Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Идеи конституционализма в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века :

АР
К756 Кочетков, В. В. (Владимир Валерьевич).
Идеи конституционализма в отечественной политико-
правовой мысли второй половины XIX - начала XX века :
автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора
юридических наук. Специальность 12.00.01 - теория и история
права и государства ; история учений о праве и государстве
/В. В. Кочетков ; науч. рук. А. В. Корнев. -М., 2017. -53 с
.-Библиогр. в подстрочных ссылках.
Материал(ы):
  • Идеи конституционализма в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века.
    Кочетков, В. В.

    Кочетков, В. В.
    Идеи конституционализма в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века : автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук.

    3

    I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

    Актуальность темы исследования. Конституционализм в качестве особой теоретической формы правосознания до настоящего времени остается за рамками внимания юридической науки. Следует признать, что легитимность и легальность государственного управления в современном мире зависит от двух обстоятельств. Первое - от способности властвующей элиты создать пространство для частной и публичной автономии для всех граждан. И второе, что обязано систематически делать современное государство - это обеспечивать материальные условия для имплементации принципов свободы и справедливости в гражданском обществе и государственном управлении. Трудности и проблемы становления современной российской государственности показывают, что основные препятствия на пути эффективного государственного управления лежат не в экономической, а в политико-правовой сфере. Ведь именно политико-правовые ценности и нормы, а также выражающие их институты формируют условия, которые или способствуют, или препятствуют выполнению основных функций и задач современного государства. И поэтому единственным способом добиться того, чтобы в современное российское государство стало более легитимным и легальным институтом в указанном выше смысле является конституционализация власти через детальную позитивную имплементацию заявленных в Конституции Российской Федерации года ценностей.

    С момента принятия в 1993 году самого демократического в российской истории Основного закона конституционализм становится доминирующей правовой идеологией. Однако сам по себе данный феномен в современной юридической науке до сих пор рассматривается просто как совокупность определенных норм и институтов, например, таких как права и свободы человека, разделение властей, парламент и так далее. Настоящее диссертационное исследование открывает новую перспективу в изучении феномена отечественного конституционализма как особой теоретической формы правосознания, что позволяет четко определить его специфику, источники формирования, механизмы преемственности и развития его идей и ценностей.

    В диссертации рассматривается развитие идей конституционализма в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века на фоне первой попытки конституционализации российской власти, предпринятой императором Николаем II под давлением событий революции 1905 года и определенных кругов интеллигенции. Основная задача работы - разобраться в том, какие особенности идей отечественного

    4

    конституционализма и правовой доктрины, а также российской государственности второй половины XIX века - начала XX века имели место в это время.

    Актуальность настоящего исследования состоит в том, что, не смотря на то, что конституционализм является явлением интегрированным, его чаще всего рассматривают в контексте практики государственного строительства. До сих нор конституционализм не исследовался как особая форма теоретического правосознания. В этой связи данная работа восполняет имеющийся пробел в отечественной науке. Актуальность данного исследования заключается и в том, что российский конституционализм второй половины XIX века - начала XX века не изучался с позиции его соотношения с господствующими на тот момент принципами государственно-правовой доктрины (самодержавие главы государства, дистинкция верховного и подчиненного управления и законность осуществления властных полномочий). Несовместимость одного с другим послужила одним из толчков к революционным событиям 1917 года.

    Степень научной разработанности проблемы. В отечественной науке исследованию российского конституционализма дооктябрьского периода посвящено много интересных работ современных авторов. Так, с позиции истории государства и права, данный феномен рассматривается И.А. Кравцом, И.А. Исаевым, В.Г. Графским, В.А. Томсиновым, А.С. Тумановой, В.В. Виноградовым, а также многими другими отечественными и зарубежными учеными.[1] В рамках истории политических и правовых учений, серьезные исследования становления отечественного конституционализма имеются у В.Д. Зорькина, B.C. Нерсесянца, А.Н. Медушевского, О.В. Мартышина, Г.В. Мальцева, А.В. Корнева, В.Н. Корнева, М.В. Немытиной, Л.А. Нудненко, Е.В. Поликарповой, Л.А. Петручак, В.И. Фадеева, а также у других авторов.[2] Исходя

    5

    из предметного поля теории государства и права, а также науки конституционного права можно отметить труды О.Е. Кутафина, В.И. Крусса, С.А. Авакьяна, Т.Н. Радько, А.В. Малько, В.П. Малахова, В.В. Комаровой, В.В. Лазарева, Н.Б. Пастуховой, С.В. Нарутто, Т.Д. Садовниковой, Б. А. Страшу на, Е.С. Шугриной, Е.В. Чиркина и многих других.[3]

    Однако, все эти концепции и научные работы, несмотря на то, что в них содержится богатый фактический материал и интересные теоретический обобщения, оставили без внимания одну из ипостасей конституционализма, а именно не рассматривали его как особую форму теоретического правосознания.

    Гипотеза настоящего диссертационного исследования состоит в том, что конституционализм можно рассматривать в качестве особой теоретической формы правосознания. Идеи конституционализма отчасти объективировались в практике государственного строительства Российской империи во второй половине XIX - начала XX века. Однако полная их реализация была не возможна в силу неразрешимых противоречий с принципами российской государственно-правовой доктрины того времени.

    Объектом данного исследования является совокупность общественных отношений, вызывающих постановку конституционных вопросов в российском государстве во второй половине XIX - начале XX века. Предметом - идеи российского конституционализма указанного периода, заключающиеся в специфической теории конституционного (народно-представительского) государства в её взаимосвязи с принципами государственно-правовой

    6

    доктрины, подтвержденными первой российской «конституцией» - Основными законами 1906 года.

    В связи с объектом и предметом исследования в диссертации анализируются труды отечественных ученых А.А. Алексеева (1876-?), А.С. Алексеева (1851-1916), Н.Н. Алексеева (1879-1969), М. Б. Гореиберга (1865 -1918) А.Д. Градовского (1841-1889), В.М. Гессена (1868-1920), А.И. Елистратова (1872/73-1955), В.В. Ивановского (1854-после 1917), Б.А. Кистяковского (1868-1920), М.М. Ковалевского (1851-1916), С.А. Котляревского (1873-1939), И.О. Куплеваского (1847 - после 1917), Ф.Ф. Кокошкина (1871-1918), Н.М. Коркунова (1853-1904), Н.И. Лазаревского (1868-1921), В.И. Ленина (1870-1924), П.И. Новгородцева (1866-1924), Н.И. Палиенко (1869-1937), Л.И. Петражицкого (1867-1931), И.А. Покровского (1868-1920), B.C. Соловьева (1853-1900), Е.Н. Трубецкого (1863-1920), С.Л. Франка (1877-1950), Б.Н. Чичерина (1828-1904) и других. Кроме того, проанализированы работы зарубежных авторов Л. Дюги (1859 - 1928), Г. Еллинека (1851-1911), Р. Иеринга (1818-1892), М. Вебера (1864 -1920), А. Эсмена (1848-1913) и других.

    Методологической основой исследования, помимо формально-юридического, сравнительно-правового анализов и историко-правовых методов стало использование метода единства исторического и логического в сочетании с методом восхождения от абстрактного к конкретному.

    Метод единства исторического и логического понимается как процесс изучения логики рационализации идеи свободы в отечественной политико-правовой мысли во взаимосвязи с историческими формами российской государственности второй половины XIX - начала XX века, то есть в условиях перехода от самодержавия к ограниченной монархии. Иначе говоря, в работе исследуется развитие идей российского конституционализма во взаимосвязи с государственно-правовой доктриной и в контексте опыта конституционализации системы российского государственного права во второй половине XIX - начале XX века. Использование данного метода, помимо повышения уровня научной объективности диссертации, также позволяет разрешить дилемму рецепции/органического происхождения российского конституционализма.

    Метод восхождения от абстрактного к конкретному позволяет понять специфику дореволюционного отечественного конституционализма во взаимосвязи с особенностями государственно-правовой доктрины российского самодержавия второй половины XIX - начале XX века. Абстрактное с точки зрения истории учений о праве и государстве выступает в виде основных идей российского конституционализма и государственно-правовой доктрины того периода, а конкретное - в виде теоретической реакции ученых на Основные

    7

    законы 1906 года. Такая методология позволяет открыть новую перспективу в исследовании причин поражения отечественного конституционализма в начале прошлого века.

    Хронологические рамки исследования составляют исторический период развития политико-правовой мысли дореволюционной России второй половины XIX - начала XX века. Данный период был ознаменован государственно-правовыми реформами 60-70-х годов XIX века, революционными событиями и политико-правовыми преобразованиями начала XX века, которые придали новый мощный стимул отечественной политико-правовой мысли. Именно тогда окончательно сформировались либеральное, консервативное и социалистическое направления политико-правовой мысли дореволюционной России, идеи которых до сих пор оказывают влияние на общественное развитие нашей страны.

    Цель настоящего диссертационного исследования заключается в том, чтобы выявить закономерности возникновения и развития отечественного конституционализма как формы правосознания во второй половине XIX -начале XX века. Для достижения этой цели в соответствии с принципом восхождения от абстрактного к конкретному видится следующая последовательность теоретических задач:

    1. Всесторонне исследовать конституционализм как научное понятие и в то же время вполне определенный исторический феномен, а также его ключевые идеи (принципы, нормы) и институты. Предложить авторское понимание данного феномена.

    2. Рассмотреть предпосылки и условия зарождения конституционализма на российской почве, а также последующую динамику развития данной парадигмы. Предложить авторскую периодизацию развития отечественного конституционализма, основанную на методе единства исторического и логического.

    3. Рассмотреть исторические, социально-экономические и духовные предпосылки постановки первого конституционного вопроса в российской истории в эпоху Великих реформ Александра II, которые задали парадигмальные особенности отечественного конституционализма на длительную перспективу.

    4. Определить особенности идей отечественного конституционализма второй половины XIX - начала XX века, четко описать его институциональную структуру и базовые принципы.

    5. Проанализировать проекты реформирования системы государственного права Российской империи, разработанные во

    8

    второй половине XIX - начале XX века с точки зрения имплементации базовых ценностей конституционализма.

    6. Центральное место в исследовании отведено рассмотрению толкований норм и институтов Основных законов 1906 года, предложенных как со стороны отечественных конституционалистов второй половины XIX - начала XX века, так и со стороны правоведов того времени, стоящих на точке зрения охранительной (самодержавной) русской правовой доктрины.

    7. Определить особенности рецепции конституционных идей и институтов отечественной правовой доктриной во второй половине XIX - начала XX века, так и причины отхода России от эволюционного (конституционного) пути развития в октябре 1917 года, а также выявить парадигмальное значение достижений и неудач отечественных ученых того времени для становления современной российской государственности.

    Научная новизна диссертационного исследования состоит в первую очередь в том, что идеи отечественного конституционализма рассматриваются как особая теоретическая форма правосознания в их взаимосвязи с принципами государственно-правовой доктрины второй половины XIX - начала XX века.

    На основе критического анализа и теоретического обобщения идей отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века определены базовые ценности, лежащие в основе легитимации государственного строя России. Выявлены также их внутренние противоречия, выражающие характер переходных исторических процессов, борьбу традиционных и конституционных правовых ценностей, а также национальные особенности трансформации российского общества и государства исследуемого периода.

    Кроме того, новизна настоящей работы заключается в следующих научных результатах, полученных соискателем в ходе исследования:

    - исследован феномен конституционализма как особой теоретической формы правосознания, а также дано научно-обоснованное определение содержания данного понятия, которое позволяет отграничить его от либерализма, а также выделить его различные формы;

    - определен гносеологический статус категории «конституционный вопрос» как момента актуализации идей конституционализма в правосознании общества;

    - на этой методологической основе разработана периодизация истории отечественного конституционализма;

    9

    - показана аитиномичность способов философско-правового обоснования идей конституционализма, предложенные российскими учеными второй половины XIX - начала XX века в период первого конституционного вопроса в российской истории, а также внутренняя противоречивость проектов государственных реформ, выработанных в это время;

    - определены теоретические особенности российского конституционализма второй половины XIX - начала XX века, по сути сводящего все богатство данной парадигмы к учению о конституционном государстве как народно-представительском государстве с системой разделения властей и признанием естественных прав человека;

    - проанализированы внутренние противоречия представлений о форме, строении и политическом режиме конституционного государства согласно теориям российских конституционалистов второй половины XIX - начала XX века и на этой основе сделаны определенные выводы о перспективах их идей в то время;

    - впервые в современной правовой науке проанализированы учения М.Б. Горенберга о главе государства как особом органе конституционного государства и Л.А. Шалланда о необходимости учреждения особого Верховного суда как органа конституционного контроля и оценены перспективы их реализации на тот период;

    - впервые в современной правовой науке показано значение исследования парламентаризма с точки зрения психологической школы права, осуществленное К.Н. Соколовым в начале XX века, которое позволяет перейти к рассмотрению конституционализма как особой формы теоретического правосознания;

    - проанализирован смысл учения М.Я. Острогорского о партиях с точки зрения необходимости их конституционализации для устойчивого функционирования режима демократии;

    -проведен анализ текста Основных законов 1906 года в контексте рецепции институтов и имплементации ценностей конституционализма, а также оценены толкования их норм и положений, как отечественными конституционалистами, так и правоведами-охранителями самодержавия в начале XX века в начале XX века в целях изучения различий их идей;

    - выявлен смысл переноса акцента с понятия «конституционное государство» на понятие «правовое государство» в процессе развития идей российского конституционализма второй половины XIX - начала XX века после принятия Основных законов 1906 года и определены его причины;

    - выявлено значение достижений и особенностей отечественного конституционализма второй половины XIX - начала XX века для становления

    10

    современной российской государственности на основе рецепции базовых конституционных институтов и имплементации ценностей этой парадигмы в систему государственного управления.

    По результатам проведенного исследования на защиту выносятся следующие положения, теоретическое обоснование которых содержится в настоящей работе:

    1. Существующие в современной правовой науке три подхода в части интерпретации конституционализма не дают убедительного понимания сущности данного политико-правового феномена. Первый подход гипостазирует конституционную регламентацию государственного строя, при этом игнорируя вопрос о действительности конституции в системе наличного права. Второй делает акцент на Конституции как Основном законе, хотя далеко не всякая конституция соответствует принципам конституционализма. Третий подход связывает конституционализм с идеалами демократии, но наличие определенных институтов по себе не гарантирует реализации принципов конституционализма.

    2. Конституционализм - это особая теоретическая форма правосознания, которая рационализирует ценности человеческого достоинства, свободы и справедливости с точки зрения сохранения и расширения частной и публичной автономии, предлагая систему правовых институтов, направленных на достижение этой цели.

    3. Предпосылки теории конституционализма необходимо искать в принципах общего права (common law), которые исходят при разрешении спора о праве из допущения существования стоящей над любой властью и её волей идеи справедливости (права), а также из частноправовой теории собственности.

    4. Конституционализм не тождественен либерализму, поскольку последний делает акцент на частной автономии (личных свободах и правах, основанных на частной собственности) гражданина, которая в принципе совместима с несвободой индивида в публичной сфере. Хотя исторически конституционализм и возникает в лоне либерализма, их пути расходятся в XIX веке при решении социального (рабочего) вопроса, что отразилось на развитии отечественного конституционализма того периода.

    5. С точки зрения особенностей рационализации ценностей человеческого достоинства, свободы и справедливости можно выделить различные национальные формы конституционализма, а с точки зрения имплементации конституционных ценностей и институтов в систему государственного права - реальный и мнимый конституционализм. Анализ идей отечественного конституционализма и практики

    11

    государственного строительства во второй половине XIX - начала XX века позволяет оценить их как мнимый конституционализм.

    6. Конституционное правосознание проявляет себя в форме постановки конституционного вопроса, который в настоящем диссертационном исследовании определяется как когнитивный диссонанс между ценностями человеческого достоинства, свободы и справедливости, получившими достаточно широкое признание в обществе, и системой наличного государственного права (или государственности), препятствующей их реализации. Переход от одного этапа развития конституционализма к другому происходит путем постановки и разрешения конституционного вопроса.

    7. Доминирующие в современной правовой науке концепции автономного (независимого) происхождения конституционализма в России или его полной рецепции, страдают односторонностью, проистекающей из абсолютизации, в одном случае, уникальных, в другом случае -универсальных характеристик отечественного конституционализма. Преодолеть эту односторонность можно, опираясь на понимание конституционализма как определенной теоретической парадигмы правосознания, а также используя для этой цели категорию «конституционный вопрос».

    8. Первый конституционный вопрос в российской истории возник в эпоху Великих реформ Александра II, поскольку именно тогда появились проекты государственных реформ, которые стремились удовлетворить потребность в признании человеческого достоинства, проявляющуюся в так называемом «разночинском» правосознании. В качестве теоретической реакции на неудовлетворительное решение первого конституционного вопроса сформировался отечественный конституционализм второй половины XIX - начала XX века, который имел определенные особенности.

    9. Они проявились, прежде всего, в том, что отечественные правоведы-конституционалисты интересующего нас периода редуцировали все ценностное богатство парадигмы конституционализма к учению о конституционном государстве, суть которого составляли требования о верховенстве органа народного представительства в системе разделения властей, а также признания естественных прав человека со стороны государственной власти,

    10.Достижением отечественного конституционализма второй половины XIX - начала XX века было учение о роли суда в защите конституции, в котором показано, что всеобъемлющая защита конституционных законов

    12

    от фактического изменения путем текущего законодательства возможно лишь там, где они охраняются судебными органами. Если такой судебной гарантии не существует, то не существует и никакого легального способа воспрепятствовать изданию законов, изменяющих конституцию, без соблюдения установленных условий. 11 .Изначально отождествляя конституционное и правовое государство, российские ученые второй половины XIX - начала XX века, столкнувшись с теорией и практикой мнимого конституционализма после 1906 года, начали их различать, истолковывая правовое государство как некую регулятивную идею справедливости, что привело их к сближению с теориями социализма различного толка. 12. Догматически развивая свою теорию народно-представительского государства, отечественные конституционалисты пришли к тому, что единственной демократической формой государства является парламентаризм с его плюрализмом партий, поскольку только при таком режиме народное представительство получает наиболее широкие властные полномочия и, следовательно, может лучше реализовывать народную волю. При этом они выступали за унитарное строение будущей российской республики при условии предоставления культурной автономии национальным меньшинствам, а также максимально широкой децентрализации системы государственной власти и развития местного самоуправления.

    13.Выдвигая тезис о народном суверенитете как источнике всякой власти и о народном правосознании как источнике законотворчества в конституционном государстве вообще, дореволюционные

    конституционалисты полностью игнорировали тот факт, что правосознание российского народа не принимало малопонятные ему конструкции конституционного права. Это привело отечественных ученых второй половины XIX - начала XX века к отрыву от интересов крестьянства по вопросу о земле, от интересов рабочих по вопросу о социальных правах, от интересов национальных меньшинств по вопросу о федерализации российской империи. Фактически они предлагали проекты государственных преобразований, которые не имели шансов на реализацию в жизни общества и государства.

    14.В то же время важнейшим вкладом в развитие идей отечественного конституционализма второй половины XIX - начала XX века был вывод о том, что рассматривать правовые институты изолированно от тех ценностей, во взаимосвязи с которыми они образовывались, нельзя.

    13

    Следовательно, рецепция этих институтов не будет успешной без имплементации соответствующих ценностей правосознания. 15.Отечественные ученые-конституционалисты второй половины XIX -начала XX века были первыми, кто в мировой правовой науке поставил и попытался решить вопрос о конституционализации политических партий. При этом под конституционализацией какого-либо института, например, партии, понимался двуединый процесс, состоящий, с одной стороны, из подчинения самого института логике конституционного правосознания, и с другой стороны, в способствовании данным институтом имплементации ведущих ценностей конституционализма - частной и публичной автономии гражданина - в систему государственного строительства. 16.Все проекты реформирования системы российского государственного права, разработанные в период постановки второго конституционного вопроса в 1905 году, а также Основные законы, октроированные самодержавием в 1906 году, базировались на следующих институтах и ценностях российской государственно-правовой доктрины: самодержавие главы государства, дистинкция верховного и подчиненного управления и принцип законности осуществления властных полномочий. Поэтому, не смотря на рецепцию некоторых конституционных институтов (законодательные полномочия народных представителей, утверждение органом народного представительства бюджета в качестве основы правительственной деятельности, признание некоторых прав и свобод подданных российского императора), не произошла имплементация конституционных ценностей в систему государственного управления, иначе говоря, российская государственность после 1906 года не изменила своей природы.

    15. Сравнительно-правовой анализ показывает, что отечественная политико-правовая мысль второй половины XIX - начала XX века находилась в парадигмальной зависимости от конструкций французского и германского права, заимствуя у первого учение о неограниченной народной воле, а у второго - идеологию «особого пути» рецепции конституционных институтов без имплементации ценностей конституционализма в систему государственного управления, то есть без изменения сущности государственности.

    Теоретическое и практическое значение настоящей работы определяется научной ценностью и новизной перечисленных результатов. Содержание диссертации, ее основные выводы и положения могут быть использованы для дальнейшего изучения конкретных форм современного

    14

    российского конституционного права в аспекте рецепции институтов и имплементации ценностей конституционализма в общественное правосознание и систему государственного управления.

    Основные результаты данного исследования могут быть востребованы в педагогических целях при чтении лекций и спецкурсов, посвященных изучению соответствующих разделов конституционного права, теории государства и права, истории учений о праве и государстве, истории отечественного государства и права, государственного и муниципального управления.

    Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации нашли отражение в публикациях автора (более 80 статей в российских и зарубежных журналах, в том числе более 45 статей в журналах, рекомендованных ВАК, а также две авторских монографии и три в соавторстве), в процессе научно-педагогической деятельности, а также в выступлениях на ряде международных и всероссийских научных конференций; International Conference «Culture, Identity and Legal lnstrumentalism» (Gdansk, Poland, 28 June-1 July 2016); International Conference «Systems of Protection of Human Rights: European and African» (Warsaw, Poland, 18-19 April 2016); X Международная научно-практическая конференция (Кутафинские чтения) «Развитие российского права: новые контексты и поиски решения проблем» (Москва, 7-8 апреля 2016 г.); Всероссийская научная конференция «Интересы в праве: Жидковские чтения» (Москва, 25-26 марта 2016 г.); Всероссийская научно-практическая конференция «Право и государство в современном мире: состояние, проблемы, тенденции развития» (Москва, 24 апреля 2015 г.); Всероссийская научная конференция «Гармонизация подходов в исследованиях и обучении праву: Жидковские чтения» (Москва, 27-28 марта 2015 г.); II Московский юридический форум (Кутафинские чтения) «Государственный суверенитет и верховенство права: международное и национальное измерения» (Москва, 2-4 апреля 2015 г.); Всероссийская научно-практической конференция, посвященной 150-летию Судебной и Земской реформ 1864 года (Архангельск, 30-31 октября 2014 г.); Всероссийская научно-общественная конференция «Государственная идеология и современная Россия» (Москва, 28 марта 2014 г.); V Международная научно-практическая конференция (Кутафинские чтения) «Конституционализм и правовая система России: итоги и перспективы» (Москва, 2014); Международная научно-практическая конференция «Молодежь в социокультурном пространстве регионов» (Пенза, 2013); V Международная научно-практическая конференция «Формирование новой экономики XXI века» (Пенза, 2013); II международный конгресс правоведов «Инновационное развитие правовой среды» (Москва, 2013); V

    15

    Международная научно-практическая конференция «ЧЕЛОВЕК. КУЛЬТУРА. ОБЩЕСТВО» (Пенза, 2013); XII Международная научно-практическая конференция «Актуальные проблемы российского права на современном этапе» (Пенза, 2013); IX Международная научно-практическая конференция «Вопросы теории и практики российской правовой науки» (Пенза, 2013); Всероссийская научная конференция «Национальная идея России» (Москва, 2010); Conferintia Stiintifica Internationala «Securitatea Nationala a Republicii Moldova in contextual geopolitic European» (Chisinau, 2010); Международная научная конференция «Российское перестроение: социум, политика, экономика» (Москва 2-4 декабря 2009 г.) и другие.

    Структура работы определяется последовательностью целей и задач. Диссертация состоит из трех глав, а также введения, заключения и списка использованных источников и литературы.

    II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ

    Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, анализируется ее научная разработанность, формулируется рабочая гипотеза, определяются объект, предмет, цель и задачи, методологическая основа, раскрывается база источников, отмечаются научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертации, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации результатов исследования и структуре работы.

    Первая глава «Теоретико-методологическая и историко-правовая основа исследования российского конституционализма второй половины XIX - начала XX века» посвящена определению феномена конституционализма в истории политико-правовых учений вообще и методологии изучения российского конституционализма в частности.

    В первом параграфе «Феномен конституционализма в истории политико-правовых учений: сущность и содержание» анализируются современные подходы к изучению конституционализма в отечественной и зарубежной научной литературе, даются их сжатые характеристики. Кроме того, автор предлагает свое оригинальное понимание данного феномена, которое становится методологической основой всего диссертационного исследования.

    В общем и целом, можно выделить три господствующих в современной юридической науке теоретических подхода к определению феномена конституционализма. Первый в данное понятие включает идею об опосредованности политических и общественных отношений конституционно-правовыми нормами, то есть конституционную регламентацию государственного строя и политического режима, конституционное признание прав и свобод личности, правового характера взаимоотношений гражданина и

    16

    государства. При этом, по сути дела, в стороне остается вопрос об актуальности (действительности и действенности) конституции, как в системе государственного права, так и в логике правосознания. Кроме того, в данном случае конституционализм оказывается синкретическим понятием, включающим и нормы, и факты. Но при этом остается не выясненной его differentia specifica, ведь аналогичную структуру можно эксплицировать у любого правового феномена.

    Второй подход делает акцент на Конституции как Основном законе. Однако всякая ли конституция соответствует принципам конституционализма - это еще большой вопрос, который требует отдельного исследования. Да и политико-правовая теория, требующая установления правления на основе конституции может исходить из противоположных конституционализму принципов.

    В рамках третьего подхода под конституционализмом понимается комплексная общественно-политическая и государственно-правовая категория, основы которой составляют идеалы конституционной демократии, наличие определенных институтов власти, соответствующего конституции политического режима и системы защиты ценностей демократии, прав и свобод человека и гражданина, конституционного строя в целом. В этом случае конституционализм, по сути своей, является идеальной конструкцией. Это всего лишь цель, к достижению которой должно стремиться общество и государство. Ведь наличие конституционных по форме институтов не является гарантией реализации принципов конституционализма. Да и внешний характер цели точно этому не способствует.

    Для того чтобы определить сущность и содержание понятия конституционализм необходимо, следуя методу восхождения от абстрактного к конкретному, выделить некие базовые принципы и ценности, конституирующие данный феномен в истории политико-правовой мысли. И только потом на этой основе строить различные классификации, определять точку генезиса данного явления и объяснять его многообразие в истории и современности.

    Под конституционализмом в широком смысле в диссертации понимается определенная теоретическая форма правосознания, а также дедуцируемая из её исходных ценностей (архетипов правосознания)[4] реальная практика государственного строительства. Данная теоретическая форма (парадигма) правосознания считает возможным и необходимым строить на рациональной (дискурсивной) основе систему государственного управления (взаимоотношений между гражданином и властью), между самими гражданами, а также между индивидом и обществом, и даже между суверенными государствами. При этом конституционализм исходит из признания равного достоинства за каждым свободно определяющимся

    17

    (суверенным) субъектом социума (индивид, группа граждан, нация) или международного сообщества (государство).

    Признание достоинства в данной парадигме реализуется через предикацию естественных и неотчуждаемых (что есть моральная и правовая гарантия свободы разума и воли) прав (свободы делать или не делать что-либо) гражданина (объединений граждан, наций, государств) при условии признания последним (последними) и честного следования всей совокупности рациональных правил общественной, государственной и международной жизни. Для него категории «свободы», «справедливости» и «человеческого достоинства» являются фундаментальными ценностями (архетипами). В этой связи также необходимо подчеркнуть, что конституция как политико-правовой документ высшей юридической силы без конституционализма как определенной формы правосознания легитимирует доминирование правящего меньшинства над большинством.

    Конституционализм исходит из того, что пространство свободы возникает только вне сферы дискреции власти. Для этой теоретической формы правосознания контракдикторность оппозиции свободы и власти пронизывает всю систему и все уровни общественного разделения труда в любом типе социальности (семье, первичном трудовом коллективе, конфессиональном союзе, племени, современном государстве и т.д.). Именно поэтому любую власть необходимо ограничивать и разделять, так как этот общественный институт по своей внутренней логике тяготеет к всеобщности.

    Конституционализм сопрягает категорию «свободы» и категорию «достоинство» человеческой личности в неразрывном аксиологическом синтезе. Можно даже с уверенностью сказать, что этот синтез лежит в основании европейской культуры. Свобода индивида, понятая как его автономия, стала необходимым условием обретения им человеческого достоинства. Без признания этой взаимосвязи мы не можем говорить о человеке как о свободном и моральном существе, которое несет полную ответственность

    за свой выбор.

    С точки зрения метода единства исторического и логического, сначала частная, а затем и публичная автономия стали в конституционализме морально-правовой квинтэссенцией понятия «свободы». Право на автономию служит объективной предпосылкой достоинства индивида, а способность реализовать это право - субъективным квалифицирующим условием признания достоинства личности со стороны общества и власти. И в этом состоит аксиологическая ценность понятия «свобода» в такой своеобразной теоретической форме правосознания как конституционализм. При этом право на частную автономию как существенный аспект свободы человека в его государственном бытии предполагает наличие реальных возможностей для реализации личного жизненного проекта. А право на публичную автономию как другая сторона бытия свободы в государстве есть не что иное, как возможность реально влиять на содержание законов, а также на формы политики по их претворению в жизнь, так как именно от этого и зависит реализация своей концепции благой жизни.

    18

    Иначе говоря, конституционализм есть теоретическая парадигма правосознания, разрабатывающая определенные принципы справедливого устройства общественной жизни, которые позволяют обеспечить реализацию частной и публичной автономии для всех социальных субъектов. Для того чтобы признание достоинства человеческой личности, её права на частную и публичную автономию стали реальностью, а не оставались только теоретически выраженными ценностями, в рамках данной парадигмы были разработаны определенные принципы государственного строительства, направленные на ограничение сферы дискреции власти:

    обеспечение государством реальных условий для частной и публичной автономии гражданина;

    • верховенство права, имеющее своей целью защиту свободы и справедливости, а также основных прав человека и гражданина;

    • ограничение сферы дискреции государственной власти институционально, а также независимым судом, применяющим право и законы, направленные на защиту свободы граждан;

    • формальное равенство всех (и рядовых граждан, и власть имущих) перед законом в своем праве на частную и публичную автономию;

    • четкое разделение по вертикали и горизонтали государственной власти по полномочиям и способам легитимации;

    осуществление законодательной власти исключительно органом народного представительства;

    • ответственность исполнительной власти перед высшим законодательным органом народного представительства.

    Исходя из такого абстрактного определения конституционализма, можно перейти к исходному логическому определению исторического момента появления данного феномена. Конституционализм как определенная теоретическая форма правосознания даёт о себе знать в виде постановки так называемого конституционного вопроса, под которым в данной работе понимается когнитивный диссонанс между рационально выраженными ценностями свободы, справедливости и человеческого достоинства, уже получившими признание в обществе, и отсутствием реальных условий для их реализации.

    Конституционный вопрос взаимосвязывает отсутствие возможностей для реализации права на частную и публичную автономию с особенностями наличных властных институтов, и тем самым подрывает легитимность существующего политического и правового порядка. В зависимости от способов решения конституционного вопроса, от уровня рационализации и имплементации ценностей конституционализма в государственном праве и политической практике, можно выделить подлинный и мнимый конституционализм, а также его различные национальные формы.

    Во втором параграфе «Современные дискуссии о происхождении российского конституционализма: методологический анализ» рассматриваются различные теории происхождения российского

    19

    конституционализма, и обосновывается позиция на основе авторского понимания данного феномена.

    Относительно происхождения российского конституционализма среди отечественных авторов существуют две основных концепции. Представители первой считают, что идеи конституционализма в России имеют свои давние традиции, уходящие корнями вглубь веков. Таких взглядов придерживаются В.А. Томсинов, А.Г. Пархоменко, Е.А. Скрипилев и многие другие. Однако, если мы согласимся с этой позицией, то нам будет трудно объяснить неудачи в деле конституционализации российской власти и общества при наличии таких древних традиций и институтов.

    Вторая концепция генезиса российского конституционализма состоит в утверждении его заимствованного характера (так называемая теория полной рецепции). Согласно этой позиции, этот политико-правовой феномен сформировался в условиях западной цивилизации, затем был перенесен в иную - российскую - культурную и социальную среду. Данной точки зрения придерживаются В.Б. Пастухов, Ю.А. Пивоваров, А.Н. Медушевский и некоторые другие. Эта теория, на первый взгляд, эффектно объясняет причины неудач имплементации принципов конституционализма в ткань российской действительности. Однако, полностью реципированными идеи российского конституционализма, особенно его духовный компонент, назвать нельзя.

    Очевидно, что как теория автономного (независимого) происхождения конституционализма в России, так и теория его полной рецепции, страдают односторонностью, проистекающей из абсолютизации, в одном случае, уникальных, в другом случае - универсальных характеристик отечественного конституционализма.

    Преодолеть эту односторонность можно, опираясь на обоснованное в первом параграфе понимание конституционализма как определенной теоретической парадигмы правосознания, а также используя категорию конституционный вопрос. И с этой точки зрения, целесообразно выделять следующие периоды становления данного феномена в истории отечественной политико-правовой мысли:

    1) Период первичной рационализации идей о достоинстве человека, его правах и свободах, о необходимости согласия подвластных на тот или иной способ осуществления власти (условно с 1730 года по 1864 год);

    2) Период доминирования идеи конституционного государства и народного представительства как основного способа ограничения власти (в 1864-1906 годы);

    3) Период доминирования идеи правового государства и республиканской формы правления (1906 год -октябрь 1917 года);

    4) Период отказа от конституционализма (октябрь 1917 года – 1986 год).

    5) Современный период, когда доминируют идеи социального правового государства (с 1987 года по настоящее время).

    Первый этап можно также охарактеризовать как этап рецепции идей западноевропейского конституционализма и их осмысления в контексте

    20

    уникальности российских традиций и способов осуществления власти. По социальному составу на этом этапе, естественно, доминировали представители дворянского сословия, точнее говоря, властвующей элиты. На втором этапе ключевой идеей становится концепция конституционного государства, причем сущностной его характеристикой считалось осуществление законодательной власти органом народного представительства. По своему социальному составу данный этап можно охарактеризовать как разночинский, при доминировании научной и творческой интеллигенции. Определенное разочарование в практике функционирования Основных законов 1906 года привело к перенесению акцента на идею правового государства, в котором должны реально осуществляться верховенство права и защита прав человека. Социальный состав данного периода идентичен предыдущему этапу. На четвертом этапе на территории России произошел официальный отказ от теории и практики конституционализма как идеологии буржуазного общества. Современный же период развития конституционализма в нашей стране характеризуется тем, что доминируют идеалы социального правового государства, учитывающие как достижения теории правового государства, так и опыт построения социализма в нашей стране. Данный период отличает широкая демократическая социальная база.

    Переход от одного этапа развития отечественного конституционализма к другому происходил путем постановки и разрешения конституционного вопроса. Собственно говоря, с уверенностью утверждать о существовании конституционного правосознания в том или ином обществе можно лишь тогда, когда на повестку дня выходит конституционный вопрос. Конечно, для того, чтобы конституционный вопрос стал возможен, необходим определенный уровень общественного развития. Однако не допустимо, как это делает И.А. Кравец и некоторые другие авторы, каузально сопрягать его постановку со становлением индустриального общества (что просто противоречит историческим фактам), или с развитием буржуазного общества (поскольку о развитии буржуазного общества применительно к России вообще можно говорить только к началу XX века, да и то с оговорками). Скорее всего, конституционализм как определенная теоретическая форма правосознания формируется в период распада традиционного общества и диссоциации соответствующей религиозной картины мира, и представляет собой один из возможных способов решения социальных проблем, свойственных этому периоду человеческой истории. Просто в одних странах он ложится на благоприятную для себя почву, а в других все происходит гораздо сложнее. Поэтому изучать историю конституционализма целесообразно через призму постановки и разрешения конституционных вопросов.

    В третьем параграфе «Первый конституционный вопрос в эпоху Великих реформ Александра II: особенности решения» рассматриваются условия постановки и особенности решения первого конституционного вопроса в российской истории.

    Любые идеи ограничения власти и признания прав и свобод граждан обретают силу только в особых социальных условиях, делающими возможным

    21

    постановку конституционного вопроса. Такие условия впервые сложились в Российской империи только в эпоху Великих реформ, поскольку именно тогда были заложены основы формирования бессословного гражданского общества в Российской империи. Манифест 19 февраля 1861 года, в котором объявлялась отмена крепостного права в России, сопровождался пакетом законодательных актов, устанавливающих правовую основу и условия выхода из крепостной зависимости. Однако все эти нововведения сопровождались многочисленным волнениями крестьян, поскольку реформа была проведена таким образом, что из внеэкономической зависимости бывшие крепостные попадали в финансовую кабалу. Также в 1861-63 годах произошло крупное восстание в Польше, подавление которого тяжело далось царской армии. Росло недовольство образованных слоев империи, которые требовали закрепления элементарных гражданских свобод.

    На этом фоне Александр II поручил министру внутренних дел П.А. Валуеву подготовить проект государственных реформ, в результате чего появилась Записка о реформе Государственного совета. В ней министр внутренних дел отмечает неблагоприятную международную обстановку вокруг подавления польского восстания. Понимая, что ведущие европейские державы того времени после поражения в Крымской войне фактически оказывают и политическое, и военное давление на Россию, П.А. Валуев четко видит, что это стало возможно из-за внутренней слабости государства российского. И слабость эта состоит в том, что коренной русский народ имеет меньше прав и свобод, чем некоторые другие народы Российской империи. Министр внутренних дел пояснял, что уже в то время во всех европейских государствах разным сословиям предоставлена некоторая доля участия в делах законодательства или общего государственного управления. П.А. Валуев констатирует, что эта мысль уже широко распространена в российском обществе, и что промедление с разрешением данной коллизии в сфере государственного управления способствует радикализации части населения. При этом главными принципами, на основе которых можно было бы реализовать эту идею, по мнению П.А. Валуева, должны быть следующими:

    1. Участие должно быть только совещательное.

    2. Собрание представителей должно работать под эгидой Государственного совета, поскольку только этот орган имел в то время законосовещательный статус.

    3. Компетенция сословных или земских представителей ограничивается бюджетными и налоговыми вопросами.

    Можно констатировать, что данный проект не предусматривал ограничения самодержавной власти и фактически все рычаги управления российским государством оставлял в руках бюрократии. Но он мог вполне стать первым шагом на пути конституционализации российской власти. Продолжение Великих реформ и успешное подавление польского восстания снизило актуальность данного проекта в глазах Александра II и его окружения, а его реализация была отложена и сам проект забыт.

    22

    Однако к концу 70-х годов XIX века нерешенный конституционный вопрос обострился, сопровождаемый разгулом терроризма против высших государственных чиновников и самого царя. По мнению современника той эпохи Б.Н. Чичерина, единственным выходом из сложившегося положения являлось учреждение нового государственного органа, который смог бы соединить правительство и общество. Он подчеркивал, что свобода составляет один из самых существенных элементов, как общественного благосостояния, так и политического могущества. Наличие гражданской свободы естественно ведет к участию народа в решении государственных вопросов. Осознанию этого также способствовало появление свободной журналистики и распространение печати. Однако, без ценностного консенсуса на базе определенной теоретической парадигмы правосознания невозможно построение эффективного государства, которое бы сочетало защиту свободы и сильную власть.

    Отдельно имеет смысл остановиться на внешнеполитическом факторе, способствовавшего постановке конституционного вопроса в эпоху Великих реформ. Этот аспект конституционного вопроса в пореформенной России, к сожалению, очень плохо освещен в отечественной научной литературе. А между тем, на этот фактор как на один из важнейших для общественного мнения, указывал еще С.А. Муромцев, который считал, что бюрократическая опека унижает общество. Об этом же прямо в 1879 году земство Тверской губернии открыто заявило, что если освобожденные болгары достойны элементарных прав и свобод, то еще больше их заслуживает народ-освободитель.

    На этом негативном фоне в недрах самодержавной администрации вновь начинаются робкие попытки самореформирования принципов государственного управления Российской империи. Так, в январе 1880 года Председатель Государственного Совета Великий князь Константин Николаевич подает на имя Александра II Записку о проекте реформ государственного управления. В ней он констатирует, что в обществе зреет недовольство по поводу способа осуществления государственной власти царской бюрократией. Игнорирование нужд общества ведет к тому, что распространяются радикальные идеи, заимствованные с Запада. На основе своего анализа Великий князь предложил вновь вернуться к идее о созыве совещательного собрания из представителей земства и экспертов для предварительного рассмотрения законопроектов, готовящихся в Государственном совете.

    Однако даже эти весьма скромные предложения не были реализованы, и в российском обществе нарастало неприятие политики царского правительства. В этой связи представляет интерес Записка, подготовленная С.А. Муромцевым для М.Т. Лорис-Меликова. В этом документе известный юрист того времени отвергает все обвинения в адрес общества со стороны бюрократии в том, что оно якобы неблагодарно по отношению к императору. В чем заключались особенности конституционного вопроса в России в эпоху Великих реформ? По мнению С.А. Муромцева, во-первых, не была удовлетворена, прежде всего, потребность в общественной деятельности у образованного слоя. Во-вторых,

    23

    достоинство личности в России того времени умалялось отсутствием гарантий личной неприкосновенности. Единственным способом разрешения конституционного вопроса он считал немедленное введение народного представительства и обеспечение эффективной защиты прав личности.

    Под градом критики своей половинчатой и внутренне противоречивой политики и в виду её явного провала 28 января 1881 года М.Т. Лорис-Меликов подготовил Доклад о привлечении представителей населения к законодательной деятельности. К этому времени он уже полгода возглавлял министерство внутренних дел и мог лично убедиться, что никакая рационализация архаичной системы государственного управления не сможет удовлетворить потребности развития страны. Поэтому он был согласен с тем, что без участия в госуправлении представителей общества в виде совещательных комиссий невозможно остановить радикализацию молодежи. Иначе говоря, бюрократическое сознание, не смотря на резкое ухудшение внутриполитической обстановки в стране, не смогло предложить ничего лучшего, чем просто повторять идеи П.А. Валуева, высказанные им почти за двадцать лет до этого. При этом сами уже «высшие государственные деятели» возлагали на эти комиссии надежды, что именно эти структуры под их мудрым руководством выработают меры, которые позволят точно определить права и обязанности местного губернского управления; изыщут способы решения аграрного вопроса и т.д.

    Таким образом, нежелание царского правительства изменять режим самодержавия послужило причиной того, растущего в обществе ощущения, что любое дальнейшее поступательное развитие страны невозможно в данных политических условиях. Способность самореформироваться в соответствии с развитием общества и конституционным правосознанием царские чиновники считали проявлением слабости, что характерно для традиционного правосознания. Жёсткость административного давления на общество у них заменила поиск ценностного консенсуса на основе признания человеческого достоинства за своими подданными.

    Во второй главе «Конституционное государство как модель государственного устройства в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века до принятия Основных законов 1906 года» рассматриваются достижения первой теоретической формы российского конституционализма.

    В первом параграфе «Проблемы теории конституционного государства в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века» анализируются содержание теории конституционного государства и ее антиномии.

    Прежде всего, показывается, что. помимо нежелания самодержавия самоограничиваться, становлению и развитию идей конституционализма в Российской империи во второй половине XIX - начале XX века были и другие препятствия. Во-первых, это неприятие права в качестве основного способа общественной саморегуляции. Аргументы такого рода активно разрабатывали мыслители славянофильской ориентации. Славянофилы ставили в вину Западу

    24

    его юридический рационализм. Они считали, что самодержавие и православие делают русский народ настолько отличным от народов другой (католической и протестантской) христианской Европы, что никакие заимствования политических и юридических институтов вообще невозможны. А если и возможны, то они неизбежно приведут русский народ к вырождению, а страну к гибели.

    Во-вторых, необходимо учитывать, что к моменту первой постановки конституционного вопроса в отечественной истории российские мыслители находились под сильным влиянием социалистической критики буржуазного общества, что лишь, естественно, усиливало их антиконституционные предрассудки. В силу этого, все обоснования конституционализма в России того времени вынуждены были осуществлять своеобразный синтез идей либерализма и социализма.

    В-третьих, система самодержавия сама по себе очень благоприятствует распространению позитивистского правосознания, поскольку правотворчество носит волевой (произвольный) характер. Любой закон в России того времени имел характер дара со стороны неограниченного монарха. Добровольность дара имела своим правовым следствием некоторое самобязывание русского самодержца. Хотя он мог и изменить свое решение, в случае неразумного пользования подданными его даром, что делал, например, Александр II в эпоху Великих реформ.

    В-четвертых, поскольку русское самодержавие (и это обратная сторона юридического позитивизма) ассоциировалась с законодательным произволом, постольку среди всех слоев российского населения был распространен правовой нигилизм. Еще одним источником русского «правового нигилизма» было идеологическое поражение веры в разумное законодательство - веры, которая была свойственна не только просвещенным монархам восемнадцатого века, но, в большей степени, революционерам того времени. Широко распространенное разочарование в результатах целого ряда европейских революций вызвало почти всеобщее отрицание рационалистического подхода к общественному переустройству, а также рационалистической теории прав человека.

    Тем не менее, для российских ученых того времени было очевидно, что конституционное государство с необходимостью возникает на определенном этапе человеческой истории. С принятием конституций во Франции (1875 г.), Италии (1861 г.), Пруссии (1850 г.), Германской империи (1871 г.), Австро-Венгрии (1867 г.) и проведением реформы избирательного законодательства в Англии (1867 и 1885 гг.), эта форма государства стала господствующей в Европе.

    Для того чтобы правильно понять специфику и смысл конституционного государства в условиях самодержавия, правоведы второй половины XIX - XX века подробно анализировали такое историческое явление, как абсолютную монархию. Так, по мнению В.М. Гессена, отличительной чертой юридической природы абсолютной монархии является недифференцированность законодательной и исполнительной властей, которые сосредоточены в руках

    25

    абсолютного монарха. Иначе говоря, в условиях абсолютной монархии закон как нормативный акт лишен всеобщей императивности. Он имеет инструкционный характер, поскольку регламентирует обязанности подчиненных по отношению к монарху. С этой точки зрения, произвол властей и бесправие индивида, характерные для абсолютной монархии, суть одно и то же явление, только рассматриваемое с объективной и субъективной точек зрения. Сама идея субъективных публичных прав индивида, которым соответствуют обязанности государственной власти, была совершенно чужда Старому режиму. Поэтому в своей развитой форме абсолютная монархия предстает в виде полицейского государства, в котором царит административный произвол.

    Согласно мнению ведущих российских конституционалистов второй половины XIX - начала XX века, противовесом чрезмерному развитию административного произвола при Старом режиме является конституционный строй, а противоположностью государства полицейского (абсолютистского, бюрократического) - государство конституционное. Очевидно, что конституционное государство им виделось как полная антитеза абсолютной монархии. По мнению С.А. Котляревского, в конституционном государстве всякий полноправный гражданин через своих представителей является участником в создании того акта государственной воли, который именуется законом; он не получает этого веления со стороны, как чего-то совершенно чуждого ему. Поэтому лишь в конституционном государстве обязанность власти относительно сограждан облекается в строго юридическую форму, а не остается одним проявлением господствующего в данной исторической среде морального уровня. Причем, как подчеркивал Н.И. Лазаревский, по существу своему конституционный строй может быть описан как такое государство, в котором есть (1) народное представительство; (2) система разделения властей и (3) права гражданской свободы.

    Однако в этой связи возникает следующий вопрос: почему абсолютные монархии перестают на определенном этапе устраивать своих подданных и рано или поздно начинается процесс модернизации, который с юридической точки зрения можно описать как процесс признания со стороны государства различных прав за своими гражданами. Четкого ответа на этот вопрос в работах отечественных мыслителей второй половины XIX - начала XX века не найти. Можно предположить, что движение в сторону конституционализации государственной власти ими связывалось с общим культурным и научным развитием европейских народов. Идеи о самоценности достоинства человеческой личности, его свободе и правах, действительно, продукты эпохи Возрождения и Просвещения. Осознание силы и значения человеческого разума позволило выработать некие базовые принципы конституционализации власти: разделение властей, тем более что судебная власть всегда была обособленна; верховенства закона; народного суверенитета и парламентаризма. В их представлении конституционализация власти тождественна конструированию разумного государства. По убеждению В.М. Гессена, понять юридически и, следовательно, правильно сконструировать государственную

    26

    власть, можно только понимая ее как волю государства. Государственная власть есть не что иное, как господствующая воля самого государства, осуществляемая государственными органами. Единство государственной власти есть прямой вывод из такого ее понимания.

    Несколько иную позицию, исходя из необходимости рациональной легитимации любой власти, обосновывал Ф.Ф. Кокошкин. Он считал, что человеческая рациональность требует от людей при подчинении власти обставлять свое повиновение известными условиями; и часто подданные, или точнее, наиболее сильная группа их заключает формальный договор с властью. Те же мотивы вызывают стремление контролировать деятельность власти, чтобы обеспечить соблюдение принятых ею условий. Из этого стремления контролировать власть вырастает стремление к участию в самой власти. Поэтому вместе с процессом рационализации власти происходит процесс её демократизации. Получается, что народное представительство необходимо для легитимизации государственной власти над современным гражданским обществом.

    А почему конституционное государство должно быть не только народным, но и представительским? Ученые второй половины XIX - начала XX века давали следующие ответы на этот вопрос. Во-первых, размер территорий и состав народонаселения современных государств не позволяет реализовать идеал Ж.-Ж. Руссо о принятии законов только путем референдума. Во-вторых, при крайней сложности современного законодательства, народ совершенно не имеет возможности готовить и обсуждать законопроекты. В-третьих, при всенародном голосовании закон принимается целиком, а в силу этого нет никаких путей для частичных изменений и поправок. Этим же, само собой, разумеется, искажается общая воля.

    В диссертации доказывается, что такое понимание причин торжества идей конституционализма на западной оконечности Евразии является неправильным с исторической и теоретико-правовой точек зрения.

    С точки зрения истории, конституционное государство является продуктом естественного развития англосаксонских народов, достигшим своей вершины в Конституции США 1787 года и Билле о правах 1791 года. Именно Британия в XVIII веке и США в XIX веке стали образцами для подражания и предметами осмысления для ведущих интеллектуалов в других странах. Иначе говоря, конституционное государство сначала сформировалось, а потом рационализировалось (осмыслялось и анализировалось). Успехи Англии и США в международной конкуренции, а также череда буржуазных революций в XIX веке показали неэффективность государств Старого режима и подвигли их элиты на реформирование через конституционализацию своей власти.

    С теоретико-правовой точки зрения предпосылки теории конституционализма необходимо искать в принципах общего права (common law), которые исходят при разрешении спора о праве из допущения существования стоящей над любой властью и её волей идеи справедливости (права), а также из частноправовой теории собственности. Как известно, в сфере гражданского оборота лицо имеет абсолютную свободу, то есть власть

    27

    над вещью. С развитием товароденежных отношений с XII века в Англии принципы гражданского оборота становятся всеобщими, а значит индивид, имеющий власть над вещами (деньгами), необходимыми для монарха, перестает быть только объектом для власти. Он стремится распространить принцип равенства сторон из гражданского оборота на сферу публично-властных отношений. Сначала он просто откупается от власти, и так появляются личные права. Затем он за свой вклад в виде налогов получает право влиять на власть - так появляются гражданские (политические) права, основанные на имущественных цензах. И только социальная борьба, проходящая красной нитью через XIX - XX столетия, распространила эти и другие права на весь остальной народ (сначала на всех мужчин, достигших определенного возраста, а затем и на женщин).

    Таким образом, в основе конституционного государства, согласно российским ученым второй половины XIX - начала XX века, лежит народный суверенитет, понимаемый как общая воля (или интерес) к ограничению власти как таковой на основе признания и гарантий субъективных публичных прав индивида. Для этого необходимо, прежде всего, реализация принципа разделения властей. Исходя из понимания народно-представительской природы конституционного государства, Н.И. Лазаревский, например, считал, что смысл принципа разделения властей заключается в придании подзаконности исполнительной власти.

    Ф.Ф. Кокошкин в свою очередь считал, что принцип разделения властей содействует легитимизации государственной власти так же, как и народное представительство. При этом он четко осознавал, что народное представительство само пот себе не способно обеспечить торжество права в государстве.

    Если же обратиться к истории возникновения данного принципа, то Ш. Монтескье в обособлении властей усматривал необходимое условие политической свободы. При этом он полагал, что разделенные власти должны уравновешивать друг друга. Л.А. Шалланд и другие конституционалисты полагали, что в современном государстве распределение функций между отдельными органами не носит абсолютного характера. Просто определенный род деятельности является обязанностью определенного учреждения, и к этой именно деятельности данный орган и приспособляется. Остальные его функции носят как бы побочный характер и поглощаются основной деятельностью. Ф.Ф. Кокошкин считал, что функции государственной власти являются отдельными субъективными правами государства, вытекающими из его общего права на повиновение граждан. Отсюда логично в его теории конституционного государства следует разделение государственной власти на три органа: законодательный, управления и суда. В.М. Гессен в этой связи даже подчеркивал, что по своему материальному содержанию законодательная и правительственная функции вполне однородны, а различия между ними являются чисто формальными. А именно, в осуществлении законодательной власти участвует орган народного представительства и поэтому существует «иерархическая предпоставленность» законодательной власти. Ведь

    28

    исполнительная власть правит на основании закона и зачастую зависит от воли парламента через механизм вотума недоверия. При этом законодательная и исполнительная власти - активны, они принимают решения по своей инициативе, ибо цель этих решений - реализация правильно или неправильно понимаемого общественного блага. В отличие от них судебная власть не управляет страной. Каждое судебное решение необходимо предполагает спор о праве. Спор этот решается судьей не на основании соображений целесообразности, он решается на основании закона. Исходя из такого понимания социальных функций законодательной и исполнительной властей, В.М. Гессен делает вывод о том, что нельзя говорить об их независимости, нужно говорить об их единстве при разделении функций органов государственной власти.

    Верховенство парламента в конституционном государстве находит свое основание в народном суверенитете. Поэтому конституционалисты того времени были убеждены в том, что для России приемлема только максимально демократическая избирательная система с минимальным набором избирательных цензов. При этом было очевидно, что избирательное право должно быть не только всеобщим, но и равным. Ибо только равноправие может выработать доверие между высшими и низшими классами. Кроме того, необходимо помнить, избирательное право как таковое не столько функция народа, имеющая целью сформировать легитимные органы государственной власти, сколько субъективное право народа в целом и каждого гражданина в частности. Поэтому основная историческая и логическая тенденция в развитии конституционного государства - это переход к всеобщему избирательному праву, как признание субъективных прав за всеми гражданами государства.

    Что же касается полномочий парламента как органа народного представительства, то, самой важной функцией парламента в конституционном государстве является законодательство. Ведь именно в процессе обсуждения и принятия закона вырабатывается в соответствии господствующим общественным мнением общая воля народа.

    Другая важнейшая функция органа народного представительства - контроль над деятельностью правительства. Подзаконность исполнительной власти в конституционном государстве достигается тем, что основной план деятельности исполнительной власти - бюджет - проходит через такую же процедуру рассмотрения и утверждения, как и закон. Однако в бюджетном праве есть одно неразрешимое противоречие: это, с формальной стороны, закон, принимаемый парламентом, а с материальной стороны - акт управления. Поэтому, например, германские правоведы эпохи О. Бисмарка считали, что парламент обязан принимать бюджет, поскольку это формальность и все расходы правительством осуществляются на основании законов. А.А. Алексеев же считал, что данная коллизия была придумана германскими юристами, для того чтобы обойти некоторые важнейшие принципы конституционализма. По его мнению, форма закона, избранная для установления бюджета, ни чего не меняя в его содержании, влечет за собой, однако, важные юридические последствия. Она включает в себя согласие парламента на взимание доходов и

    29

    производство расходов и тем самым снимает ответственность с правительства за ведение им государственного управления согласно с бюджетными постановлениями.

    Другие полномочия парламента, а именно ратификация международных договоров и решение вопросов войны и мира, выводились российскими конституционалистами второй половины XIX - начала XX века из принципа народного суверенитета.

    Очевидно, что такие основополагающие для государственного строительства полномочия законодательного органа требуют весьма определенной формы организации органов исполнительной власти в конституционном государстве с учетом того, что господствующей формой правления в то время была монархия.

    По всем действующим конституциям того времени монарх формально считался главой всех властей в государстве. Но из этого не следовало, что монарху принадлежит вся государственная власть. Как подчеркивал М.Б. Горенберг, власть государства принадлежит самому государству. Законы являются волеизъявлениями государства, монарх же действует только его именем. Иначе говоря, глава государства в конституционном государстве определяется через совокупность своих полномочий, а не через некую свою внутренне присущую ему сущность. А.С. Алексеев в свою очередь считал, что каждый государственный орган, будь то парламент, или городская дума, монарх, или судья, представляют собою правовую организацию, слагающуюся из юридических норм, определяющих состав, компетенцию и порядок деятельности государственного органа. Поэтому власть государственного органа обусловливается юридическими нормами, устанавливающими его компетенцию, а не юридическими актами, определяющими его личный состав.

    Подзаконность любой власти как один из основных принципов конституционного государства проявляется в способе организации взаимодействия органов исполнительной власти и парламента. Поэтому, с точки зрения конституционализма того времени, правительство есть орган исполнительной власти, являющийся самостоятельным учреждением, которое обеспечивает закономерный характер управления государством. Кроме того, перед ним стоит задача обеспечивать целесообразность деятельности исполнительной власти. Важно также и то, что при осуществлении своей деятельности министерство должно опираться на положения конституции, то есть его полномочия должны иметь самостоятельный характер. Для российских конституционалистов второй половины XIX - начала XX века было очевидно, что невозможно добиться согласованной деятельности всех органов исполнительной власти, если не будет их взаимозависимости и одновременно индивидуальной ответственности каждого министра за свои действия.

    Достижением отечественных ученых второй половины XIX — начала XX века было учение Л.А. Шалланда о роли особого суда в защите конституции. Он подчеркивал, что полное обеспечение конституционных законов от фактического изменения путем текущего законодательства возможно лишь там, где они охраняются судебными органами. Если такой судебной гарантии не

    30

    существует, то не существует и никакого легального способа воспрепятствовать изданию законов, изменяющих конституцию, без соблюдения установленных условий.

    От кого исходит угроза конституции? Прежде всего, от главы государства и от носителей исполнительной власти. По мнению Л.А. Шалланда, против подобного рода нарушений обычно прибегают к двум средствам: присяга, а также политическая и правовая ответственность министров. При этом монарх как наследственный глава государства является лицом безответственным.

    Но возникает вопрос, а что делать, когда возникает спор между органами исполнительной и законодательной власти по вопросу о толковании нормы конституции? Л.А. Шалланд считал, что наилучший ответ давала Конституция США и Верховный суд США, который осуществляет последующий конституционный судебный контроль, когда рассматриваются вступившие в силу нормативные акты. Причем вопрос о конституционности нормы Верховный суд может рассматривать только по инициативе сторон, и его решение о несоответствии данной нормы Конституции не приводит к отмене закона в целом, а лишь неприменению этой нормы в конкретном деле.

    Такой подход позволяет решить и вопрос о юридической силе противоречащих Конституции нормативных актов. Проблема заключается в том, что норма, исходящая от законодателя и применяемая компетентным органом, как представляющая из себя волю государства, само собою, разумеется, обязательна для всех лиц и учреждений, не исключая и суда. Для разрешения данной коллизии теории конституционализма Л.А. Шалланд предлагает следующую конструкцию:

    1. Охрана Конституции возможна только тогда, когда, с одной стороны, учредительная власть отделена от законодательной, а с другой стороны, необходимо, чтобы гражданские права были гарантированы в виде публичных субъективных прав. Только в этом случае возможна их судебная защита в качестве восстановления нарушенных законодателей прав.

    2. Суду не может быть предоставлено право отмены неконституционного закона, так как в противном случае судебная власть стояла бы над законодательной властью.

    3. Суд может выступать только в качестве охранителя конституции и только тогда, когда ему приходится восстанавливать нарушенное неконституционной нормой субъективное право лица.

    С нашей точки зрения, основной целью конституционного государства со времен Дж. Локка и Ш. Монтескье является обеспечение свободы (частной и публичной автономии) отдельного гражданина. Но в реализации этой цели конституционному государству может препятствовать неправильно понятый принцип народного суверенитета (народовластия). Базовый принцип конституционализма заключается в том, что таким ограничителем народного суверенитета может стать признание равного человеческого достоинства и прав человека в качестве основы всего государственного строя и ценностных ориентиров для системы государственного управления.

    31

    Однако, при определении юридической природы гражданских свобод необходимо обратить внимание на следующее: а) может ли понятие свободы иметь положительное содержание и б) каким путем вырабатывались отдельные свободы. Российские конституционалисты считали, что свобода есть отрицание прав государства, и, учитывая историю развития свободы на Западе, в качестве основных прав человека признавали только гражданские и политические права. Так называемые социальные права они рассматривали в качестве неких благих пожеланий, как необходимость облегчать положение рабочего класса правовыми средствами, но не как право лишенного собственности лица на гарантированный уровень жизни.

    Из этого ряда поборников гражданских и политических свобод выбивались П.И. Новгородцев, который предложил идею права на достойную жизнь, И.А. Покровский, который отстаивал право на существование, и Б.А. Кистяковский, выступивший с обоснованием социальных (социалистических) прав.

    Как известно, классический либерализм полагал, что государство должно воздерживаться от вторжения в сферу частной и публичной автономии, а гражданин должен самостоятельно реализовать свой жизненный проект. Если у него это не получается, то он либо ленивый (и тогда заслуживает порицания), либо несчастный, которому не повезло (и тогда он заслуживает милостыни).

    Во второй половине XIX века передовым мыслителям стало понятно, что новая индустриальная эпоха создала ситуацию, когда большие массы людей, не имея частной собственности и живя только за счет продажи своей рабочей силы, оказывались в зоне постоянного риска обнищания. И тогда на повестку дня встал вопрос о пересмотре догматов либерализма с точки зрения ценностей конституционного правосознания. Как отмечал П.И. Новгородцев, ставя целью права охрану свободы и отделяя от этого потребность в восполнении средств, классический либерализм забывает, что пользование свободой может быть совершенно парализовано недостатком средств. Именно во имя охраны свободы право должно взять на себя заботу о материальных условиях ее осуществления; во имя достоинства личности, оно должно взять на себя заботу об обеспечении права на достойное человеческое существование.

    К сожалению, этот правовед не увязывал право на достойную жизнь с другими субъективными правами: правами гражданской свободы и политическими права. Пытаясь обосновать право на достойную жизнь, он рассматривал различные категории прав изолировано. А между тем все категории субъективных прав тесно взаимосвязаны. Человеческое достоинство в парадигме конституционализма заключается в равной свободе (автономии). Право на частную и публичную автономию конкретизируется в гражданских и политических правах и в соответствующих ограничениях правомочий государства. При этом, однако, орган народного представительства обязан публично обсуждать материальный уровень, при котором возможна достойная жизнь на равных условиях для всех. Но одного провозглашения общего принципа, конечно, недостаточно. Для того чтобы этот принцип не остался только нравственным пожеланием, необходимо, чтобы из него вытекали

    32

    конкретные юридические следствия, например, право на труд, социальное страхование и профессиональные союзы.

    И.А. Покровский в свою очередь не соглашался с П.И. Новгородцевым в том, что в юридическое понятие права на существование входит только законодательство о рабочих, профсоюзы и социальное страхование. И.А. Покровский был убежден в том, что решение социального вопроса возможно только при огосударствлении средств производства и капитала, а не в результате утверждения (признания) права на достойное человеческое существование, как полагал П.И. Новгородцев. Поэтому после признания права на существование следующим шагом будет социализация целых отраслей промышленности.

    С этим тезисом о неизбежности социализма был согласен и Б.А. Кистяковский. Он полагал, что в социалистическом государстве будет, прежде всего, расширена и пополнена система субъективных публичных прав. Иначе говоря, права человека и гражданина получат в нем полное признание и окончательную формулировку в виде социалистических прав. В качестве таковых он называл право на труд, право на пользование орудиями производства (в том числе и землей), право на участие во всех материальных и культурных благах и право на достойное человеческое существование.

    Таким образом, рассмотрев основные проблемы теории конституционного государства в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века можно констатировать, что не было предложено их убедительного решения.

    Второй параграф «Конституционные проблемы парламентарной демократии и формы государственного устройства в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века» Главы II посвящен малоизученным сторонам отечественного конституционализма того времени, а именно дискуссиям об адекватных формах устройства и политического режима конституционного государства.

    Поскольку главным квалифицирующим признаком конституционного государства у российских правоведов того времени было наличие народно-представительского законодательного органа, постольку они считали, что наиболее адекватной ему политической формой является режим парламентаризма. С этим подходом был согласен, например, С.А. Котляревский, который определял парламентаризм как режим обязательной политической солидарности между правительством и народно-представительскими органами. Противоположный строй, где подобной обязательной солидарности нет, он называл дуалистическим.

    На фоне такого единодушия интересной выглядит попытка К.Н. Соколова, показать проблемный характер юридической природы парламентаризма. Он полагал, что нельзя в качестве его существенных черт принимать его внешние проявления: парламентское министерство или ответственное солидарное правительство. На самом деле, эти политические институты в той или иной форме можно найти и в дуалистических режимах. Он считал, что определение политического режима конституционного

    33

    государства через особенности политических институтов есть уступка правовому позитивизму. Основным пороком этого подхода, по мнению К.Н. Соколова, было то, что он понятие о праве производил от государства, которое при ближайшем анализе само является сложным правовым образованием.

    В качестве альтернативной методологии, которая позволяет дать именно юридическое обоснование парламентаризма, этот ученый предлагал психологическую теорию права Л.И. Петражицкого. Из этой методологической установки К.Н. Соколов выводил важный для конституционализма постулат: односторонние нормы конституции, которые, предписывая органам государства тот или иной образ действий, ни за кем не закрепляют права требовать от них исполнения этих имеющих только нравственную силу велений, составляют кодекс так называемой конституционной морали. А нормами конституционного права, в собственном смысле слова, являются двусторонние правила, которые нормируют деятельность органов государства, распределяя между ними и всеми прочими участниками государственно-правовых отношений, вместе с известными обязанностями, соответствующие им правомочия.

    К.Н. Соколов считал, что юридический позитивизм, редуцируя право к нормам, установленным суверенным органом, все равно вынужден признавать роль и значение ценностей правосознания, пусть даже и лишая их правового значения. Если это так, то рассматривать правовые институты изолированно от тех норм и ценностей, во взаимосвязи с которыми они образовались исторически и логически, нельзя. Следовательно, и рецепция этих институтов не будет успешной без имплементации соответствующих норм правосознания. Этот фундаментальный вывод, к сожалению, так и не попал в центр дискурса отечественных конституционалистов.

    На основе своего анализа К.Н. Соколов делал вывод, что только такое государство, в котором правительство считает себя обязанным следовать в своей политической программе указаниям нижней палаты парламента, в котором противоположный образ действий правительства воспринимается населением как нарушение конституции, и есть парламентарное государство.

    В этой связи К.Н. Соколов пытался призвать своих коллег-конституционалистов к политической трезвости и умеренности в требованиях немедленного введения в Российской империи принципов парламентаризма. Отождествлять конституционное государство и парламентарное государство является ошибкой редукционизма. Конечно, можно сказать, что парламентарный строй является наиболее развитой формой представительного порядка. В условиях дуализма органы народного представительства, по общему правилу, активно участвуют только в осуществлении законодательной власти, пользуясь по отношению к деятельности правительства более или менее пассивными правами контроля и надзора. В условиях парламентаризма за представительными органами юридически закрепляется возможность активного воздействия и на правительство. Однако, по мнению К.Н. Соколова, основной идеей того времени, которая оказывала основное влияние и на политику, и на право, была идея народовластия, или республики. И

    34

    расширение избирательного права, и введение социального законодательства, и вообще любые все политические меры проводились как бы по воле народа. Однако, как справедливо отмечает К.Н. Соколов, идея народовластия требует, прежде всего, последовательного проведения принципа ответственности всех органов правительства, от низшего до высшего, перед народом. В парламентарной же республике ответственность высшего органа - органа народного представительства на самом деле, является весьма ограниченной. Фактически - это самый безответственный орган народного представительства. Поэтому, с точки зрения К.Н. Соколова, парламентарная республика является наименее демократической формой республики.

    Другая особенность конституционного государства как модели государственного устройства в отечественной политико-правовой мысли того времени состояла в том, что политические партии играют ведущую роль в выработке общей воли народа, как в период выборов, так в процессе законодательной работы органа народного представительства. Иначе говоря, деятельность политических партий объективно способствует демократизации конституционного государства и его эволюции в сторону парламентаризма.

    Среди сплоченных рядов российских конституционалистов был один ученый - М.Я. Острогорский, который не разделял веры своих коллег в автоматическое действие на всеобщее благо демократических институтов вообще и партий в частности. Значение творчества М.Я. Острогорского состоит, прежде всего, в том, что он был первый, кто в мировой правовой науке поставил и попытался решить вопрос о конституционализации политических партий.

    В чем правовой смысл этого феномена в политической жизни? По мнению МЛ. Островского, в том, что партия доводит до логического конца идею представительства и монополизирует роль посредника между избирателем и политиком. А внутри партии эту функцию монополизирует партийный аппарат (или машина), который этот ученый называет кокусом. Ведь именно те, кто на профессиональной основе занимаются аппаратной работой в силу своего положения в качестве организующего начала, и оказывает решающее воздействие на рядовых и нерядовых членов партии. Важно и то, что в результате появления Кокуса, с одной стороны, конституционная идеология, совмещенная с представительным управлением, создавала легитимную власть, а с другой - политические деятели потеряли связь с избирателем.

    Изучение опыта самых демократичных и развитых стран того времени, позволило сделать М.Я. Острогорскому важные выводы и для стран, которые еще только делали первые шаги на пути конституционализации и демократизации власти. Первый вывод состоит в том, что основная конструкция избрания органа народного представительства путем всеобщего равного тайного и прямого голосования не гарантирует свободы граждан. Второй вывод - наличие избирательной системы не обеспечивает автоматического воспроизводства демократической политики. Третий вывод касается роли партий в обеспечении функционирования режима демократии. В

    35

    основе идеи демократической партии лежат принципы добровольности и личного участия (сознательного волевого действия). Однако монополизация избирательного процесса партиями исключает начала добровольности как таковые. И это при том, что средний человек не способен к постоянным активным рациональным действиям. Четвертый вывод таков: главной особенностью власти народа является деспотизм. И это при том, что сами граждане фактически отстранены от управления государственными делами. И пятый вывод. Поскольку естественным свойством всякой власти является концентрация, постольку необходимо, чтобы правящее меньшинство всегда находилось под угрозой. Иначе говоря, функция масс в демократии заключается не в том, чтобы управлять, а в том, чтобы запугивать властвующую элиту. Таким образом, главное, что необходимо для стабилизации демократического режима конституционного государства, по мнению М.Я. Острогорского, это революция в правосознании.

    Многонациональный состав Российской империи во второй половине XIX - начале XX века предопределил то, что в фокусе внимания российских правоведов того времени находился вопрос о форме устройства будущего российского конституционного государства. Например, М.М. Ковалевский полагал, что федеративное устройство российского государства будет полностью соответствовать идеалу Ж.-Ж. Руссо, который считал, что демократия на больших территориях невозможна. Большинство же российских конституционалистов второй половины XIX - начала XX века склонялось не к федерализации, а к автономизации отдельных территорий Российской империи, в случае наличия устойчивых местных интересов, а для национальностей, не готовых к квази-государственному бытию, предлагалась так называемая культурная автономия. Их духовным лидером был Ф.Ф. Кокошкин, который исходил из того, что децентрализация является средством для удовлетворения потребности населения в самоопределении, в частности в культурном самоопределении. При этом культурная (национальная) автономия не обязательно должна совпадать с территориальной децентрализацией. По его мнению, федеративное устройство не отвечало интересам построения стабильного конституционного государства в России. Почему? Федерация предполагает, если не долгое равенство составных частей, то, во всяком случае, их сравнимость, их соизмеримость, их приблизительно одинаковый удельный вес. В России же, по мнению Ф.Ф. Кокошкина, налицо неравномерность развития различных территорий и смешение различных национальностей. При этом он полагал, что федерализации России по национальному признаку есть верный путь к гибели государства.

    Ф.Ф. Кокошкин выступал против решения вопроса о составе России на Учредительном Собрании, настаивая на том, чтобы это делалось только по истечению определенного времени и только путем проведения местных референдумов. Главное, по его мнению, было разобраться с формой правления и гарантировать свободу, а потом можно и решать и другие вопросы. Иначе говоря, у него выходило, что в Конституции не должно было быть указания на

    36

    форму устройства государства, а только на форму правления, поскольку для конституционного государства это был вопрос второстепенной важности.

    Таким образом, рассматривая форму устройства конституционного государства, российские правоведы конца XJX - начала XX века не смогли дедуцировать эту, на первый взгляд, частность из исходных архетипов конституционализма - приоритета частной и публичной автономии человека и гражданина, а также его учредительной власти при образовании государства. Поэтому они или настаивали на унитарной структуре конституционного государства, игнорируя реальность территориально-публичных коллективов (в лучшем случае, допуская их автономию по частным вопросам), или проповедовали, как например С.А. Корф, договорной федерализм между исторически сложившимися национально-территориальными образованиями, игнорируя необходимость разделения и конституционализации властей на любом уровне.

    В третьем параграфе «Модели конституционного государства в проектах Основных законов начала XX века» настоящей главы рассматриваются проекты реформирования системы российского самодержавия, разработанные до принятия Основных законов 1906 года. Они интересны для истории политико-правовых учений тем, что в них предприняты попытки перевести конституционные ценности и принципы на язык правовых норм в контексте российской государственности того времени.

    Второй конституционный вопрос, вставший в 1905 - 1906 годах, спровоцировал Первую русскую революцию. В этот период были предложены три основных конституционных проекта. Первый - разработан министром внутренних дел А.Г. Булыгиным по поручению Николая II. Второй - ведущей либеральной организацией того времени Союзом освобождения. Среди авторов этого проекта были В.М. и И.В. Гсссены. Третий проект, разработанный С.А. Муромцевым при участии Ф.Ф. Кокошкина в июле 1905 года, стал в дальнейшем теоретической основой политической деятельности Конституционно-демократической партии в думский период.

    Подробно анализируя эти проекты, можно сделать следующие выводы. Структура и язык Булыгинского проекта свидетельствует о стремлении инкорпорировать конституционные институты в архаическую административную систему русской монархии. Несмотря на то, что сфера компетенции Государственной думы широка, тем не менее, функции ее сводятся только к законосовещательной работе, а вся инициатива в государственном строительстве принадлежит монарху и его министрам. Общий реакционный дух проекта Булыгина особенно выпукло проявился в «Положении о выборах в Государственную думу». Данный проект предусматривал проведение всероссийских выборов, но по разным правилам для различных частей Российской империи. Фактически на всей территории за исключением крупных городов и областей центральной России, Украины, Белоруссии и Прибалтики, порядок проведения выборов должен был регулироваться особыми правилами. Однако, главный недостаток, Булыгинского проекта с юридической точки зрения, заключался в его

    37

    внутренней противоречивости. Так, например, Манифестом от 06.08.1905 г. Государственная дума рассматривается как представительство всего народа, имеющее своей функцией деятельное участие «выборных людей ото всей земли русской к постоянному и деятельному участию в составлении законов». Учреждение Государственной Думы от того числа конкретизирует, что участие в составлении законов есть процесс, по сути дела, экспертного обсуждения законопроектов, предлагаемых министерствами и ведомствами. А Положение о выборах в Государственную думу от 06.08.1905 г. уточняет, что не все население, а только некоторые его сословия обладают избирательным правом, при неравенстве голосов между ними.

    Российские конституционалисты второй половины XIX - начала XX века не только критиковали правительственные проекты и реформы, но и стремились на основе своего понимания сущности конституционного государства разработать собственные проекты Основного Закона. Одним из самых обсуждаемых конституционных проектов российских правоведов того времени стал так называемый проект Основного закона «Союза Освобождения». Главы I и II этого проекта описывают территориальное и государственное территориальное устройство Российской империи. Ст. 1 четко определяет, что верховная власть в государстве осуществляется императором при участии Государственной Думы. Также впервые з российской юридической науке и практике вводится понятие гражданства, а не подданства (ст. 2), и четко определяется территориальный состав Российской империи. При этом для Финляндии ст. 4 данного проекта закрепляет «автономию во внутреннем государственном устройстве, ограничивая только ее суверенитет в международных отношениях.

    В Главе III даются юридические гарантии основных прав российских граждан. Прежде всего, ст. 6 четко провозглашает юридическое равенство всех граждан в своих гражданских и политических правах и обязанностях, а также перед законом.

    Также в данном проекте четко прописываются полномочия императора и государственной думы. Император утверждает и обнародует законы, издаст указы на основании законов (ст. 31); созывает государственную думу, распускает ее с указанием сроков новых выборов в течение 6 месяцев (ст. 32); также назначает и увольняет министров и иных должностных лиц (ст. 33). Кроме того, он является верховным главнокомандующим (ст. 34). Он также обладает правом помилования (ст. 35).

    Государственная дума, состоящая из земской палаты и палаты народных представителей, является органом законодательной власти.

    Важной новеллой для российского государственного права того времени было учреждение Верховного суда для защиты Основного закона и толкования его положений в ст. 75. Ст. 76 к полномочиям Верховного суда относила: 1) право отменять распоряжения правительства, которые противоречат как основному закону, так и законам, принятых в его исполнение; 2) право отменять судебные приговоры, основанные на распоряжениях административной власти, противоречащих основному закону; 3) право

    38

    отменять незаконно-проведенные выборы в Государственную думу; 4) право разрешать все споры о толковании положений основного закона.

    Часть II Основного закона, именуемая Избирательный закон, детально описывала процедуры образования избирательных округов, избирательных комиссий, организации и проведение выборов, порядок обжалования результатов выборов и порядок наделения полномочиями народных представителей. Отдельно обосновывалась необходимость созыва Учредительного собрания, свободно избранного всенародным, прямым, равным и тайным голосованием для обсуждения и принятия Основного закона. Только этот способ считался аутентичным для выражения воли народа.

    Несмотря на то, что данный проект являлся огромным шагом на пути к конституционному государству, он был внутренне противоречив из-за уступок архетипам самодержавного правосознания. Так, с одной стороны, проект исходит из принципа народного суверенитета, что проявляется, прежде всего, в требовании созыва Учредительного собрания с целью принятия Основного закона. А с другой - постулирует, что верховная власть в государстве осуществляется императором при участии (очевидно, законодательном) государственной думы. Это некритичное заимствование формулы английского конституционализма приводит к тому, что граждане лишаются всякой защиты от согласованных неконституционных действий императора и парламента, ибо даже Верховный суд не уполномочен отменять законы, противоречащие Основному закону. Кроме того, перечень прав, признаваемых в этом проекте, был чрезвычайно узок и не соответствовал достижениям науки конституционного права того времени.

    По итогам обсуждения Проекта «Союза Освобождения» в кругах либеральной общественности, появился новый проект, подготовленный С.А. Муромцевым при участии Ф.Ф. Кокошина, который пытался устранить некоторые из вышеуказанных недостатков. Данный проект (полное название «Проект Основного закона Российской Империи, измененный земским бюро») состоит из шести разделов с приложением Избирательного закона.

    Раздел I называется «О законах» и посвящен косвенному (завуалированному) обоснованию принципа связанности государства законом (правом), или правового государства. Раздел II посвящен правам российских граждан. Раздел III посвящен Учреждению Государственной думы. Ст. 36 указывает, что Государственная дума есть собрание граждан, обеспеченных доверием народа для осуществления законодательной власти и высшего государственного управления. Раздел IV был посвящен работе правительства. Ст. 98 устанавливала, что назначение и увольнение министров является прерогативой Императора. Ст. 101, при этом четко определяла, что канцлер и министр в совокупности ответственны перед палатами Государственной думы за общее состояние государственного управления. Кроме того, согласно ст. 102, за нарушение прав граждан и законов министры подлежат гражданской и уголовной ответственности. Раздел V определяет основы местного самоуправления. Согласно ст. 104, области, губернии, уезды и волости образуют самоуправляющиеся союзы, именуемые земствами. Раздел VI

    39

    посвящен судебной власти. Здесь четко формулируется запрет на совмещение правительственной (административной) и судебной власти (ст. 109), и принцип независимости судов (ст. 110).

    Избирательный закон, также как и в проекте «Союза Освобождения», не распространял свое действие на большую часть Российской империи, населенной так называемыми «инородцами». Избирательная система, согласно этому проекту должна быть мажоритарной и одномандатной (один представитель от одного округа) (ст. 17).

    На основе анализа в диссертации делается вывод, что проекты Основного закона П.Б. Струве и С.А. Муромцева отличаются не по сути, а только с точки зрения юридической техники, хотя некоторые аспекты конституционализма были лучше сформулированы именно в последнем варианте Основного закона Российской империи. А недостатки у этих проектов общие, и связаны они не с большей или меньшей компромиссностью авторов, как это полагает, например, А.Н. Медушевский, а с выявленными особенностями российского конституционализма второй половины XIX - начала XX века.

    Третья глава «Развитие идей конституционализма в отечественной политико-правовой мысли начала XX века после принятия Основных законов 1906 года» посвящена рассмотрению попытки преодоления идейного кризиса отечественного конституционализма между первой и второй русскими революциями, выявлению его особенностей и значения его достижений и неудач для современной российской государственности.

    В первом параграфе «Юридическая природа Основных Законов 1906 года и идейный кризис российского конституционализма в начале XX века» анализируется суть борьбы отечественных конституционалистов с приверженцами традиционной русской правовой доктрины (носителями самодержавного правосознания) за толкование положений и норм Основных законов 1906 года.

    Вопрос, являлась ли Российская империя после подписания Николаем II Манифеста от 17 октября 1905 года и октроирования им Основных законов 1906 года конституционным государством, сразу стал принципиальным вопросом для российских ученых того времени. От ответа на него зависело, прежде всего, понимание будущей траектории развития страны. Иначе говоря, данный вопрос представлял не только теоретический, но и огромный политический интерес.

    Большинство российских правоведов того времени считали, что Манифест 17 октября 1905 года окончательно порывает с неограниченным самодержавием и превращает Государственную Думу в учреждение законодательное. Но если даже и признать Россию начала XX века конституционным государством, то при детальном рассмотрении текста Основных законов 1906 года возникало много вопросов. Так, например, законодательная компетенция Государственной Думы была ограничена, а император мог своими указами устанавливать ограничения прав для отдельных категорий граждан. Кроме того, пересмотр Основных законов был возможен только по инициативе императора как носителя учредительной власти.

    40

    Существенно были ограничены права Государственной Думы в области бюджетного законодательства (через принцип забронированного бюджета), а также другие полномочия Государственной Думы по контролю над действиями правительства. Фактически, у министров не было ни политической, ни судебной ответственности перед органом народного представительства. Организационно Государственная Дума была также полностью зависима от императора, поскольку не была установлена продолжительность сессий, а также условия её созыва и прекращения работы. Данные вопросы регулировались на основе указов верховной власти.

    В диссертации показывается, что практика функционирования нового политического режима полностью оправдала опасения конституционалистов того времени. Царское правительство несколько раз распускало Государственную Думу, в указном порядке меняла избирательную систему и активно вмешивалась в законотворческий процесс. Данная политика получила название лже-конституционализм. Она привела отечественный конституционализм в начале XX века к тяжелому идейному кризису, проявившемся, во-первых, в теоретическом размежевании с отечественным либерализмом, и во-вторых, в невозможности имплементации базовых идей конституционализма в государственно-правовую доктрину, где господствовали архетипы самодержавия (неограниченного суверенитета) главы государства и дистинкция верховного и подчиненного управления вместо принципа разделения властей.

    С отечественным либерализмом конституционалисты разошлись по вопросам о способах общественных изменений и пределах конституционализации власти. Например, видный отечественный либерал начала XX века В.И. Герье считал, что Основные законы 1906 года дали русскому обществу все, о чем оно мечтало, и задача теперь заключается в спокойной работе на основе единения самодержавия и народа в лице его представителей на благо России. Отечественный либерализм полагал, что если основные признаки конституционного строя - это участие народных представителей в осуществлении законодательной власти и в управлении государством посредством рассмотрения и утверждения бюджета, то оба эти права были обеспечены с принятием Основных законов 1906 года.

    В диссертации доказывается, что расхождение между кадетами и правительством по вопросу об аграрной реформе ознаменовало расхождение между российским либерализмом и конституционализмом как различными теоретическими формами правосознания. Первый полагал, что свобода редуцируется к сфере частной автономии и, конкретнее, к защищенности права частной собственности, а свобода в публичной сфере - к обсуждению и утверждению бюджета народными представителями. В свою очередь, конституционное правосознание исходило из того факта, что в современном индустриальном обществе в условиях концентрации труда и капитала уже невозможно обеспечить обладание всеми частной собственностью. Единственным средством сохранить человеческое достоинство в этих условиях

    41

    есть обеспечение публично-властным способом равного права для всех граждан на частную и публичную автономию в демократическом государстве.

    С точки зрения русской правовой доктрины юридическая природа Основных законов 1906 года выглядела совершенно непротиворечивой в отличие от ее оценки российскими конституционалистами того времени. Действительно, в этом документе власть российского императора четко определялась как самодержавная, закреплялась дистинкция верховного и подчиненного управления, а роль Государственной думы - народно-представительного органа - сводилась к содействию императору в законодательной деятельности. Кроме того, поскольку император был носитель верховной власти, то за ним закреплялось право по своему усмотрению действовать в чрезвычайно-указном порядке. В этом моменте, по мнению диссертанта, четко видна несовместимость конституционного правосознания с русской правовой доктриной того времени. Если конституционализм видит своей задачей рациональную организацию государственной жизни на основе законов, создаваемых самим народом в лице своих представителей, и, следовательно, отклонение от закона или необходимость управления при пробелах закона, носит исключительный (или чрезвычайный характер), то для самодержавного правосознания, несмотря на декларируемую приверженность к управлению государством на основе законов, характерно отсутствие стремления рационализировать (нормировать) способы властвования, и, следовательно, исключительность (чрезвычайность) управления носит постоянный характер.

    В диссертации предпринята попытка доказать, что Основные законы 1906 года приняли формальное определение закона и некоторые конституционные формулы под давлением либеральной российской общественности и революционных народных масс. Но в своем тексте, поскольку задачей его являлось рационализация принципа самодержавия с помощью институтов конституционного права, они содержали и материальный критерий закона, поскольку только это позволяло относить целые сферы государственной жизни к исключительной прерогативе Императора. Противоречивая юридическая природа Основных законов 1906 года породила идейный кризис отечественного конституционализма, который потребован пересмотра основных критериев имплементации конституционных ценностей и принципов в российскую государственность.

    Во втором параграфе «Проблема соотношения конституционного и правового государства в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века» анализируются попытки российских конституционалистов того времени преодолеть идейный кризис, порожденный формальным заимствованием некоторых институтов конституционализма Основными законами 1906 года через гипостазирование понятия правовое государство.

    В современной отечественной науке распространено мнение, что российские ученые второй половины XIX - начала XX века отождествляли понятия «конституционного государства» и «правового государства». С этим

    42

    трудно согласиться, поскольку на разных этапах развития идей конституционализма в отечественной политико-правовой мысли в контексте текущей российской ситуации на первый план у них выдвигалось то одно понятие, то другое. Так, в период борьбы за конституцию (до принятия Основных законов 1906 года) их усилия были сосредоточены на доказательстве необходимости ограничения самодержавия, и поэтому на первый план у них выдвигалась идея конституционного (понятого как народно-представительского) государства, которое отождествлялось с правовым государством (в изначальном, немецком смысле этого слова). Главным достижением российского конституционализма второй половины XIX - начала XX века в этот период своего развития был вывод о том, что только совокупность правовых гарантий прав индивида со стороны государства - это и есть конституция, причем само государство обязательно должно подчиняться нормам этим права. Такое государство они называли правовым.

    Однако после принятия Основных законов 1906 года и особенно после третьеиюньского 1907 года переворота российский конституционализм вошел в полосу идейного кризиса. Отечественные правоведы поняли, что конституционное государство может иметь мнимый (неправовой в смысле нарушения норм права и морали, и негарантированности прав человека) характер. Поэтому, чтобы не дискредитировать идею конституционного государства, они начали делать акцент на идее правового государства, в котором господствует идея права, то есть идея верховенства прав и свобод человека и гражданина. Эта идея рационализировалась ими как некая имманентная норма-цель всякого конституционного государства как государства, в котором права граждан реально обеспечены и где воплощены в жизнь идеалы справедливости.

    Российские конституционалисты того периода считали, несмотря на то, что провозглашенные во Франции в 1789 году основные права граждан с некоторыми вариациями повторяются в большинстве конституций, нельзя утверждать, что они установлены конституцией и могут быть отменены в порядке её пересмотра. Например, Ф.Ф. Кокошкин был убежден в том, что при современном состоянии правосознания культурного человечества они неприкосновенны для законодательной и даже для учредительной власти государства. Конституционные законы не устанавливают права и свободы, а только провозглашают и формулируют их.

    Каковы же критерии правового государства? Например, Б.А. Кистяковский был не склонен связывать его сущность с какой-либо формой правления. Главное, по его мнению, то, что в правовом государстве власть должна быть организована так, чтобы она не подавляла личность. И чтобы как отдельная личность, так и совокупность личностей - народ, были бы не только объектом власти, но одновременно являлись бы и субъектом ее, А это возможно только при условии ведущей роли парламента, формируемого на основе всеобщего избирательного права. При этом надо помнить и другой аспект проблемы: правильное и нормальное выполнение государственных функций в правовом государстве зависит от самодеятельности общества и

    43

    народных масс. Без активного отношения к правовому порядку и к государственным интересам, исходящего из недр самого народа, правовое государство немыслимо. В этом он усматривал суть социалистического идеала, когда благодаря публичным социальным правам человеческая личность не только защищена, но и получает через коллективное социальное творчество дополнительные возможности для своего развития.

    Чтобы избежать уступок социализму с иных (естественно-правовых) позиций подходил к проблеме правового государства П.И. Новгородцев. Правосознание эпохи Нового времени характеризуется именно, тем, что каждый закон издаваемый государством, как и все созидаемое им право, представляется уже не как простой приказ сверху, а как норма, обязательная для обеих сторон. При последовательном развитии это представление приводит к предположению, что отношение государства к подчиненным зависит не от произвольного хотения власти, а от норм, вытекающих из природы данного отношения. А это само собою приводит к идее естественного права, ведь для того чтобы обосновать связанность государства правом, необходимо признать некоторую норму, стоящую над государством.

    Для этого ученого право определяет форму государства, определяет общие черты его деятельности, но оно не может определить самого существенного - содержания этой деятельности. Само по себе позитивное (писаное) право не может этого гарантировать. Можно утверждать, что без определенной конституционной морали (соответствующих архетипов правосознания), которая общезначима и для властвующей элиты, и для общества, невозможно функционирование правового государства. Иначе говоря, суть концепции правового государства не в том, чтобы объяснить (оправдать) фактический государственный строй, а в том, чтобы указать, насколько в данном строе отражаются базовые принципы, которые должны лежать в основе правопорядка. Вместо того чтобы право ставить в зависимость от государства, оно государство ставит в зависимость от идеального представления о праве.

    Оригинальную позицию по этому вопросу занимал С.А. Котляревский. Он полагал, что нельзя связывать понятие правового государства с конкретными юридическими институтами: парламентаризмом,

    независимостью суда, обеспечением за гражданами прав. Это все всего лишь его средства. Суть дела состоит в том, что право сохраняет и защищает чувство человеческого достоинства в условиях доминирования разнообразных властных институтов. На этой основе С.А. Котляревский делал такой вывод: понятие правового государства является метаюридическим понятием (архетипом правосознания), а понятие конституционного государства - чисто юридической конструкцией, которая может выражаться в различных формах, в том числе и в виде мнимого конституционализма. Хотя сам он и считал, что режим парламентаризма лучше соответствует праву, ибо предполагает солидарность правительства и органа народного представительства.

    Оценивая, в общем и целом идеи российских конституционалистов того времени диссертант приходит к выводу, что им не удалось сформулировать

    44

    четких критериев для определения differentia specified правового или конституционного государства. Наличие определенных институтов (парламента, разделения властей и др.) не гарантирует подчинение государства создаваемому им праву. Кроме того, здесь возможны различные степени имитации конституционных идей со стороны властвующей элиты. Например, если орган народного представительства имеет совещательные функции, то в этом случае он же все равно участвует в законодательстве. Но такое государство, где последнее слово остается за административной властью, мы не можем считать конституционным. И никакое самоограничение власти (как правило, существующее лишь в идеальном виде) здесь не поможет. Участие во власти без ограничения власти вообще может оборачиваться диктатурой большинства. Пример тому, террор якобинского Конвента или же ситуация в современной Исламской республике Иран, где есть участие во власти населения (выборы), но не защищены базовые права и свободы человека.

    В третьем параграфе «Проблема «мнимого конституционализма» и особенности отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века» эксплицируются особенности отечественной конституционализма и государственности того времени.

    После издания Основных законов 1906 года к новому политическому режиму царской России с легкой руки немецкого ученого М. Вебера приклеился ярлык «мнимого конституционализма». Не смотря на то, что современные ученые (например, А.Н. Медушевский, О.Е. Кутафин) активно используют данное понятие, до сих пор не выяснено, практика ли это конституционализма или это его имитация, преследующая иные неконституционные цели.

    Мнимый конституционализм в диссертации определяется как такое решение конституционного вопроса, при котором, с одной стороны, в основных законах провозглашаются права и свободы граждан, и даже образуются основные конституционные органы государственной власти, а, с другой стороны, права народа, а также его представителей в законодательном органе, не обеспечены никакой реальной (юридической) гарантией, и тем самым, низведены до минимума. Юридическая мнимость (или притворность) конституционализма есть результат заимствования определенных правовых институтов без имплементации ценностей конституционного правосознания в систему государственного управления.

    В чем в этой связи заключаются особенности отечественного конституционализма второй половины XIX - начала XX века? В диссертации показывается, что он в своём специфическом виде появился на исторической арене в качестве следствия неудачного решения конституционного вопроса в 70-х годах XIX века. В этих условиях отечественные конституционалисты считали необходимым защитить идею права в её рационалистической версии «естественного права». В качестве модели государственного устройства они выдвинули идею конституционного государства. Под конституционным государством они понимали такое государственное устройство, при котором народные представители, избранные в двухпалатный парламент, имеют

    45

    исключительное право издавать законы, контролировать через разнообразные правовые механизмы исполнительную власть и поддерживать независимость суда, который только и может обеспечить реальную защиту прав и свобод граждан. Но при этом ведущим элементом данного понятия было наличие парламента. В силу этого российские конституционалисты второй половины XIX - начала XX века признали за реальную конституцию мнимый конституционализм Основных законов 1906 года, а значит, они лишились возможности по существу разработать ему теоретическую альтернативу и донести это до граждан. В итоге российский народ в октябре 1917 года отверг Основные законы 1906 года вместе с конституционным путем развития страны.

    Они считали, что конституционное государство возникает естественноисторическим путем. И что задачей науки конституционного права является объяснение этой необходимости неразумным представителям элиты и народа. Такая позиция приводила к тому, что всякие другие возможности общественного развития (крестьянский социализм эсеров или большевизм) рассматривались как не представляющие серьезного интереса, а значит, им не противопоставлялись теоретические альтернативы. Более того, некоторые из конституционалистов были согласны и с тем, что, в общем и целом социализм неизбежен, и важно только то, чтобы он принял правовой характер. Конституционное государство в этой связи выступало в виде подготовительной стадии социализма. На практике это привело к тому, что в период до Февральской революции конституционалисты выступали единым фронтом вместе с социалистами и большевиками против самодержавия. А после февраля 1917 года никто не спешил с созывом Учредительного собрания и с выработкой новой конституции. В то время как отсутствие легитимной власти приводило к хаосу в системе государственного управления и к военным неудачам на фронте, что способствовало радикализации народных масс и, в конечном счете, удивительно легкому захвату большевиками власти в октябре 1917 года.

    Выдвигая тезис о народном суверенитете как источнике всякой власти и о народном правосознании как источнике законотворчества в конституционном государстве вообще, дореволюционные конституционалисты полностью игнорировали тот факт, что правосознание российского народа не принимало малопонятные ему конструкции конституционного права. Это привело отечественных ученых второй половины XIX - начала XX века к отрыву от интересов крестьянства по вопросу о земле, от интересов рабочих по вопросу о социальных правах, от интересов национальных меньшинств по вопросу о федерализации российской империи.

    Отечественные ученые второй половины XIX - начала XX века совершенно не изучали вопросы правового регулирования перехода от абсолютной монархии к монархии ограниченной. Находясь на позиции теории естественного права и имея возможность деонтологически оценивать российскую действительность, они совершенно не рассматривали проблему взаимосвязи политических и правовых процессов в конкретной стране. Иначе говоря, в их работах за скобками оставался ответ на вопрос, как от должного

    46

    перейти к сущему. Теневые стороны конституционной демократии и парламентаризма, на которые обратили внимание Я.М. Острогорский и К.Н. Соколов не попали в фокус их внимания.

    Сначала отождествляя, а затем, различая конституционное и правовое государства, они исповедовали, исходя из приоритета законодательной власти и формального определения закона, принцип верховенства законов. Игнорируя различия между законом как рационализированной волей государственной власти, и правом, как рационализированной справедливости, они лишали себя материального критерия отделения правового закона от неправового нормативного акта. Что, в принципе, и предполагало исключительно формального понимания закона, вытекающее из понимания конституционного государства как, прежде всего, народно-представительского института.

    И последнее, но не по значению. Сводя все учение конституционализма к теории конституционного государства, они существенно обедняли данную парадигму. Справедливо полагая, что защита прав и свобод граждан есть имманентная цель конституционного государства, они игнорировали, что признание ценности прав человека должна произойти и самими гражданами, и представителями властвующей элиты. Без стремления честно следовать правилам общежития в конституционном государстве всеми и, прежде всего, представителями элиты, любые, даже самые замечательные и теоретически проработанные юридические институты конституционного государства будут мертвы. И даже хуже того, они будут подрывать легитимность такого государства, что будет способствовать приходу к власти самых радикальных противников свободы.

    Все вышеуказанные фундаментальные проблемы российской конституционной практики осложнялись и усугубляли нежеланием властвующей элиты вести страну по пути конституционализма, что приводило к потере властью всякой легитимности в глазах общества.

    В четвертом параграфе «Значение отечественного конституционализма второй половины XIX - начала XX века для современной российской государственности» исследуются особенности рецепции конституционных ценностей и институтов в современной России с точки зрения достижений и неудач наших великих предшественников.

    Проблема рецепции права является одной из дискуссионных в отечественной юридической науке. И если речь заходит о частноправовой сфере, то существует некий консенсус о магистральной линии рецепции римского права, но когда начинает обсуждаться публично-правовая сфера, градус дискуссии иногда зашкаливает. Сложность состоит в том, что одни и те же социально-правовые явления, например, собственность, форма правления, включенные в различные контексты исторических, национальных, психологических особенностей данной страны, могут иметь диаметрально противоположные эффекты. Решение данной проблемы видится в том, чтобы четко различать конституционализм как теоретическую форму правосознания и конституционализм как систему позитивного права. Первый оказывается влияние на второй, который для простоты в диссертации называется

    47

    государственным правом. Суть этого влияния сводится к тому, что базовые ценности конституционного правосознания задают критерий оценки действующего государственного права. На этапе своего зарождения и становления конституционные ценности делали это в ходе постановки и решения конституционного вопроса. Дальнейшая их рационализация становилась внутренним источником развития конституционализма. Иначе говоря, рецепция публично-правовых институтов в строгом смысле этого слова есть процесс рационализации базовых архетипов народного правосознания в категориях и через призму ценностей заимствуемой формы правосознания. Для того чтобы быть успешной рецепция публично-правовых институтов должна следовать за этой рационализацией, а не предшествовать ей. В противном случае есть риск того, что новые институты будут ассимилированы старыми архетипами правосознания.

    В контексте опыта идейного кризиса отечественного конституционализма в условиях действия Основных законов 1906 года рассматривается ситуация в современной России после принятия в 1993 году Конституции, которая на первый взгляд соответствует самым жестким критериям либеральности и демократичности.

    В диссертации предпринята попытка доказать, что современный российский конституционализм и государственное право, также как и их предшественники второй половины XIX - начала XX века, попали в ловушку мнимости (имитации) имплементации в систему государственного управления конституционных ценностей в условиях рецепции публично-правовых институтов. Точнее говоря, в обоих случаях рецепция свелась к использованию конституционных по форме институтов при игнорировании аксиологического измерения данной парадигмы. В этой связи критика современного российского конституционализма с точки зрения аксиологической интерпретации конституционализма не только способствует имплементации этой картины мира в отечественное общественное сознание, но и прямо влияет на реализацию императивов нашей Конституции в реальной жизни.

    В заключении обобщены результаты исследования, сформулированы основные выводы, содержание которых созвучно положениям, вынесенным автором диссертационного исследования на защиту.

    III. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНО В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ:

    Монографии

    1. Кочетков В. В. Российская элита и модернизация политической системы / В.В. Кочетков. - М.: ИНФРА-М, - 2013. - 79 с. (5 п.л.).

    2. Кочетков В.В. Конституционализм и система российской власти в конце XIX - начале XX века / В.В. Кочетков. - М: ЮРЛИТИНФОРМ, 2014. -648 с. (41 п.л.).

    Рецензия Мелькова С.А. Русский путь к свободе: история вопроса. Рецензия на монографию Кочеткова В.В. «Конституционализм и система

    48

    российской власти в конце XIX начале XX века / В. В. Кочетков. М.: ЮРЛИТИНФОРМ, 2014. - 648 с.» / С.А. Мельков // Власть. - 2015. - № 5. -С. 198 - 199.

    Рецензия Певцовой Е. А. Рецензия на монографию Кочеткова В.В. «Конституционализм и система российской власти в конце XIX - начале XX века /В.В. Кочетков. - М.: ЮРЛИТИНФОРМ, 2014. -648 с.» /Е.А. Певцова// Вестник Российского университета кооперации. - 2015. - № 1 (19). - С. 149 -151.

    Рецензия Глотова С.А. К вопросу о конституционализме и системе российской власти. Рецензия на монографию Кочеткова В.В. «Конституционализм и система российской власти в конце XIX - начале XX века/В.В. Кочетков. - М.: ЮРЛИТИНФОРМ, 2014. - 648 с.» /С.А. Глотов// Право и образование. - 2015. - № 9. - С. 176-179.

    Публикации в ведущих рецензируемых научных изданиях и журналах, перечень которых утверждён ВАК

    1. Кочетков В.В. К вопросу о национальной русской идее: философско-правовой подход / В.В. Кочетков // Государство и право. - 2013. - № 4. - С. 13-19 (1 п.л.).

    2. Кочетков В.В. Философия российской Конституции: русские ценности и демократия / В.В. Кочетков // Философия права. - 2013. - № 2. - С. 20 - 26. (0,54 п.л.).

    3. Кочетков В.В. Конституционализм и русское государственное право начала XX века. / В.В. Кочетков // Право и образование. - 2013. - № 4. -С. 91 -105. (0,52 п.л.).

    4. Кочетков В.В. Русские ценности и российская Конституция 1993 года / В.В. Кочетков // Право и политика. - 2013. - № 13 (168). - С. 1855 - 1865 (1п.л.).

    5. Кочетков В.В. Антиномии современного российского конституционализма: философско-правовой подход / В.В. Кочетков // Право и политика. - 2014. - №6. - С.736-745 (1п.л.).

    6. Кочетков В.В. Консерватизм и конституционализм в концепции И.А. Ильина / В.В. Кочетков // Федерализм. - 2014. - № 2 (74). - С. 123 - 135 (0,5п.л.).

    7. Кочетков В.В. М.Я. Острогорский о роли партий в демократическом государстве: к вопросу о конституционализации институтов / В.В. Кочетков // Политика и общество. - 2014. - № 7. - С. 804 - 814 (0,5п.л.).

    8. Кочетков В.В Либерализм или конституционализм: к определению понятий. / В.В. Кочетков // Власть. - 2014. - № 8. - С. 102 -109 (0,5п.л.).

    9. Кочетков В.В. Русское правосознание и российская конституция 1993 года. / В.В. Кочетков // Право и образование. - 2014. - № 8. - С. 60-72. (0,5 п.л.).

    10. Кочетков В.В. Аксиология местного самоуправления в российском конституционализме на рубеже XIX- XX веков. / В.В. Кочетков // Федерализм.-2014. № 3 (75).-С. 137- 148 (0,5п.л.).

    49

    11.Кочетков В.В. Гносеологический статус категории «конституционный вопрос» в правовой науке. / В.В. Кочетков // Право и образование. - 2014. - №10.-С. 69-80. (0,5 п.л.).

    12. Кочетков В.В. Русский вклад в деонтологию прав человека: С.И. Гессен и Всеобщая декларация прав человека 1948 года. / В.В. Кочетков // Философия права. -2014. -№4. -С. 67-71.(0,5 п.л).

    13.Кочетков В.В. Самодержавие и Основные законы 1906 года: первая попытка конституционализации российской власти. / В.В. Кочетков // LEX RUSSICA. -2014.- № 11 (XCVI). - C. 1249-1259. (0,5 п.л.).

    14. Кочетков В.В. Юридическое обоснование парламентаризма российскими конституционалистами начала XX века/ В.В. Кочетков // Российский юридический журнал. - 2014. - № 6. - С. 177 - 186. (0,5 п.л.).

    15. Кочетков В.В. Власть или право: проблема правового государства в российском конституционализме начала XX века / В.В. Кочетков // Актуальные проблемы российского права. - 2015. - № 1. - С. 9-18. (0,5 п.л.).

    16. Кочетков В.В. Современные дискуссии о генезисе российского конституционализма. / В.В. Кочетков // Федерализм. - 2015. -№ 1 - С. 119-130 (0,5п.л.).

    17. Кочетков В.В. Философско-правовое обоснование конституционализма российскими учеными конца XIX - начала XX веков. / В.В. Кочетков // Право и образование. - 2015. - № 6. - С. 4-14. (0,5 п.л.).

    18. Кочетков В.В. Сравнительный анализ Основных Законов Российской империи 1906 года и Конституции РФ 1993 года: к истории конституционализации русской власти. / В.В. Кочетков // Право и политика. - 2015. -№ 9. - С. 1298 - 1307 (0,5 п.л.).

    19. Кочетков В.В. Свобода или справедливость: дискуссия Б.Н. Чичерина и B.C. Соловьева о сущности права и современный конституционализм. / В.В. Кочетков // Политика и общество. - 2015. - № 9. - С. 1246 – 1255 (0,5п.л.).

    20. Кочетков В.В. К вопросу об определении конституционализма: аксиологический аспект. / В.В. Кочетков // Вопросы философии. - 2015. - №11.-С.60-71. (0,5 пл.).

    21.Кочетков В.В. Идея справедливости и конституционные проблемы социального государства / В.В. Кочетков // Российский журнал правовых исследований. - 2015. - № 3. - С. 100 - 109 (0,5п.л.).

    22. Кочетков В.В. Современный российский конституционализм: рецепция публично-правовых институтов или имплементация ценностей? / В.В. Кочетков // LEX RUSSICA. - 2015. - № 11. - С. 47-56. (0,5 п.л.).

    23. Кочетков В.В. Особенности заимствования и развития конституционных ценностей в российской юриспруденции/ В.В. Кочетков // Российский юридический журнал. - 2016. - № 1 (106). - С. 9 - 19. (0,5 пл.).

    24. Кочетков В.В. Конституционные проблемы российского федерализма / В.В. Кочетков // Российский журнал правовых исследований. - 2016. - № 2. - С. 113-121 (0,5п.л.).

    50

    25.Кочетков В.В. Учения о федеративном и унитарном государствах в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX веков. / В.В. Кочетков // Право и образование. - 2016. - № 8. - С. 150-159. (0,5 п.л.).

    26.Кочетков В.В. Формы государственного устройства в отечественной политико-правовой мысли второй половины XIX - начала XX века и современный российский конституционализм / В.В. Кочетков // LEX RUSSICA. -2017. - №2. - С. 155-165. (0,5 п.л.).

    Публикации в иных научных изданиях

    27.Kochetkov V. V. PHILOSOPHY OF THE RUSSIAN CONSTITUTION: Russian values and democracy / V.V. Kochetkov // SENTENTIA. European Journal of Humanities and Social Sciences. - 2013. -№ 2 - P. 19 - 31. (1 п.л.).

    28. Кочетков В.В. Российская элита и Конституция 1993 года. / В.В. Кочетков // Revista de Filozofie, Sociogie si Stiinte Politice. - 2013. - № 2 - P. 54 - 70. (1п.л.).

    29. Кочетков В.В. Конституционные проблемы российского федерализма / В.В. Кочетков // Российский журнал правовых исследований. - 2015. - № 1 (2).-С. 155 - 163 (0,5п.л.).

    30. Kochetkov V. V. The Comparative Analysis of the Main Laws of the Russian Empire of 1906 and the Constitution of the Russian Federation of 1993. / V.V. Kochetkov //Revista de Filozofie, Sociogie si Stiinte Politice. - 2015. - № 2 - P. 84 - 95. (0,5 п.л.).

    31 .Kochetkov V.V. Towards Modern Russian Constitutionalism: Reception of Institutions or Implementation of Values. / V.V. Kochetkov //Revista de Filozofie, Sociogie si Stiinte Politice. - 2016. - № 2 - P. 106 -115. (0,5 п.л.).

    32. Kochetkov V. V. The Dispute between Boris Chicherin and Vladimir Solovyov on the Nature of Law and Modern Constitutionalism. / V.V. Kochetkov // Kutafin University Law Review. 2016. - Volume 1. Issue 1(5). - P. 3-22. (0,5 п.л.).

    Научные публикации по результатам участия в научных конференциях, круглых столах

    33. Кочетков В.В. Сущность права: спор Б.Н. Чичерина с B.C. Соловьевым и современный российский конституционализм / В.В. Кочетков // Гармонизация подходов в исследованиях и обучении праву. Жидковские чтения: материалы Всероссийской научной конференции. Москва, 27-28 марта 2015 г. / отв. Ред. М.В. Немытина. - Москва: РУДН, 2015. - С.88-95 (0,5п.л.).

    34. Кочетков В.В. Проблема верховенства права в российском конституционализме начала XX века / В.В. Кочетков // Государственный суверенитет и верховенство права: международное и национальное измерения. II Московский юридический форум (Кутафинские чтения) (2-4 апреля 2015 г., Москва): материалы круглых столов: в 2 ч. - Часть 1. -Москва: Проспект, 2015. - 672 с. - С.53-58. (0,3 п.л.).

    51

    35. Кочетков В.В. Право на местное самоуправление в российском конституционализме конца XIX — начала XX века / В.В. Кочетков // Актуальные проблемы развития российской правовой науки : материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 150 -летию Судебной и Земской реформ 1864 года (Архангельск, 30-31 октября 2014 г.) / ред.-сост. С.В. Бурмагин; Сев. (Арктич.) федер. ун-т им. М.В. Ломоносова - Архангельск: Типография «А4», 2015. - 208 с. - С.92-98. (0,4 п.л.)

    36. Кочетков В.В. Архетипы русского правосознания и Конституция 1993 года / В.В. Кочетков // Государственная идеология и современная Россия. Материалы Всероссийской научно-общественной конференции. Москва, 28 марта 2014 г. - М.: Наука и политика, 2014. -280 с. + электр. часть (281 -1155 с.) - С. 991 - 106. (0,5 п.л.)

    37. Кочетков В.В. Конституционализм и система русской власти в начала XX века /В.В. Кочетков // Конституционализм и правовая система России: итоги и перспективы. Материалы секции истории государства и права V Международной научно-практической конференции «Кутафинские чтения»: сборник докладов / под ред. И.А. Исаева. - М.: Проспект, 2014. -350 с.- С. 47-52. (0,3 п.л.)

    38. Кочетков В.В. Юридическое мировоззрение и свобода: философско-правовой аспект / В.В. Кочетков // Материалы II международного конгресса правоведов «Инновационное развитие правовой среды». Часть II. Отв. Ред. Д.ю.н. проф. С.А. Глотов. - М.: МЮИ, 2013-280 с. - С. 17-23. (0,4 п.л.)

    39. Kochetkov V.V. The Russian Values and Constitutional Democracy. / V.V. Kochetkov // Ochrana praw czlowieka w Europie. Aksjologia-instytucje-nowe wyzwania-practyka. Ed. By Jerzy Jaskiernia and Kamil Spryszak. - Torun, 2017. - 570 pp. - P. 407-422. (0,4 п.л.)



    [1] Кравец И.А. Конституционализм и российская государственность в начале XX века М.: Новосибирск: ООО «Издательство ЮКЭА», 2000; Исаев И.А. История государства и права России. М: Юристь, 2004; Виноградов В.В. Становление конституционализма в монархической России: Дисс. канд. юрид. наук, Волгоград, 2002; Графский В.Г. Всеобщая история государства и права. М: НОРМА, 2010. Много интересных исторических материалов содержится в сборниках: Конституционализм: исторический путь России к либеральной демократии. М.: Гардарика, 2000; Российские политико-правовые доктрины / Семигин Г.Ю.; Отв. ред.: Золотухина Н.М., Исаев И.А. М.: Мысль, 2005; История отечественного государства и права: учебник / отв. ред. И. А. Исаев. Москва: Проспект, 2012.

    [2] Нерсесянц B.C. История политических и правовых учений. М.: НОРМА, 2009; Медушевского А.И. Демократия и авторитаризм. Российский конституционализм в сравнительной перспективе. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1997, Мартышин О. В. О некоторых особенностях российской правовой политической культуры // Государство и право. 2003. № 10. С. 24 - 30; Мартышин О. В. Столетие учреждения Государственной Думы и судьба парламентаризма в России //Государство и право. 2007. № 2. С. 92 - 100; Нудненко Л А. Становление законодательства о пассивном избирательном праве в России с 1864 по 1905 г. // Конституционное и муниципальное право. 2013 №10; Петручак Л.А. Правовая культура современного российского общества. М.: Изд-во «Перег;, 2012; Фадеев В.И. Идеи симфонии властей и соборности и развитие народного представительства в России // Современное общество и право. 2011. № 2 (3). С. 3-15; Фадеев В.И. Идея закона и народное представительство: историко-теоретические аспекты // Lex Russica. Научные труды МГЮА. 2007. № 6. С. 1043-1063; Корнев А.В. Государственно-правовая мысль и юридическое образование в дореволюционной России. М.: Проспект, 2012, Корнев А.В. Консервативная и либеральная теория государства и права в России (XIX - начала XX века). М.: Академия управления МВД РФ, 2003; Поликарпова Е.В. Идеология народничества в России. М.: Профобразование, 2001.

    [3] Кутафин О.Е. Российский конституционализм. М.: НОРМА, 2008; Кравец И.А. Российский конституционализм: проблемы становления, развития и осуществления. СПБ.; Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005; Авакьян С.А. Конституция России: природа, эволюция, современность. М.: РЮИД «Сашко», 2000; Радько Т.Н. Государственная идеология и идеологическая функция права//Вестник академии права и управления. 2012, №29. С. 9-16, Радько Т.Н. О понятии и социальном назначении государства // Вопросы теории государства и права. Межвузовский сборник научных трудов. - Саратов: СГАП, 2001, Вып. 3. С. 18-30; Радько Т.Н. Теоретические и методологические вопросы исследования государственной власти // Lex Russica. Научные труды МПОА. 2007, № 1. С. 65-7; Нарутто С.В. К вопросу о правовой определенности законодательства // Актуальные проблемы российского права. 2015. № 11. С. 9-19; Комарова В.В., Учредительная власть и Основной закон // Lex Russica. 2013, № 12. С. 1374-1382; Комарова В.В. Доктрина и правовое оформление российской государственности // Ленинградский юридический журнал. 2014, № 2 (36) С. 31-39, Соколов Н.Я. Профессиональная культура юристов и законность. М.: Проспект, 2011; Страшун Б.А. К вопросу о понятии конституционного права // Журнал российского права. 2006. №10. С. 115-123; Шугрина Е.С. Муниципальная власть: понятие, содержание // Актуальные проблемы правоведения в современный период. Сборник статей. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1996. С. 55-56.

    [4] Под архетипами правосознания в диссертации понимаются интерсубъективно признаваемые правовые ценности социума, которые оказывают влияние на определение своих целей индивидами или социальными группами, я также способы их достижения.

Информация обновлена:05.06.2018


Сопутствующие материалы:
  | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru