Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Преддоговорная ответственность в гражданском праве :

АР
Г567 Гницевич, К. В. (Константин Викторович).
Преддоговорная ответственность в гражданском праве :
Culpa in contrahendo : автореферат диссертации на соискание
ученой степени кандидата юридических наук. Специальность 12
.00.03 - гражданское право ; предпринимательское право ;
семейное право ; международное частное право /К. В.
Гницевич ; Науч. рук. А. К. Губаева ; Санкт-Петербургский
государственный университет. -СПб.,2009. -26 с.-Библиогр. :
с. 25 - 26.
Материал(ы):
  • Преддоговорная ответственность в гражданском праве :Culpa in contrahendo.
    Гницевич, К. В.

    Гницевич, К. В.

    Преддоговорная ответственность в гражданском праве :Culpa in contrahendo : автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

    3

    ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

    Актуальность темы исследования. Доктринальное обоснование ответственности за вину в преддоговорных отношениях (culpa in contrahendo — неосторожность в переговорах, лат.), которая в странах романо-германской правовой системы сегодня является общепризнанной в доктрине, практике и законодательстве, связывается с именем Р. Иеринга, который указывал, что единственным самостоятельным последствием недействительности ничтожного контракта является договорное притязание о возмещении виновной в недействительности сделки стороной убытков контрагента. Таким образом, на договорный характер ответственности за ущерб, имевший место из-за того, что одна сторона в переговорах, предшествовавших заключению договора, ввела в заблуждение своего контрагента, не влияет то обстоятельство, что договор по вине стороны не состоялся.

    Эта концепция оказала существенное воздействие на европейскую цивилистическую мысль XIX в. Ответственность за вину в переговорах, обусловившую недействительность договора, получила широкую поддержку в науке пандектного права. Эти идеи были приняты судебной практикой конца XIX в. и закреплены в Германском гражданском уложении 1896 г. (далее - BGB). Впоследствии доктрина и практика распространили такую ответственность на более широкий круг общественных отношений путем расширительного толкования закрепленных в BGB правил. Вследствие этого к 1930-м гг. появился институт culpa in contrahendo, охватывающий все случаи независимо от действительности договора.

    Обобщенная теория преддоговорной ответственности, основанная на идее защиты добросовестности, признана в доктрине и практике большинства государств континентальной Европы. Нормативное закрепление преддоговорной ответственности в законодательстве XX в. (ст. 197 и 198 ГК Греции 1940 г., ст. 1337 и 1338 ГК Италии 1942 г., ч. 2 § 311 BGB в редакции 2002 г.) стало итогом развития доктрины culpa in contrahendo в европейской цивилистической традиции.

    Отечественное гражданское законодательство на протяжении XX в. оставалось словно бы исключенным из общеевропейского контекста. Действовавшие

    4

    на территории России кодексы предусматривали лишь некоторые специальные случаи преддоговорной ответственности. Вместе с принципом генерального деликта они могли удовлетворить потребности неразвитого оборота в условиях плановой экономики. После перехода к рыночной экономике такая модель правового регулирования перестала соответствовать экономическим потребностям общества. Несмотря на закрепление преддоговорной ответственности рядом частных положений действующего законодательства, сегодня остается неясной допустимость преддоговорной ответственности в ситуациях, не предусмотренных законодателем expressis verbis, а также возможность ее доктринального обоснования.

    С учетом реформы гражданского законодательства[1] и возрастающего интереса к теме преддоговорной ответственности[2] представляется важным и своевременным рассмотреть возможную конструкцию общего принципа преддоговорной ответственности, основывающегося на положениях действующего российского права, предусматривающих такую ответственность в частных случаях.

    Степень разработанности темы. Идеи о преддоговорной ответственности не остались незамеченными в отечественной цивилистике. Тема преддоговорной ответственности была актуальной и для дореволюционных (К.А. Митюков, Г.Ф. Шершеневич, Л.И. Петражицкий, В.И. Синайский), и для советских теоретиков гражданского права (С.И. Вильнянский, И.Б. Новицкий, Ф.И. Гавзе). Однако современные российские авторы уделяют недостаточно внимания теме преддоговорной ответственности. В большинстве случаев вопросы, связанные с возмещением преддоговорных убытков, рассматриваются в контексте обсуждения иных проблем (И.В. Бекленищева, В.В. Витрянский, С.Л. Дегтярев, И.В. Елисеев, В.А. Кияшко, О.Н. Садиков, Д.О. Тузов). Немногие российские публикации, специально посвященные проблематике ответственности за culpa in contrahendi), показывают недостаточное знакомство их авторов с историей вопроса и его сравнитель-

    5

    но-правовой составляющей. Такие исследования ограничиваются, как правило, перечислением положений Гражданского кодекса РФ, предусматривающих обязанность контрагента возместить другому убытки, возникшие в связи с заключением договора или уклонением от его заключения (А.Н. Кучер, К.Д. Овчинникова). Систематизация случаев преддоговорной ответственности и поиск общего доктринального основания не проводятся. На вопрос о возможности привлечения к преддоговорной ответственности в сходных, но специально не предусмотренных в законе случаях российские авторы, как правило, дают отрицательный ответ.

    Подобная ситуация побуждает обратиться к зарубежным исследованиям. Детальная разработка вопросов преддоговорной ответственности проведена немецкими цивилистами в контексте проблематики гражданского права Германии.

    Немецкую литературу вопроса можно классифицировать на следующие категории. Во-первых, в ходе исследования были использованы сочинения германских пандектистов (Г. Дернбурга, Ф. Моммзена, О. Бэра, Б. Виндшейда, К.А. Вангерова и др.). Они демонстрируют потребность оборота в юридическом механизме, обеспечивающем возмещение вреда, причиненного недобросовестным поведением стороны при заключении договора. Даже несмотря на то, что, по мнению большинства пандектистов, доктрина culpa in contrahendo была чуждой правопорядку Древнего Рима, она была признана пандектистикой в условиях субсидиарного действия римского права в Германии, сохранявшегося до 1900 г. Благодаря германской пандектистике преддоговорная ответственность при заключении недействительного договора стала неотъемлемой частью системы частного права Германии. Однако сочинения пандектистов имеют сегодня не только историческое значение. Они способны оказать помощь в установлении правовой природы преддоговорной ответственности и в выработке оптимальной конструкции для ее включения в действующее российское гражданское законодательство.

    Во вторую группу входят исследования первой половины XX в., уже в период действия BGB (Ф. Леонгард, Г. Зибер, А. Тур, П. Эртманн, Г. Штолль, Г. Га-упт, Г. Дёлле, К. Баллерштедт, К. Ларенц и др.). Благодаря этим работам преддоговорная ответственность была признана во всех случаях преддоговорных нару-

    6

    шений независимо от действительности заключенного впоследствии договора и факта его заключения. Тогда же было выявлено общее основание такой ответственности. Исследователю современного российского права эти сочинения интересны для выявления доступных способов трансплантации института преддоговорной ответственности в систему действующего права.

    Наконец, современные исследования о culpa in contrahendo (Т. Гьяро, К. Никель, М. Борер, В. Кюппер, Р. Нирк) показывают весь спектр типичных ситуаций, при которых возмещение причиненного контрагенту вреда иными, чем иск из преддоговорной вины, способами оказывается невозможным либо существенным образом затруднено.

    Характеристика преддоговорной ответственности в иных правопорядках, кроме Германии, была бы неполной без привлечения необходимой литературы, изданной преимущественно на английском языке. Эта работа также проведена автором диссертационного исследования и нашла отражение в тексте диссертации.

    Ответственность за culpa in contrahendo по российскому законодательству рассматривалась как отечественными, так и зарубежными авторами (преддоговорная ответственность по нормам ГК РСФСР 1922 г. исследована К. Гельдрихом, Э. Герцем, В. Гольцем). Следует учитывать, что иностранные ученые не отводили ведущей роли вопросам регламентации преддоговорной ответственности российским гражданским законодательством. Высказанные ими мнения интересны для определения места отечественной модели правового регулирования этих отношений в общем контексте европейской цивилистической традиции. Однако немногочисленные работы российских юристов по данной проблеме, как правило, не отличаются достаточным вниманием к теоретико-догматической проработке поднимаемых в них вопросов. В связи с этим установление характеристик преддоговорной ответственности в российском гражданском праве, а также возможности генерализации отдельных правовых предписаний, содержащихся в действующем законодательстве и предусматривающих конкретные основания и размеры ответственности за culpa in contrahendo, в общий принцип ответственности за недобросовестное поведение на стадии переговоров осуществляется автором "с чистого

    7

    листа" — на основе выводов, сделанных в рамках исследования преддоговорной ответственности в различных правопорядках стран Западной Европы.

    В имеющейся литературе вопроса сущность и характеристики института преддоговорной ответственности исследовались, за редким исключением, в рамках какого-то одного нормативного контекста, охватывающего, как правило, правопорядок конкретной страны, рассматриваемый в историческом развитии. Большинство публикаций западных авторов (помимо работ Р. Нйрка[3] и П. Гиликер[4]) не содержит компаративного анализа интересующей нас проблематики.

    Таким образом, основными источниками данного исследования выступают иностранные работы, посвященные преддоговорной ответственности в европейских правопорядках, и зарубежная судебная практика. При исследовании преддоговорной ответственности в правопорядках государств — представителей романо-германской правовой системы использовались оригинальные тексты источников действующего права либо их переводы на немецкий или английский языки.

    Анализ возможности включения института преддоговорной ответственности в систему отечественного гражданского права основывается на исследовании действующих и ранее действовавших в России нормативных правовых актов и выявлении особенностей российской цивилистической традиции применительно к изучаемой проблематике. Исследованная судебная практика показывает острую потребность оборота во введении правил о преддоговорной ответственности в систему гражданского права и невозможность соблюдения принципа добросовестности при разрешении споров, связанных с нарушением преддоговорных обязанностей, исключительно на основании действующего позитивного права.

    Предмет и метод исследования. Диссертационное исследование посвящено изучению правового регулирования преддоговорной ответственности в различных правопорядках. Временные рамки исследования определяются возникновением соответствующей теории в пандектном праве Германии. В работе анализируется история формирования института ответственности за culpa in

    8

    contrahendo и его современное состояние в развитых правовых системах, оказывающих влияние на российскую гражданско-правовую доктрину. Вместе с тем, с учетом того, что предметом исследования пандектистики выступали источники римского права, в работе исследуются положения римского права, использованные Р. Иерингом для обоснования доктрины culpa in contrahendo.

    Таким образом, объектом настоящей работы выступает не только гражданское право современной России, но и римское (пандектное) право, и гражданское законодательство европейских государств, а также положения цивилистической доктрины этих стран. Ее предмет составляют правовые нормы, определяющие ответственность стороны за возникновение убытков у ее контрагента вследствие ненадлежащего исполнения ею своих обязанностей на стадии переговоров, трансформация во времени указанных норм и их восприятие представителями цивилистической мысли прошлого и настоящего, воплощение данных норм и теоретических воззрений в зарубежной и российской правоприменительной практике.

    Понятие преддоговорной ответственности, или ответственности за culpa in contrahendo, используется в настоящей работе в традиционном для европейской цивилистической доктрины значении — как ответственности за виновное нарушение обязанностей по добросовестному ведению переговоров о заключении договора (включая обязанность позитивного информирования контрагента об обстоятельствах, исключающих действительность или снижающих выгодность заключаемого договора, и о своих сомнениях в твердости намерений заключить договор), совершаемое неумышленно. Ответственность за умышленный обман на стадии переговоров, dolus in contrahendo, в рамках учения о преддоговорной ответственности традиционно не рассматривается. Не входят в понятие ответственности за culpa in contrahendo и такие случаи, в которых защита потерпевшей стороне предоставляется по иным, чем ненадлежащее ведение переговоров, мотивам.

    Методология настоящей работы предопределяется ее предметом и включает в себя исторический, догматико-правовой и сравнительно-правовой методы, теоретической основой применения которых выступает системный подход, предполагающий установление смысла предписаний правовых норм и положений тео-

    9

    ретических учений в общем нормативном контексте и в контексте конкретной эпохи их возникновения и дальнейшего применения. При исследовании исторически обусловленных изменений в нормативном материале, а также в понимании и интерпретации определенных юридических текстов использованы методологические разработки таких научно-исследовательских программ современности, как феноменология (имеется в виду феноменология жизненного мира, в основе которой лежит творчество позднего Э. Гуссерля, развитое впоследствии А. Шюцем, П. Бергером и Т. Лукманом) и герменевтика (герменевтика права основана прежде всего на трудах М. Хайдеггера, Г. Гадамера и П. Рикера). Исследование текстов источников права предполагает следование принципам филологической критики и их исторического анализа, а также применение лингвистического анализа.

    Научная новизна работы состоит в том, что она является первым исследованием преддоговорной ответственности по российскому гражданскому праву, в котором на материале, относящемся к истории возникновения и практике реализации доктрины culpa in contrahendo в правопорядках стран Западной Европы, определяется теоретическая обоснованность и практическая необходимость наличия в системе действующего права самостоятельного правового института, устанавливающего правовые последствия ненадлежащего поведения сторон при заключении договора. Ориентация на достижения европейской цивилистической доктрины и практики, сопряженная с критической оценкой любых решений, выработанных вне нормативного контекста России, позволяет избежать ряда опрометчивых суждений и необоснованных выводов, сделанных некоторыми предшественниками. Диссертационное исследование является единственной работой, в которой анализу правового регулирования преддоговорной ответственности в российском праве и характеристикам института culpa in contrahendo в ведущих европейских правопорядках уделено равное внимание, и единственной работой на русском языке, в которой дана сравнительно-правовая характеристика применяемых в Европе юридических конструкций, позволяющих обеспечить контрагенту возмещение вреда, возникшего у него вследствие недобросовестных действий его делового партнера при заключении договора.

    10

    Основные положения, выносимые на защиту

    1. Основанием преддоговорной ответственности выступает нарушение возникающей при вступлении в переговоры обязанности добросовестного их ведения. Такая обязанность ведения переговоров на началах добросовестности конкретизируется в обязанности контрагента давать второй стороне разъяснения относительно существенных свойств и качеств объекта, по поводу которого стороны планируют заключить договор, а также не утаивать известные ей обстоятельства, которые могут предопределить недействительность заключаемого договора или его невыгодность для добросовестной стороны. В системах гражданского права, не знающих принципа генерального деликта (напр., в ФРГ), к таким преддоговорным обязанностям относится также обязанность стороны проявлять заботу о жизни, здоровье и сохранности имущества контрагента, вступившего в переговоры о заключении договора.

    2. На основании отдельных положений о преддоговорной ответственности, включенных в текст действующего ГК РФ, может быть сформулирован общий принцип ответственности за culpa in contrahendo, подлежащий применению на основании аналогии права. С учетом отдельных предписаний ГК РФ относительно частных случаев преддоговорной ответственности могут быть сделаны следующие выводы относительно содержания этого принципа:

    2.1. Вступление в переговоры относительно заключения договора вызывает к жизни особого рода преддоговорное правоотношение. Поскольку основной целью субъектов этого правоотношения является заключение договора на согласованных ими условиях, то есть формирование юридического факта, способного породить в будущем обязательственное правоотношение, преддоговорное правоотношение по своему характеру является организационным правоотношением.

    2.2. Вступление в переговоры порождает обязанность участвовать в них в соответствии с принципом добросовестности.

    2.3. Определение момента возникновения этого преддоговорного правоотношения является вопросом факта, который подлежит установлению в ходе судебного разбирательства на основании всей совокупности имеющихся по делу до-

    11

    казательств (включая протоколы переговоров, протоколы о намерениях, преддоговорную переписку сторон и т.д.).

    2.4. Неисполнение обязанности добросовестного ведения переговоров является основанием преддоговорной ответственности.

    2.5. Ответственность наступает только за виновное нарушение обязанности добросовестного поведения в переговорах, если иное не предусмотрено в законодательстве. Условием преддоговорной ответственности выступает вина контрагента. С учетом специфики конкретных правоотношений законодатель для отдельных особых случаев может установить правило об ответственности только за такие нарушения преддоговорной обязанности, которые были совершены умышленно или по грубой неосторожности.

    2.6. Реализация преддоговорной ответственности не зависит от того, завершились ли переговоры заключением действительного или недействительного договора либо недобросовестное участие в них одного из контрагентов повлекло за собой незаключение договора между сторонами. Реализация ответственности за culpa in contrahendo является автономным способом защиты, и не может быть поставлена в зависимость от каких бы то ни было дополнительных условий, в том числе от заявления потерпевшим, которым был заключен нежелательный для него договор, требования о расторжении договора, отказа от его исполнения, возврата переданной ему по договору вещи и т.д.

    3. Преддоговорная ответственность не может быть отнесена в строгом смысле слова ни к договорной, ни к деликтной: договорная ответственность не может возникнуть в отсутствие заключенного сторонами действительного договора, а деликтное право, предполагающее иную последовательность событий (противоправное деяние - вред охраняемым законом интересам, подлежащий возмещению), оказывается непригодным для формулирования правил о преддоговорной ответственности. Однако в связи с тем, что формальным основанием института culpa in contrahendo являются нормы договорного права, а убытки, подлежащие возмещению потерпевшей от culpa in contrahendo стороне, связаны с ее расходами, понесенными в связи с подготовкой к заключению договора, которые

    12

    в случае заключения недействительного либо невыгодного для потерпевшего договора, а равно в случае незаключения договора становятся бесполезными, следует признать, что эта ответственность по своим характеристикам ближе к договорной, то есть является квазидоговорной.

    4. Подлежащие возмещению убытки потерпевшего должны определяться с учетом положений ст. 12 ГК РФ, т.е. в размере негативного договорного интереса, предполагающем восстановление положения, существовавшего до нарушения права. Убытки должны быть возмещены потерпевшей стороне в полном объеме. Однако в случае, когда стороны вследствие culpa in contrahendi) заключили недействительный договор, потерпевшему должен быть возмещен лишь причиненный ему реальный ущерб, что объясняется наличием в тексте ГК РФ ограничительных положений ст. 178 и 179, предусматривающих возмещение реального ущерба потерпевшей стороне при заключении недействительного договора. Данное положение является специфической чертой исключительно российской конструкции преддоговорной ответственности.

    5. Институт culpa in contrahendo, встраиваемый в систему российского гражданского законодательства при помощи аналогии права, имеет лишь незначительные отличия от своих западных образцов, которые состоят главным образом в ограничении размера убытков, причиненных в случае, если вследствие culpa in contrahendo был заключен недействительный договор, реальным ущербом.

    Практическая значимость исследования состоит в том, что в нем, помимо установления потребности российского оборота во введении института ответственности за culpa in contrahendo, предлагается конкретный способ восполнения выявленного законодательного пробела путем аналогии права. Полученный таким образом институт преддоговорной ответственности, сформированный на теоретической основе широко понимаемого принципа добросовестности с учетом современных достижений европейской цивилистическои доктрины и положений действующего российского гражданского законодательства, предусматривающих конкретные основания и условия преддоговорной ответственности за отдельные виды преддоговорных нарушений, вполне вписывается в существующий нормативный

    13

    контекст. Данное решение, не требующее внесения изменений в текст действующего ГК РФ, представляется принципиально важным, поскольку сделанные в работе выводы могут быть использованы на практике уже сегодня. Кроме того, в работе содержатся предложения по усовершенствованию законодательства, направленные на устранение изъянов в выработанном институте преддоговорной ответственности, обнаружившихся при соотнесении догматической конструкции ответственности за culpa in contrahendo с положениями действующего гражданского законодательства. Реализация этих предложений позволит удовлетворить потребность гражданского оборота в регулировании последствий преддоговорной вины и гармонизировать отечественное гражданское законодательство с выработанными европейской цивилистической доктриной и успешно применяемыми на практике правилами о последствиях недобросовестного поведения при заключении договора, что имеет особую значимость для укоренения данной доктрины, поскольку в силу особенностей российской правовой культуры суды несклонны применять на практике аналогию права даже там, где она вполне бесспорна.

    Целью диссертационного исследования выступает выявление правил об ответственности за ненадлежащее поведение при заключении договора в гражданском праве современной России, определение необходимости введения в систему отечественного гражданского права института ответственности за culpa in contrahendo, а также выработка общих правил о преддоговорной ответственности применительно к российскому правопорядку и устранение пробелов и противоречий отечественного гражданского законодательства в данном вопросе. Указанная цель конкретизируется в следующих задачах, которые ставит перед собой автор:

    - проследить историю возникновения и развития института преддоговорной ответственности, выявить его существенные характеристики;

    - определить способы преодоления пробелов и неполноты позитивного права в части регулирования последствий преддоговорной вины, использовавшиеся и используемые в различных правопорядках;

    - определить оптимальные способы преодоления пробелов и неполноты действующего российского законодательства в установлении последствий нару-

    14

    шения принципа добросовестности в ходе переговоров о заключении договора;

    выявить возможность и способы использования содержащихся в российском гражданском законодательстве правовых норм, предусматривающих ответственность за culpa in contrahendo в частных случаях ее проявления, при формировании общего принципа преддоговорной ответственности;

    определить правовую природу преддоговорной ответственности по российскому гражданскому праву.

    Апробация работы. Диссертация обсуждалась на заседаниях кафедры гражданского права юридического факультета Санкт-Петербургского университета. Результаты исследований докладывались в выступлениях на научных конференциях и семинарах: на международной научной конференции "Римское частное и публичное право: многовековой опыт развития европейского права" (24 — 30 июня 2006 г., Москва — Иваново), на научном Семинаре стипендиатов Германской службы академических обменов Seminar "Michail Lomonosov / Immanuel Kant" (2 — 4 ноября 2007 г., Бонн, ФРГ), на научном семинаре "Developing Russian Law II" (9 — 10 июня 2008 г., Хельсинки, Финляндия).

    Структура работы. Работа состоит из введения, двух разделов, каждый из которых включает в себя по две главы, заключения и списка источников и использованной литературы. Текст первых трех глав работы разделен на параграфы.

    ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

    Во введении обосновываются актуальность темы исследования, ее значимость для науки и практики, характеризуется состояние научной разработанности проблемы, определяются цели, задачи, объект и предмет исследования, формируются научная новизна и практическая значимость работы.

    Раздел I "Преддоговорная ответственность в цивилистической доктрине, законодательстве и судебной практике государств Западной Европы" посвящен изучению преддоговорной ответственности в европейской цивилистической традиции. Глава 1 "Зарождение и развитие доктрины culpa in

    15

    contrahendo в учениях пандектистики" дает анализ исследования Р. Иеринга о преддоговорной ответственности (§ 1) и реакции на него в германской юриспруденции (§ 2), описывает развитие идеи ответственности за culpa in contrahendo в практике и законодательстве Германии до введения в действие BGB (§ 3).

    Р. Иеринг связывает преддоговорную ответственность с несообщением контрагенту об обстоятельствах, препятствующих действительности договора и известных недобросовестной стороне на момент его заключения. На основании скрупулезного исследования современных автору законодательных положений и исходя из текста отдельных положений Свода Юстиниана он заключает, что такая преддоговорная ответственность — ответственность за недействительность сделки — известна римскому праву и правопорядкам европейских государств XIX в. В соответствии с его главной идеей, лицо, знавшее о недействительности договора, но не предупредившее об этом контрагента в момент его заключения, обязано возместить его убытки в размере негативного интереса[5] .

    Оценивая обоснованность выводов Иеринга, нужно исходить не только из дословного текста соответствующих комментариев римских юристов, включенных в Corpus Iuris Civilis. Основным вопросом является пригодность текстов источников римского права для обоснования общей преддоговорной ответственности хотя бы в ограничительном понимании Иеринга. Грамматический, систематический и лексикологический анализ закрепленных в кодификации Юстиниана правовых норм и высказываний римских юристов показывают, что римскому праву классической эпохи конструкция ответственности за culpa in contrahendo оставалась неизвестной. Для возмещения вреда, причиненного введением контрагента в заблуждение, использовался деликтный иск об умысле (actio doli). Однако его инфамирующее действие побудило составителей Corpus Iuris Civilis почти повсе-

    16

    местно заменить его исками из договоров либо исками, основанными на фактическом составе. С учетом изложенного следует согласиться с западноевропейскими исследователями, утверждающими, что доктрина Иеринга была в первую очередь ориентирована на восполнение пробела в правовом регулировании и удовлетворение потребностей гражданского оборота. Действительный смысл положений римского права, служивших формальным основанием его концепции, не имел для исследователя приоритетного значения. В этой связи в европейской научной литературе принято говорить о тенденциозности выводов Р. Иеринга, относящихся к наличию института преддоговорной ответственности в Своде Юстиниана.

    Вследствие острой потребности интенсифицирующегося гражданского оборота в установлении такой ответственности идеи Иеринга были приняты современниками, которые вносили некоторые коррективы в догматическое основание преддоговорной ответственности, но не отказывались от данного средства восполнения пробела в позитивном праве. Вследствие этого до введения в действие BGB ответственность за culpa in contrahendo была признана практикой в случае недействительности заключенного впоследствии договора. Доктриной и практикой была выработана система исков о возмещении убытков, имевших между собой нечто общее — недействительность заключенного сторонами договора, и покоившихся на представлениях о материальной справедливости. В таком виде — как ответственность за недействительность договора — идея culpa in contrahendo была включена в Германское гражданское уложение.

    Глава 2 "Доктрина culpa in contrahendo в XX XXI в." открывается исследованием формирования концепции ответственности за culpa in contrahendo в Германии в период действия BGB (§ 1) и в иных европейских государствах (§ 2). Сначала судебная практика признавала преддоговорную ответственность только в прямо названных в законе случаях, но стремилась обеспечить защиту потерпевшего и там, где его права были иным образом нарушены в ходе переговоров. Для этого в случае заключения действительного, но невыгодного для него договора германские суды использовали вспомогательные конструкции — расширительно понимаемые иски из заключенного договора, фингированные договоры о гаран-

    17

    тиях, предварительные договоры и пр. В 1910 г. благодаря Ф. Леонгарду была создана теория преддоговорной ответственности за невыгодность договора. Такая ответственность состояла в обязанности возмещения вреда в размере позитивного интереса потерпевшего, т.е. в восстановлении того состояния, как если бы между сторонами был заключен действительный и выгодный для добросовестного лица договор. Эта теория получила признание судебной практики и доктрины, а к 1920-м гг. стала считаться проявлением общей идеи culpa in contrahendo.

    Причинение вреда жизни, здоровью или имуществу контрагента в ходе переговоров во второй декаде XX в. было также признано основанием преддоговорной ответственности благодаря творческой роли германской правоприменительной практики. Явно избыточный в цивилистических системах, основанных на принципе генерального деликта, такой вид преддоговорной ответственности был с успехом принят в Германии, где и после введения в действие BGB сохранилось представление о том, что деликтная ответственность во всех случаях наступает лишь за умышленное причинение вреда, а причинение вреда по неосторожности вызывает деликтную ответственность лишь в случаях, прямо названных в законе.

    Возникновение этих трех вариаций преддоговорной ответственности обусловило поиск общего для них доктринального основания. Вследствие теоретических обобщений Г. Гаупта, Г. Дёлле, К. Баллерштедта и К. Ларенца, а также творческого подхода судов из разрозненных норм BGB к 1930-м гг. немецкая цивилистика создала догматически стройное учение о преддоговорной ответственности, согласно которому переговоры реализуются в ходе особого преддоговорного правоотношения, к правам и обязанностям участников которого применяются нормы договорного права. Участники этого правоотношения должны проявлять к интересам друг друга разумную заботу и внимание. Нарушение этой обязанности вызывает преддоговорную ответственность. Такое общее учение о culpa in contrahendo было распространено на все случаи нарушения преддоговорных обязанностей независимо от действительности заключенного впоследствии договора. В результате реформы обязательственного права ФРГ 2001 г. институт преддоговорной ответственности получил нормативное закрепление, чем и ознаменовалось

    18

    окончание развития данной доктрины в германской цивилистике[6].

    В § 2 Главы 2 показана реакция европейских правопорядков на германское учение о преддоговорной ответственности. Анализ законодательства и доктрины стран германской (Австрия, Швейцария, Греция) и романской (Франция, Италия) правовых семей показывает, что восприятие идеи преддоговорной ответственности явилось общим направлением развития права в Европе в XX в. В ряде стран идеи преддоговорной ответственности были реципированы действующим законодательством (Греция, Италия), тогда как в других государствах отсутствие соответствующих предписаний позитивного права с успехом восполняется цивилистической доктриной и судебной практикой (Австрия, Швейцария, Франция).

    Скандинавское право (Швеция, Дания, Финляндия) предоставляет потерпевшему значительно большие гарантии, распространяя на случаи culpa in contrahendo правило о толковании договора в пользу добросовестной стороны. Это исключает введение самостоятельного института преддоговорной ответственности. Напротив, англо-саксонское право основано на принципе caveat emptor (будь осторожен, покупатель!), так что немногие случаи признания ответственности за culpa in contrahendo выступают здесь исключением из общего правила.

    Таким образом, в странах континентальной Европы, цивилистическая доктрина которых ориентирована не только на защиту добросовестности, но и на обеспечение баланса интересов сторон, преддоговорная ответственность стала полноправным элементом системы гражданского права. Убытки потерпевшего возмещаются в полном объеме независимо от характеристик заключенного сторонами договора. Применяемые в Германии определение объема ответственности согласно критерию негативного либо позитивного интереса и возмещение в рамках учения о culpa in contrahendo вреда, причиненного непосредственно жизни, здоровью или имуществу контрагента, являются региональными отклонениями от генеральной линии развития данного правового института и объясняются соответственно восприятием германской цивилистикой теории интересов и слабо-

    19

    стью деликтного права ФРГ, не признающего принцип генерального деликта.

    Раздел II "Ответственность за culpa in contrahendo в российском гражданском праве" посвящен исследованию данной проблематики в отечественном законодательстве. Глава 3 "Ответственность за вину при заключении договора в системе отечественного гражданского законодательства: история и современность" предлагает исследование преддоговорной ответственности в отечественном праве в исторической перспективе. Пандектная доктрина culpa in contrahendo не оставила безучастными российских юристов. Поначалу российская цивилистика была несклонна придавать юридическое значение переговорам, и неумышленное введение в заблуждение до заключения договора не считалось правонарушением (К.А. Митюков, Г.Ф. Шершеневич, Л.И. Петражицкий). Однако уже в дореволюционный период появились работы, авторы которых ратовали за перенесение идей о преддоговорной ответственности на российскую почву (И.А. Покровский, В.А. Синайский). Вследствие этого доктрина culpa in contrahendo нашла свое казуистическое воплощение в Проекте Гражданского уложения.

    Culpa in contrahendo в советском гражданском праве (§ 1 главы 3) связывалась с ответственностью за разрыв переговоров или отказ от заключения договора (И.Б. Новицкий, СИ. Вильнянский, Ф.И. Гавзе). Это абсолютизировало лишь одну из сторон преддоговорной ответственности. Ее основание не было закреплено в законе и дедуцировалось учеными из общих принципов права. Однако отдельные положения советских гражданских кодексов могли быть истолкованы как проявления идеи преддоговорной ответственности в казуистическом выражении. Подобная ситуация сохраняется в течение всего социалистического периода.

    В российском гражданском праве (§ 2 главы 3) в ответ на возрастающие запросы оборота внимание законодателя к вопросам преддоговорной ответственности возрастает. В действующем нормативном массиве появляются нормы, устанавливающие обязанность добросовестного поведения на стадии переговоров и ответственность за ее нарушение в общем виде (напр., ч. 1 ст. 12 Закона РФ "О защите прав потребителей" закрепляет ответственность за уклонение от заключения договора с потребителем и за заключение договора, убыточного для потреби-

    20

    теля ввиду отсутствия у него полной информации о товаре, работе или услуге).

    Однако действующий ГК РФ не содержит общей нормы о последствиях нарушения преддоговорной обязанности позитивного информирования. Как и в советских кодексах, в ряде статей ГК РФ можно встретить отголоски идеи culpa in contrahendo и последствия нарушения принципа добросовестности на стадии переговоров об условиях договора конкретного вида — розничной купли-продажи (п. 4 ст. 495), поставки (ст. 507), дарения (ст. 580), аренды (ст. 612 и 613), ссуды (ст. 693 и 694), хранения (ст. 894) и доверительного управления имуществом (п. 2 ст. 1019). Кроме того, к проявлениям преддоговорной ответственности относятся последствия совершения сделки, недействительной вследствие заблуждения добросовестной стороны (абз. 2 п. 2 ст. 178), необоснованного отказа стороны от соблюдения нотариальной формы сделки или требования о ее государственной регистрации (п. 4 ст. 165), совершения сделки неуполномоченным лицом (ст. 183).

    Вопреки взглядам ряда отечественных юристов, не являются вариацией преддоговорной ответственности положения ГК РФ об обязанности возместить реальный ущерб лицу, не обладавшему на момент совершения сделки полной дееспособностью либо находившемуся в состоянии, когда оно не было способно понимать значение своих действий или руководить ими. В европейской цивилистике преддоговорная ответственность наступает за ненадлежащее исполнение преддоговорных обязанностей позитивного информирования контрагента об обстоятельствах, исключающих действительность либо снижающих

    выгодность заключаемого договора. Очевидно, что это не имеет отношения к основаниям ответственности, предусмотренным п. 1 ст. 171 ГК РФ и аналогичными нормами.

    Таким образом, идея преддоговорной ответственности воплощена в ряде положений действующего российского гражданского законодательства. Принцип преддоговорной ответственности признан в ситуациях, подпадающих под все известные западной цивилистической доктрине категории случаев ответственности за culpa in contrahendo: 1) ответственность за нарушение доверия к действительности заключенного договора, 2) ответственность за нарушение доверия к благоприятному завершению переговоров и 3) ответственность за нарушение доверия к

    21

    выгодности заключенного сторонами юридически действительного договора.

    Недостаточность существующего правового регулирования для удовлетворения потребностей оборота (§ 3 главы 3) связана с тем, что казуистика culpa in contrahendo в действующем законодательстве показывает крайнюю непоследовательность законодателя в вопросах преддоговорной ответственности. Нормы действующего права о частных случаях преддоговорной ответственности внутренне противоречивы, не согласуются друг с другом и не охватывают всех возможных ситуаций, когда возмещение убытков добросовестному контрагенту соответствует нуждам оборота. Для защиты добросовестной стороны, в том числе с учетом возможности их применения по аналогии (аналогия закона), то есть без конструирования общего принципа преддоговорной ответственности, они явно недостаточны. Допустимость аналогии закона требует: 1) сходства отношения, урегулированного нормой закона, и отношения, нуждающегося в правовом регулировании; 2) соответствия применяемого по аналогии правила существу подлежащего урегулированию отношения; 3) безальтернативности аналогии, то есть отсутствия конфликта (разночтений, коллизий, конкуренции норм) в правовом регулировании общественных отношений, принимаемом при аналогии закона за образец. Ввиду принципиальной неоднородности законодательных решений, установленных для конкретных случаев нарушения преддоговорных обязанностей, отсутствия четко прослеживаемого в законодательстве правила о размере ответственности и условиях ее наступления возникают серьезные сомнения в том, что поиски универсального положения о преддоговорной ответственности среди фрагментарных предписаний действующего законодательства будут иметь успех.

    В главе 4 "Принцип ответственности за culpa in contrahendo в российском гражданском праве" формулируется общий принцип преддоговорной ответственности с привязкой к действующему законодательству. Обеспечить надлежащую защиту добросовестному контрагенту можно лишь путем формирования, доктринального признания и нормативного закрепления общего принципа ответственности за culpa in contrahendo, т.е. правила о действии принципа добросовестности при заключении договора и последствиях его нарушения.

    22

    Допустимость формирования общего правила о преддоговорной ответственности уже затрагивалась в отечественной литературе. Многие предшествующие ученые объединяли под понятием преддоговорной ответственности различные явления, в связи с чем отвергали такую возможность. Однако закрепление последствий некоторых преддоговорных нарушений заставляет задуматься над тем, с каким юридическим фактом связано возникновение преддоговорных обязанностей и в рамках какого правоотношения они могут быть реализованы. Поскольку субъективная обязанность реализуется только в рамках правоотношения, вступление в переговоры порождает преддоговорное правоотношение по крайней мере в тех случаях, когда за их неисполнение установлена ответственность.

    Однако принципиально невозможно, чтобы вопрос о признании переговоров правоотношением решался post factum в зависимости от того, договор какого именно вида будет заключен сторонами либо насколько существенным окажется заблуждение добросовестной стороны в предмете сделки. Значит, всякое вступление в переговоры о заключении любого договора является юридическим фактом, порождающим права и обязанности сторон на стадии переговоров. Такой вывод соответствует концепции действующего ГК, поскольку перечень юридических фактов, закрепленный в п. 1 ст. 8, является неисчерпывающим. Вступление в переговоры о заключении договора может быть отнесено к иным действиям граждан и юридических лиц. По своей юридической природе такое правоотношение, подобно отношению из предварительного договора, является организационным. Определение момента возникновения преддоговорного правоотношения является вопросом факта. Составление протокола о намерениях или иной способ фиксации отдельных элементов содержания будущего договора (т.н. пунктация, не являющаяся предварительным договором) является лишь одним из способов доказательства факта вступления в переговоры.

    Следовательно, в действующем законодательстве отсутствуют положения, препятствующие включению института culpa in contrahendo в систему российского гражданского права. Практическая потребность в данном правовом институте несомненна; его доктринальная необходимость

    23

    диктуется наличием общего принципа добросовестности, дедуцируемого из положений п. 2 ст. 6 и п. 3 ст. 10 ГК РФ, и подкрепляется законодательным закреплением правил об ответственности за вину в переговорах, охватывающих частные случаи. Основанием такой ответственности является преддоговорное правонарушение — ненадлежащее исполнение преддоговорных обязанностей. Условием ответственности является вина стороны. Ответственность наступает за виновное нарушение обязанности добросовестного поведения в переговорах, если иное не предусмотрено законом. С учетом специфики конкретных правоотношений законодатель для отдельных случаев может установить правило об ответственности за нарушения преддоговорной обязанности, совершенные лишь умышленно или по грубой неосторожности, что может быть связано с безвозмездным характером формируемого сторонами обязательства (напр., договора ссуды).

    Как и в странах Западной Европы, реализация преддоговорной ответственности в России не может быть обусловлена ни действительностью договора, ни использованием потерпевшим иных средств правовой защиты, включая требование о расторжении договора или признании его недействительным. Потерпевшему возмещаются убытки в размере негативного интереса в полном объеме, если закон не предписывает меньший размер возмещения. Так, при заключении недействительного договора потерпевшему не могут возмещаться убытки в большем объеме, чем он определен в ст. 178 и 179 ГК РФ, предусматривающих возмещение реального ущерба стороне, действовавшей под влиянием заблуждения или обмана: иначе предоставление добросовестному контрагенту права требовать полного возмещения убытков поставило бы его в лучшее положение, чем потерпевшего от более серьезного преддоговорного правонарушения — умышленного обмана.

    Поскольку заявление потерпевшим требования о возмещении преддоговорных убытков означает его неготовность мириться с существующим положением дел, и с учетом освобождения от исполнения обязательства в натуре в случае полного возмещения убытков (п. 1 ст. 396 ГК РФ) возмещение преддоговорных убытков прекращает обязательства сторон. Однако случаях, когда того требуют разумность, добросовестность и справедливость, суд должен быть наделен правом

    24

    сохранить или изменить существующий между сторонами договор.

    При конструировании преддоговорной ответственности использованы многие положения договорного права. В германском правопорядке ответственность за culpa in contrahendo вследствие этого рассматривается как договорная. Однако такой подход вряд ли приемлем для отечественного гражданского права, отождествляющего договорную ответственность и ответственность из конкретного заключенного сторонами действительного договора. Деликтное право предполагает иную последовательность событий (противоправное деяние - вред охраняемым законом интересам) и непригодно для формулирования правил о преддоговорной ответственности, т.к. преддоговорные убытки зачастую представляют собой расходы добросовестного лица, понесенные в связи с подготовкой к заключению и (или) исполнению договора и ставшие бесполезными ввиду состоявшегося преддоговорного нарушения. Формальным основанием института culpa in contrahendo являются нормы договорного права, а убытки, подлежащие возмещению потерпевшей от culpa in contrahendo стороне, связаны с ее расходами в связи с заключением договора, поэтому преддоговорная ответственность по своим характеристикам ближе к договорной, то есть является квазидоговорной.

    Полученный институт преддоговорной ответственности, встраиваемый в систему российского гражданского законодательства при помощи аналогии права, имеет лишь незначительные отличия от своих западных образцов, которые состоят главным образом в ограничении реальным ущербом размера возмещаемых убытков в случае, если вследствие culpa in contrahendo был заключен недействительный договор. Для окончательной унификации данных положений с подходом европейской науки необходимо законодательное закрепление правила о преддоговорной ответственности при одновременном изменении положений ст. 178 и 179 ГК РФ, предопределивших указанное ограничение. Общее правило о преддоговорной ответственности может быть сформулировано следующим образом:

    Статья 4321. Обязанности сторон при заключении договора

    1. В ходе переговоров о заключении договора каждая из его сторон обязана, действуя в соответствии с принципом добросовестности, обеспечивать соблю-

    25

    дение интересов другой стороны.

    2. Лицо, не сообщившее другой стороне об обстоятельствах, могущих послужить основанием для признания договора недействительным, а равно об иных имеющих значение для другой стороны обстоятельствах, о которых оно знало или должно было знать, либо иным образом нарушившее установленную пунктом 1 настоящей статьи обязанность, должно возместить другой стороне понесенные ею убытки (статья 15), если иной размер возмещения вреда не установлен законом, даже если сторонами не был заключен действительный договор.

    Сторона, ненадлежащим образом исполнившая обязанность, установленную пунктом 1 настоящей статьи, освобождается от ответственности, если докажет, что нарушение данной обязанности возникло не по ее вине.

    С учетом специфики и характера обязательств отдельного вида законом может быть предусмотрено ограничение ответственности, предусмотренной настоящим пунктом, случаями совершенного умышленно или по грубой неосторожности нарушения обязанностей при заключении договора.

    3. Удовлетворение требования о возмещении убытков, предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи, освобождает стороны от исполнения обязанностей по договору, если при рассмотрения дела не будет установлено, что надлежащее исполнение стороной обязанностей, установленных пунктом 1 настоящей статьи, не повлияло бы на решение другой стороны заключить договор на таких же условиях либо повлекло бы за собой заключение договора на иных условиях. В последнем случае суд по требованию заинтересованной стороны вправе принять решение об изменении договора.

    В заключении приведены основные выводы и результаты исследования.

    Основные положения работы отражены в следующих публикациях:

    Статьи по теме диссертации, опубликованные в изданиях, рецензируемых ВАК:

    1. Доктрина culpa in contrahendo в немецкой цивилистике второй половины XIX века // Закон. 2007. № 1 (Январь). С. 130-140 (1,18 п.л.).

    26

    2. Доктрина culpa in contrahendo в судебной практике Германии начала XX века: Статья 1 // Ленинградский юридический журнал. 2008. № 4 (14). С. 123-136 (1 п.л.); Статья 2 // Ленинградский юридический журнал. 2009. № 3 (17). С. 148-162(1 п.л.).

    3. Преддоговорная ответственность в российском гражданском праве (culpa in contrahendo) II Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2009. № 3 (март). С. 18-43 (2 п.л.).

    4. Ответственность за culpa in contrahendo в цивилистической доктрине и судебной практике ФРГ // Закон. 2009. № 4 (Апрель). С. 219-229 (1,25 п.л.).

    Статьи по теме диссертации, опубликованные в других изданиях:

    1. Взгляды Рудольфа фон Иеринга на происхождение права: критика исторической школы // Герценовские чтения 2005. Актуальные проблемы юриспруденции: Материалы Всероссийской научно-практической конференции 12-15 апреля 2005 г. / Под ред. Сморгуновой В.Ю. Сост. Васецкая ТА. СПб.: Лань, 2006. С. 29-34 (0,45 п.л.).

    2. Die Lehre von Culpa in contrahendo in deutscher Zivilistik der 2. Halite des 19. Jahrhunderts [Электронный ресурс] // Diritto @ Storia. 2006. № 5. URL: http://www.dirittoestoria.it/5/Memorie/Gnitsevich-Culpa-in-contrahendo-in-deutscher-Zivilistik.htm (0,65 п.л.). С переводом на русский: Учение о Culpa in contrahendo в немецкой цивилистике второй половины XIX века [Электронный ресурс] // Diritto @ Storia. 2006. № 5. URL: http://www.diri ttoestoria.it/5/Memorie/Gnitsevich-Curpa-in-contrahendo-rus.htm (0,85 п.л.).

    3. Учение о culpa in contrahendo в немецкой юридической науке второй половины XIX века // Римское частное и публичное право: многовековой опыт развития европейского права: Материалы заседаний IV Международной конференции (Москва — Иваново — Суздаль, 25-30 июня 2006 г.) / Под ред. Д.И. Полывянного и др. Иваново, 2006. С. 105-111 (0,38 п.л.).

    4. Вина в преддоговорных отношениях (culpa in contrahendo) в доктрине Рудольфа фон Иеринга // Ius Antiquum. Древнее право. 2007. № 20. С. 175-185 (1,17 п.л.).


    [1] См.: О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации: Указ Президента РФ от 18.07.2008 г. № 1108 // СЗ РФ. 21.07.2008. № 29 (ч. 1). Ст. 3482.

    [2] См. выступление А.Л. Маковского на обсуждении Концепции реформирования гражданского законодательства: Стенограмма слушания, посвященного обсуждению Концепции реформирования гражданского законодательства, Санкт-Петербург, Здание Конституционного Суда РФ, 15.05.2009 г. [Электронный ресурс] С. 12 // Виртуальный клуб юристов "Юр Клуб" URL: http://fomm.vurclub.ai/index.php?act=Attach&type=post&id.=37533 (Дата обращения 16.08.2009).

    [3] Nirk R Rechtsvergleichendes zur Haftung fur culpa in contrahendo // Zeitschrift fur auslandisches und intemationales Privatrecht. Bd. 18. 1953. S. 310 - 355.

    [4] Giliker P. Рге-Contractual Liability in English and French Law. Hague, 2002. 

    [5] Германская цивилистическая доктрина, воспринявшая "теорию интересов", понимает возмещение вреда как восстановление того имущественного состояния, которое существовало бы к настоящему моменту, если бы правонарушение не имело места. В соответствии с этим, убытки, подлежащие возмещению стороне по договору, при заключении которого была нарушена преддоговорная обязанность, могут определяться исходя из представления, что при надлежащем поведении сторон переговоры не привели бы к заключению договора (размер убытков, возмещаемых в этом случае, именуется негативным или отрицательным договорным интересом стороны), либо из юридической действительности договора, который в этом случае мог быть заключен (убытки называются позитивным или положительным договорным интересом). При этом и негативный, и позитивный интерес потерпевшего может включать в себя как реальный ущерб, так и упущенную выгоду. 

    [6] Основным положением об ответственности за culpa in contrahendo в нынешнем тексте BGB является § 311, в соответствии с которым вступление в переговоры пли "аналогичные сделочные контакты" сторон признаны юридическим фактом, порождающим обязательственные отношения сторон, выстроенные по модели договорных.

     

Информация обновлена:25.05.2010


Сопутствующие материалы:
  | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru