от руководства. Часть ее представи­телей даже была заключена под стражу. Главное управление по делам милиции в начале декабря 1917 г. было ликвидировано. В приказе № 2 Народного комиссариата внутренних дел от 14 декабря за подписями нар­кома Г. И. Петровского и В. К. Яковлевой указывалось: «За упраздне­нием Главного управления по делам милиции все служащие означен­ного управления увольняются».[17] Все же в большинстве городов и губер­ний России ликвидация милиции Временного правительства затянулась. В связи с тем, что в первые месяцы существования диктатуры про­летариата новые органы охраны революционного порядка были сформи­рованы не сразу, местный милицейский аппарат, в составе которого на­ряду с реакционными были и демократические элементы, временно ис­пользовался Советской властью в интересах пролетариата.[18]

Разумеется, старая милиция функционировала под руководством и контролем Советов и Красной гвардии. Так, состоявшееся 14 ноября 1917 г. общеделегатское собрание союза милиционеров Петрограда и

95

его окрестностей, «стоя на страже общественной безопасности и прини­мая во внимание создавшуюся в комиссариатах разруху», обратилось со специальным письмом к Петроградскому Военно-революционному комитету с просьбой утвердить выдвинутые собранием на должности начальника милиции и его помощников кандидатуры В. Корецкого и тт. Ежова и Орлова.[19] Вскоре «Правда» опубликовала особое постано­вление Петроградского ВРК за подписью Ф. Э. Дзержинского, приня­тое после обсуждения вопроса о реорганизации милиции в Петрограде.. В нем говорилось о том, что следует: «1) Предложить всем районным Советам назначить комиссаров во всех комиссариатах, где таковых не имеется. 2) Отстранить от должности всех милиционеров, не подчиняю­щихся Советской власти. 3) Организовать при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов комиссию по реорганизации охраны города из представителей районных Советов, Центральной комендатуры Красной гвардии с временным участием трех избранных от союза ми­лиционеров товарищей».[20]

Основной причиной медленной ликвидации старой милиции явля­лось, по-видимому, то обстоятельство, что вначале Советское прави­тельство считало нецелесообразным создавать штатные органы охраны революционного порядка. Предполагалось ввести всенародную милицию с участием в ней всего взрослого и трудоспособного мужского населения. Процесс слома старой милиции ускорился весной и летом 1918 г., когда стала ясна необходимость создания классового постоянного органа охраны революционного порядка — рабоче-крестьянской милиции.

Следует отметить, что в процессе слома Департамента полиции, жандармерии, охранных отделений, уголовно-сыскных отделений ца­ризма, а также уголовной милиции Временного правительства были до­пущены ошибки, которые выявились позднее при организации советско­го уголовно-розыскного аппарата. Дело в том, что в ходе Февральской революции народные массы, питая особую ненависть к полиции и охран­ке, в ряде случаев сжигали полицейские учреждения и уничтожали их документацию. Это в дальнейшем затруднило своевременное разобла­чение провокаторов, служивших секретными сотрудниками охранки. Большой ущерб причинило также уничтожение учетно-регистрационного материала (дактилоскопических карт, фотографий и др.) в уголов­но-сыскных отделениях и кабинетах научно-судебной экспертизы при прокурорах судебных палат.[21]

Придавая важное значение созданию принципиально нового рево­люционного правосудия, В. И. Ленин считал обязательным для проле­тарской революции слом эксплуататорского суда. «Суд, — писал он, —был в капиталистическом обществе преимущественно аппаратом угне­тения, аппаратом буржуазной эксплуатации. Поэтому безусловной обя­занностью пролетарской революции было не реформировать судебные учреждения (этой задачей ограничивались кадеты и их подголоски меньшевики и правые эсеры), — а совершенно уничтожить, смести до основания весь старый суд и его аппарат. Эту необходимую задачу Ок­тябрьская революция выполнила, и выполнила успешно».[22]

Несмотря на полную ясность теоретических установок большевист­ской партии по вопросу о сломе старого суда, при определении кон­кретных путей их реализации у практических работников советского правосудия возникли затруднения. Упорное сопротивление, здесь оказы-

96

вали левые эсеры, которые, будучи противниками диктатуры пролета­риата, фактически стремились к сохранению буржуазной судебной си­стемы. Это обстоятельство явилось, вероятно, основной причиной того, что Декрет № 1 о суде был принят почти через месяц после победы Ок­тябрьского вооруженного восстания в Петрограде.

Слом старого суда, не дожидаясь декретов центра, начали сами на­родные массы, создававшие временные революционные суды. Наряду с последними, однако, продолжали некоторое время действовать старые судебные учреждения, не признававшие Советской власти и выносившие приговоры и решения именем Временного буржуазного правительства. «Все суды с Правительствующим сенатом во главе, — вспоминал П. И. Стучка, — нашу революцию просто игнорировали. Если в февра­ле, на второй день революции, суды уже писали свои решения „по указу Временного правительства", то после Октябрьской революции они Рабоче-Крестьянское правительство и временно признавать не же­лали. В сотнях камер мировых судей и разных других судов провозгла­шались решения по указу свергнутого Временного правительства».[23]

Советская власть не могла мириться с тем, что одновременно функ­ционировали две принципиально различные судебные системы. На од­ном из первых же заседаний Совнаркома—16 ноября 1917 г. — была образована специальная комиссия для рассмотрения проекта декрета о суде.[24] Однако проект Декрета № 1 о суде, подготовленный П. И. Стучкой, встретил возражения во ВЦИК со стороны левых эсеров. Потребо­валось вмешательство В. И. Ленина, под руководством которого было проведено обсуждение и редактирование текста проекта по пунктам. 22 ноября 1917 г. декрет был принят Совнаркомом. Он предписывал упразднить старый суд, институт судебных следователей, прокуратуру и адвокатуру, а также приостановить деятельность мировых судов.[25] Вы­ступая на III Всероссийском съезде Советов, В. И. Ленин говорил: «Пусть кричат, что мы, не реформируя старый суд, сразу отдали его на слом. Мы расчистили этим дорогу для настоящего народного суда, и не столько силой репрессий, сколько примером масс, авторитетом трудя­щихся, без формальностей, из суда, как орудия эксплуатации, сделали орудие воспитания на прочных основах социалистического общества».[26]

Издание Декрета № 1 о суде судебные чиновники встретили оже­сточенным сопротивлением. Они попытались продолжать работу, руко­водствуясь старыми законами, осуществляя правосудие от имени Вре­менного буржуазного правительства. Убедившись в бесплодности по­добной тактики, старые судьи стали уничтожать дела, создавали хаос, уклонялись от работы. Мировые судьи и присяжные поверенные г. Пет­рограда на своих собраниях отказались признать Декрет № 1 о суде.

Петроградский ВРК немедленно принял меры по претворению в жизнь декрета. Направив 25 ноября специальный отряд красногвардей­цев для охраны бывшего Министерства юстиции, Военно-революцион­ный комитет в тот же день предписал «закрыть Сенат, установить охра­ну и никого без пропуска ВРК внутрь не пропускать».[27] Во исполнение этого и других решений ВРК за короткий период (с конца ноября по 5 декабря) в Петрограде были упразднены: Правительствующий Сенат, Петроградская судебная палата, Окружной суд со всеми департамен-

97

тами и отделениями, прокурорский надзор, камеры судебных следователей, комиссия по обследованию деятельности бывшего Департамента полиции, чрезвычайная следственная комиссия и ряд других старых судебно-следственных органов. Как сообщал об этом на страницах «Прав­ды» уполномоченный следственной комиссии Петроградского ВРК Г. О. Дамберг, при ликвидации всех этих учреждений были составлены специальные акты, а для охраны имущества и дел выставлены караулы.[28]

Буржуазная и соглашательская пресса сокрушенно подтвердила достоверность этих сообщений. «30 ноября, — писала, например, газета „Новая жизнь", — отрядами солдат и красногвардейцев заняты здания Окружного суда и судебной палаты. У всех зданий поставлены карау­лы». Несколько дней спустя в помещенной в этой же газете заметке под красноречивым заголовком «Ликвидация суда» говорилось: «4 декабря утром вооруженный отряд солдат занял помещение судебных следова­телей на Инженерной улице. Явившихся следователей не пропускали в камеры. Совет Народных Комиссаров ликвидирует камеры мировых су­дей. Из 60 камер закрыто 2б».[29]

Параллельно с ликвидацией старых судебно-следственных учреж­дений уже в декабре 1917 г. пролетарская власть предприняла ряд кон­кретных мер, направленных на создание в центре и на местах органов новой советской судебной системы. «Согласно Декрету о суде от 24 нояб­ря сего года, — говорилось в обращении Народного комиссариата юсти­ции Совету народных судей Петрограда от 20 декабря 1917 г., — учреж­дены на месте бывшего мирового суда местные народные суды. В Петро­граде такие суды созданы, однако, еще не во всех районах. Трудовое на­селение Петрограда с нетерпением ждет, чтобы народные суды — первые ячейки революционного правосудия — существовали во всех районах». Поэтому Наркомюст предлагал Совету народных судей «немедля оза­ботиться открытием местных судов во всех без исключения районах го­рода».[30] А накануне, 19 декабря, по всей стране была разослана адре­сованная Наркомюстом всем местным Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов циркулярная телеграмма следующего содер­жания: «Впредь до создания постоянных судебных установлений немед­ленно изберите комиссаров юстиции. Обязанности избранных комисса­ров: хранение архивов, имущества судов, направление неоконченных дел, выдача справок заинтересованным лицам».[31]

Процесс слома старых и строительства новых судебно-следствен­ных органов на местах шел более продолжительное время. Так, в Кур­ганском уезде Тобольской губернии в начале 1918 г. предварительное следствие по малозначительным уголовным делам вели мировые судьи, а надзор за следствием осуществляла прокуратура.[32] Екатеринбургский совдеп в январе 1918 г. вместо ликвидации прокуратуры отобрал у про­курора окружного суда подписку о том, что его действия не будут про­тиворечить распоряжениям Советской власти.[33] В Ставропольской гу­бернии до марта 1918 г. сохранялись прежние суды, институт судебных следователей, прокуратура.[34]

Одной из важнейших задач пролетарской революции являлся слом старой тюремной системы. Первые мероприятия Петроградского ВРК

98

в области преобразования тюремного дела выразились в принятии ряда мер по ликвидации прежних порядков в местах заключения. 28 октября 1917 г. Петроградский ВРК назначил главного комиссара над всеми местами заключения и комиссаров в тюрьмы Выборгской стороны.[35] В результате этого была отстранена от работы наиболее реакционная часть тюремных служащих, приняты меры по гуманизации режима со­держания заключенных, улучшено обеспечение тюрем продовольствием. На создание нормальных условий в тюрьмах обращал внимание В. И. Ленин, лично написавший текст постановления Совета Народных Комиссаров от 23 января 1918 г. об улучшении питания заключенных в тюрьмах г. Петрограда.[36]

В целом же процесс слома старой тюремной системы проходил в первые месяцы Советской власти довольно медленно. Достаточно ска­зать, что лишь 23 июля 1918 г. Временная инструкция Наркомюста «О лишении свободы, как о мере наказания, и о порядке отбывания та­кового» признала утратившими силу старые уставы о содержащихся под стражей и ссыльных. Это не означает, конечно, что никакой реорганиза­ции в области тюремного дела до этого момента не было. Она проводи­лась местными Советами в соответствии с общими декретами Советской власти, без подробного инструктирования из центра. Хотя после победы Октябрьской революции не было сразу же принято особого нор­мативного акта о ликвидации старой тюремной системы, фактически режим содержания заключенных существенно изменился под влиянием деятельности комиссаров, назначенных в тюремные учреждения Совет­ской властью.

Слом старых тюремных учреждений тормозили левые эсеры, осуще­ствлявшие в конце 1917 — начале 1918 гг. руководство Наркомюстом РСФСР. В марте 1918 г. они вышли из состава Советского правитель­ства, и Наркомюст возглавили большевики (П. И. Стучка, Д. И. Кур­ский и др.). С этого момента начался подлинный слом дореволюцион­ных тюрем и создание советских исправительно-трудовых учреждений.

Изучение сложного и длительного процесса ликвидации буржуаз­ных карательных учреждений в ходе Великой Октябрьской социалисти­ческой революции, подтверждая марксистско-ленинский вывод о необ­ходимости коренного слома «неисправимо-буржуазного» аппарата на­силия и эксплуатации, вместе с тем свидетельствует о возможности временного использования некоторых частей и элементов старой госу­дарственной машины в начальный период строительства государства принципиально нового, социалистического типа.

[1] См.: В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 35, стр. 2.

[2] В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, стр. 303.

[3] А.П. Косицын справедливо критикует некоторых авторов, утверждающих, что Советская власть не могла использовать в своих интересах вообще никаких прежних политических учреждений (см.: А.П. Косицын. Слом буржуазного государственного аппарата в ходе Октябрьской социалистической революции. «Вопросы истории КПСС», 1967, № 1, стр. 48).

[4] См.: Е.Н. Городецкий. Рождение Советского государства. М., Изд. «Наука», 1965, стр. 359; А.П. Косицын, ук. статья, стр. 56.

[5] В.И. .Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 48.

[6] В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 40.

[7] Подробнее об этом см.: Ю.С. Токарев. Народное правотворчество накануне Великой Октябрьской социалистической революции (март — октябрь 1917 г.).М.—Л., Изд. «Наука», 1965.

[8] В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 37, стр. 295.

[9] Там же.

[10] См.: Декреты Советской власти, т. 1. М., Госполитиздат, 1957, стр. 171 —172.

[11] Отдел рукописных фондов Института истории АН СССР, ф. Н. М. Потапова, оп. 1, д. 13, л. 1.

[12] См.: СУ РСФСР, 1917, № 3, ст. 48; Декреты Советской власти, т. 1, стр. 130—131.

[13] См.: СУ РСФСР, № 18, ст. 281; № 19, ст. 294.

[14] Е.Н. Городецкий, ук. соч., стр. 371.

[15] См.: С.М. Кляцкин. На защите Октября. Организация регулярной армии и милиционное строительство в Советской республике. 1917—1920. М., Изд. «Наука», 1965, стр. 53.

[16] Иногда в работах советских историков и юристов милиция Временного правительства необоснованно отождествляется с царской полицией. Б. М. Морозов, например, указывает, что милиция, созданная в результате Февральской революции, отлича­лась от полиции только названием (см.: Б.М. Морозов. Партия и Советы в Октябрьской революции. М., Изд. «Мысль», 1966, стр. 150).

[17] ЦГАОР СССР, ф. 393, оп. 1, д. 22, л. 3.

[18] См.: Е. Н. Городецкий, ук. соч., стр. 307.

[19] См.: ЦГАОР СССР, ф. 1236, оп. 1, д. 41, л. 21.

[20] «Правда», 1917, 20 ноября.

[21] См.: ЦГАОР СССР, ф. 393, оп. 6, д. 104, л. 90 об.

[22] В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 36, стр. 162—163.

[23] П.И. Стучка. Пять лет революции права. В кн.: Революционная роль советского права. М., 1934, стр. 107.

[24] См.: ЦПА НМЛ, ф. 19, оп. 1, № 2, л. 3.

[25] См.: Декреты Советской власти, т. 1, стр. 124—129.

[26] В.И. Ленин Полн. собр. соч., т. 35, стр. 270.

[27] ЦГАОР СССР, ф. 1236, оп. 1, д. 15, лл. 71, 72.

[28] См.: «Правда», 1917, 9 декабря.

[29] «Новая жизнь», 1917, 2 и 6 декабря.

[30] ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 1, д. 19, л. 16.

[31] ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 1, д. 19, л, 20.

[32] См.: ЦГАОР СССР, ф. 1005, оп. 1, д. 48; on. la, д. 2.

[33] См.: ЦГА РСФСР, ф. 353, оп. 2, д. 126, л. 8.

[34] См.: «Материалы НКЮ», вып. 1. М., 1918, стр. 35.

[35] См.: Р.С. Мулукаев. Советская милиция и исправительно-трудовые учреждения. М., 1965, стр. 7.

[36] См.: Декреты Советской власти, т. 1, стр. 401—402.

Информация обновлена:01.01.2008


Сопутствующие материалы:
  | Персоны | Книги, статьи, документы 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст документа, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru