Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все документы/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Великая Октябрьская революция и создание народных судов, 1917 - 1918 гг. /


Л. И. Антонова.

Антонова, Л. И.,

Полный текст документа:

Л. И. Антонова, Кандидат юридических наук

Великая Октябрьская революция и создание народных судов (1917 - 1918 гг.)

Пролетарская революция в России пробудила к активной жизни многомиллионные массы трудящихся. Уничтожив буржуазно-помещичий строй со всеми его придатками — бюрократией, чиновничеством, полицией, армией, судом и т. п., — пролетариат России приступил к строи­тельству первого в мире социалистического государства.

Идея о неизбежности слома буржуазной государственной машины, выдвинутая К. Марксом и развитая В. И. Лениным, нашла практическое воплощение в деятельности Советского государства. При этом особое значение имел слом аппарата насилия царской России, который в слег­ка подновленном виде Временное правительство пыталось использовать в борьбе против революции. В системе этого аппарата важное место за­нимали суды. Поэтому перед социалистической революцией неизбежно вставала задача ликвидации старой судебной системы и создания рево­люционного пролетарского суда.

Требование слома старого судебного аппарата и создания револю­ционных судов, выражающее волю широких народных масс, еще в пе­риод Февральской революции постоянно включалось в наказы Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Однако Временное прави­тельство, поставив старые суды себе на службу, не хотело, да и не могло его выполнить. Характерно, что через месяц после Февральской револю­ции Временное правительство создало комиссию «для восстановления основных начал Судебных Уставов и согласования их с происшедшей пе­ременой в государственном строе».[1]

Судебные Уставы 1864 г., разработанные в соответствии с буржуаз­но-демократическими принципами организации и деятельности судебных учреждений, сыграли исторически прогрессивную роль в момент их принятия. Однако, будучи по своей природе классово ограниченными, а в известной мере и непоследовательными, они не могли быть положены в основу реформы суда на социалистических началах. Впрочем, Времен­ное правительство не ставило и не могло ставить перед собой подобной задачи. Его деятельность в области реорганизации судов не выходила за рамки буржуазных требований.

Лишь победа пролетарской революции позволила приступить к строительству подлинно народных революционных судов. Возникая первоначально явочным порядком по инициативе революционного на­рода, эти суды воплощали в себе принципы социалистического судо­устройства и судопроизводства. Таким был, например, военно-рево­люционный суд Выборгской стороны г. Петрограда, созданный район­ным Советом рабочих и солдатских депутатов. Все дела решались им

86

публично, при активном участии лиц, присутствующих в зале судебного разбирательства, которые после оглашения протокола следственной ко­миссии могли задавать вопросы по существу дела и выступать в качестве обвинителей или защитников.[2]

Обобщив и всесторонне изучив накопленный опыт по строитель­ству революционных судов, Советское правительство издало декрет № 1 о суде, который должен был стать правовой основой учреждения новых судов по всей России, внести единообразие в практику их организации и деятельности.

Проект декрета по поручению В. И. Ленина был составлен П. И. Стучкой и М. И. Козловским.[3] В его преамбуле формулировалась задача создания революционных судов. «Великая крестьянская и рабо­чая революция, указывалось здесь, — рушит основы старого буржуаз­ного порядка, покоящегося на эксплуатации труда капиталом, и вызы­вает необходимость коренной ломки старых юридических учреждений и институтов, старых сводов законов, приспособленных к отжившим об­щественным отношениям, и создания новых подлинно демократических учреждений и законов. Перед рабочим и крестьянским правительством встает неотложная творческая задача по созданию новых судов и по вы­работке новых законов... .».[4]В целом проект содержал более радикальные требования, чем декрет. В нем, в частности, предусматривалось упразд­нение института мировых судей; не содержалось ограничений в подсуд­ности дел местным судам; указывалось, что суды в своих решениях и приговорах должны руководствоваться не писаными законами свергну­тых правительств, а революционной совестью и революционным право­сознанием.

Вопрос об учреждении революционных судов обсуждался первона­чально во Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете. 10 ноября 1917 г. ВЦИК создал особую комиссию из пяти человек для предварительного рассмотрения проекта декрета о суде. Видимо, как отмечает П. Г. Мишунин, комиссия к работе так и не приступала, так как в протоколах ВЦИК и материалах к ним нет никаких отметок о ее деятельности.[5]

15 ноября 1917 г. проект декрета о суде должен был рассматриваться на заседании Совета Народных Комиссаров. Однако обсуждение этого вопроса решили перенести на следующий день с приглашением П. И. Стучки.[6] 16 ноября Совнарком образовал комиссию в составе шести человек — А. В. Луначарского, П. И. Стучки, Г. Я. Сокольникова и других, которой поручалось разработать окончательный текст декрета к 8 час. вечера 19 ноября.[7]

Почти одновременно проект обсуждался во ВЦИК. 17 ноября декрет о суде рассматривался Президиумом ВЦИК, который постановил: пред-

87

ложить фракциям обсудить проект и внести его на заседание ВЦИК.[8] 19 ноября в повестку дня Президиума ВЦИК был включен. вопрос о проекте декрета, но его рассмотрение отложили до 20 ноября. Одновре­менно юридической комиссии поручалось пересмотреть проект согласно указаниям, сделанным на заседании Президиума.[9] Е. Н. Городецкий счи­тает, что в данном случае речь идет о комиссии, созданной 10 ноября на заседании ВЦИК, которая якобы и получила название юридической.[10] По нашему же мнению, здесь имеется в виду Народный Комиссариат Юстиции, где был составлен первоначальный проект декрета и где он неоднократно перерабатывался.[11] Не следует забывать, что первоначаль­но в соответствии с решением II Всероссийского Съезда Советов нар­коматы именовались комиссиями.[12]

21 ноября 1917 г., заслушав проект декрета о создании революцион­ных судов, доложенный П. И. Стучкой, ВЦИК постановил передать его в комиссию в составе большевиков Я. М. Свердлова, Ю. М. Стеклова, В. А. Аванесова, Г. И. Чудновского и трех левых эсеров с тем, чтобы после перерыва утвердить проект в окончательной редакции. Но так как работа ВЦИК возобновилась в 2 часа ночи, решение вопроса о суде было перенесено на следующее заседание.[13]

Однако ввиду особой срочности проект декрета о революционных су­дах обсудил и принял 22 ноября Совет Народных Комиссаров. Впослед­ствии он получил название декрета № 1 о суде.[14] Одновременно было .принято постановление, в котором раскрывались причины, побудившие СНК утвердить проект. В нем отмечалось, что «проект введения рево­люционного суда, выработанный уже несколько недель тому назад, под­вергался многочисленным обсуждениям в СНК, в комиссиях и во фрак­циях ЦИК, причем сколько-нибудь серьезные разногласия устранены путем соответствующих поправок и изменений», что «прохождение зако­нопроекта через ЦИК тормозится случайными и побочными причинами, лежащими совершенно вне рамок вопроса о суде»; отсутствие же рево­люционного суда «создает для Советского правительства совершенно безвыходное положение, делая правительство беспомощным против пре­ступного контрреволюционного саботажа», а «согласно прецедентам и в соответствии с резолюцией на этот счет самого ЦИК Совет Народных Комиссаров имеет право в случаях неотложности принимать декреты самостоятельно и лишь затем вносить их в ЦИК». Принимая все это во внимание, СНК, не допуская по существу ни малейшего нарушения власти и прав ВЦИК, счел необходимым рассмотреть и утвердить закон о революционных судах и немедленно ввести его в действие.[15]

В соответствии с принятыми решениями декрет о суде был включен в повестку дня очередного заседания ВЦИК 24 ноября 1917 г. Однако фактически он на этом заседании не рассматривался, очевидно, потому, что повестка дня была чрезвычайно перегружена, а декрет получил юри­дическую силу уже в результате его принятия СНК.

88

Согласно декрету № 1 о суде подлежали упразднению окружные су­ды, судебные палаты и правительствующий Сенат со всеми департамен­тами, военные и морские суды всех наименований, а также коммерческие суды (ст. 1). Действие института мировых судей приостанавливалось. Мировые суды заменялись местными в лице постоянного местного судьи и двух заседателей. Эти суды должны были избираться на основе пря­мых демократических выборов, а до назначения таковых—Советами рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Их ведению подлежали все гражданские дела ценою иска до 3000 руб. и уголовные дела, если обвиняемому угрожало наказание не свыше двух лет лишения свободы. Кассационной инстанцией для местных судов становились уездные к столичные съезды местных судей. Институт судебных следователей, про­курорский надзор, присяжная и частная адвокатуры упразднялись. Впредь до преобразования порядка судопроизводства предварительное следствие возлагалось на местных судей, постановления которых о лич­ном задержании и предании суду подлежали подтверждению постанов­лением всего местного суда.

Для рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях декре­том учреждались рабочие и крестьянские революционные трибуналы в составе председателя и шести очередных заседателей, избираемых го­родскими или губернскими Советами. Предварительное расследование по этим делам поручалось особым следственным комиссиям, создавае­мым при Советах.

Декрет № 1 о суде носил на себе в определенной мере отпечаток борьбы двух партий — большевиков и левых эсеров, входивших » состав ВЦИК в момент принятия декрета.[16] Характеризуя позиции, от­стаиваемые их представителями, Д. И. Курский отмечал, что первые стремились «для решения судебных дел, как гражданских, так и уголов­ных, учредить местные рабочие и крестьянские революционные суды,, образуемые Советами и руководившиеся в своих решениях не писаными законами свергнутых правительств, а декретами Совета Народных Ко­миссаров, революционной совестью и революционным правосознанием. Другое течение стояло за сохранение прежнего деления дел на „миро­вую" и „общую" подсудность, по-видимому, не решаясь вверить мест­ному суду сложные гражданские и крупные уголовные дела».[17] В резуль­тате в декрете № 1 остался открытым вопрос о судебных учреждениях,, которые должны рассматривать дела, разрешение которых превышало компетенцию местных судов, но не входило в полномочия революционных трибуналов.

Несмотря на отмеченную непоследовательность, декрет сыграл исключительно важную роль в ликвидации старых и создании новых революционных судов. Резюмируя его содержание, П. И. Стучка писал в 1918 г.: «Развенчана Фемида! Низложена и объявлена вне пролетар­ского закона эта продажная богиня буржуазного правосудия! Из ее рук пролетариатом вырван жестокий меч, и ее фальшивые весы сданы в музей революции. А на костре горят ее законы и сенатские разъяснения. Таково было краткое содержание коротенького декрета № 1.. .».[18]

89

Появление декрета было встречено с удовлетворением подавляю­щим большинством Советов рабочих, солдатских и крестьянских депу­татов. Так, 25 ноября 1917 г. Петроградский Совет принял специаль­ную резолюцию, в которой указывалось, что поскольку отмена старого и учреждение нового революционного суда не терпят отлагательства, Совет одобряет издание декрета о суде Советом Народных Комиссаров. Одновременно в резолюции намечался ряд практических мер по созда­нию новых судов.[19]

В то же время упразднение старых судов встретило яростное со­противление врагов пролетарской революции. «Вся наша печать, кадет­ская и лжесоциалистическая, рвет и мечет по поводу замены... судов, доставшихся нам в наследство от самодержавия, народным судом», — отмечалось в этой связи в газете «Известия».[20] Резко выступили против, и сами суды, пытавшиеся продолжать свою деятельность, не признавая революции и декретов Советской власти. «Тот самый суд, который на другой день после Февральской революции уже выносил решения име­нем Временного правительства через месяц после Октябрьской рево­люции отказался признавать Рабоче-Крестьянское правительство и про­должал повсеместно провозглашать в своих приговорах низложенное правительство и низвергнутый строй».[21]

Активно выступил против Советской власти правительствующий Сенат. Когда до сенаторов, вспоминал П. И. Стучка, дошло известие, что СНК обсуждает вопрос о ликвидации старых судов, «они приняли в своем последнем общем собрании указ-прокламацию против правитель­ства как шайки преступников. Указ не получил распространения, ибо рабочие сенатской типографии отказались его печатать».[22]

В конце ноября Советское правительство приступило к фактической ликвидации старой судебной системы. С 29 ноября по 5 декабря 1917 г, были закрыты: Петроградская судебная палата, Окружной суд со все­ми департаментами и отделениями, прокурорский надзор, камеры су­дебных следователей Петрограда, в том числе по важнейшим и особо важным делам, Петроградский Совет присяжных поверенных, комиссия по обследованию деятельности бывшего департамента полиции (Щегловитовская комиссия), Чрезвычайная следственная (Муравьевская) комиссия, Петроградский столичный и уездный съезды мировых судей.[23]

Одновременно со сломом старых судов по всей России учреждались новые революционные суды. Как отмечал в отчете НКЮ народный ко­миссар юстиции Д. И. Курский, несмотря на то, что декрет № 1 о суде стал в ряде мест известен только в январе 1918 г., на местах, особенно в таких районах, как Западная Сибирь, Урал, отчасти Север (Новгород­ская губ.), шел самостоятельный революционный творческий процесс в области судоустройства, и материалы, которыми располагал НКЮ, сви­детельствовали о полном соответствии создававшихся там судов основ­ным положениям декрета.[24]

К середине 1918 г. новые суды были созданы почти повсеместно, 15 июля в циркуляре I отдела личного состава и судоустройства НКЮ отмечалось, что на двух третях республики функционируют в полном объеме новые суды, в силу чего в тех уездах, где полностью сформиро-

90

ваны новые суды и следственные органы, упраздняется должность уездных комиссаров юстиции, на которых наряду с губернскими комиссарами ранее возлагалась задача ликвидации прежних судебных установлений и учреждения новых судов.[25]

Революционные    суды    отличались     подлинным     демократизмом. С первых же дней своего существования они встали на защиту завоеваний пролетариата. Вот как характеризовал новый народный суд один из очевидцев проведения в жизнь декрета № 1 о суде: «Вслушиваешься в эти бесхитростные речи — не от мудреной книги, а от разума и от какого-то нового... революционного    понимания, вглядываешься в лица; ушедшие в спор, и радостно думаешь... вот оно — воспитание и образование революции... Это не толпа, не бесцветная кучка людей — это cудящий народ, и каждый отдельный человек сознает важность происходящего. Здесь каждый — судья».[26] Приговоры и решения, выносившиеся народными судами, были, по характеристике Д. И. Курского, «овеяны духом свободного творчества, столь же далекого от „усмотрения" цензового судьи, как и от бездушной формы старого  писаного права, и в то же время они в высокой степени правосудны».[27]

В основе деятельности новых революционных судов лежали декреты Советской власти. Однако поскольку сразу же после Октябрьской революции еще не были законодательно урегулированы все вопросы требующие правового закрепления, декрет № 1 о суде допускал применение законов свергнутых правительств, но лишь постольку, поскольку «таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию» (ст. 1). В соответствии с при­мечанием к ст. 5, включенным в декрет по предложению В. И. Ленина, отмененными признавались все законы, противоречащие декретам ВЦИК и СНК, а также программам-минимум РСДРП и партии эсеров. Таким образом, сама возможность применения старых законов была постав­лена под контроль: 1) советского законодательства, 2) партийных про­грамм, 3) революционной совести и революционного правосознания.

Многие частные вопросы отправления правосудия, не урегулированные в декрете, решались самими местными органами. Так, в практике Московского суда установилось, что нормы процессуального права вы­рабатываются коллегией народных судей и предлагаются народным судам в качестве, инструкции к руководству и выполнению.[28]

Таким образом, говорить о сколько-нибудь широком использовании старых законов в практике советских судов нет оснований. В относя­щейся к этому периоду записке Ярославского народною суда в губотдел юстиции отмечается, что правосудие осуществлялось «исключительно опираясь на совесть, потому что из центра давались лишь указания об­щего свойства и подводить под эти указания ежедневные отдельные случаи нарушения правопорядка не представлялось возможным, a лишь в редких случаях приходилось руководствоваться прежними законами, поскольку таковые не противоречили революционному правосо­знанию».[29]

Иную позицию в вопросе о применении старых законов занимали левые эсеры. Соглашение о вхождении их представителей в состав Со-

91

ветского правительства было достигнуто на основе безусловного призна­ния ими завоеваний социалистической революции и беспрекословного выполнения декретов Советской власти (в частности, условием переда­чи портфеля наркома юстиции левому эсеру И. 3. Штейнбергу было признание решения СНК, что декрет № 1 о суде отмене не подлежит).[30] Между тем Штейнберг, выступая на заседании ВЦИК 15 февраля 1918 г., в полном противоречии с декретом № 1 о суде заявил, что «все старые законы до тех пор, пока они не отменены соответствующими де­кретами, признаются в полной их силе и действуют наравне со всеми новыми.. ».[31]

В этот период левые эсеры разработали план создания «Свода за­конов русской революции», составной частью которого должны были стать «Общие учреждения Судебных установлений». Принцип такой «ко­дификации» был довольно прост: он сводился к выявлению и перере­дактированию тех статей Свода законов Российской империи, которые подлежали изменению, дополнению или отмене.[32] В соответствии с этим планом предполагалось, что система судебных органов будет склады­ваться из коллегиальных местных судов и советов народных судей (за­меняющих систему мировых судов), народного окружного суда и област­ного суда (вместо судов общей системы — окружного суда и судебной палаты) и Верховного судебного контроля как кассационного органа для решений и приговоров Советов народных судей и областных судов.[33] По поводу работ в области кодификации, проводившихся левыми эсерами, П. И. Стучка писал, что «любой прокурор щегловитовской эпо­хи по ст. 56 (прежде 108) этого„Уложения 1918 г." составил бы обви­нительный акт по делу 3—5 июля (1917 г.) („споспешествование и бла­гоприятствование неприятелю") не хуже обвинительного акта по Уло­жению 1903 г. (Таганцева) без заплат Шрейдера... В старом Своде, как и в старом суде, мы камня на камне оставлять не можем. И только незначительное количество камней пригодится для нового здания... В этом строительстве, напротив, мы намерены использовать, насколько возможно, тот правотворческий материал, который нам ежедневно дает новый народный суд и вся текущая жизнь».[34]

Идеи, воплощенные в схеме «Общих учреждений судебных установлений», левые эсеры пытались провести в жизнь в процессе разработки декрета № 2 о суде. Вокруг проекта этого декрета в Народном комисса­риате юстиции, Совнаркоме и ВЦИК велась острая борьба. Проект по­учил утверждение Совнаркома лишь после того, как он был тщательно отредактирован В. И. Лениным, который внес в проект ряд важных по­правок.[35] 15 февраля 1918 г. проект после обсуждения его на заседании ЦИК 1П созыва был   передан   Президиуму   ВЦИК.[36]   Президиумом ИК декрет был окончательно утвержден 20(7)  февраля и 2 марта (22 февраля) опубликован.[37]

Декретом № 2 о суде для решения дел, превышающих подсудность местного народного суда, создавались окружные суды (ст. 1). Рассмот­рение гражданских дел осуществлялось в составе трех постоянных чле-

92

нов окружного суда и четырех народных заседателей, а уголовных —  составе председательствующего в лице одного из постоянных членов суда и двенадцати очередных заседателей (ст. 3). Кассационной ин станцией по жалобам на решения окружных судов должен был стая областной народный суд, избираемый членами окружных судов (ст. 4) Для обеспечения же единообразия кассационной практики учреждало Верховный судебный контроль, формируемый из представителей областных судов, выделяемых сроком на один год. Декрет предусматривал так же создание следственных комиссий для расследования дел, превышаю­щих подсудность местного суда, а также коллегий правозаступников, члены которых осуществляли как общественное обвинение, так и общест­венную защиту.

Декрет № 2 развивал основные принципы организации и деятель­ности народных судов. Вместе с тем он испытал значительное влияние идей левых эсеров, выдвигавшихся ими еще в период обсуждения декре­та № 1. Несмотря на компромиссный, в известной мере, характер этого акта, большевики не выступили против разделения судебных органов на местные и окружные, считая это временной и необходимой мерой. Как писал Д. И. Курский в апреле 1918 г., «окружные народные суды в течение переходного времени должны служить следующему назначе­нию: они должны разгрузить народный суд от тех дел, гражданских и уголовных, которые возникли до упразднения старых судов по декре­ту № 1, и тем помочь местному суду сосредоточить свою деятельность на текущих многочисленных делах временно сокращенной, подсудности. С укреплением местного суда, с повсеместным его распространением и ликвидацией залежей старых дел в окружных судах должна быть про­ведена в жизнь система единого народного суда».[38]

На I Всероссийском съезде областных и губернских комиссаров юстиции отмечалось, что многие местные деятели юстиции отрицательно отнеслись к учреждению окружных судов. Они полагали, что подсуд­ность местного суда будет постепенно увеличиваться, состав несколько изменится и, таким образом, со временем останется только один местный суд, исчерпывающий подсудность и окружного суда. Съезд единогласно высказался, во-первых, за создание в ближайшем будущем единого на­родного суда для всех дел, как уголовных, так и гражданских, и, во-вто­рых, за немедленное увеличение подсудности местного суда.[39]

В отчете отдела судоустройства НКЮ за апрель—июнь 1918 г. на основе обобщения практики судов Петрограда и Москвы указывалось, что эти суды принимают к своему рассмотрению значительно более широкий круг дел, чем предусматривалось декретами о суде. Револю­ционная совесть и революционное правосознание, которыми прежде всего должны руководствоваться в своих решениях местные суды, не давали оснований для предварительного решения вопроса, угрожает ли подсудимому лишение свободы, свыше двух лет; в лучшем случае это было возможно по делам об умышленном убийстве, разбое, бандитизме. В результате петроградские местные суды рассматривали все уголовные дела, определяя подсудность в самом процессе, а московские — все де­ла, кроме убийств, разбоя и грабежа насилием.[40]

Система судов, учреждение которых предусматривалось декретом № 2 о суде, была создана далеко не везде. 29 сентября 1918 г. в статье «К введению новых форм судоустройства» Г. Дамберг писал: «В Москве

93

до сих пор не функционируют окружные народные суды. А в Петрогра­де совет народных судей, несмотря на декрет, точно определяющий его компетенцию, разбирает все дела без всякого ограничения, например, исковые дела ценою в 120000 руб. и свыше... Во многих местностях в провинции революционные трибуналы являются единственными дей­ствующими судебными учреждениями... они разбирают не только об­щеуголовные дела, но часто и гражданские дела».[41]

Не случайным поэтому является издание 20 июля 1918 г. декрета № 3 о суде,[42] который в соответствии с основной тенденцией, наметив­шейся в практике организации деятельности советских судов и сводив­шейся к постепенному переходу к системе единых народных судов, рас­ширил подсудность дел местным судам. Юридически им теперь было предоставлено право рассматривать все дела о преступлениях и про­ступках, за исключением дел о посягательствах на человеческую жизнь, изнасиловании, разбое и бандитизме, подделке денежных знаков, взя­точничестве и спекуляции, которые относились к ведению окружных на­родных судов (ст. 1), налагать наказания до пяти лет лишения свободы (ст. 3) и решать гражданские дела ценою иска до 10000 руб. Характер­но, что гражданские дела в окружных судах должны были рассматри­ваться в составе председательствующего или члена гражданского отде­ления и четырех заседателей. Для кассационного пересмотра решений окружных судов взамен судебного контроля временно учреждался Кас­сационный суд г. Москвы, состоящий из двух отделений — гражданско­го и уголовного.

Другим шагом на пути расширения подведомственности на­родных судов явился декрет о революционных трибуналах от 4 мая 1918 г.[43] Все дела общеуголовного характера изымались из ведения рев­трибунала и передавались в судебные учреждения. Трибуналы сохраня­лись лишь в крупных городах — столицах, губернских городах, важных промышленных центрах.

К концу 1918 г. в практике деятельности судов был накоплен зна­чительный опыт, позволивший выявить достоинства и недостатки су­дебной системы, созданной первыми декретами о суде. Обобщение этого опыта дало возможность разработать проект Положения о едином на­родном суде, который был рассмотрен 30 ноября 1918 г. на заседании ВЦИК 6-го созыва.[44] Положение законодательно закрепило создание на всей территории Советского государства единой системы судов.[45] В пре­делах РСФСР учреждался единый народный суд, действующий в составе либо одного постоянного народного судьи, либо с участием двух или шести народных заседателей (в зависимости от характера дела). При­говоры и решения народных судов могли обжаловаться в кассационном порядке в советы народных судей, создаваемые в губерниях и других соответствующих административно-территориальных единицах из числа народных судей. Особое значение имело содержавшееся в Положе­нии запрещение ссылаться на законы свергнутых правительств. В ст. 22 Положения суду предлагалось применять в своих решениях за­коны Советского правительства, а при неполноте или отсутствии соот­ветствующего закона руководствоваться социалистическим правосозна­нием, причем в примечании к этой статье решительно воспрещалась ссылка на законы свергнутых правительств, поскольку прежний право-

94

порядок находился в противоречии с провозглашенными Октябрь­ской революцией началами.[46]

Положение о едином народном суде с удовлетворением было встре­чено на местах. Так, в докладе о деятельности краевого отдела юстиции при Астраханском губисполкоме указывалось, что оно самым решитель­ным образом порывает со всеми началами прежнего правопорядка.

Таким образом, к концу 1918 г. завершилось формирование единой системы революционных, подлинно народных судов, вставших на охра­ну завоеваний революции, социалистического правопорядка, прав и ин­тересов трудящихся, судов, над которыми, по образному выражению П. И. Стучки, «уже не парил прежний двуглавый орел, а витал дух на­родной справедливости и революции».[47]

Рекомендована кафедрой теории и истории государства и права Ленинградского университета

[1] ЦГАОР СССР, ф. 353, оп. 2, д. 164, л. 7.

[2] См.: Народный суд. «Известия», 1917, 9 ноября. — Подробнее о революционном творчестве  масс в  области  создания  новых, судов  см.:  Т.  Малькевич.   К  истории первых декретов  о  советском суде. «Советское  государство  и  право»,   1940,  №№ 7,8-9.

[3] Материалы НКЮ, вып. II. М., Изд. НКЮ, 1918, стр. 104 и сл.; П. И. Стучка. Пять лет революции права. В  сб.; «Избранные произведения по  марксистско-ле­нинской теории права». Рига, 1964, стр. 285.

[4] Материалы НКЮ, вып. II, стр. 104.

[5] См.:П.Г. Мишунин. Очерки по истории советского уголовного права. 1917—1918. М., Госюриздат, 1954, стр. 20.

[6] ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 1, д. 2, л. 1об.

[7] Там же, л. Зоб. — Одновременно А. В. Луначарскому было поручено разра­ботать проект декларации о революционных судах. Однако 19 ноября проект сняли с повестки дня СНК ввиду того, что он уже внесен на рассмотрение ВЦИК

[8] ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп, 32, д. 2, л. 2.

[9] Там же, д. 3, л. 8об.

[10] См.:Е.Н. Городецкий. Рождение Советского государства. М., Изд. «Нау­ка», 1965, стр. 328.

[11] Авторы проекта П. И. Стучка и М. И. Козловский входили в состав НКЮ.

[12] См.: Декрет Второго Всероссийского съезда Советов об образовании Рабочего и Крестьянского   правительства.   В   сб.: «Декреты   Советской   власти», т.  1. М., Госполитиздат, 1957, стр. 20.

[13] Протоколы заседаний ВЦИК Советов  Р., С., Кр. и Каз. деп.  II созыва. М.,.Изд. ВЦИК, 1918, стр. 74.

[14] СУ РСФСР, 1917, № 4, ст. 50.

[15] ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 1, д. 2, л. 14.

[16] Критику высказывавшегося ранее в юридической литературе  мнения, что ле­вые эсеры, не входившие в то время в Совнарком, не могли  оказать влияния на ре­шение вопроса о революционных судах, см.: В.М. Лесной. Социалистическая рево­люция и государственный аппарат. Изд. МГУ, 1968, стр. 215.

[17] Д.И. Курский. Основы революционного суда. Доклад на I Всероссийском съезде областных и губернских комиссаров юстиции (1918). В кн.: «Избранные  статьи и речи». М., Госюриздат, 1948, стр. 18.

[18] П.И.  Стучка.  Годовщина первого декрета  о суде.  «Правда»,  1918, 7 декабря.

[19] См.: «Известия», 1917, 25 ноября.

[20] Народный суд. «Известия», 1917, 15 декабря.

[21] П.И. Стучка. Годовщина первого декрета о суде.

[22] Там же.

[23] См.:Г.О. Дамберг. О закрытии  судебных  учреждений 6 декабря.

[24] См.: «Пролетарская революция и право», 1918, № 1, стр. 39.

[25] ЦГАОР СССР, ф. 353, оп. 2, д.. 21, л. 14.

[26] Народный суд. «Известия», 1918, 30 ноября.

[27] Д.И. Курский.  Из практики народного суда. «Пролетарская революция и право», 1919, № 1, стр. 35.

[28] См.:А.В. Кадич.  О народном суде   (из личных впечатлений). «Пролетарская революция и право», 1918, № 2, стр. 27.

[29] ЦГАОР СССР, ф. 353, оп. 2, д. 26, л. 98об.

[30] ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 1, д. 2, л. 36.

[31] ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 18, д. 6, л. 45.

[32] См. там же, ф. 353, оп. 2, д. 164, л. 10 и сл.

[33] Там же лл. 8—9.

[34] П.И.  Стучка.  Революционные задачи  Комиссариата  юстиции.  «Известия», 1918, 16 апреля.

[35] См. подробнее: П.Г. Мишунин, ук. соч., стр.53—58;М.В.Кожевни­ков.История советского суда.  1917—1956 гг. М., Госюриздат,  1957, стр. 29—30.

[36] ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 18, д. 6, л. 46.

[37] СУ РСФСР, 1918, № 26, ст. 347.

[38] Д.И.  Курский. Избранные статьи и  речи. М.,  Госюриздат,   1948,  стр. 20

[39] Материалы НКЮ, вып. I. М., Изд. НКЮ, 1918, стр. 19.

[40] Д.И. Курский. Избранные статьи и речи, стр. 30.

[41] «Известия», 1918, 29 сентября.

[42] СУ РСФСР, 1918, № 52, ст. 589.

[43] СУ РСФСР, 1918, № 35, ст. 471.

[44] ЦГАОР СССР, ф. 1235, оп. 21, д. 3, лл. 1, 33.

[45] СУ РСФСР, 1918, № 85, ст. 889.

[46] ЦГАОР СССР, ф. 353, оп. 2, д. 26, л. 9об.

[47] П.И. Стучка.   В   министерском   кресле. В сб.: «В борьбе за Октябрь», Рига, 1960, стр. 218.

Информация обновлена:01.01.2008


Сопутствующие материалы:
  | Персоны | Книги, статьи, документы 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст документа, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru