Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Организационно-правовые основы осуществления репатриации в СССР :

АР
Г79 Гребенщикова, И. В. (Ирина Васильевна).
Организационно-правовые основы осуществления репатриации
в СССР :Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата юридических наук. Специальность 12.00.01 - Теория
и история права и государства ; История учений о праве и
государстве /И. В. Гребенщикова ; Науч. рук. А. С. Смыкалин
. -Екатеринбург,2008. -32 с.-Библиогр. : с. 31 - 32.8.
ссылок
Материал(ы):
  • Организационно-правовые основы осуществления репатриации в СССР
    Гребенщикова, И. В.

    Гребенщикова, И. В.
    Организационно-правовые основы осуществления репатриации в СССР :Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук.

    3

    Общая характеристика работы

    Актуальность темы исследования. Анализ существующих исследований по проблемам репатриации граждан в СССР позволяет утверждать, что организационные вопросы данного процесса обозначены в науке, а его правовая сторона до сегодняшнего дня не являлась темой специального исследования, хотя на ее отдельные аспекты исследователи уже обращали внимание. Настоящая работа посвящена ретроспективному анализу нормативно-правовых актов, регулирующих процесс репатриации и устанавливающих правовой статус каждой категории репатриированных лиц. Проблема видится в определении правового статуса репатриированных граждан в СССР в соответствии с нормами международного права и соответствия этих прав тем, которые обещало им правительство.

    Правовой статус репатриированных лиц регулировался международными гуманитарными конвенциями, правовыми актами высших органов государственной власти и управления, а также ведомственными нормативными актами НКВД/МВД-МГБ СССР. Однако в связи с неясностью вопроса о международных обязательствах СССР и секретностью всех ведомственных актов в 40-е гг. возникла политическая, а затем и научная дискуссия об организационно-правовых основах процесса репатриации. В настоящее время эта тема остается актуальной, потому что появилась возможность, не следуя политической конъюнктуре, дать объективную оценку нормативным актам, регулирующим процесс репатриации в целом, и исследовать проблему правового статуса репатриантов в СССР.

    Одним из аспектов, делающих работу особенно актуальной, является ее прикладное значение. Более 60 лет назад закончилась Вторая мировая война, жертвы этой жестокой войны еще живы и многие из них нуждаются в политической реабилитации, в том числе и необоснованно осужденные по ст. 58 УК РСФСР. До сих пор имеет место социальная незащищенность репатриированных граждан, пострадавших от политики сталинского руководства. Сегодня они не входят в категорию репрессированных и реабилитации не подлежат. Необходимо отметить, что с момента рассекречивания следственных и проверочно-фильтрационных дел репатриантов были сделаны определенные шаги в восстановлении справедливости. В результате кропотливой работы в период с 1991 по 1997 гг. органами военной прокуратуры были пересмотрены около десяти тысяч уголовных дел. Большая часть граждан были реабилитированы, в том числе и бывшие военнопленные.

    В связи с указом Президента РФ от 24 января 1995 г. № 63 «О восстановлении законных прав российских граждан - бывших советских военнопленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой Отечественной войны и послевоенный период» фильтрационные дела стали документами, подтверждающими право советских военнопленных на признание их участниками Великой Отечественной войны и выдачу им удостоверения участника Великой Отечественной войны. В связи с этим

    4

    исследование правового статуса репатриантов в СССР приобретает практическое значение.

    Объект изучения - процесс репатриации в целом и репатриированные в СССР граждане.

    Предметом исследования являются нормы международного права, обязательства государств, нормативно-правовая база высших органов власти и ведомственных нормативных актов по организационно-правовым вопросам осуществления репатриации; категории репатриированных лиц; оперативно-агентурная работа органов НКВД; уголовная ответственность репатриантов.

    Хронологические рамки работы охватывают период с 1941 г. до начала 1960-х гг. Нижняя временная граница обусловлена появлением первых нормативно-правовых актов в отношении лиц, попавших в окружение в период Великой Отечественной войны. Верхняя граница - начало 1960-х гг. прекращение деятельности органов госбезопасности по выявлению подсудных категорий репатриированных лиц.

    Территориальные рамки темы исследования включают в себя территорию СССР.

    Степень изученности проблемы. В зарубежной историографии по исследуемой теме следует выделить 2 этапа. До начала 90-х гг. работы основывались на мемуарах. Они отличаются своим субъективизмом, излишней идеологизированностью, односторонним и поверхностным подходом, а порой и прямым искажением фактов. В этих трудах замалчивались негативные стороны содержания пленных в лагерях, данные о смертности и местах захоронений. Отсутствие доступа к архивным материалам, а также взгляды, сформировавшиеся еще в период «холодной войны», приводили к подобным выводам. Юридические аспекты содержания и судебного преследования военнопленных в Советском Союзе рассматривались на материалах Министерства иностранных дел.

    Основная черта всех исследований, проведенных на первом этапе, заключается в том, что они не опираются на комплексную источниковую базу. Второстепенные источники не позволяли авторам подойти к освещению темы объективно, особенно это касается вопроса судьбы репатриантов после их возвращения на Родину. На Западе появилось множество работ разного жанра на тему репатриации пленных, например, книга Н. Толстого «Жертвы Ялты»[1]. В Норвегии с тех же позиций эту тему освещали Пер Эгиль Хегге (в начале 1970-х гг. аккредитованный в Москве журналист, деятельный помощник А. И. Солженицына) и Эгиль Улатейг (книга «Домой к Сталину» 1995 г.).

    В сентябре 2005 г. в Норвежском университете была успешно защищена диссертация М. Н. Сульхейм о советских военнопленных в Норвегии[2]. Диссертация основана на внушительном архивном материале преимущественно немецко-нацистском и норвежском, а для послевоенного периода (тема репатриации) - также на английском и, наконец, печатном российском

    5

    (статистические данные). Внимания заслуживают три главы, посвященные условиям жизни в лагерях оккупированной Норвегии (гл. 4), помощи населения пленным (гл. 6) и репатриации их в СССР (гл. 8).

    В ФРГ изучение истории советских военнопленных началось в 1960 -1970-е гг. Дискуссия немецких историков развернулась вокруг вопроса о роли вермахта в судьбе военнопленных: участвовал ли он в реализации преступных приказов о советских военнопленных, в частности, приказа «О комиссарах». В 1965 г. появилась книга Якобсена о массовых убийствах советских военнопленных[3]. Данное исследование базировалось в основном на документах процесса против военных преступников, а частично - на более ранних изысканиях Г. Улига.

    Настоящий прорыв в исследовании темы произошел в 1978 г. с появлением фундаментального труда К. Штрайта о вермахте и советских военнопленных[4], в основу которого положен большой архивный материал. Это исследование нанесло серьезный удар по выводам тех ученых, которые старались реабилитировать вермахт и скрыть его деяния в отношении военнопленных.

    Практически немецкие историки начали изучать судьбы военнопленных после их репатриации, когда были обнаружены многочисленные документы, дневники, личные архивы, фотоматериалы. В новейших исследованиях выводы Штрайта подтверждаются. Точка зрения тех, кто доказывал невиновность и непричастность германского генералитета к зверствам и даже то, что Германия будто бы не нарушала Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными, опровергается. О вполне сознательной политике верхушки вермахта, поддерживающей войну на уничтожение, пишут Р. Келлер, П. Лонгерих, Е. Остерло, Г. Юбершер[5].

    Еще одной обсуждаемой проблемой в историографии ФРГ являются статистические данные о численности военнопленных и погибших в лагерях.

    Тема военного плена была разработана С. Карнером - профессором университета Граца и руководителем австрийского института Людвига Больцмана по изучению последствий войны[6]. Его книга «В архипелаге ГУПВИ. Военный плен и интернирование в СССР 1941 - 1956 гг.» была написана на основе советских архивных источников. Однако со многими выводами нельзя согласиться. Автор негативно оценивает судебное преследование всех военнопленных, в то время как факты свидетельствуют о чудовищных злодеяниях, совершенных на оккупированной советской территории. Юридические аспекты рассматриваемых исследователем вопросов в целом

    6

    проработаны недостаточно. Более объективны, по нашему мнению, выводы бывшего военнопленного Г. Вагенленера[7], он также исследует вопросы осуждения пленных советскими военными трибуналами, но рассматривает их с политической точки зрения, а не с юридической. Аналогичный подход можно увидеть и в работах А. Хильгера[8], Б. Штельца[9].

    Подход исследователей к спецконтингенту НКВД из числа репатриантов не был однозначным как до распада СССР, так и после него. Во время Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы советских военнопленных считали «предателями и изменниками». Эта тема практически не затрагивалась в отечественной исторической науке, а в СМИ вообще не обсуждалась.

    Первые исследования истории Великой Отечественной войны в советский период охватывали события войны в целом[10]. Основное внимание в них уделялось описанию героизма и мужества воинов, полководческого таланта советских военачальников, роли И. В. Сталина в победе.

    Ф. И. Кожевников в работе «Русское государство и международное право», анализируя правовые аспекты прошлого времени, показывает гуманное отношение отечественного государства к пленным в историческом ракурсе. В другой своей монографии, ученый пишет о правовом статусе иностранных военнопленных в Советском Союзе в 40-е гг[11] Ф. И. Кожевников отмечает, что пленным был предоставлен режим военного плена по Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г. и Советское правительство выполнило свои обязательства по международному праву относительно как содержания, так и репатриации военнопленных.

    Значительное место в советской историко-правовой литературе занимает вопрос об уголовной ответственности лиц, совершивших военные преступления. В своих монографических работах эту тему рассматривают такие исследователи, как Н. С. Алексеев, Н. Н. Полянский, Б. С. Утевский и другие[12].

    К концу 1980-х гг. вышло несколько монографий, содержащих документы по общим проблемам Великой Отечественной войны. Было издано несколько обобщающих трудов по проблемам судьбы советских военнопленных и остарбайтеров. Однако в них послевоенная жизнь была

    7

    освещена далеко не полно[13]. В советской историографии того периода вплоть до конца 1980-х гг. существовала одна официальная версия добровольной репатриации людей, жаждущих вернуться на Родину из фашистской неволи[14].

    Заслуживает всестороннего изучения статья доктора юридических наук профессора В. М. Курицына «Права и свободы граждан в годы Великой Отечественной войны»[15]. В данной статье автор первым из исследователей затрагивает проблему прав и свобод советских граждан в условиях войны и говорит о введении значительных ограничений на осуществление прав и свобод граждан, об их конституционных обязанностях, о введении ряда новых обязанностей и об огромной общественно-политической активности, проявившейся в реализации ими своих прав и обязанностей как в традиционных формах, существовавших и ранее, так и в новых, возникших в годы войны.

    Большое значение имеет работа И. Н. Арцибасова и С. А. Егорова, в которой авторы рассматривают научную проблему, касающуюся норм права, применяемых в период вооруженной борьбы[16].

    Не менее важна по своей значимости работа В. Н. Земскова[17]. Автор пишет о «второй эмиграции», под которой подразумевает сотни тысяч советских граждан, оказавшихся в годы Великой Отечественной войны за границей и впоследствии не возвратившихся в СССР. Исследователь затрагивает важный вопрос: кого необходимо считать «советскими гражданами» и кто подлежал репатриации в СССР?[18]

    В 1993 г. была опубликована монография Е. А. Бродского. Одну из глав он посвятил судьбам советских военнопленных в последний период войны и в первые недели после освобождения из плена[19]. Исследователь подчеркивает, что многих солдат и офицеров, побывавших в плену, после войны несправедливо отправляли в советские лагеря.

    С середины 1990-х гг. появляются крупные научные труды, посвященные общим проблемам репатриации. Из авторов, опубликовавших монографии общероссийского масштаба, можно выделить П. М. Поляна, М. И. Семирягу, А. С. Смыкалина.

    Большим трудом, заслуживающим внимания, является исследование П. М. Поляна, изданное в 1996 г. В нем автор дает общую картину процесса

    8

    репатриации советских граждан. Он исследует правовое положение внутренних перемещенных лиц и репатриантов и заявляет о необходимости реабилитации этой части населения Советского Союза[20]. Исследователь затрагивает также и идеологическую сторону репатриации, описывает методы ее проведения, перевозку советских граждан из Германии и других европейских стран[21]. В начале 2000-х гг. вышла монография П. М. Поляна, освещающая общие проблемы репатриации[22].

    В одной из монографий М. И. Семиряги освещается процесс репатриации бывших военнопленных и «восточных рабочих»[23]. Автор поднимает один из самых дискуссионных вопросов - численность военнопленных в период Второй мировой войны. Приводя примеры численности военнопленных по сведениям зарубежных источников, автор сравнивает их с советскими данными и указывает на расхождения в подсчетах. Описывая настроения репатриантов, он отмечает, что часть из них не желала возвращаться на Родину.

    Фундаментальный труд М. И. Семиряги в полном смысле слова - итог его многолетних исследований истории Второй мировой войны, в том числе проблемы коллаборационизма[24]. В книге используется информация, полученная из различных источников, а также трудов и публикаций отечественных и зарубежных историков и мемуаристов. В работе повествуется обо всех европейских странах, оккупированных нацистами или подвергшихся нападению гитлеровцев, рассмотрены различные формы и типы коллаборационизма, проанализировано поведение людей, сотрудничавших с захватчиками, принимавших участие в преступлениях последних, в вооруженных действиях против Красной Армии.

    По мнению Семиряги, «коллаборационизм советских граждан был порожден не столько симпатиями к фашистской идеологии и гитлеровской Германии, сколько теми социально-политическими и национальными условиями в СССР, которые были созданы сталинским режимом... При этом в поведении части коллаборационистов не исключались, разумеется, честолюбивые и карьеристские мотивы, а также чисто психологические причины: страх перед лютой жестокостью фашистов, стремление защитить и спасти свои семьи, просто выжить в немыслимо тяжелых условиях оккупации. Именно в этом состоит специфика истоков коллаборационизма в Советском Союзе...»[25]

    В 1997 г. была издана монография А. С. Смыкалина, посвященная ретроспективному анализу пенитенциарной системы России в период с 1917 до

    9

    начала 60-х гг.[26] В ее основе лежат архивные материалы КГБ и МВД, значительная часть которых была опубликована впервые. Большое внимание уделено определению правового статуса военнопленных на территории России в годы Великой Отечественной войны.

    В 1999 г. появилась коллективная работа группы ученых «Великая Отечественная война. 1941 - 1945. Военно-исторические очерки. Кн. 4. Народ и война». В одной из ее глав исследуются правовые аспекты плена и послевоенной судьбы советских военнопленных[27]. Особое внимание уделяется правовому положению военнопленных граждан во время пребывания их в концлагерях противника и после репатриации в Советский Союз. В работе предпринимаются попытки анализа причин создания института фильтрации.

    После рассекречивания местных архивов появился ряд региональных исследований[28].

    Деятельность органов государственной безопасности во время Великой Отечественной войны на территории Урала и Западной Сибири, в том числе и в отношении репатриантов, раскрывается в докторской диссертации и публикациях А. И. Вольхина[29].

    Большое значение имеют многочисленные публикации В. П. Мотревича и Н. В. Суржиковой[30], затрагивающие темы репатриации, военнопленных в Свердловской области, а также деятельность органов государственной безопасности в годы Второй мировой войны.

    Безусловно, необходимо отметить монографию А. Б. Суслова[31]. В его работе дается комплексное исследование жизни и деятельности

    спецконтингента в указанный период, проводится детальный анализ пребывания всех категорий спецконтингента в Пермской области. Автором изучен генезис и функционирование советской пенитенциарной системы, проанализирован правовой статус, жилищно-бытовые условия, использование и стимулирование труда заключенных, спецпоселенцев, трудмобилизованных НКВД, военнопленных, интернированных и узников проверочно-

    10

    фильтрационных лагерей. В научный оборот введено значительное количество ранее не использовавшихся архивных документов.

    В 2004 г. была успешно защищена кандидатская диссертация Е. В. Вертлицкой[32]. На основе анализа крупнейшего массива новых источников федеральных и местных государственных архивов и ведомственных архивов ФСБ и УВД в работе приведены данные о численности и составе европейского и азиатского направлений репатриации. Автором установлено, что направление репатриантов в Свердловскую область было обусловлено как ее геополитическим положением, так и потребностями экономики региона Среднего Урала. Показаны особенности и специфика работы по фильтрации репатриантов на территории области.

    В последние годы опубликован ряд работ по рассматриваемой проблематике[33].

    Менее изученной является тема репатриации граждан в СССР из Китая. Историю дальневосточной ветви российской эмиграции на примере Китая в отечественной историографии принято рассматривать с момента окончания гражданской войны на Дальнем Востоке и в Сибири. Для советских историков территория Маньчжурии была оплотом белой эмиграции и белого движения, отношение к которому было враждебным и непримиримым. Эта официальная версия преобладала и в послевоенные годы, и после репатриации части российских граждан в СССР[34]. В целом в советский период проблема не получила должного освещения, исследователи представляли эмигрантов как идейных и классовых врагов.

    С начала 1990-х гг., после рассекречивания архивных документов стал заметен качественно новый подход и к проблемам реэмигрантов из Китая. Первыми были публикации самих участников данных событий[35]. Здесь важно

    11

    отметить монографию и публикации Г. Б. Зайцева, реэмигранта из Шанхая[36], а также книгу бывшего «харбинца» Ю. Ф. Краснопевцева[37].

    В 1999 г. отечественная «харбиниана» пополнилась крупным исследованием Н. Е. Абловой[38]. Автор объединила два сюжета: история КВЖД и история русской эмиграции в Китае с конца XIX в. до середины XX в. Аблова опирается на большой массив архивных и опубликованных документов -отечественных и зарубежных. Автор отмечает высокую степень политической организованности и политизированности русского населения Маньчжурии, что было менее свойственно западноевропейской эмиграции.

    В 2003 г. была опубликована работа Н. А. Василенко по истории российской эмиграции[39].

    Большой вклад в изучение данной проблемы внесла Н. Н. Аблажей, старший научный сотрудник Института истории ОИИФФ СО РАН, кандидат исторических наук, автор монографии и более 40 статей по истории сибирского региона, русской эмиграции и межгосударственной миграции между СССР и Китаем. Темой репатриации в СССР из азиатских и восточноевропейских стран она занимается с 1997 г.[40]

    Начиная с 80-х гг. в китайской исторической науке прочное место заняло самостоятельное научное направление - история русской (российской) иммиграции в Китае. К числу первых работ следует отнести вышедшую в 1987 г. монографию об иммигрантах в провинции Хэйлунцзян[41]. Ее авторы -сотрудники центра по изучению проблем народонаселения при Харбинской Академии общественных наук Ли Дэбин и Ши Фан - рассмотрели историю заселения и освоения территории провинции Хэйлунцзян. В монографии, написанной на богатом историческом материале, собраны статистические и архивные сведения о национальном и половозрастном составе иммигрантов, использованы труды по истории Китая на китайском, японском и русском языках.

    Заметным явлением в мировой исторической науке был выход в Шанхае книги известного китайского ученого Ван Чжичэна[42]. Это самая объемная работа (832 с.) из имеющихся публикаций по данной теме. Автор отмечает, что работал над книгой десять лет, для ее написания изучил большой

    12

    объем литературы и прессы на китайском, английском и русском языках. Материалы собирал не только в Китае, но и в США и России, поэтому в его работе встречается много ссылок на иностранные издания. Работа Ван Чжичэна получила широкую известность в синологических кругах как в Китае, так и за рубежом. Этот уникальный труд не переведен на русский язык, он доступен лишь ограниченному кругу исследователей, владеющих китайским языком.

    В 1993 г. в Пекине вышла монография Сюэ Сяньтяня[43]. Книга состоит из двух частей и 11 глав. Для ее написания автором использованы ценнейшие (и во многом разоблачающие политику Китая), нигде ранее не публиковавшиеся китайские документы о событиях марта 1920 г. в полосе отчуждения КВЖД, а также публикации российских исследователей.

    В 1993 г. была издана книга У Вэньсяня и Чжан Сюлань[44]. Особое внимание в ней уделено сложному и противоречивому послеоктябрьскому периоду в судьбе русской диаспоры в Маньчжурии, показана деятельность Хорвата на посту управляющего дорогой и борьба в среде русской иммиграции между политическими группировками.

    В 1998 г. китайская историография российской эмиграции пополнилась новой книгой[45]. Исследование подготовили научные сотрудники Харбинской академии общественных наук Ши Фан, Гао Лин и сотрудник Хэйлунцзянской академии наук Лю Шуан. Авторы поставили перед собой задачу проследить исторический процесс переселения русских подданных в Северо-Восточный Китай на примере Харбина. Рассматриваемый труд вышеназванных авторов по структуре, задачам, изложению не отличается от монографии шанхайского ученого Ван Чжичэна, разница лишь в том, что Ван Чжичэн исследовал историю русской эмиграции в Шанхае, а Ши Фан, Гао Лин и Лю Шуан -харбинскую ветвь российской эмиграции.

    Следует отметить, что фундаментальных трудов по истории русского зарубежья в Китае немного, они ценны тем, что китайские авторы попытались показать историю российской эмиграции в Китае во всех ее проявлениях. Работы китайских авторов представляют большой научный и познавательный интерес, их изучение поможет полно и всесторонне осветить историю русской эмиграции в Китае.

    Как в зарубежной, так и в отечественной историографии существуют различные мнения по отдельным аспектам репатриации, значительно отличающиеся друг от друга. Это отчасти объясняется тем, что основные источники по данной проблеме вплоть до начала 1990-х гг. оставались засекреченными. На сегодняшний день, несмотря на то, что в последнее время зарубежные и отечественные исследователи начали работать в этом направлении, остаются дискуссионными вопросы численности репатриантов, их социального и национального состава. До конца не изучены организационно-правовые вопросы репатриации, вопросы правового статуса репатриируемых граждан.

    13

    Цель работы: на основе использования широкого круга документальных источников, основную часть которых составляют акты международного права и архивные материалы, провести комплексный анализ нормативно-правовой базы осуществления репатриации в СССР, на основе данного анализа определить правовой статус каждой категории репатриированных лиц.

    Задачи исследования:

    - охарактеризовать основные тенденции развития норм международного права по вопросу репатриации граждан;

    - установить, на основе каких международных нормативно-правовых актов была организована репатриация граждан в СССР; а также выявить обязательства государств по вопросам процесса репатриации;

    - установить на основе изучения международных соглашений, какой характер носила репатриация советских граждан;

    - провести комплексный анализ нормативно-правовой базы высших органов государственной власти и ведомственных нормативных актов, касающихся организационно-правовых вопросов осуществления репатриации;

    - дать понятие различных категорий репатриированных лиц_ в исследуемый период и сформулировать их права и обязанности;

    - определить, какой характер носила агентурно-оперативная работа органов НКВД с репатриантами и по каким основным критериям вербовали агентуру;

    - рассмотреть основания уголовной ответственности репатрианта в советском законодательстве; разграничить виды преступлений, за совершение которых различные категории репатриантов привлекались к ответственности, и выделить особенности осуждения по тем или иным преступлениям.

    Методологической основой исследования являются как общенаучные, так и частнонаучные методы познания действительности. С позиций материалистического подхода международное и советское право рассматриваются в развитии, в конкретной исторической обстановке и во взаимосвязи с политикой, экономикой, идеологией. Широко применяется системный подход, в частности, при изучении особенностей правового регулирования положения различных категорий репатриированных в СССР граждан, вначале характеризуется процесс репатриации в целом. Для раскрытия темы также используется функциональный подход, например, соотношение международного и советского права исследуется с точки зрения функций гуманитарного международного права и регулирования общественных отношений. Статистический метод используется для обобщения количественных показателей репатриации, привлечения к дисциплинарной ответственности.

    Большое значение в исследовании проблемы имеют частно-правовые методы. Формально-юридический подход позволяет формулировать понятия различных категорий репатриируемых в СССР лиц и выделять их признаки. Этот метод используется и при классификации прав и обязанностей различных категорий репатриированных лиц, а также преступных деяний, за совершение которых репатрианты преследовались в судебном порядке. Одним из основных

    14

    методов исследования является сравнительно-правовой. Он использовался при проведении анализа нормативно-правовой базы осуществления репатриации в целом, позволяя сопоставить нормы международных гуманитарных конвенций и нормы советских правовых актов о репатриированных в СССР гражданах, а также сравнить экономическое и правовое положение различных категорий спецконтингента.

    Исследование проблемы осуществлялось с опорой на принципы объективности, научности и историзма.

    Источниковую базу исследования составили как опубликованные, так и неопубликованные нормативно-правовые акты и архивные документы. В основу работы положены опубликованные акты международного права и неопубликованные материалы ряда архивов: Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Государственного архива административных органов Свердловской области (ГААО СО), Архива Управления Федеральной службы безопасности РФ по Свердловской области (Архив УФСБ РФ СО).

    Все использованные источники делятся на нормативные и индивидуальные акты. Первые по субъекту издания следует классифицировать на виды:

    1) международные конвенции, соглашения и договоры с союзниками по антигитлеровской коалиции;

    2) нормативные акты высших органов государственной власти СССР;

    3) ведомственные приказы и директивы НКВД СССР;

    4) нормативные акты местных органов государственной власти.

    Среди индивидуальных актов особое место занимают такие правоприменительные акты, как приказы НКВД СССР; приказы и распоряжения начальника Управления НКВД области, края; приказы начальника управления лагеря (о наложении дисциплинарного взыскания); постановления о привлечении в качестве обвиняемого; обвинительные заключения; судебные приговоры; определения о досрочном освобождении от дальнейшего отбытия наказания и другие. Анализ правоприменительных документов позволяет характеризовать правовой статус различных категорий репатриированных лиц.

    Интерес представляют и другие архивные источники. Это учетные дела на репатриантов, конституционные жалобы осужденных репатриированных лиц и их родственников, акты проверок проверочно-фильтрационных лагерей и спецлагерей для военнопленных.

    Иной вид источников - воспоминания самих репатриантов. Так, необходимо отметить воспоминания А. Д. Попова, репатрианта из Китая, осужденного по ст. 58 УК РСФСР, п. 4,11.

    Научная новизна работы заключается в том, что в ней впервые проведен комплексный правовой анализ законодательных актов международного права и ведомственных актов, регулирующих процесс репатриации, а также правовой статус граждан, репатриированных в СССР.

    В процессе изучения темы в научный оборот был введен крупный массив принципиально новых по содержанию, ранее засекреченных источников

    15

    федеральных и местных государственных архивов, а также архива УФСБ РФ СО.

    Наиболее значимые авторские суждения, содержатся в следующих положениях, выносимых на защиту:

    - репатриация граждан в соответствии с нормами международного права должна произойти сразу же после заключения перемирия, и во всех случаях в возможно короткие сроки после заключения мира. Однако для некоторых Держав Вторая мировая война закончилась без заключения перемирия или мирного договора, и многие военнопленные продолжали оставаться в плену после ее окончания. Окончание военных действий после завершения Второй мировой войны осуществлялось в таких формах, как соглашение о приостановлении военных действий, перемирие, капитуляция, мирный договор;

    - репатриация носила как добровольный, так и принудительный характер, особенно в отношении советских граждан, служивших в немецкой армии, и немецких пособников;

    - нормативно-правовая база по осуществлению репатриации была не полностью структуированной, правовые акты порой носили противоречивый характер, ведомственные инструкции НКВД-МГБ не всегда соответствовали официальному законодательству и в целом их следует оценить как противоречившие Конституции СССР 1936 г.; в отношении советских граждан не действовали нормы международного права;

    правовой статус каждой категории репатриированных лиц устанавливался подзаконными актами, формальный правовой статус не всегда точно отражал реальность, государство не только могло изменить правовой статус той или иной категории репатриированных лиц, но и перевести в другую категорию;

    - из всех категорий репатриантов в лучшем положении находились военнопленные, так как в отношении них государство придерживалось норм международного права;

    - несмотря на то, что органами НКВД СССР была проведена большая работа по оперативно-чекистскому обслуживанию репатриированных лиц, зачастую агентурно-осведомительная сеть вербовалась формально для большого количества, имелись частые случаи необоснованного ареста репатриантов;

    - репатриированные лица, подлежащие аресту, в основном были осуждены по ст. 58 УК РСФСР (контрреволюционные преступления) и, как следствие, направлялись в специальные пенитенциарные учреждения со строгим режимом содержания; к дисциплинарной и уголовной ответственности привлекались не только репатриированные лица, но и члены их семей; после смерти И. В. Сталина большая часть репатриированных лиц была реабилитирована.

    Практическая значимость исследования состоит в том, что собранные и проанализированные в работе документы имеют большую информативную ценность для дальнейшей разработки проблемы репатриации в СССР. На наш взгляд, результаты исследования можно использовать для формирования

    16

    гуманитарного мировоззрения, при рассмотрении историко-правовых вопросов права репатриированных советских граждан в СССР, а также проблем реализации норм международного гуманитарного права во внутреннем законодательстве. Многие репатрианты, дожившие до наших дней, нуждаются в политической реабилитации, в том числе и необоснованно осужденные за измену Родине. В связи с этим данное исследование приобретает большое практическое значение. Материалы диссертации могут использоваться также при составлении как общих лекционных курсов по отечественной истории государства и права (период Великой Отечественной войны), так и курсов по истории Среднего Урала XX в.

    Апробация работы. Основные положения и выводы диссертации были апробированы автором в выступлениях на научных конференциях, в том числе и международных, и на иных научных семинарах, в 7 научных статьях (общим объемом 3,9 п. л.). Также издана монография общим объемом 10 п. л.

    Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, приложений, списка источников и литературы.

    17

    Основное содержание диссертации

    Во введении обосновывается актуальность темы, ее новизна, раскрывается степень изученности, определяется объект и предмет исследования, его цели и задачи, территориальные и хронологические рамки, характеризуется методология исследования и источниковая база работы. Также приводятся сведения об апробации результатов исследования.

    В первой главе «Нормативно-правовая база процесса репатриации» -рассматривается правовая база осуществления репатриации: акты

    международного права, соглашения с государствами по репатриации граждан, а также анализ правовых актов высших органов государственной власти и ведомственных нормативных актов по организационно-правовым вопросам осуществления репатриации в СССР.

    Первый параграф - «Вопросы репатриации в актах международного права» - посвящен исследованию норм международного права, действующих в условиях вооруженных конфликтов, а также норм, в которых регламентируется ответственность за преступные нарушения прав человека в период вооруженных конфликтов. В данной отрасли права выделяются следующие источники: Гаагские конвенции (1899 г. и 1907 г.) и Женевские конвенции (1929 г. и 1949 г.), Нюрнбергский устав и приговоры международных военных трибуналов в Нюрнберге и Токио.

    Далее автором рассматриваются данные источники с целью определения круга лиц, которые признаются воюющими, гражданским населением и военнопленными.

    Затем рассматривается ст. 20 Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны, непосредственно касающаяся процесса проведения репатриации, которая гласит: «По заключении мира отсылка военнопленных на родину должна быть произведена в возможно близкий срок». Иначе говоря, репатриация может осуществляться только после заключения мира воюющими сторонами.

    В Женевской конвенции 1929 г. предусматривалось, что, по возможности, репатриация должна произойти сразу же после заключения перемирия и во всех случаях в возможно короткие сроки после заключения мира (ст. 75). Однако для некоторых Держав Вторая мировая война закончилась без заключения перемирия или мирного договора, и многие военнопленные продолжали оставаться в плену после ее окончания. В отечественной науке международного права подчеркивается, что только «в результате прекращения состояния войны государства восстанавливают мирные отношения». Поэтому следует различать два юридических факта: прекращение военных действий и прекращение состояния войны.

    Окончание военных действий осуществляется в таких формах, как соглашение о приостановлении военных действий, перемирие, капитуляция. В годы Второй мировой войны военные действия были прекращены между СССР и Румынией соглашением о перемирии 12 сентября 1944 г., с Финляндией -

    18

    соглашением о перемирии 19 сентября 1944 г., а с Германией - актом о капитуляции 8 мая 1945 г.

    В силу своего суверенитета государства самостоятельно решают вопрос о времени и форме прекращения войны. Но в ходе Второй мировой войны в отношении Германии союзники приняли ряд постановлений. На Крымской конференции было косвенно предопределено, что право юридически оформить наступление мира с Германией возникает только после проведения союзниками совместных мероприятий по искоренению нацизма и милитаризма. На Потсдамской конференции руководители СССР, США и Великобритании определили не только время, но и форму прекращения состояния войны с побежденными государствами (Италией, Болгарией, Финляндией, Венгрией, Румынией). Такой формой стал мирный договор. Таким образом, союзники договорились и о форме - в отношении всех побежденных государств, и о времени прекращения состояния войны - в отношении Германии.

    Московские соглашения о перемирии означали юридическое прекращение военных действий с Румынией, Финляндией, Болгарией и Венгрией против СССР и всех Объединенных Наций. Окончательное мирное урегулирование с этими странами было достигнуто подписанием мирных договоров в 1947 г.

    Далее автор дает анализ всех заключенных мирных договоров: описывает тип построения, рассматривает статьи договоров и приложения к ним, определяет их сходство и различие. Автором подробно рассматриваются статьи, согласно которым страны обязаны были принять все необходимые меры, чтобы обеспечить задержание и выдачу лиц, обвиняемых в том, что они совершили военные преступления и преступления против мира и против человечности, а также статьи, относящиеся к репатриации.

    Изучив все вышеуказанные международно-правовые акты, автор приходит к выводу, что международно-правовая регламентация охватывает большой круг лиц (как военнослужащих, так и гражданского населения), подлежащих защите в период вооруженных конфликтов международного характера. Но для того, чтобы нормы международного права осуществлялись в полной мере, необходима определенная деятельность государства, направленная на фактическое выполнение принятых ими международных обязательств, в том числе и в сфере исполнения законов и обычаев войны. Такая деятельность называется имплементацией. Здесь необходимо отметить, что Советским Союзом не была подписана Женевская конвенция об обращении с военнопленными 1929 г., потому что он не желал договариваться о режиме военного плена. В ходе Второй мировой войны СССР в основном выполнил обязательства, взятые на себя по Гаагской конвенции 1907 г. и предоставил преимущества военного плена солдатам армий противника. Вопреки действовавшим на тот момент нормам международного права, режим военного плена не был предоставлен тем солдатам, которые воевали на стороне противника и имели советское гражданство. Несмотря на то, что правовой статус иностранных военнопленных регулировался нормами международного права, их права и обязанности определялись советскими нормативными актами.

    19

    Это было обусловлено господством политических установок. Нормы международного права трансформировались в советскую правовую систему не в результате инкорпорации, а путем издания нормативно-правовых актов. Согласно Конституции СССР 1936 г. и закону СССР от 20 августа 1938 г. «О порядке ратификации и денонсации международных договоров СССР» нормы международных конвенций, предусматривающие определенные права и обязанности индивидов, не имели прямого действия и включались в правовую систему путем издания соответствующих законов и подзаконных актов.

    Во втором параграфе «Соглашения по репатриации граждан, заключенные СССР с союзниками в Великой Отечественной войне и бывшими вражескими странами» - отмечается, что в 1941 - 1945 гг. немцы захватили в плен 5,754 млн русских, из них умерли 3,7 млн. Почти две трети всех русских попали в плен к немцам в 1941 г. Полная неожиданность операции «Барбаросса», хаос и неразбериха первых недель войны, отсутствие приказов, страх перед солдатами, который испытывали многие офицеры, необычайная стратегическая эффективность и хитрость немцев, неизбежное окружение, ужасы Минска - все это обусловило появление миллионов пленных.

    В данном параграфе рассматриваются вопросы насильственной репатриации данной категории лиц. Советские власти настаивали на том, чтобы изменить статус русских пленных и считать их не военнопленными, а «советскими гражданами», временно находящимися на территории союзной страны, и на объединении бывших служащих Красной Армии под началом советских офицеров и сержантов. На изменении статуса своих граждан Советские власти настаивали по следующим причинам: забота о национальном престиже, необходимость установления строгого контроля за военнопленными, чтобы предупредить все препятствия к их дальнейшей репатриации, и то, что военнопленные могли потребовать применения к ним Женевской конвенции. Советские власти понимали, что служба в немецкой армии автоматически дает им право требовать, чтобы к ним относились как к немцам.

    После проведения ряда официальных встреч договоренности по обязательной репатриации всех советских граждан все же были достигнуты. В Ялте был заключен дополнительный договор о статусе русских, находившихся в лагерях на территории Англии. Согласно ст. 2 советские граждане были организованы в соединения и группы, которые подчинялись советским законам. Используя авторитет победителя, советская делегация в ходе Галльской встречи добилась строгого выполнения Крымских договоренностей, в которых были записаны важные положения: 1. Все советские граждане будут незамедлительно после их освобождения отделяться от вражеских военнопленных; 2. Бывшие советские военнопленные и гражданские лица могут быть использованы (до их репатриации) для управления и поддержания порядка в лагерях и на сборных пунктах; 3. Советские граждане будут организованы в соединения и группы, подчиняющиеся советским законам. Внутреннее управление и поддержание дисциплины в советских соединениях и лагерях будут осуществлять советские офицеры.

    20

    Далее автором рассматривается соглашение, подписанное 13 марта 1945 г. № 466 между СССР и Бельгией о репатриации их граждан, «перемещенных» вследствие войны и обязанности каждой из сторон по репатриации данных лиц.

    Здесь необходимо отметить, что все «перемещенные лица» одной или другой Договаривающейся Стороны, будь это освобожденные военнопленные или гражданские, освобожденные из-под вражеского ига, рассматривались и содержались не как военнопленные, а как свободные граждане союзной державы. В ожидании репатриации «перемещенные» лица каждой из Высоких Договаривающихся Сторон должны были содержаться наравне со своими собственными гражданами, именно во всем, что касается расквартирования, питания, медицинской и социальной помощи и принятия профилактических, медицинских мер.

    Граждане каждой из Договаривающихся Сторон могли быть привлечены к работе, только с согласия дипломатических властей или делегаций другой Стороны и, и каждому из них должны быть гарантированы нормальные условия жизни и работы в части того, что касается питания и ставок заработной платы, принятых в стране. Они не могли быть переправлены в другую страну без согласия тех же национальных властей,

    29 июня 1945 г. аналогичное Соглашение № 470 заключено Правительством СССР - с одной стороны, и Временным правительством Французской Республики - с другой, о порядке содержания и репатриации советских граждан - как военнопленных, так гражданских и военных лиц, оказавшихся под контролем французских властей и не попадающих под действие соглашений о репатриации 11 февраля 1945 г. (Ялтинские соглашения). Согласно подписанному соглашению репатриации подлежали все «советские и французские граждане, включая и тех из них, которые подлежат привлечению к ответственности за совершенные ими преступления, в том числе и за преступления, совершенные на территории другой Договаривающейся Стороны». Дело в том, что к концу войны во Франции скопилось значительное количество советских граждан. В основном это были военнослужащие вермахта или «трудоустроенные» в Эльзасе и Лотарингии «остарбайтеры», а также военнопленные, бежавшие к французским партизанам и сражавшиеся в их рядах или даже в рядах регулярной французской армии генерала де Голля. Конечно же, это уточнение касалось прежде всего, с одной стороны, русско-немецких соединений, базировавшихся во Франции и участвовавших в карательных акциях, с другой стороны - граждан Франции -эльзасцев и лотарингцев, мобилизованных в армию и участвовавших в боях на Восточном фронте (в том числе эльзасской дивизии СС, принимавшей участие в расправах над мирными жителями).

    В советско-французском протоколе содержится важная оговорка о том, что репатриации подвергаются и военные преступники, и коллаборационисты. До этого времени в официальных соглашениях данная категория репатриантов не учитывалась при составлении итоговых документов. В протоколе к соглашению о содержании и репатриации советских и французских граждан,

    21

    находящихся соответственно под контролем французских и советских властей, говорится:

    1, Репатриации подлежат все советские и французские граждане, включая и тех из них, которые подлежат привлечению к ответственности за совершенные ими преступления, в том числе и за преступления, совершенные на территории другой Договаривающейся Стороны.

    2. Упомянутое Соглашение о содержании и репатриации советских и французских граждан распространяется также на освобожденных Красной Армией жителей французских владений и французских протекторатов.

    Соглашения, подобные Ялтинским, были заключены и с нейтральными странами (Швейцарией, Швецией). При этом Сталин использовал и меры неприкрытого давления. Так, когда Швейцария отказалась впустить в страну советскую миссию по репатриации, руководство СССР приостановило отправку на родину швейцарцев, оказавшихся на территории, занятой Красной Армией. Их репатриация была возобновлена лишь после начала возвращения из Швейцарии бежавших туда в годы войны военнопленных.

    Берлинская (Потсдамская) конференция руководителей трех союзных держав - СССР, США и Великобритании, проходившая с 17 июля по 2 августа 1945 г., опубликовала декларацию глав правительств Советского Союза, Соединенных Штатов, Соединенного Королевства и Китая о Японии, на основании которой проводилась репатриация японских военнопленных.

    С сентября 1945 г., в соответствии с указанием правительства, приступили к репатриации граждан бывших вражеских стран, согласно соглашениям о репатриации перемещенных лиц вследствие войны. Этому моменту предшествовало заключение соглашений о перемирии. Соглашения 1944 - 1945 гг. о перемирии с Румынией, Финляндией, Болгарией и Венгрией, соглашения между государствами — участниками антигитлеровской коалиции и бывшими союзниками фашистской Германии подписаны в Москве: с Румынией — 12 сентября 1944 г., с Финляндией — 19 сентября 1944 г., с Болгарией — 28 октября 1944 г., с Венгрией — 20 января 1945 г. Данные соглашения были однотипными. Они состоят из преамбулы и постановлений относительно выведения своих войск; разоружения; интернирования; предоставления вооружения; передачи всех интернированных и насильственно увезенных; репатриации и возмещения убытков, связанных с ее проведением; сотрудничества в деле задержания лиц, обвиняемых в военных преступлениях, и освобождения всех заключенных. Заключительные положения касались выполнения и толкования соглашения, порядка его вступления в силу. В приложениях к каждому соглашению содержались разъяснения по некоторым важным вопросам к статьям соглашения.

    Женевская конвенция об обращении с военнопленными 1949 г., которую Советский Союз подписал, воспроизводит положение ст. 73 Конвенции о военнопленных 1929 г. о том, что расходы по возвращению или перевозке в нейтральную страну военнопленных будут лежать на Державе, в войсках которой военнопленные служили. Однако, как мы видим из вышеизложенного, были заключены соглашения о взаимной репатриации без объявления

    22

    требований о компенсации понесенных расходов. Так, в соглашениях о взаимной репатриации, заключенных Советским Союзом с США, Англией и Францией, предусматривается, что «... Договаривающиеся Стороны не будут требовать компенсации за эти или аналогичные услуги (т. е. расходы, связанные с содержанием и транспортировкой), которые их власти могут предоставить освобожденным гражданам другой Договаривающейся

    Стороны». Этим принципиально отличаются заключенные соглашения между союзниками и соглашения с побежденными странами по репатриации граждан.

    В конце параграфа автор приходит к выводу, что репатриация советских граждан имела как добровольный, так и принудительный характер, особенно в отношении тех лиц, которые служили в армиях противника. Английские законы были «камнем преткновения» для сторонников обязательной репатриации советских граждан, тогда как в Европе имелись все условия к тому, чтобы выполнить требования СССР в полном объеме, одновременно сохраняя за репатриируемыми статус военнопленных. Помощь Советскому Союзу со стороны США и Великобритании в обязательной репатриации советских граждан была, конечно, вынужденной, поскольку они были связаны с СССР союзническими обязательствами, и шла вразрез с господствовавшими в этих странах представлениями о правах человека. Репатриация советских граждан напрямую зависела от взаимоотношений Советского государства с союзниками, после начала «холодной войны» репатриация советских граждан сократилась.

    В третьем параграфе «Правовые акты высших органов государственной власти и ведомственные нормативные акты НКВД/МВД и МТБ СССР» - отмечается, что с началом Великой Отечественной войны возникла необходимость в новых мероприятиях организационно-правового характера. Первые советские нормативно-правовые акты относительно бывших военнослужащих Красной Армии, находившихся в плену или в окружении противника, были изданы почти сразу после начала Великой Отечественной войны. Возникла потребность в сборе, учете, фильтрации и дальнейшем распределении выходящих из окружения и бежавших из плена красноармейцев. Для этого при воинских частях были сформированы особые отделы, которые занимались их приемом и проверкой.

    Далее автором проводится анализ всей нормативной базы органов государственной власти и ведомственных нормативных актов НКВД/МВД и МТБ СССР с августа 1941 г. по 1944 г.; например, таких как инструкция «О порядке учета и содержания военнопленных в лагерях НКВД», в которой определен порядок приема военнопленных, регистрации и опроса, карточного учета, сообщения убытия и прибытия спецконтингента, ведения учетных дел, строевого учета; инструкция «О порядке содержания военнопленных в лагерях НКВД» и Положение о военнопленных, которые определяли правовой статус; документы по выявлению среди бывших военнослужащих Красной Армии, находившихся в плену и в окружении противника, изменников Родины, шпионов и дезертиров; Временная инструкция «О порядке содержания в специальных лагерях НКВД бывших военнослужащих Красной Армии,

    23

    находящихся в плену и в окружении противника», которой была определена организация специальных лагерей НКВД, порядок размещения и содержания данной категории лиц, их права и обязанности, а также меры взыскания с бывших военнослужащих; Директивные Указания НКВД СССР о привлечении к ответственности членов семей изменников Родины.

    Затем автор рассматривает нормативные документы, относящиеся к репатриации периода с 1944 г., на который приходится пик нормотворчества. Это документы, которыми определялся порядок выдачи справок бывшим военнослужащим и прохождения проверки в спецлагерях НКВД СССР; порядок размещения и питания подданных других государств; порядок направления в рабочие батальоны НКО, постоянные кадры промышленности и на спецпоселение; в них определялись категории лиц, подлежащих направлению к местам прежнего или вновь установленного места жительства, а также подлежащих аресту и суду. Большая часть документов относилась к финансовому обеспечению спецконтингента, нормам продовольственного и вещевого обеспечения, трудового использования.

    Далее автор приходит к выводу, что не сразу был документально регламентирован вопрос направления на спецпоселение «власовцев», не было ясности в вопросах режимных ограничений для спецконтингента, освобождаемого из ПФЛ или рабочих батальонов. Имеющиеся на этот счет директивы НКВД-НКГБ носят разноречивый характер.

    Не было своевременно издано распоряжение, регламентирующее права командира рабочего батальона и его взаимоотношения с НКВД-НКГБ-«СМЕРШ». Неразрешенным был вопрос о тех репатриантах, которых в период нахождения в составе рабочего батальона и работы на предприятии не принимали в профсоюз, и за которых соцстрах не вносился. Из этого вытекал вопрос: кто будет выплачивать им пенсию в случае получения увечья за время нахождения в рабочем батальоне, учитывая, что репатриант не является и военнослужащим?

    Документы, относящиеся к регламентации пребывания репатриантов в ПФЛ, свидетельствуют о сходстве режимов этого вида лагерей с исправительно-трудовыми учреждениями. Нормативная база проведения фильтрационных процедур на начальном этапе репатриации не была четко определена. Документы, регламентирующие порядок госпроверки, стали появляться только во второй половине 1945 г. Правовой статус проходящих фильтрацию определялся инструкциями НКВД т. е. изначально находился за рамками публичного права. Статус различных категорий спецконтингента регулировался прежде всего подзаконными актами.

    Проведя анализ всей нормативной базы, автор делает вывод, что пик нормотворчества приходится на 1944 - 1945 гг., когда поступает значительное число репатриантов, Советское государство стало уделять большое внимание вопросам содержания и состояния агентурной работы среди них. Не структурированной в этот период оказалась вся нормативно-правовая база фильтрационной работы. Если правовые основания создания и функционирования основных элементов репатриации все же были разработаны

    24

    и внедрены в повседневную практику, то проверочно-фильтрационное законодательство впитало в себя уже известные и апробированные в ГУЛАГе НКВД ведомственные нормативно-правовые акты. Они, как показал анализ этой деятельности, входили в явное противоречие с задачами фильтрации. Закрепление в законах и подзаконных актах определенных прав спецконтингента не всегда являлось гарантией их реализации. В действительности все определялось ситуацией в стране, произволом местных начальников, конкретным предприятием, где использовался труд лиц данной категории. Также из анализа ведомственных инструкций НКГБ-МГБ видно, что они не всегда соответствовали официальному законодательству, в целом их следует оценить как противоречившие Конституции СССР 1936 г.

    В годы войны ряд нормативных актов, касающихся репатриации издавался несколькими ведомствами. Определенную роль в правовом положении репатриированных граждан играли местные нормативные акты. Почти все нормативные документы имели гриф «секретно» или «совершенно секретно». Необходимо отметить, что до настоящего времени не все документы по репатриации рассекречены, а часть из них уничтожена, что не дает исследователям возможности получить более полную и достоверную картину происходящего.

    Во второй главе «Правовой статус репатрианта» - исследуются категории репатриированных лиц, режим содержания в спецлагерях и проверочно-фильтрационных лагерях НКВД СССР, формы и методы агентурно-оперативной работы органов НКВД с репатриантами, а также уголовная ответственность различных категорий репатриированных лиц.

    В первом параграфе «Категории репатриированных граждан» -исследуется правовой статус различных категорий репатриированных лиц.

    В период проведения репатриации данной процедуре подлежали следующие категории гражданских лиц: лица, оказавшиеся на оккупированной территории и не принимавшие участия в военных действиях; гражданские лица, работавшие при немцах на должностях сельских старост, остарбайтеры и эмигранты. Из числа военнопленных - бывшие военнослужащие Красной Армии, не служившие в немецких формированиях, и бывшие военнослужащие, служившие в немецкой армии, немецких строевых формированиях (исключая трудовые), «власовцы», легионеры и т. д. После проведения упрощенной фильтрации лица, не вызывающие подозрений, направлялись к местам прежнего жительства. Остальной же контингент, согласно действовавшим на тот период нормативно-правовым актам, направлялся для дальнейшей фильтрации и трудового использования в специальные запасные части военных округов, спецлагеря, проверочно-фильтрационные лагерные отделения (ПФЛО), ПФЛ, ИТЛ, на спецпоселение и рабочие батальоны. Все эти категории репатриированных лиц влились в особый разряд несвободных граждан, называемый спецконтингентом.

    Правовой статус проходящих фильтрацию узников спецлагерей определялся Временной инструкцией о порядке учета и содержания в специальных лагерях НКВД бывших военнослужащих. Все содержащиеся в

    25

    лагере обязаны были строго соблюдать установленные начальником лагеря правила внутреннего распорядка и беспрекословно выполнять все распоряжения администрации; содержать в чистоте помещения, в которых они находятся; бережно относиться к инвентарю, оборудованию и вещам личного пользования, выдаваемыми лагерем и не допускать их порчи.

    Заявления и жалобы бывшие военнослужащие могли передавать администрации лагеря и Особому отделу. Заявления, адресованные в правительственные и руководящие партийные органы направлялись через Управление НКВД СССР по делам о военнопленных и интернированных.

    Содержащимся в лагере разрешалось: ношение форменной одежды, а также знаков различия и отличия; хранение и пользование продуктами питания; носильными вещами; постельными принадлежностями; посудой (миски, ложки, кружки); шахматами, шашками, домино и другими неазартными играми; книгами, газетами, журналами; починочным материалом (иголки, нитки и т. д.) и принадлежностями туалета.

    Содержащимся в лагере запрещалось: картежные и другие азартные игры; хранение оружия; хранение и распитие спиртных напитков; хранение и употребление наркотиков; хранение фоторадиоаппаратуры, биноклей, компасов, военно-топографических карт и планов местностей; продажа вещей и имущества, принадлежащих лагерю; хранение денег свыше 50 рублей.

    Репатриированные военнопленные, не подлежащие демобилизации, направлялись в рабочие батальоны на основании решений проверочно-фильтрационных комиссий. Бойцы этих батальонов получали заработную плату наравне с вольнонаемными рабочими. Однако, хотя рабочие были задействованы на самых тяжелых работах, они не имели положенных вольному составу литерных пайков и повышения оплаты труда. Эти люди не считались заключенными, но жили на казарменном положении в тех же лагерях и были заняты на тех же работах. Следует отметить, что социальному страхованию офицеры рабочих батальонов не подлежали; от уплаты военного и подоходного налогов офицеры рабочих батальонов освобождались. К уплате налогов на холостяков, одиноких и малосемейных граждан СССР они привлекались на общих основаниях. Обеспечение питанием, вещевым довольствием, постельными принадлежностями, медицинским и санитарным обслуживанием в отношении них следовало производить по нормам, существующим для спецконтингента.

    Права и обязанности спецпереселенцев определяло постановление СНК СССР от 8 января 1945 г. «О правовом положении спецпереселенцев». Положение закрепляло, что спецпереселенцы пользуются всеми правами граждан СССР, за исключением некоторых ограничений, предусмотренных отдельными решениями органов государственной власти. Спецпереселенцы могли беспрепятственно вступать в существующие колхозы, сельхозартели, производственные товарищества и т. д. На спецпереселенцев распространялось законодательство о труде, социальном страховании, обеспечении пособием по временной нетрудоспособности, на рождение ребенка, погребение, пенсией по инвалидности. Дети спецпереселенцев, окончившие среднюю школу, могли

    26

    поступать в специальные средние технические и высшие учебные заведения, находившиеся в районе спецпоселения. Для строительства жилья и обзаведения скотом спецпереселенцы могли получать от государства ссуды. В течение двух первых послевоенных лет они пользовались налоговыми льготами. Ограничение налагалось на свободу передвижения. Самовольное оставление мест расселения в соответствии с существующими законами каралось в уголовном порядке как за совершение побега, если самовольная отлучка превышала одни сутки. Спецпереселенцы-главы семей или лица, их заменяющие, обязаны в 3-дневный срок сообщить в спецкомендатуру НКВД обо всех изменениях, произошедших в составе семьи (рождение ребенка, смерть члена семьи и т. д.). За нарушение режима и общественного порядка в местах расселения спецпереселенцы подвергались административному взысканию в виде штрафа 100 руб. или ареста до 5 суток.

    Анализ нормативно-правовых актов позволяет утверждать, что военнопленным гарантировалось право на жизнь, гуманное обращение, свободу передвижения по территории лагеря и личную неприкосновенность, право на переписку и другие личные права. Также им предоставлялись имущественные права: обеспечение жилыми помещениями, бельем, одеждой, обувью, продовольствием; сохранение личных документов и ценных вещей. Военнопленные имели право беспошлинно, безлицензионно получать посылки и денежные переводы.

    Необходимо сказать, что формальный правовой статус различных категорий репатриируемых граждан не всегда соответствовал реальному. Права репатриантов не только не всегда и не везде соблюдались, но и открыто нарушались. Государство могло изменить правовой статус той или иной категории лиц, а также произвольно сформировать или распустить категорию либо из одной категории перевести в другую (например, трудмобилизованные).

    Проведя анализ экономического и правового положения различных категорий спецконтингента, мы пришли к выводу, что среди всех следует выделить одну относительно привилегированную группу - военнопленные. По сравнению с другими несвободными категориями контингента уровень их питания, благоустройства быта оказался немного выше, а лагерный режим -либеральнее. Правовой статус данной категории лиц определялся не только ведомственными законодательными актами , но и международными правовыми нормами. В силу внешнеполитических соображений военнопленные в меньшей степени, чем советские заключенные, испытывали произвол лагерного начальства. С одной стороны, это способствовало поддержанию благоприятного имиджа СССР на международной арене, с другой - в военнопленных, которым предстояло в большинстве своем вернуться на Родину, видели людей, которые после возвращения могут вести просоветскую деятельность.

    Следует отметить, что правовой статус всех категорий репатриированных граждан СССР был ущемлен. Однако мы знаем, что советская конституция никому из своих граждан не гарантировала соблюдения провозглашенных в ней прав и свобод. В условиях существовавшего в СССР политического режима,

    27

    даже при формальном их признании, такая свобода вряд ли была возможна. Но и демократические государства имеют прецеденты нарушения конституционных прав граждан в экстремальных условиях, к которым, несомненно, относится война.

    Анализ законотворческого процесса Советского государства в отношении всех категорий репатриируемых лиц позволяет сделать вывод о том, что грубое нарушение прав и свобод человека стало возможным в условиях тоталитарного режима, утвердившегося в обществе. Бесправное юридическое и тяжелое социально-экономическое положение спецконтингента закреплялось серией нормативных актов высших органов государственной власти.

    Во втором параграфе «Режим содержания в специальных и проверочно-фильтрационных лагерях НКВД СССР» - автор на основе изученной нормативной базы раскрывает порядок организации лагерных подразделений для спецконтингента, режим его содержания и трудового использования, вопросы снабжения, медобслуживания, оперативной работы, учета и отчетности, права и обязанности.

    Далее автор на примере создания Феодосийского лагеря рассматривает режим содержания, медобслуживания, учета репатриантов.

    Отмечается, что при организации лагерей для фильтрации было много недостатков и упущений в выполнении распорядительных документов, приводятся конкретные примеры.

    Организационный период показал, что штат лагерей был малочисленен, это не позволяло в полном объеме выполнять все требования руководящих документов по охране и содержанию спецконтингента. Очень много было нерешенных организационных вопросов, особенно по размещению и содержанию спецконтингента. Для проведения качественной фильтрационной работы «СМЕРШ» необходим был штат, способный обеспечить и содержание под стражей, и конвоирование на допросы. Несмотря на указания проводить фильтрационные мероприятия в срок не более 2 месяцев, данные сроки не выдерживались и спецконтингенту приходилось не только жить, но и работать в тяжелейших условиях, несмотря на те испытания, которые им пришлось пережить, находясь в плену, а также на оккупированной немцами территории.

    В третьем параграфе «Агентурно-оперативная работа органов НКВД с репатриантами» - автор отмечает тот факт, что за годы Великой Отечественной войны и после ее окончания на место опытных оперативных работников пришли новички, слабо знакомые с методами агентурно-оперативной работы. Кроме того, война и всеобщая мобилизация способствовали значительному сокращению агентурно-осведомительной сети, связь со многими агентами была утрачена.

    В параграфе рассматривается организация агентурно-оперативной работы на ПФП, ПФЛ отмечается сходство и различия, а также организация агентурного наблюдения за прибывающими репатриантами как по месту своего жительства, так и работы. В агентурные разработки брались все, кто был освобожден с оккупированных территорий.

    28

    Затем приводится ряд конкретных примеров по агентурным делам и аресту агентов немецких карательных органов.

    Далее отмечаются недостатки в организации агентурно-оперативной работы и приводятся конкретные примеры по материалам архива УФСБ РФ СО. Как пример приводится дело Н. В. Шаврина, репатрианта из Китая (архивное дело 040424, а/д 385151-П). Он был реабилитирован по Указу ПВС СССР от 16 января 1989 г., был осужден по ст. 58-6 ч. 1, 58-8, 58-4, 58-10 ч. 1, 58-11 УК РСФСР.

    Подводя итог, автор отмечает, что как в годы Великой Отечественной войны, так и в первые десятилетия после ее окончания агентурно-оперативная работа носила специфический характер: в основном выявляла лиц, причастных к службе в войсках СС и принимавших участие в карательных операциях на оккупированных территориях СССР, а также использовалась при розыске дезертиров из Красной Армии.

    Оперативной обработке репатрианты подвергались неоднократно. Вначале данную процедуру они проходили на ПФП, затем - в ПФЛ, при убытии к постоянному месту жительства брались на учет местными органами НКВД. Среди тех, кто направлялся в спецлагеря, особые лагеря, исправительно-трудовые лагеря и т. п. также велась постоянная агентурная работа.

    Агентуру вербовали по следующим основным критериям: патриотически настроенные (в том числе и противодиверсионное осведомление); добровольно заявившие о своих преступлениях и те, в отношении которых имелись компрометирующие материалы. Вербовку этой категории лиц проводили лишь после того, как они дадут откровенные показания по существу имеющихся на них материалов.

    Необходимо отметить, что при убытии агентуры с различных мест прохождения фильтрации она должна была передаваться для дальнейшего использования соответствующим органам НКО «СМЕРШ» либо местным органам НКВД.

    Несмотря на то, что органами НКВД СССР была проведена большая работа по оперативно-чекистскому обслуживанию репатриированных лиц, имелся ряд определенных недостатков в этой работе: нарушались сроки проверки, несмотря на то, что они были конкретно определены нормативными актами; имелись факты вербовки без надлежащей проверки вербуемых, особенно из числа репатриантов; зачастую агентурно-осведомительная сеть вербовалась «для галочки», так как гнались не за качеством, а за количеством; имелись случаи необоснованного ареста репатриантов.

    В четвертом параграфе «Уголовная ответственность репатриированных граждан» - отмечается, что предательское нападение фашистской Германии на Советский Союз и небывалый в истории грандиозный размах военных действий поставили перед социалистическим государством задачу «немедленно перестроить всю работу на военный лад, все подчинив интересам фронта и задачам организации разгрома врага».

    Законы, изданные во время войны, были сгруппированы следующим образом.

    29

    К первой группе относились законы, которые перестраивали деятельность советских карательных органов в связи с условиями военного времени. 22 июня 1941 г. был издан указ «О военном положении». В начале 1942 г. была установлена ответственность военнообязанных и призывников на основании Положения о воинских преступлениях. В связи с введением военного положения на железнодорожном и водном транспорте указами 1943 г. была установлена ответственность работников транспорта за совершенные ими по службе преступления наравне с военнослужащими.

    Применение в условиях военного времени отсрочки исполнения приговоров с отправкой осужденных на фронт потребовало издания указов, определявших круг лиц, подлежащих при осуждении направлению на фронт с отсрочкой исполнения приговора, а также устанавливавших порядок снятия судимости с военнослужащих, к которым была применена отсрочка исполнения приговора и которые, проявив себя стойкими защитниками Родины, были освобождены от наказания.

    Вторую группу составили трудовые указы, которые были направлены на борьбу со злостными нарушителями дисциплины в промышленности и сельском хозяйстве.

    Третью группу составили законы, направленные на борьбу за усиление бдительности среди работников государственного аппарата. Необходимо было, помимо ответственности за шпионаж, установить ответственность за разглашение государственной тайны и в тех случаях, когда у виновных не было цели измены Родине путем шпионажа.

    Четвертую группу законов составили указы, направленные на борьбу с распространением ложных слухов, которые могли бы создать тревогу и панику среди населения. Подобные слухи распространялись в первый период войны, когда Советская армия терпела временные неудачи.

    Пятую группу составили законы, имевшие целью наказание немецко-фашистских преступников и их пособников. Указом 1943 г. было установлено, что немецко-фашистские преступники, виновные в совершении тягчайших злодеяний против советского народа и отдельных советских граждан, подлежат смертной казни через повешение, а их пособники - каторжным работам на длительные сроки.

    В мае 1947 г. Президиум Верховного Совета СССР принимает исторический указ «Об отмене смертной казни». Советское уголовное законодательство всегда рассматривало смертную казнь как меру временную, исключительную, и уголовные кодексы союзных республик включали эту меру наказания не в «общую систему наказаний», а в виде особой статьи, оговаривая, что эта мера применяется впредь до ее отмены верховной властью.

    Президиум Верховного Совета СССР признал, что применение смертной казни в мирное время более не вызывается необходимостью, и постановил отменить применение смертной казни, установив вместо нее в качестве высшей меры наказания заключение в исправительно-трудовом лагере на срок в 25 лет.

    С началом войны в целях более оперативной борьбы с преступлениями в прифронтовой полосе в военных трибуналах была упрощена процедура

    30

    судопроизводства. Дела должны были рассматриваться через 24 часа после вручения обвиняемому копии обвинительного заключения. Приговоры не подлежали кассационному обжалованию и могли быть отменены или изменены лишь в порядке надзора. Но если в мирное время единственной надзорной инстанцией для военных трибуналов являлась Военная коллегия Верховного Суда СССР, то в военное время право отменять или изменять в порядке надзора приговоры военных трибуналов, действовавших на подведомственной территории, было предоставлено военным трибуналам фронтов и военных округов. Кроме того, командующие и военные советы фронтов, округов, армий, флотов получили право приостанавливать приведение в исполнение приговоров к высшей мере наказания - расстрелу - с одновременным сообщением своего мнения председателю Военной коллегии Верховного Суда СССР и Главному военному прокурору Советской армии или Главному военному прокурору военно-морского флота. Эти меры были направлены на то, чтобы предотвратить возможные судебные ошибки, опасность которых возрастала в связи с упрощением процедуры судопроизводства. Таким образом, даже в самые острые моменты войны Советское государство стремилось оградить граждан от необоснованного привлечения к ответственности, гарантировать их права.

    Однако нельзя отрицать и тот факт, что Военная коллегия сообразно сложившейся военной обстановке выносила самые суровые приговоры в отношении лиц, изменивших РодинеГ перешедших на сторону врага. Такие приговоры вынесены в 1943 и 1946 гг. в отношении генерал-лейтенанта Власова, генерал-майора Малышкина, Рихтера, Благовещенского, Салихова. В 1945 г. Военная коллегия рассматривала дела в отношении участников карательных отрядов и иных лиц, виновных в зверствах и издевательствах над советскими людьми на оккупированных врагом территориях, приговаривался к смертной казни, в том числе и через повешение.

    История военных трибуналов неоднозначна. С одной стороны, они вписали немало трагических страниц в свой исторический формуляр, рассматривая контрреволюционные дела в отношении невинных людей. С другой стороны, действительно была настоятельная необходимость вести жесткую борьбу с паникерами и предателями, шкурниками и казнокрадами, фашистскими палачами и их прихвостнями. Деятельность военных трибуналов в данном направлении, безусловно, сыграла большую роль в укреплении дисциплины на фронте и в тылу и в конечном счете - в достижении Победы.

    Репатриированные лица, подлежащие аресту, в основном были осуждены по ст. 58 УК РСФСР (контрреволюционные преступления). Согласно данной статье контрреволюционным признавалось всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских Советов, избранных на основании Конституции СССР, союзных и автономных республик или к подрыву или ослаблению внешней безопасности Союза ССР и основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний пролетарской революции. Раскрывается содержание каждой из статей, по которым подлежали аресту различные категории репатриантов. Далее автор

    31

    приводит конкретные примеры осужденных по этим статьям. Упоминается тот факт, что к дисциплинарной и уголовной ответственности привлекались не только репатриированные лица, но и члены их семей.

    Много изменений произошло после смерти И. В. Сталина. В соответствии с приказом Генерального прокурора СССР, Министра внутренних дел СССР, Председателя Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР от 16 июля 1954 г. № 127с/0391/078 «Об освобождении лиц, направленных по решениям Особого совещания в ссылку и на поселение на основании директивы МТБ СССР и Прокуратуры СССР № 66/241 ее от 26 октября 1948 г.» лица, находящиеся по решениям Особого совещания в ссылке и на поселении были освобождены и сняты с учета.

    Приказом МВД СССР от 26 декабря 1953 г. № 175 постановление Пленума Верховного Суда СССР от 14 апреля 1950 г. № 8/6/У/СС и приказ МТБ СССР от 18 августа 1950 г. № 00445 «О применении смертной казни к изменникам родины, шпионам, подрывникам-диверсантам» были отменены.

    Законы военного времени были суровыми. Но суровость эта была вызвана войной, которая сама по себе является попранием всех законов цивилизованного общества. Что, же касается мер наказания, применявшихся военными судами по конкретным делам, то статистика выглядит следующим образом. За четыре года войны к высшей мере наказания было приговорено 8,9 % от всего числа осужденных. Остальные - к лишению свободы, которое в большинстве случаев заменялось отсрочкой исполнения приговоров с направлением осужденных в действующую армию после вручения обвинительного заключения. Кассационный порядок обжалования приговоров был упразднен. Все это приводило к возрастанию вероятности судебных ошибок, а потому существенно усложняло работу военных судей.

    Особенности отбывания репатриантами наказания в виде лишения свободы были связаны со спецификой привлечения их к уголовной ответственности за тяжкие государственные (контрреволюционные) преступления и, как следствие, с направлением их в специальные пенитенциарные учреждения со строгим режимом содержания.

    В заключении подведены итоги исследования, сформулированы основные выводы.

    Список работ, опубликованных по теме диссертации

    Публикации в изданиях, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки Российской Федерации

    Гребенщикова И. В. Репатриация советских граждан из Финляндии // Вестник Московского университета МВД России. - 2007. № 3. - 0,4 п. л.

    Гребенщикова И. В., Старикова О. Н. К вопросу об особенностях отбывания наказания в виде лишения свободы репатриантами СССР // Вестник Московского университета МВД России.- 2008. № 7. - 0,4 п. л.

    32

    Научные издания

    Гребенщикова И. В. Репатриация в СССР (организационные основы и нормативно-правовая база): Монография. - Екатеринбург, 2008. -10 п. л.

    Прочие публикации

    Гребенщикова И. В. Обеспечение рабочей силой производств и строительств наркоматов в годы Великой Отечественной войны // Вопросы совершенствования правоохранительной деятельности органов внутренних дел. Межвузовский сборник научных трудов адъюнктов и соискателей.-Екатеринбург, 2007. - 0,4 п. л.

    Гребенщикова И. В. Организация проверочно-фильтрационного лагеря № 0187 //Правоохранительные органы: теория и практика. - 2007. № 1. - 0,3 п. л.

    Гребенщикова И. В. К вопросу о репатриации ... // Правоохранительные органы: теория и практика. - 2007. № 2. - 0,9 п. л.

    Саранчин Ю. К., Гребенщикова И. В. Вторая волна репатриации из Китая в СССР // Китай и Россия в современном глобальном мире: Материалы первой международно-практической конференции «Россия и Китай в современном глобальном мире» (5 июля 2007 года, г. Чаньчунь. КНР). - Чаньчунь, 2007. -0,4 п. л.

    Гребенщикова И. В., Старикова О. Н. Советская пенитенциарная система для репатрианта: внутренняя тюрьма - «шарашка» - особый лагерь // Вопросы совершенствования правоохранительной деятельности органов внутренних дел: Межвузовский сборник научных трудов адъюнктов и соискателей.-Екатеринбург, 2008. - 1,1 п. л.



    [1] См.: Толстой Н. Д. Жертвы Ялты. - М.: Воениздат, 1996.

    [2] См.: Сульхейм М. Н. Советские военнопленные в Норвегии 1941-1945 - численность, организация и репатриация: Дне.... докт. истор. наук. Осло, 2005.

    [3] См.: Jacobsen H. A Kommissarbefehl und Massenexekutionen sowjetischer Kriegsgefangenen. Anatomie des SS-Staates.-Berlin, Freiburg, Olten, 1965.

    [4] См.: Streit Ch. Keine Kameraden, Die Wehrmacht und die sowjetischer Kriegsgefangenen, 1941-1945. - Stuttgart, 1978;(2.Auflage,- Bonn, 1991).

    [5] См.: Ерин М. Е. Историография ФРГ о советских военнопленных в фашистской Германии. // Вопросы истории. -2004. № 7. - С. 153.

    [6] См.: Karner S. Im Archipel CUPVI. Kriegsgefangenschaft und Intemierung in der Sowjetunion 1941-1956. - Wien-muenchen, 1995; Он же. Deutsche Kregsgefangene und Intemierung in der Sowjetunion 1941-1956. // Проблемы военного плена: история и современность.М-лы межд. науч.-практ. конф. 23-25 октября 1997 г. - Вологда, -1997.-Ч. 2.-С. 14-33.

    [7] См.: Wagenlehntr G. Die Verurteilung der deutschen Kriegsgefangenen durch sjwjetische Militartribunale 1941-1953.//Проблемы военного плена: история и современность. - Ч. 2. - С. 95-100.

    [8] См.: Hilger A. Deutschen Kriegsgefengenen im Wiederfoibau der Sowjetunion: Arbeitsorganisation und - leistung im Licht deutscher und russischer Quellen. //Проблемы военного плена: история и современность. - Ч. 2. - С. 68-72

    [9] См.: Stelzl В. Alltag in Karaganda: zur Geschichte des Kriegsgefangene-lagers 99 Spasozavodsk. // Проблемы военного плена: история и современность. - Ч. 2. - С. 202-225.

    [10] См.: Анисимов И. Е., Кузьмин В. Г. Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945 гг.: Краткий исторический очерк.- М., 1952; Воробьев Ф. Д., Кравцов В. М. Победы Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941-1945: Краткий исторический очерк. - М., 1953; Голиков С. Выдающаяся победа Советской Армии в Великой Отечественной войне. - М., 1952; Крутиков А. Великая Отечественная война

    Советского Союза. - М., 1947; Тельпуховский Б. С. Великая Отечественная война Советского Союза (1941- 1945). - М. 1952.

    [11] См.: Кожевников Ф. И. Великая Отечественная война Советского Союза и некоторые вопросы международного права. - М., 1954.

    [12] См.: Алексеев Н. С. Злодеяния и возмездие. - М., 1986; Полторак А.И., Савинский Л.И. Вооруженные конфликты и международное право. - М., 1976; Против общего врага. Советские люди во французском движении сопротивления. - М.: Наука, 1972.

    [13] См.: Алексеев Н. М. Ответственность нацистских преступников.- М., 1968; Полянский Н. Н. Международное правосудие и преступники войны. - М., 1945; Утевский Б. С. Судебные процессы о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории СССР. - М., 1946.

    [14] См.: Васильев В. По поводу одной фальшивки // Международная жизнь. - 1978. № 8. - С. 124-128.

    [15] См.: Курицын В. М. Права и свободы граждан в годы Великой Отечественной войны. // Советское государство и право. -1987. № 5. - С. 126-130

    [16] См.: Арцибасов И. Н., Егоров С. А. Вооруженный конфликт: право, политика, дипломатия. - М., 1989.

    [17] См.: Земсков В. H. Рождение «второй эмиграции» (1944-1952).//Социологические исследования. -1991. №4.- С. 3-24

    [18] См.: Земсков В. Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования. -1991. № 6.- С. 47-57; Он же. К вопросу о репатриации советских граждан. 1944-1959 гг. // История СССР. - 1990. № 4. - С. 26-41; Он же. Некоторые проблемы репатриации советских перемещенных лиц// Россия XXI. -1995. № 5-6. - С. 183-192; Он же. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные (Статистико-географический аспект) //История СССР. -1991. № 5. - С. 151-165.

    [19] См.: Бродский Е. А. Забвению не подлежит. - М.: Мысль, 1993.

    [20] См.: Полян П. М. Жертвы двух диктатур. Остарбайтеры и военнопленные в Третьем рейхе и их репатриация. - M.: Ваш Выбор ЦИРЗ, 1996.

    [21] См.: Полян П. M. География принудительных миграций в СССР / РАН, ин-т географии: Автореф. дис. ...докт. истор. наук. М., 1998.

    [22] См.: Polyn P. Deportiert nach Hause: sowjetische Kriegsgefangene im «Dritten Reich» und ihre Repatriierung. -Wien; MOnchen: Oldenbourg, 2001.

    [23] Семиряга М. И. Как мы управляли Германией. - М.: РОССПЭН, 1995.

    [24] См.: Семиряга М. И. Коллаборационизм. Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. -M.: РОССПЭН, 2000.

    [25] Там же. С. 471.

    [26] Смыкалин А. С. Колонии и тюрьмы в советской России. - Екатеринбург, 1997

    [27] См.: Великая Отечественная война. 1941-1945. Военно-исторические очерки. Кн. 4: Народ и война. - М.: Наука, 1999. - С. 234-278.

    [28] См. напр.: Бичехвост А. Ф. Репатриация советских и иностранных граждан: внутриполитические и международные аспекты (1944-1953 гг.): Автореф. дис. ... докт. истор. наук. Саратов, 1996; Борлакова 3. М. Депортация и репатриация карачаевского народа (1943-1959 гг.): Автореф. дис. ... канд. истор. наук. M., 2000; Вольхин А. И. Деятельность органов государственной безопасности Урала и Западной Сибири в годы Великой Отечественной войны. 1941-1945: Автореф. дис. ... докт. истор. наук. Екатеринбург, 2001; Смыкалин А. С. Вопросы репатриации^ СССР // КЛИО. - СПб, 1999. - С. 283-285.И др.

    [29] См.: Вольхин А.И. Указ. соч.

    [30] См.: Мотревич В.П. Новые материалы о деятельности германской разведки на Урале в годы Великой Отечественной войны // Военный комментатор: Военно-исторический альманах. - Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного университета, 2001. № 1(2). - С. 63-77; Он же. Репатриация // Уральская историческая энциклопедия. 2-е издание. - Екатеринбург, 2000; Суржикова Н.В. Динамика заболеваемости и смертности военнопленных в лагерях Свердловской области (1942-1949 гг.) // Урал индустриальный. Бакунинские чтения: Материалы V регион, науч. конф., декабрь 2002 г. - Екатеринбург: Издательство Гуманитарного университета, 2003. - С. 140-146; Она же. Организация лагерей для военнопленных в Свердловской области: Материально-бытовой аспект (1942-1949 гг.) // Урал индустриальный. Бакунинские чтения. - С.232-236.

    [31] См.: Суслов А. Б. Спецконтингент в Пермской области (1929-1953 гг.): Монография. - Екатеринбург-Пермь, 2003.

    [32] См.: Вертлицкая Е. В. Репатрианты в Свердловской области в 1944 - начале 1950 гг.: Автореф. дис. .... канд. истор. наук. Екатеринбург, 2004.

    [33] См.: Вельский К. С. Административное право и административно-правовая наука в период Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы // Государство и право. - 2005. № 9. - С. 70-76; Белковец Л. П. Правовые аспекты национальной политики СССР в годы Великой Отечественной войны и в первое послевоенное десятилетие // Государство и право. - 2006. № 5. - С. 106-113; Калмыков В. В. Агентурно-оперативная работа в подразделениях милиции Челябинской области в послевоенные годы (1945 -1955 гг.) // Юридическая теория и практика. - 2007. № 1 (3). - С. 103-105; Коровин В. В. Борьба с оккупантами на территории Центрально-Черноземного региона (1941-1943 гг.) // Вопросы истории. - 2006. № 6. - С. 118-130; Кринько Е. Ф. Коллаборационизм в СССР в годы Великой Отечественной войны и его изучение в российской историографии // Вопросы истории. - 2004. № 11. - С. 153-162; Попов А. Ю. Спецоперации органов госбезопасности СССР на оккупированной территории. 1941 - 1944 гг. // Вопросы истории. - 2005. № 3. - С. 138-143; Он же. Деятельность органов госбезопасности СССР на оккупированной территории в годы Великой Отечественной войны // Вопросы истории. - 2006. № 10. - С. 86-97; Сапоговская Л. В. Золотые ресурсы СССР в военно-экономическом противостоянии 1939 - 1945 годов (постановка проблемы) // Вопросы истории. - 2005. J6 5. - С. 3-12; Суслов А. Б. Системный элемент советского общества конца 20-х - начала 50-х гг.: спецконтингент. // Вопросы истории. - 2004. № 3. - С. 125-134; Шашков В. Я., Козлов С. С. Спецпоселенцы на защите Отечества// Вопросы истории. - 2005. № 5. -С. 158-163.

    [34] См.: Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. - М: Политиздат, 1980; Сонин В.В. Крах белоэмиграции в Китае. - Владивосток: ДГУ, 1987; Шкаренков Л. К. Агония белой эмиграции. - М.: Мысль, 1987.

    [35] См.: Мелихов Г. В. Маньчжурия далекая и близкая. - М.: Восточная литература, 1991; Он же. Российская эмиграция в Китае (1917-1924 гг.). - М.: ИРИ РАН, 1997.

    [36] См.: Зайцев Г. Б. Путь на Родину // Русские в Китае. -1996. № 5. - С. 6; Он же. Шанхай - Вавилон Востока // Родина. -1998. № 3. - С. 80-85.

    [37] См.: Краснопевцев Ю. Ф. Реквием разлученным и павшим. - Ярославль, 1992.

    [38] См.: Аблова Н. Е. История КВЖД и российской эмиграции в Китае (первая половина XX в.). - Минск: БГУ, 1999.

    [39] См.: Василенко Н. А. История российской эмиграции в освещении современной китайской историографии. -Владивосток: ДВО РАН, 2003

    [40] См.: Аблажей Н. Н. Репатриация советских граждан из Китая в СССР в 1947-1948 гг. // Гуманитарные науки в Сибири. - 2003. № 2. - С. 90- 97; Она же. Реэмиграция из Китая в СССР в конце 1940-х - 1950-е гг. // Гуманитарные науки в Сибири. - 2002. № 2. - С. 24-27; Она же. Советская колония в Китае в 1920-1940-е гг: политические коллизии и судьбы репатриантов. // Толерантность и взаимодействие в переходных обществах: М-лы регион, науч. конф. - Новосибирск, 2003. - С. 92-103; Она же. Миграционный обмен России (СССР) и Китая: основные этапы и тенденции развития в XX в. // Россия и Китай на дальневосточных рубежах. Благовещенск,- 2002. - Вып. 3. - С. 305.

    [41] См.: Ли Дэбин, Ши Фан. Краткий очерк об эмигрантах в провинции Хэйлунцзян. - Харбин, 1987

    [42] См.: Ван Чжичэн. История российской эмиграции в Китае. - Шанхай, 1993.

    [43] См.: Сюэ Сяньтянь. Охранная стража КВЖД и политическая ситуация в Маньчжурии. - Пекин, 1993

    [44] См.: У Вэньсянь, Чжан Сювань. Хорват и КЖВД. - Чаньчунь, 1993.

    [45] См.: Ши Фан, Гао Лиин, Лю Шуан. История русской эмиграции в Харбине. - Харбин, 1998.

Информация обновлена:27.01.2009


Сопутствующие материалы:
  | Персоны | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru