Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все документы/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Первые страницы советской науки о суде /


Н. П. Полянский.

Полянский, Н. П.

Полный текст документа:

Н. П. Полянский, доктор юридических наук

Первые страницы советской науки о суде.

Основой возникновения советской науки о суде являются сформулированные В. И. Лениным в первые годы существования Советской власти положения о природе, организации и формах деятельности суда в условиях диктатуры пролетариата. К этим руководящим положениям, прежде всего, относятся следующие: советский суд — орган власти пролетариата и беднейшего крестьянства — выражает волю трудящихся;[1] советский суд должен быть выборным; в осуществлении правосудия должны принимать участие трудящиеся граждане независимо от пола; суд должен руководствоваться революционной совестью и социалистическим правосознанием; будучи орудием государственного принуждения, суд вместе с тем, является органом воспитания граждан в духе дисциплины,[2] как задача принуждения не исключает задачи воспитания деятельностью судебных органов, так эта последняя задача не исключает обязанности суда бороться с теми, кто посягает на законы, берущие под свою охрану основы Советского государства и социалистического строя[3], с теми, кто мешает делу социалистического строительства, и кто своею деятельностью в органах Советской власти подрывает к ней доверие.[4]

Эти ленинские положения были теми семенами, из которых выросла советская наука о суде.

Чтобы удовлетворить потребность в печатном издании, в котором находили бы отражение преобразования, происходящие в области юстиции, и могла бы разрабатываться новая правовая идеология, Народный комиссариат юстиции стал издавать “Материалы Народного комиссариата юстиции”. Это был первый печатный орган, посвященный вопросам советской юстиции.

Однако еще до того, как стали издаваться “Материалы Народного комиссариата юстиции”, в прессе первых дней существования Советской власти был опубликовав ряд статей о народном суде.

Одним из первых печатных выступлений, посвященных организации новой судебной системы, явилась статья А. В. Луначарского. Как известно. Совет Народных Комиссаров, приняв решение упразднить старые суды царской России, поручил А. В. Луначарскому представить к утру 17(30) ноября 1917 г. проект декларации по декрету о судах революции. Однако проект декларации, составленный Луначарским, по содержанию был таков, что не мог быть издай от имени Совета Народных Комиссаров, и поэтому он был опубликован как статья А. В. Луначарского в “Правде” от 1 декабря 1917 г. под заголовком “Революция и суд”.[5]

Несмотря на отрицательные стороны статьи Луначарского, она не должна быть забыта в истории советской науки о суде: в ней русская наука о суде заговорила новым языком, потому что никогда еще до тех пор на страницах русской правовой литературы не появлялись и не могли появиться слова, подобные тем, какими заканчивалась статья Луначарского: “Долой суды-мумии, алтари умершего права, долой судей-банкиров, готовых на свежей могиле безраздельного господства капитала продолжать пить кровь живых. Да здравствует народ, создающий в своих кипящих, бродящих, как молодое вино, судах, право новое — справедливость для всех, право великого братства и равенства трудящихся!”.

Статья состояла из двух частей. В первой части доказывалось, что “разбить вдребезги старый суд – это первый долг революционеров”. Представляется лишней добавленная к этому фраза: “Эго подсказывает им естественный боевой инстинкт”. Не инстинктом, а опытом прошлого руководствовался Совет Народных Комиссаров, когда решил “разбить вдребезги старый суд”. Ленин и работе “Государство н революция”, написанной в августе—сентябре 1917 г., говорил о том, что рабочий класс должен разбить, сломать “готовую государственную машину”, как о главном уроке марксизма “по вопросу о задачах пролетариата в революции по отношению к государству”, как об основном и главном уроке, извлеченном Марксом из опыта Парижской коммуны.[6]

Вторая часть статьи Луначарского была направлена против тех, кого должна была напугать замена законов, которыми до тех пор должны были руководствоваться суды, революционным правосознанием. Вероятно, для того чтобы сделать свою статью более убедительной для буржуазной интеллигенции, Луначарский ссылался на подкрепляющие его мысли высказывания буржуазных юристов, в том числе на проф. Петражицкого и “полубуржуазного, полусоциалиста” (по его же характеристике, а на самом деле на все 100% буржуазного) проф. Антона Менгера. Как будто мог быть какой-нибудь общий язык у названных писателей к у тех, кто вместе с буржуазными судами опрокинул и всю буржуазную философию нрава.

Совсем в другом стиле была написана статья Народного комиссара юстиции П. И. Стучки “Старый и новый суд”,[7] также говорившая о необходимости слома старого суда и о небходимости предоставления новому суду права руководствоваться революционным правосознанием. Не называя статьи Луначарского, Стучка несомненно имел ее в виду, когда писал: “Школа кадетского лидера Петражицкого могла бы обрадоваться тому, что мы встали на ее точку зрения об интуитивном праве, но мы глубоко расходимся с нею в обосновании этой точки зрения. ..”

Доказывая неизбежность ограничения применения старого права революционным законодательством и революционным правосознанием, Стучка ссылался не на буржуазных юристов, а на речь Маркса перед присяжными заседателями в Кельне. Одно заявление в этой статье Стучки было, как он сам потом признал, ошибочным, а именно: “Мы, создавая Революционный трибунал, определенно заявляем, что это не есть суд над политическими преступниками, но является особой организацией борьбы против контрреволюционных сил в видах принятия мер ограждения от них революции и ее завоеваний. Впоследствии, в 1923 г., в статье “Первые революционные трибуналы в России Стучка пояснил, что противопоставлен революционных трибуналов судам им в водилось из слов Маркса перед кельнскими присяжными заседателями: “Когда благополучно совершаешь революцию, можно повесить своих противников, но нельзя произносить над ними судебного приговора. Их можно убрать с дороги как побежденных врагов, но их нельзя судить как преступников. После совершенной революции или контрреволюции нельзя обращать ниспровергнутые законы против защитников этих законов. Это гнусное лицемер законности. . .”[8]

В названной статье 1923 г. Стучка признал, что приведенные слова Маркса были им неправильно истолкованы: было упущено из виду, что “если Маркс говорил против суда над противниками, то только против суда на основании законов свергнутых правительств”. Маркс — следовало бы, кроме того, прибавить — говорил о суде над противниками за их деятельность до революции, а не за их контрреволюционную деятельность на другой день после революционного переворота. “Революция, — признавал Стучка, — была умнее нас: она устранила это деление (деление органов борьбы с преступлениями на суды и трибуналы как якобы несудебные органы,—Н. П.), и она была права и теоретически. Когда впоследствии, в 1919 г., “Руководящих началах уголовного прав; была сформулирована основная цель всякого наказания, то в основу этих начал было положено как раз именно ограждение революции и ее завоеваний от социально опасных элементов?

Вопрос о сломе старого суда был очень острым вопросом. “С трудом верится, - писал П. И. Стучка, — что первоначальный проект декрета о суде вызвал больше сомнений и объединил против себя больше голосов, чем такой крайне решительны шаг, как ломка всего банковского дела”.

О необходимости “слома” старого суд и не только старого суда, но и старой прокуратуры, и старой адвокатуры, говорил и Д. И. Курский в статье “Основы революционного суда”.[9] В ней он показал, что не только замена старого суда новым, но и основы для построения нового суда были предопределены народным правотворчеством. В статье доказывалась принципиальная особенность “системы Единого Народного Суда без ограничения подсудности, в лучшем случае, с увеличением числа заседателей по важнейшим уголовным делам”.[10]

К числу самых ранних страниц советской науки о суде должны быть отнесены в и “Основные тезисы доклада М. А. Рейснера на Всероссийском съезде комиссаров юстиции”.[11] Однако в этих тезисах сказалось, что проф. Рейснер, считавший себя марксистом, в действительности был в плену буржуазной психологической теории права. Отражением этой теории было содержавшееся в его тезисах утверждение, что только неписанное право, “которое живет в народном сознании и непрестанно развивается под влиянием самой жизни, только это право есть источник всякого правопорядка”.[12] Этим положением снижалась роль советского законодательства, в котором находит выражение воля господствующего в Советском государстве рабочего класса. Однако на долю народного правотворчества М. А. Рейснер оставлял, в сущности, далеко не все право. Что касается организации правосудия, то на будущее время “единственно пригодным средством, — писал он — здесь можно признать лишь законодательство, которое при помощи общей для всей страны и единой по духу нормировки установило бы новый порядок и устройство революционных судов”. Равным образом, “уголовное н частью бывшее гражданское законодательство должно исходить из центра в виде всеобщего закона Всероссийской Социалистической Республики”.[13]

Интересно отметить, что проф. Рейснер говорил о “судебном праве” как об отрасли права, определяющей “устройство в производстве дел”. Впоследствии вопросу о судебном праве как о единой отрасли права, объединяющей судоустройство и процесс, суждено было стать одной из дискуссионных проблем советской правовой науки.

Из статей и докладов, имеющих отношение к науке судебного права, опубликованных до издания кодексов в “Материалах Народного комиссариата юстиции”, можно отметить статью Д. И. Курского “Новое Положение о народном суде” (“Материалы...”, вып. VII), его же доклад на IV Всероссийском съезде деятелей советской юстиции — “Роль и значение юстиции в связи с новой экономической политикой” (“Материалы.. ”, вып. XVI—XVII) и статью С. Симеона “Спорные вопросы действующего уголовного процесса” (“Материалы...”, вып XIII).

Небольшая (всего 3,5 стр.) статья Д. И. Курского о новом Положении о народном суде, утвержденном ВЦИК 30 ноября 1918 г., подводит итоги 20-месячного действия этого Положения (статья напечатана в 1920 г.). Статья представляет интерес, главным образом, как историческая справка о тех обстоятельствах, которые заставили сначала ввести коллегиальность в организацию следствия, а потом перейти к единоличному началу, и о тех опытах, которые за указанный короткий промежуток времени были проделаны в поисках правильного решения вопроса об организации юридической помощи обвиняемым, тяжущимся и вообще населению.

В основу доклада Д. И. Курского на IV Всероссийском съезде деятелей юстиции были положены две идеи, которые до настоящего времени сохраняют значение основных идей советской науки уголовного процесса: идея революционной социалистической законности и идея охраны законных интересов личности.

Первая из этих идей требовала ограничения внесудебной репрессии, если она не могла быть по условиям времени устранена совсем. “Внесудебная репрессия, следовательно, деятельность чрезвычайных органов, — говорил Д. И. Курский, — должна ограничиться областью политической охраны”.

Из идеи охраны законных интересов личности Д. И. Курским выводилась необходимость определения точных условий и порядка применения ареста гражданина, срока, до истечения которого должно быть предъявлено обвинение, а также срока, по истечении которого дело должно быть передано в суд.

Вслед за двумя названными вопросами докладчик остановился на вопросе о месячном народном суде. Отметив, что имеется ряд резолюций губернских съездов, которые решительно высказываются за объединение всех органов юстиции в едином народном суде, Д. И. Курский сказал: “Конечно, этим путем мы пойдем, но вопрос только времени”. Д. И. Курский считал, что время для отмены параллельной с народными судами организации революционных трибуналов еще не настало. Он не предвидел, что скоро объединение общей юстиции и юстиции ревтрибуналов будет принято законом. Эта коренная реформа была осуществлена Положением о судоустройстве от 11 ноября 1922 г.

Статья Сергея Симеона “Спорные вопросы действующего уголовного процесса” заслуживает упоминания только как показатель тех взглядов, которые должна была преодолеть советская наука о суде. Она была напечатана в 1921 г. в официальном органе Народного комиссариата юстиции, возглавлявшемся в то время Д. И. Курским, без всяких оговорок со стороны редакции. Это значило, что далеко не один С. Симеон придерживался убеждений, высказанных им в статье, именно, что “совершенно все равно, кем и как издан закон, лишь бы закон был хорош”,[14] что от постоянного судьи — народного судьи — “незачем требовать качеств профессионального юриста;[15] что в советском процессе не должно быть принципом состязательности, “отжившего свой век и имеющего корни в средневековом миросозерцании”;[16] что судьи должны быть свободны от обязанности мотивировать приговоры с фактической стороны[17] и т. и.

Кое-что в этих высказываниях соответствовало условиям и потребностям времени: так, от судьи в то время действительно нельзя было требовать качеств профессионального юриста; кое-что должно быть отнесено за счет “детской болезни левизны”, например утверждение, что не имеет никакого значения, кем издаются законодательные акты.

К этому взгляду (безразлично, кем издаются законодательные акты) примыкает другой взгляд, высказанный П. И. Стучкой в его книге “Революционная роль права и государства”.

Но прежде чем говорить об этой книге, непременно надо упомянуть о статье П. И. Стучки “Пролетарская революция и суд”. В ней речь шла о правотворческой роли суда, которая “с полной яркостью может проявиться лишь в пролетарской революции”.[18] Но здесь же высказано общее положение о значении законов. “Мы, — писал Стучка, — не анархисты, а, напротив, придаем большое, может быть, подчас даже чрезмерное значение законам, но только законам нового строя”. Таково общее положение, а вот что сказано в отношении законов о судопроизводстве: “Законы о составе суда и томы так называемого материального права, которые применяет суд, беспощадно сожжены, но технические производственные правила (и буржуазный юрист их называет законами судопроизводства) могут в общих чертах оставаться в силе, потеряв только прежнюю свою безусловную обязанность. Я уже высказывался, что, по моему мнению, ныне для нас нет ни одной формальности, которая была бы абсолютно обязательной по иным, как только техническим соображениям. И вообще, будущий устав судопроизводства будет просто инструкциею, руководством, пособием для решения судебных дел, и только”.[19]

В книге П. И. Стучки “Революционная роль права и государства” правовым нормам также приписывается различная сила, в зависимости от предмета правового регулирования, хотя бы все они исходили от законодателя. По замыслу своему книга эта, несомненно, заслуживает серьезного внимания как произведение, в котором автор поставил себе задачей, как о том говорит само название книги, показать активную роль, которая принадлежит советскому праву и Советскому государству в борьбе за создание нового, коммунистического общества. Но то, что сказано в книге об уголовном процессе, свидетельствует о непонимании автором его значения как отрасли права, нужной не в меньшей мере, чем другие отрасли права, для охраны и укрепления базиса социалистического общества.

Книга написана в предвидении кодификации советского права. “Настал момент, — писал Стучка, — приступить к кодификации, к сводке всего пролетарского права переходного времени в систематический сборник”.[20] Проектируя такую кодификацию, Стучка полагал, что первую-книгу кодекса должно составить “основное право, обязательное для всех”. За этой первой книгой должны последовать другие, но все они — “технические инструкции и руководства, в которых обязательны лишь самые общие места”. К таким техническим руководствам Стучка относит “Правила о судопроизводстве”, имеющие лишь условную обязательность. “Не знаю, — прибавлял Стучка, — насколько удастся строго провести в жизнь это деление, но в принципе оно у нас принято. Мы уже имеем целый ряд таких инструкций вместо прежних законов: инструкции для народных судей, для карательных отделов, об отделении церкви от государства и т. д.”[21]

Изложенные в 1918 и 192) гг. эти положения автора были затем воспроизведены и в 3-м издании его книги, вышедшей в 1924 г., когда уже составленные кодексы были в действии и когда такого рода соображения были определенно вредными, как способные подрывать силу и авторитет закона. Очень скоро такие именно соображения послужили базою для того направления в деятельности руководящих органов юстиции в Советском государство, которое получило название “упрощенства”.

К счастью, неправильные положения Стучки не сбили с толку здоровую мысль законодателя, для которого светочем были ясные и прозорливые, всегда реально охватывавшие потребности революционной действительности высказывания Ленина. При составлении кодексов судебного права (Положения о судоустройстве, уголовно-процессуального и гражданско-процессуального кодексов) законодатель исходил из одинаковой обязательности всех содержащихся в них законов.

Среди ошибочных взглядов, в огне и буре революции вызревала и накапливала силу та идея, о которой уже в 1922 г.. Д. И. Курский мог говорить как о лозунге, господствующем “не только среди деятелей юстиции, непосредственно проводящих в жизнь право, но и среди самых широких масс рабоче-крестьянского населения”,[22]— идея революционной законности. Раз возникнув, эта идея уже не угасала, приобретая все большую яркость, как путеводная звезда, которая, когда бывали периоды серьезных разногласий между советскими юристами, в конце концов неизменно приводила их на общую дорогу.

Перед советской наукой уголовного процесса еще долгий путь развития. На этом, пути неизбежны принципиальные расхождения во взглядах ее представителей. Но всегда дискуссия между ними, какие бы острые формы она ни принимала, будет заканчиваться, как бывало и в прошлом, сплочением сил сторонников марксистского мировоззрения в правовой науке.

______________________

[1] В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 236.

[2] В. И. Ленин. Соч., т. 29. стр. 111,160.

[3] В. И. Ленин. Соч., т. 26, стр. 421; т. 27, стр. 236.

[4] В. И. Ленин. Соч., т. 26, стр. 315 т. 27, стр. 236: т. 33, стр. 321; т. 32, стр. 404—405.

[5] Перепечатана в “Материалах Народного комиссариата юстиции”, вып. II, 1918, стр. 15—19.

[6] В. И. Ленин. Соч., т. 25, стр. 386— 387.

[7] Статья перепечатана в “Материалах Народного комиссариата юстиции, вып. II, 1918.

[8] К. Маркс. Соч., т. VII, стр. 250.

[9] Сб. “Пять лет Верховного Суда”, стр. 1.

[10] “Материалы Народного комиссариата юстиции”, вып. II. М., 1918, стр. 6.

[11] “Материалы Народного комиссариата юстиции”, вып. I. M., I918, стр. 55—80;

[12] ”Материалы Народного комиссариата юстиции”, вып. I. M.. 1918, стр. 52

[13] Там же, стр. 59—54.

[14] Там же, вып. XIII, 1921, стр. 30.

[15] Там же, стр. 30.

[16] Материалы Народного комиссариата юстиции, вып. 1, стр. 34.

[17] Там же, стр. 38.

[18] П. И. Стучка. Пролетарская революция и суд. “Пролетарская революция и право”, 1918, № 1, стр. 7.

[19] Там же, стр. 4—5.

[20] П. Стучка. Революционная роль права и государства, 1921, стр. 88.

[21] Там же, стр. 89.

[22] Д. И. Курский. Избр. статьи и речи. Юриздат, М., 1948, стр. 69.

Информация обновлена:01.01.2008


Сопутствующие материалы:
  | Книги, статьи, документы 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст документа, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru