Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Политическая организация общества и право как явления социальной эволюции :

АР
Д75 Дробышевский, С. А. (Сергей Александрович).
Политическая организация общества и право как явления
социальной эволюции :Автореферат диссертации на соискание
ученой степени доктора юридических наук. Специальность 12
.00.01 - Теория и история права и государства ; История
правовых учений /С. А. Дробышевский ; Санкт-Петербургский
государственный университет. -СПб.,1994. -36 с. -Библиогр.
: с. 36.13 ссылок
Материал(ы):
  • Политическая организация общества и право как явления социальной эволюции.
    Дробышевский, С. А.

    Дробышевский, С. А.

    Политическая организация общества и право как явления социальной эволюции :Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

    3

    ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

    Актуальность темы исследования обусловлена существованием среди современных ученых разных точек зрения по вопросу о том, когда политико-юридические феномены возникли, какими они были в первый и последующие периоды своего функционирования и что их ожидает в будущем. Так, одни политологи и правоведы считают, что политико-правовые явления опосредуют лишь часть человеческой истории: либо социальное развитие началось без права и политической организации общества, нередко отождествляемой ими с государством, либо не только началось, но и в будущем продолжится без них. Подобные теоретические взгляды разделяют представители нескольких направлений политической мысли - марксисты, анархисты и т.д. В частности, до последних лет большинство ученых из бывшего СССР, восточноевропейских стран, Монголии, КНДР, Вьетнама, Китая и Кубы отстаивали или по сей день отстаивают обычно ассоциируемую в научной литературе с марксизмом-ленинизмом теоретическую позицию, согласно которой политическая организация общества и право сложились в результате становления антагонистических классов эксплуататоров и эксплуатируемых, отделенного от момента социогенеза эпохой доклассовой истории, и функционируют лишь в период существования классов, который в последующем сменится бесклассовым обществом. По мнению ряда теоретиков анархизма, в будущем человечество также ожидает эпоха жизни без политики и права, как это было и в глубокой древности. О том, что политико-правовые явления возникли не вместе с человечеством, а значительно позже, пишет и немало исследователей в области политологии и правоведения, не склонных солидаризироваться ни с марксистскими, ни с анархистскими представлениями о социальном развитии.

    В соответствии с другой точкой зрения на эволюцию политико-юридических феноменов, свойственной современным политологам и юристам, "общество на всех этапах и во всех формах своего развития является политическим образованием[1]", а "право есть социаль-

    4

    вый институт, обнаруживаемый во всех обществах и демонстрирующих ядро одинаковых черт[2]". Иными словами, политическая организация общества и право имманентны всякому человеческому общежитию, возникли вместе с человечеством и останутся до тех пор, пока будут жить люди.

    Наконец, некоторые специалисты в своих теоретических построениях пытаются интегрировать элементы перечисленных воззрений. Так, М.Х. Фрид пишет о возникновении политической организации общества в результате трансформации стада приматов в человеческий коллектив, однако пытается доказать отсутствие права на ранних этапах человеческой истории [3].

    Нельзя не отметить, что как тезис о наличии политической организация общества и права до социальных изменений, которые в марксистской специальной литературе связываются со становлением классов эксплуататоров и эксплуатируемых, так и представление о том, что в будущем развитие человечества всегда будет опосредоваться политической организацией общества и правом, со временем получают все большее признание среди отечественных ученых. В изданных в нашей стране в последние десятилетия научных работах по истории и этнографии часто идет речь о праве и правовых отношениях, правовом статусе, политике и политической организации в эпоху, которую марксисты именуют доклассовой. Присутствие политико-юридических явлений констатируется не только в период, непосредственно предшествующие указанному классообразованию, но и рангов, существование права за тысячи лет до общественных процессов, именуемых марксистами становлением классов, - со временя неолитической революции, - либо в более позднюю доклассовую, на языке марксистской социология, эпоху обосновывается также отечественными юристами, В российской политологической и юридической литературе постепенно стали распространенными отсутствовавшие в ней на протяжении нескольких десятилетий заявления о том, что

    5

    государство и право "будут постоянными спутниками цивилизованного общества[4]", что "право бессмертно[5]", равно как и государство. Это свидетельство роста в нашей стране числа политологов и правоведов, приходящих к выводу об иллюзорности идей отмирания политической организации общества и права на грядущих этапах исторического развития человечества. Более того, высказывания некоторых отечественных обществоведов вполне можно оценить как одобрение точки зрения об имманентности политико-юридических явлений всякому человеческому обществу.

    Описанные различия в определении исследователями эпохи существования политической организации общества и нрава в истории человечества затрудняют характерное для современных государств политическое прогнозирование, а также выработку правовых нормативных актов, рассчитанных на длительную перспективу. Поэтому правильная оценка этих теоретических расхождений нужна отнюдь не только для реализации естественного для ученых стремления установить истину в научном споре. Необходимость в такой оценке обусловливается и практическими нуждами государственного управления.

    Цель, задачи работы и методы их реализации. Диссертационное исследование предпринято с целью понять, в какой мере соответствуют действительности отмеченные противоречащие друг другу теоретические позиции о политической организации общества и праве как явлениях социальной эволюции. Чтобы достичь эту цель, был применен метод установления исторических рамок функционирования в обществе политико-юридических феноменов, несколько десятилетий назад теоретически обоснованный Г.П. Пауэллом и впоследствии использованный Ф.Э. Сопером[6]. Вот суть его применительно к исследованию происхождения права в изложении Т.П. Пауэлла: "Что касается

    6

    происхождения /права - С.Д./, то, на мой взгляд, это вопрос для историков после того, как кто-нибудь им скажет, что должно рассматриваться в качестве права. Если правом является обычай, то будет поиск обычая. Если право есть законодательство, то будет поиск законодательства. Если же правом признается только имеющее властный характер судопроизводство, то ... будет поиск появляющихся судов и их постановлений"[7].

    В соответствии с такой логикой, в диссертации были решены следующие задачи. Во-первых, установлено, какие моменты реальности конституируют политическую организацию общества и право как специфические явления социальной жизни. Во-вторых, выявлено, когда эти моменты возникают и существуют.

    Авторская позиция по вопросам диссертационного исследования стала результатом тщательного анализа имеющихся по ним теоретических воззрений, особенно классиков политологии, юриспруденции и других общественных наук. Таким образом, при ее формировании роль метода сыграло также известное методологическое правило, сформулированное Л. Фуллером: "Точка зрения, способ рассмотрения и оценки вещей ... имеют значение только при сравнении c другими способами рассмотрения и оценки вещей. Полностью адекватное описание индивидуальной точки зрения должно принять во внимание все другие возможные способы рассмотрения того же самого предмета[8].

    В диссертационном сочинении использованы и иные методы исследования. В частности, теоретическое моделирование, синтез, идеализация, обобщение, индукция и дедукция.

    Научная новизна работы. Изложенная в диссертации концепция политической организации общества и права как явлений социальной эволюции вобрала в себя немало ценных в научном отношении положений, права авторства, на которые принадлежат видным обществоведам прошлого и современности. Более того, эта теоретическая конструкция иллюстрирует верность знаменитого изречения Дж. Остина: "Мало знаний любого человека приобретается путем собственного исследования. Главным образом они состоят из результатов, добытых

    7

    исследованиями других" [9]. И все же по вопросу о политической организации общества и праве как явлениях социальной эволюции в диссертации сформулированы выводы, в своей совокупности демонстрирующие научную новизну этого сочинения.

    1. О том, что собой представляет политическая организация общества в структуре социальной реальности. По мнению диссертанта, политическая организация общества или, как ее еще называют в научной литературе, всеобъемлющая, максимальная либо суммарная политическая организация, а также полития, политическое тело, режим, политическая система и т.д. - реализующее совокупность потребностей своих членов общественное объединение, складывающееся из социальных организаций, удовлетворяющих отдельные нужды этих людей. В нем органы управления целостности осуществляют нормативное регулирование, обязательное для всех ее участникjв, путем формулирования и проведения в жизнь общеобязательных норм. Такие упорядочивающие усилия дополняют и корректируют нормативное регулирование, предпринимаемое в каждом сегменте целостности его руководящими институтами на основе норм, обязательных лишь для членов данного сегмента. Причем вся указанная управленческая деятельность не обеспечивает очерченной общественной системе материальной и формальной справедливости. Эти термины обозначают соответственно полное воплощение в общеобязательных социальных нормах целей, которые стремятся достичь с помощью отмеченных правил; и точное осуществление последних в том виде, в каком они сформулированы.

    2. О месте права в структуре социальной реальности. Для автора диссертации право - существующая в рамках всякой политической организации общества совокупность общеобязательных социальных норм. Они отличаются от других социальных норм тем, что их формулирование и реализация обеспечиваются усилиями органов управления политической организации общества как целостности.

    3. Возникновение политической организации общества и права - аспект социогенеза, а не процесс, совершившийся в уже сложившихся человеческих коллективах на одном из этапов их эволюции.

    4. Политическая организация общества и право не только фун-

    8

    ционируют на протяжения всей человеческой истории вплоть до современности, но и имеют с человечеством общую судьбу.

    5. Исторически первоначальный тип политической организации общества функционировал в социальной системе кочующих охотников-собирателей. Исходным в типологическом отношении политическим телом являлась их локальная группа,

    6. В ней действовало право, принадлежащее к древнейшему историческому типу.

    7. В предмет политико-юридического звания включаются политические организации общества и правовые системы, свойственные всем нецивилизованным социальным структурам, начиная с самых древних.

    В целом научная новизна диссертации состоит в доказательстве на основе данных современной науки функционирования политической организации общества и права на всех этапах развития человечества.

    Практическая значимость диссертационной работы для нужд государственного управления, научного познания и преподавания политологии и юриспруденции определяется именно этим. Прежде всего, сформулированные в диссертационном сочинении теоретические положения могут быть использованы при политическом прогнозировании и в правотворчестве. Кроме того, выводы диссертации важны для формирующейся в последние годы отечественной политической и правовой антропологии, призванной изучать генезис и последующее развитие политической организации общества и права. Вместе с тем результаты диссертационного исследования значимы и для давно сложившейся западной политической и правовой антропологии, поскольку предполагают изменение ее объекта познания в соответствии

    с обоснованным в диссертации местом политической организации общества и права в структуре социальной реальности.

    Практическая значимость диссертации для научного познания и преподавания политико-юридических дисциплин особенно заметна на фоне имеющего место и в России, и за рубежом явного несоответствия "между достижениями антропологии, истории, этнографии в исследовании ... возникновения политических и правовых систем ... и отсутствием обобщавших работ, ... которые "вписали" бы новые данные в наши представления" о системе категорий политоло-

    9

    гии и юриспруденции[10]. Диссертация как pas и является одним из таких сочинений.

    Апробация результатов исследования осуществлена посредством их публикации, а также обсуждения с коллегами диссертанта - преподавателями кафедр теории и истории государства и права вузов страны. Кроме того, основные положения диссертации использованы в лекционном курсе и учебно-методических разработках ее автора по истории политических и правовых учений, равно как и в лекциях по теории государства и права, читаемых им на юридическом факультете Красноярского государственного университета, начиная с 1981 года. Выводы диссертации применяются также в учебном процессе преподавателями юридических факультетов других российских университетов.

    Структура диссертации адекватна ее цели и задачам. Она включает, помимо библиографии, введение и пять глав, разбитых на два раздела.

    Объем диссертации, включая библиографию, - 446 страниц машинописного текста.

    СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

    Во введении дается общая характеристика диссертационного исследования. В частности, в нем формулируется выносимый на защиту основной вывод диссертации о политической организации общества и праве как явлениях, присутствующих на всех этапах социального развития.

    10

    Первый раздел - "Политическая организация общества и право - феномены общечеловеческой культуры" - открывается главой "Политическая организация общества и право в структуре социальной реальности". В ней прежде всего раскрываются три основополагающих аспекта человеческого общежития, о совокупности которых в теории политики и права традиционно ассоциируются наименования "политическая организация общества" и "право". Речь идет, во-первых, об организации, удовлетворяющей систему потребностей своих членов и поэтому способной функционировать независимо от аналогичных объединений и действительно существующей территориально и в иных отношениях отдельно от них, подчиняясь лишь собственным органам управления. Такая ассоциация включает в себя организации ее участников, нацеленные на реализацию их отдельных нужд и групп этих надобностей. Причем управляющие институты целостности реализуют присущие им функции, как обращаясь непосредственно к охватываемым ею лицам, так и воздействуя на руководящие органы имеющихся в ней организаций.

    Во-вторых, об общеобязательном для членов указанной социальной целостности нормативном регулировании. Оно осуществляется органами управления целостности, формулирующими и в нужных случаях принудительно реализующими обязательные для всех интегрированных в нее организаций и лиц социальные нормы, и дополняет нормативное регулирование, происходящее в каждом из сегментов целостности в отношении норм, обязательных лишь для соответствующего сегмента.

    В-третьих, о том, что результатом отмеченного упорядочения является социальная система, которой всегда свойственно противоречие между целями общеобязательного нормативного регулирования и тем, как они реализуются. А именно, с одной стороны, их воплощение в общеобязательных правилах неполно и неточно. С другой стороны, и сами общеобязательные нормы претворяются в жизнь лишь частично и с искажениями.

    Автор диссертации подчеркивает, что политологи наших дней, так же как и их коллеги в прошлом, отнюдь не всегда используют наименования "политическая организация общества", "полития" и т.п. для выделения очерченной им реальности, являющейся предметом политико-юридического знания, из окружающей действительности. Иногда в них вкладывается и иной, более узкий, смысл. Однако отказа от научного анализа традиционной для политологических

    11

    исследований сферы познания это не влечет. Вся она без каких-либо исключений не только категориально оформляется, но и становится предметом углубленного изучения ученых, придерживающихся более "узкого" понимания политической организации общества и синонимичных ей слов и выражений, чем предложенное в диссертации.

    В характеризуемой главе подробно рассматриваются имеющиеся в отечественной и зарубежной политологической и юридической литературе трактовки политики, политической организации общества, государства и права. Диссертант подвергает критике часть из них, расходящихся с его взглядами на предмет политологии и юриспруденции.

    Во второй главе диссертации - "Развитие теоретических представлений, о генезисе политической организации общества и права под влиянием прогресса исторического знания" - ее автор обращается к проблеме, когда выделенные им в структуре социальной реальности политическая организация общества и право возникли, как долго существуют и каковы их исторические судьбы. Он констатирует, что решение поставленных вопросов исследователями политико-юридических явлений в каждую эпоху общественного развития происходило на основе тех знаний о ходе исторического процесса, которыми они располагали. Причем уже в древней Греции и Риме эти сведения носили такой характер, что на их фундаменте вырастали взаимоисключающие друг друга теоретические представления о временных рамках функционирования политической организации общества и права: и уже отмеченное мнение о том, что без политики и права человеческое общество невозможно, и точка зрения о существовании политико-юридических феноменов на протяжении лишь части истории человечества.

    Как замечает диссертант после развернутого изложения указанных воззрений древнегреческих и древнеримских авторов, установить истину в этом их теоретическом споре не удалось не только им самим, но и последующим Поколениям европейских мыслителей, которые до середины XIX века выдвигали аргументы в пользу и против идеи имманентности политико-юридических явлений всякому человеческому обществу, в целом оставаясь приверженцами созданных древними греками и римлянами теорий. А именно - либо концепций естественности политики и права самой природе человека, либо учений о природном состоянии человечества в начале его существования и о договорном образовании политической организации обще-

    12

     ства и права, предполагающем возможность жизни людей в будущем без них.

    Со второй половины XIX века эти греко-римские концепции все чаще стали отвергаться учеными, поскольку развитие науки, по выражению Г.С. Мэйна, "переросло тот умственный уровень, которому они принадлежали[11]. Однако введенные в европейское и, соответственно, мировое обществоведение новые теории об эволюции политико-юридических феноменов оказались подобными старым в том, что не помогли исследователям прийти к единому мнению о временных рамках функционирования политической организации общества и права, о чем свидетельствуют уже описанные разногласия между современными учеными.

    По мнению автора диссертации, само сосуществование кардинально различных концептуальных подходов к проблеме эволюции политики я права в течение 2,5 тыс. лет истории европейской политико-правовой мысли до нашего времени объясняется достаточно просто. Для доказательства верности одного из взаимоисключающих друг друга взглядов на развитие политической организации общества и права и тем самым для опровержения другого ученые должны иметь в распоряжении убедительную для всех их концепцию исторического процесса, дающую возможность безошибочно определить, на каких его стадиях политико-правовая реальность имеет место. Однако подобного рода теории в европейском обществоведении никогда не было и нет до сих пор. В качестве одной из причин, препятствующих ее созданию, очень долго выступала природа знаний о первом этапе жизни человечества, которые исследователи могли приобрести аз доступных им источников.

    Длительное время круг последних был довольно узок. Так, в течение более двух тысячелетий со времени генезиса политико-юридических исследований в Древней Греции объектом анализа европейских ученых, размышлявших о начале истории человечества, ни были сведения, полученные археологами при непосредственном наблюдении материальных остатков древнейших в мире коллективов людей, равно как и информация этнографического характера, относительно которой имелись базирующиеся на данных археологии бесспорные основания утверждать, что она иллюстрирует образ жизни социальных групп, действительно являвшихся самыми первыми человеческими общностями. Исследователи располагали только, во-первых, мнениями

    13

    о далеком прошлом человечества, ранее уже выказанными их коллегами, а также неспециалистами, например, авторами художественных произведений. Во-вторых, воззрениями на древнейшее общество, запечатленными в текстах религиозного содержания и продуктах устного народного творчества разнообразных жанров, как зафиксированных в памятниках письменности, так и нет. В-третьих, теоретическими реконструкциями древнейшего общественного строя на основе фрагментарных фактических данных об отсталых народах, подобных собранным Тацитом. Причем мыслители, разделявшие идею о прогрессивном развитии человечества, не имели возможности достоверно установить, характеризуют ли такие сведения один из исторических этапов эволюции, пережитых передовыми европейскими обществами, и если да, то какой именно: начальный или более поздний. Степень соответствия действительности не только последнего, но и остальных компонентов столь ограниченной эмпирической базы исследования было невозможно проверить методами верификации, которыми наука располагала в продолжение этой длительной эпохи. Поэтому по своей познавательной ценности имевшиеся объяснения древнейшего прошлого человечества являлись, по словам Г.С. Мэйна, не более чем "догадками"[12], представляя собой "теории довольно правдоподобные и понятные, но совершенно непроверенные[13]. В такой ситуации предпринятые различными исследователями многочисленные попытки доказать состоятельность предлагаемых ими концепций эволюции политической организации общества и права материалами, характеризующими первобытное прошлое людей, не привели и объективно не могли привести к демонстрации большей правильности какого-либо одного из обосновываемых теоретических построений, хотя их авторы обыкновенно и были искренне убеждены в обратном. Сформулированные еще в глубокой древности противоречащие друг другу гипотезы о распространении и о нераспространении эпохи функционирования политической организации общества и права на начало истории человечества оставались одинаково вероятными относительно своей адекватности реальному положении дел.

    диссертант считает, что ситуация в науке, характеризующаяся одинаковой вероятностью достоверности гипотез о наличии и об отсутствии политической организации общества и права в начале истории человечества, была преодолена в XX веке. Это произошло

    14

    потому, что ученые оказались способными получить достоверные данные о древнейшей социальной жизни. Накопление их осуществлялось этнографическими и археологическими методами, степень развития которых в XI веке, наконец, позволила добывать о их помощью такие сведения. Применение же этнографических и археологических способов научного познания стало возможным на базе представления об историческом процессе, которое постепенно приобретало все больший авторитет среди обществоведов в конце ХУ111 - XIX веках. Тогда многие передовые мыслители, из которых первыми были И.Р. и Г. Форстеры в Германии, А. Фергюсон в Великобритании, Ж.Кондорсе во Франции и У. Робертсон в США, осознали, как отмечает В.К.Никольский, что "все народы мира делятся на исторические и неисторические: первые поднялись на высокие ступени культуры, вторые ... иллюстрируют прошлое исторических народов"[14], так как "их современное состояние" является этапом "культурного развития всего человечества"[15].

    Для продвижения научного познания дальше его стадии, на которой одинакова вероятность истинности точек зрения о возникновении политики и права одновременно с человечеством либо позже, потребовалась вполне определенная сумма достоверных данных о самых древних социальных организмах. А именно объем информации, позволяющий с уверенностью сделать вывод о наличии или отсутствии в них трех описанных в первой главе аспектов действительности, совокупность которых свидетельствует о существовании политической организации общества и права. На сбор такого количества адекватных реальности сведений о начале общественной жизни ушло много десятилетий после того, как к концу первой половины XIX века в науке завоевала прочные позиции концепция истории человечества как прогрессивного развития с древнейших времен до современной эпохи.

    Автор диссертации подробно излагает сложившиеся в условиях отсутствия достоверных данных о начале человеческой истории теоретические построения об эволюции политической организации общества и права второй половины XIX - начала XX века. Особенно детально он характеризует наиболее влиятельные из них - теорию

    15

    политического развития Д.Г.Моргана, а также концепцию о смене в ходе исторического процесса "примитивной" политико-правовой системы "цивилизованными", включающую учение о существовании в глубокой древности только одного вида социальных норм, который в последующем распался на несколько, в том числе "цивилизованное" или "передовое" право. Значительная часть второй главы диссертации посвящена показу пережитков этих теоретических моделей в современной зарубежной и отечественной политологии и юриспруденции.

    Критика указанных концептуальных построений в диссертационном исследовании осуществлена на базе адекватной реальности научной информации о древнейшем прошлом человечества, ставшей достоянием науки в XX веке. Во второй главе диссертации продемонстрировано, как такие сведения позволили ученым, во-первых, рассматривать в качестве начального исторического типа социальных организмов обеспечивавшие удовлетворение более узкого спектра нужд людей, чем все остальные известные истории человеческие агрегаты, общественные структуры кочующих или - как их еще именуют - низших охотников-собирателей, объединениями для реализации систем потребностей которых были делившиеся на семьи локальные группы, насчитывавшие по несколько десятков человек.

    Во-вторых, установить, что переход людей к простейшему земледелию и скотоводству либо к оседлому охотничье-собирательскому хозяйству повсеместно поднимал их к новому типу общности, удовлетворявшей систему их нужд. Это объединение было значительно крупнее локальной группы низших охотников-собирателей, обычно включая в свой состав сотни примитивных земледельцев и скотоводов или так называемых высших охотников-собирателей. Чаще всего оно представляло собой деревенское сообщество. В-третьих, сделать вывод, что последующее развитие земледелия и скотоводства приводило к складыванию вождества - реализовавшего совокупность потребностей входящих в него людей общественного организма, охватывавшего ряд подобного рода местных поселений. В-четвертых, увидеть, что перечисленные три исторических типа социальных объединений, определяющих без вмешательства извне свою внутреннюю жизнь и внешние отношения, Функционируют до эпохи цивилизации, начинающейся, по мнению большинства ученых XX века, с тех пор, как общественный прогресс материализовался в довольно обширной совокупности культурных достижений человечества, главными из которых являются профессиональная специализация, письменность и

    16

    город как тип поселения наряду с деревней.

    В диссертации отмечается, что, как показало изучение делящихся на указанные исторические типы нецивилизованных общественных агрегатов, всякое из этих объединений, представляя собой взаимодействие входящих в него организаций, нацеленных на удовлетворение отдельных нужд их членов и групп таких надобностей, контактирует с окружающими его подобными социальными организмами, если полностью не изолировано от них в силу действия природных факторов. Общий порядок в нем поддерживается присутствующими здесь органами управления всей целостностью. Эти центральные управляющие структуры осуществляют формулирование и меры по обеспечению реализации общеобязательных для организма как целого норм. Такое нормативное регулирование дополняет и корректирует усилия по нормативному регулированию, предпринимаемые управляющими системами составляющих целостность ассоциаций, каждой из которых свойственны собственные правила поведения, обязательные только для ее членов. Причем отмеченные ассоциации делятся на два вида в зависимости от того, имеются в них или нет противостоящие друг другу управляющие и управляемые лица. В организациях с руководящими структурами, слитыми с руководимой ими сферой в одно нерасторжимое целое, согласование поступков людей происходит посредством функционирования так называемых неинституциональных норм. Они складываются и претворяются в жизнь в самой стихии общения охватываемых этими довольно аморфными объединениями индивидов, не дифференцированных на руководителей и подчиненных, и тем самым отличаются от обычно именуемых институциональными правил поведения других организаций. В них специализированные управляющие институты формулируют социальные нормы для тех, кем они руководят, а также обеспечивают принудительную реализацию таких правил в случаях, когда обязанные ими руководствоваться лица не исполняют их добровольно. Материальной фиксации норм на бумаге и работы с документами в ходе как институционального, так и неинституционального нормативного упорядочения Человеческого поведения, естественно, нет. Но людям известны правила всех организаций, в рамках которых они действуют, в том числе общеобязательные нормы. И каждый человек принимает в расчет эти правила, управляя своим поведением.

    Кроме того, оказалось, что, подобно социальным системам, принадлежащим к стадии цивилизации, все нецивилизованные общест-

    17

     ва являются несовершенными с точки зрения ранее описанного идеала полной и точной реализации целей общеобязательного нормативного регулирования. Как и в цивилизованных агрегатах людей, в общественных организмах, не достигших уровня цивилизации, нормативное регулирование, включая общеобязательное, обеспечивает лишь большее или меньшее приближение к этому идеалу.

    Исходя из приведенных положений, отражающих новое о древнейшем прошлом человечества, неизвестное несколько десятилетий назад, автор диссертации сделал вывод, близкий к теоретическим заключениям ряда ученых нашего времени, которые отошли или отходят от концепций эволюции политической организации общества и права, сформулированных во второй половине ХIХ - начале XX века на основе научных данных, которыми обществоведение располагало тогда. А именно, что политическая организация общества и право - явления всей человеческой истории вплоть до современности, а не только развитых форм общественной жизни.

    По мнению диссертанта, генетически первые политические организации общества, характеризующиеся наличием правовых систем, функционировали в локальных группах кочующих охотников-собирателей, то есть каждая предпринимающая правовое регулирование политическая организация общества распространялась всего на несколько взаимосвязанных семейных коллективов. Он констатирует, что признание столь небольшого социального объединения политически организованной общностью людей, обладающей правом, безусловно, противоречит давней традиции политико-юридического мышления, разделявшейся, в частности, Л.Г. Морганом. Однако, как показывается в диссертации, оно соответствует иным традициям политологии и юриспруденции, которые как раз и нарушила моргановская трактовка политической организации общества. Например, о том, что для конституирования политической организации общества вполне достаточно независимо существующего союза нескольких семей, а именно хотя бы трех, насчитывающих в общей сложности по меньшей мере пятнадцать человек, писал еще Ж. Боден. Данное суждение было подхвачено Ш.Л. Монтескье и оказало известное влияние на теоретические представления о количестве людей и семей, минимально необходимом для образования политической организации общества, ряда других крупнейших авторитетов политологии и правоведения. Так, Дж. Остин в своем основном теоретическом труде постулирует: политическая организация общества и право имеют место

    18

     всегда, когда функционирует самостоятельная социальная система, удовлетворяющая, в силу самой своей отдаленности от окружающих общественных целостностей, совокупность нужд ее членов. По Дж. Остину, есть лишь одно исключение из приведенного постулата. "Предположим, - пишет он, - что отдельная семья дикарей живет в абсолютном отчуждении от всякого другого общества. Предположим далее, что отец, глава этой уединенной семьи, пользуется обычным повиновением со стороны матери и детей. Так как подобная группа, состоящая из родителей и детей, не составляет части какого-либо другого, более обширного общества, она, без сомнения, является независимым обществом, и так как остальные его члены оказывают обычное повиновение своему главе, это независимое общество было бы обществом политическим, если бы число его членов не было до такой степени ограничено. Но так как число его членов на самом деле чрезвычайно ограничено, то я полагаю, что его можно считать обществом в естественном состоянии, то есть обществом, составленным из членов, не состоящих в подданстве... . Мы не можем назвать такое общество политическим, повелителя - отца и главу - монархом или верховным властителем, а мать и детей, оказывающих ему повиновение, - подданными"[16].

    В диссертации отмечается, что некоторые виднейшие политологи и юристы прошлого не делали и этого исключения из правила, по которому всякая реализующая совокупность потребностей своих членов социальная система, существующая самостоятельно от подобных объединений и характеризующаяся отклонениями от присутствующих в сознании составляющих ее лиц идеалов материальной и формальной справедливости, является обладающей нравом политической организацией общества. Например, Д. Локк и Р. Филмер полагали, что наименьшая политическая организация общества охватывает только одну семью. Соответственно если, по мнению Дж. Остина, имеющая собственную правовую систему политическая организация общества должна включать по меньшей мере несколько сотен человек, то Д. Локк и Р. Филмер считали возможным функционирование политической организации общества в рамках более узкого круга людей - по мнению Р. Филмера, даже двух, если это супружеская пара. Вообще же, как учил Д.Локк, в политическую организацию общества может объединиться "любое число людей" [17], Иными словами, считает автор диссер-

    19

    тации, признание состоящей из нескольких десятков человек локальной группы кочующих охотников-собирателей политической организацией общества, характеризующейся собственной правовой системой, не должно влечь за собой критику за отступление от всех традиций политологии и юриспруденции.

    Равным образом, полагает он, не может быть основанием для подобного рода критики теоретическая позиция, в соответствии с которой политико-правовые системы сложились и длительную эпоху существовали в обществе, где отсутствовали письменность и отделение города от деревни, хотя многие ученые, связывавшие функционирование политической организации общества и права не с начальной, а с развитыми стадиями социальной эволюции, и придерживаются точки зрения о немыслимости политико-юридических феноменов до появления искусства письма, городской жизни и остальных атрибутов цивилизации. Как отметил Л.Дж. Поспишил, "правовое мышление, рассматривающее абстрактные нормы, воплощенные ... в памяти дописьменных народов, надлежащим ... проявлением права", является давно сложившейся "важной традицией в западноевропейской юриспруденции, особенно на континенте"[18]. Но и в Великобритании многие выдающиеся мыслители, например, Г.С.Майн, ей следовали. Что же касается мнения о существовании политической организации общества до возникновения письменности, то оно также имеет продолжительную историю в обществоведении. Как известно, еще Д.Локк полагал, что "государственный строй повсюду предшествует летописям, и литература редко появляется у народа, прежде чем длительное существование гражданского /то есть, по Д.Локку, политически организованного - С.Д./ общества при помощи других более необходимых искусств обеспечило безопасность, удобства и изобилие для народа"[19].

    И уже совсем в глубокой древности, замечает диссертант, теряется происхождение традиции в политологии презюмировать наличие политической жизни в социальных организмах, где еще не произошло отделение города от деревни. Так, например, этой презумпцией руководствовались древние греки в отношении многочисленных полисов, в которых отсутствовала "деревня как особый противостоящий городу тип поселения, а ... горожане вели, в сущности,

    20

    полугородокой - полудеревенский образ жизни, поскольку многие из них ... обрабатывали свои земельные наделы [20]. В Древней Греции отмеченную презумпцию порождал сам язык ее обитателей, так как в нем не было слова для наименования того, что в современной науке обозначается как город-государство, а именно политии, включающей урбанизированный район и окружающие его сельские населенные пункты. Имевшийся у древних греков термин "полис" часто использовался ими, в том числе и классиками политической науки, "в свободном смысле для названия поседений, которые были не истинными городами, а просто большими деревнями или селами, где функционировали рынки" [21]. Из этого значения слова "полис" исходил и Аристотель, когда давал свое знаменитое определение человека как "zoon politikon" , то есть "политического" - а буквально "полисного" - живого существа [22].

    В третьей главе диссертации - "Наиболее общие закономерности Функционирования политической организации общества и права" - освещаются такие закономерности, действующие, по мнению диссертанта, с момента завершения социогенеза вплоть до нашего времени. При этом автор диссертационного исследования наполняет старую идею о присутствии политики и права во всех известных истории человеческих коллективах содержанием, адекватным как теоретическому наследию классиков политологии и юриспруденции прошлого, так и современным достижениям научного познания в области обществоведения.

    Раскрывая наиболее общие закономерности функционирования политической организации общества и права, он, в частности, указывает на то, что всякая полития вынуждена удовлетворять систему потребностей своих членов только из произведенных ею ресурсов, если не имеет места передачи в нее части благ, выработанных другими максимальными политическими организациями. Последнего, как правило, не случается, если речь идет о больших объемах пе-

    21

    редаваемого и добровольных началах передачи, ибо любая полития существует ради объединенных в нее людей, преследуя цель наилучшей реализации именно их потребностей, а не нужд посторонних по отношению к ней индивидов.

    Названная цель максимальной политической организации складывается из множества компонентов, каждый из которых представляет собой стоящую перед политией задачу удовлетворения отдельных надобностей охватываемых ею лицей. Вырабатывая собственную политику, общеполитийные руководящие структуры сочленяют эти компоненты в иерархическую систему, где решение некоторых задач имеет приоритет перед реализацией остальных. Более того, часть целей, которые ставит руководство всякой политической организации общества, либо являются для нее уникальными, либо не преследуются управляющими структурами довольно многих суммарных политических организаций.

    Воплощая в праве иерархию целей политического руководства обществом, система общеполитийных органов управления устанавливает классификацию всех подчиненных ей индивидов и организаций на ряд неидентичных по своим юридическим правам и обязанностям разрядов. Причем в случаях, когда разряд охватывает несколько лиц или организаций, вводится юридическое равенство входящих в эту классификационную единицу субъектов внутриполитийного общения. Таким образом, совокупность общеполитийных руководящих структур создает именно те различные по правовому положению категории лиц и организаций, какие она считает нужным иметь, исходя из поставленных политических целей.

    В диссертации отмечается, что эффективность работы персонала общеполитийных органов управления по реализации стоящих перед ним целей определяется степенью учета при ее проведении наиболее общих закономерностей социальной жизни в максимальной политической организации. При этом им, в частности, должно быть принято во внимание следующее. Прежде всего, полития функционирует как система разделения труда и иной деятельности между ее членами и их группами таким образом, что усилия всякого отдельного человека в ней обслуживают нужды не только его самого, но и других членов всеобъемлющей политической организации, часть Деятельности которых, в свою очередь, удовлетворяет потребности данного лица. Таково положение в любой внутриполитийной организации относительно подобных ей объединений.

    22

    Все внутриполитийные экономические обмены делятся на три вида. Один из них включает обмены между членами семьи, иными родственниками, друзьями и вообще знающими друг друга людьми, свойственные личным отношениям индивидов в развитых политиях и по существу поглощающие поле взаимообменных контактов субъектов простейших максимальных политических организаций, члены которых лично знакомы. Остальные два вида - это перераспределительные и рыночные обмены. При первых "вещи текут от производителей к некой центральной власти или лицу и затем перераспределяются для определенных целей по всему обществу"[23]. Здесь производитель не может свободно распоряжаться своим продуктом. При рыночном обмене - другая картина. Производитель не обязан отдавать кому бы то ни было свой продукт, а выходит с ним на рынок - место, где встречаются продавцы и покупатели вещей и услуг. Здесь он в условиях конкуренции с другими производителями и действия закона спроса и предложения договаривается с покупателями, стараясь заключить максимально выгодные для себя обменные соглашения.

    В политиях, в каждой из которых не все ее члены лично знакомы друг о другом, всегда переплетены перераспределительные и рыночные обмены. Но для одних всеобъемлющих политических организаций характерно преобладание перераспределительных обменных связей, тогда как в других политиях доминируют рыночные отношения между людьми.

    Заботясь о наращивании собственного потребления, каждый субъект внутриполитийных взаимодействий пытается в максимальной степени использовать их для реализации своих надобностей. При этом очевидным фактом в максимальной политической организация являются противоречия и даже противоположность непосредственных устремлений различных организаций и лип. Всякий участник внутриполитийного общения отдает себе отчет в том, что он может выиграть от неэквивалентного обмена с партнерами, присвоив безвозмездно часть их продуктов труда. И хотя лица и организации в политии нередко на добровольных началах приходят к равновыгодному обмену результатами деятельности друг друга, в основу которого неизбежно закладывается принцип эквивалентности, возможен и иной вариант, когда часть субъектов внутриполитийной жизни оказы-

    23

    вается способной обеспечить себе односторонние преимущества в обменах с контрагентами. В таких случаях имеет место безвозмездная передача части продукта усилий одних субъектов внутриполитийных взаимодействий другим. И на практике отдельные люди и организации зачастую пытаются добиться и добиваются такого результата.

    В конечном счете отмеченные выигрыши оказываются иллюзорными. В суммарной политической организации существует единство коренных долговременных интересов всех ее субъектов. Оно объясняется тем, что каждый из них вынужден пользоваться продуктами деятельности остальных. В таких условиях причинение вреда в пределах политии одними людьми или организациями другим не дает возможности последним воспроизводить их силы для обслуживания нужд своих партнеров в системе разделения и кооперации труда и иной деятельности столь же успешно, как до нанесения им ущерба. Это негативно отражается на количестве и качестве итогов трудовых и других усилий пострадавших от вреда и, естественно, отрицательно сказывается на потребителях данной продукции, в том числе и на причинителях ущерба.

    Цели общеобязательного нормативного регулирования достигаются лишь в случае, когда система общеполитийных руководящих структур способна добиться подчинения населения политического тела сформулированным ею правовым нормам. Обеспечить его возможно убеждением и принуждением. При этом политическая практика всех времен и народов свидетельствует, что, по словам Э. Дюркгейма, "нет таких обществ, которые могли бы существовать благодаря одному только принуждению. ... Социальная жизнь повсюду, где она нормальна, самопроизвольна; а если она ненормальна, то не может долго существовать"[24]. Однако и с помощью лишь убеждения никогда и нигде не удавалось и не удается решить задачи по поддержанию нормального функционирования политии. Причем независимо от того, отражают или нет коренные и долговременные интересы всех членов суммарной политической организации те юридические нормы, обязанность руководствоваться которыми возлагается на субъектов внутриполитийной жизни.

    Необходимость убеждения населения политического тела подчиняться праву в немалой степени является следствием того, что,

    24

    как отмечали еще И.Кант и Дж. Остин, часть членов всякой максимальной политической организации по существу не оказывает непосредственного влияния на создание всех или хотя бы некоторых обязывающих их юридических норм. В такой ситуации естественно, что общеполитийному руководству нет большой нужды объяснять благотворность действующего права липам, в отношении устремлений которых верно известное изречение Р. Паунда: "Все нормы права являются компромиссами; и право выполняет свою минимальную функцию в качестве формулы компромисса, указывающей когда и сколько индивид должен пожертвовать ради того, чтобы защищалось или расширялось удовлетворение его собственных индивидуальных потребностей" [25]. Однако системе общеполитийных органов управления приходится тратить немало сил и энергии для убеждения в необходимости подчинения правовым нормам остальных членов политической организации общества.

    Сам способ политического руководства такими лицами коренным образом отличается от действующего применительно к иным субъектам внутриполитийной жизни. В частности, здесь, по выражению Г. Кельзена, "с точки зрения подчиненного правовым нормам индивида, решающим вопросом является, устанавливается ли юридическая обязанность с учетом, без учета или даже наперекор его волеизъявлению. Это различие ... выступает как различие между демократией и автократией ... и ведет к обычной классификации форм правления" на демократическую и диктаторскую[26].

    Если, как заметил Г. Кельзен, "форма правления является просто методом создания права"[27] и демократия и диктатура отличаются друг от друга тем, что в условиях демократического правления подчинение норме права индивиды непосредственно участвуют в ее формулировании, а при диктаторском правлении - нет, то очевиден следующий вывод. Демократия и диктатура в чистом виде существуют только как теоретические конструкции, моделирующие способы организации общеполитийными органами управления добровольной и принудительной кооперации людей в рамках политического тела. Для всех же известных истории политий характерно соединение и взаимопроникновение черт демократии и диктатуры. Правда, сферы 25

    25

    применения диктаторской и демократической форм политического правления в них различны.

    В диссертации подробно характеризуются демократический в диктаторский способы политического руководства обществом. Особое внимание уделяется формам их отражения в материи правового регулирования.

    Затем диссертант обращается к анализу основных закономерностей изменения политико-правовых систем с течением времени, определив эту трансформацию как прогрессивное развитие на том основании, что в ее ходе имело место возвышение удовлетворяемых потребностей людей. В диссертационном исследовании отмечается, в частности, что такая эволюция происходит посредством изобретения человечеством все новых форм трудового взаимодействия с природой, которые с момента своего создания постоянно совершенствуются. Им присуще множество технических приемов и способов человеческой деятельности, на всех этапах социального прогресса находящих широкое применение в работе системы общеполитийных органов управления, хотя и не всегда создающихся при ее активном участии. Так, многообразные политические нужды обслуживают письменность, денежная система, методики измерения веса, длины и объема, разделение и кооперация труда как методы повышения его производительности, способы передачи сообщений и транспортировки людей и ресурсов, статистика, бухгалтерский учет и т.д. Употребление подобного рода средств в политическом управлении в течение прошедших исторических эпох социальной жизни, как правило, увеличивало действенность правового регулирования, в результате чего в конце концов, с одной стороны, была обеспечена современная степень развития интеллектуальных и физических способностей человека и, с другой стороны, сейчас границы возможностей системы общеполитийных руководящих структур в осуществлении ее функций сильно расширились по сравнению с тем, что было в глубокой древности.

    По мере исторического развития в структуру политического тела вводятся ранее неизвестные виды социальной организации, что означает усложнение суммарного политического объединения. Этот процесс предполагает появление прежде отсутствовавших органов управления и социальных норм, а также увеличение сложности систем общеполитийных органов управления, правовых норм и общеобязательного нормативного регулирования. Кроме того, со временем

    26

    увеличивается количество людей, объединяемых политией, чему в немалой степени способствует то, что для осуществления постоянно возникающих дополнительных видов труда требуются новые работники.

    Автор диссертации полагает, что возвышение потребностей людей в процессе политической эволюции требовало от общеполятийных органов управления и предоставления свобода действий подчиненным им субъектам внутриполитийной жизни, и ее принудительного ограничения. Когда членам политии позволялось добровольно кооперироваться ради собственной выгоды, то совершенствование физических и интеллектуальных сил отдельных лиц и прогресс общества в целом выступали как порождение свойственного производителям духа приобретательства и активной ориентации на завоевание природы, а также "бешенства ... сил соревнования"[28] между ними в процессе достижения воодушевляющих их целей.

    Однако чтобы соревнование производителей не выродилось в "войну всех против всех" с гибельными для ее участников последствиями, система общеполитийных органов управления всегда оказывалась вынужденной принудительно обязывать соперничающих индивидов вести себя так, как она считала нужным, подвергая их отношения правовому регулированию. Последнее являлось еще одним источником возвышения потребностей людей вообще и экономического роста в частности, по крайней мере, по двум причинам. Во-первых, поскольку путем установления и защиты от нарушений юридических прав и обязанностей субъектов внутриполитийного общения руководство политической организации общества давало возможность этим лицам не расходовать значительные силы, время и средства на охрану своей жизни, здоровья и имущества от возможных покушений, а инвестировать эти ресурсы в материальное и духовное производство. Во-вторых, в силу того, что прочный правопорядок стимулировал производителей напряженно работать, так как делал обоснованными их надежды безопасно пользоваться плодами собственного труда в будущем.

    Правда, замечает диссертант, в ходе истории человечества принуждение в форме правового регулирования нередко превращалось из источника возвышения удовлетворяемых нужд людей в фактор, это-

    27

    му препятствующий. В частности, подобный результат был налицо, когда из-за невежества персонала общеполитийных руководящих структур подчиненным им лицам запрещалась деятельность, полезная не только ее инициаторам и исполнителям, но и политии в целом. Кроме того, аналогичные последствия имели место, если политические руководители в общеобязательном порядке отвлекали часть общественных сил и средств на мероприятия, пагубные для коренных и долговременных интересов всех членов максимальной политической организации, а также когда правовое положение людей с момента их рождения предполагало невозможность для некоторых из них обеспечить себе высокий уровень потребления материальных и духовных благ, равно как и почет и уважение окружающих, даже при максимально возможных мобилизации и напряжении личных сил и способностей для достижения этих целей.

    Поскольку опасность общему благу субъектов внутриполитийного общения всегда исходила и из недостаточности, и из чрезмерности силового давления на их поведение посредством правового регулирования, то, считает автор диссертации, органы управления суммарных политических организаций во все эпохи политической жизни вынуждены были пробираться между этими крайностями как между Сциллой и Харибдой. Причем избежание одной из них, как правило, приводило общеполитийное руководство к опасной близости к другой, что, в свою очередь, вызывало движение в противоположном направлении. Отсюда чередование в истории периодов с разной степенью сдержанности общеполитийного руководства в регулировании социальной жизни. Так, системы правления, в которых упорядочение поведения людей в основном осуществлялось "невидимой рукой" рынка, частная собственность на средства производства преобладала над общественной и правовое положение субъектов права большей частью определялось их добровольными соглашениями, а не актами общеполитийных управляющих органов, усилиями этих руководящих структур со временем весьма часто сменялись на прямо противоположные, вплоть до установления коммунистических порядков, и наоборот. Однако в процессе управления такими метаморфозами общеполитийное руководство, прежде чем в очередной раз изменить политический курс, в большинстве случаев успевало воспользоваться источниками возвышения человеческих потребностей, предполагаемыми предоставлением людям свободы и ее ограничением.

    Обычно общеполитийные руководящие структуры, подчеркивается

    28

    в диссертация, отдавали себе отчет в том, что резкие повороты при осуществляемом ими политическом маневрировании нарушают ожидания субъектов внутриполитийного общения, вызванные ранее сформулированными юридическими нормами, и тем самым дезорганизуют общественную жизнь, негативно отражаясь на возвышении удовлетворяемых нужд людей. Чтобы дать субъектам права время приспособиться к новым обстоятельствам и в итоге предотвратить подобного рода ущерб от нестабильности юридических норм, органы общеполитийного руководства на протяжении всей политико-правовой эволюции применяли для модификации политического курса не только имевшиеся в их распоряжении средства массивных изменений в праве, а именно правовой нормативный акт в цивилизованном обществе и так называемое "устное законодательство" в условиях до достижения человечеством цивилизованного состояния, но и использовали возможности медленной трансформации юридической системы, предоставляемые остальными источниками права и юридическими фикциями. В частности, еще до появления письменности общеполитийные органы управления могли при разрешении конкретного правового спора признать как юридическую норму для рассматриваемой ими ситуации отчасти противоречащее действующему "устному законодательству" правило, созданное, во-первых, знатоком в определенной сфере правового регулирования; во-вторых, в ходе общественной практики в политии; в-третьих, вообще любым не входящим в их состав лицом или несколькими людьми; наконец, применить в неизменном или даже модифицированном виде подобную норму, которую создали и использовали в прошлом для решения юридического дела они сами. Правда, соответствующие источники права до цивилизации в силу своей "устной" специфики очень непохожи на юридическую доктрину, правовой обычай, индивидуальный и коллективный акты субъектов права, не принадлежащих к общеполитийным руководящим структурам, а также на юридический прецедент цивилизованного общества, хотя первые и вторые и представляют собой ранние и поздние эволюционные проявления одного и того же содержания.

    По мнению диссертанта, история человечества включает процесс развития пяти исторических типов политической организации общества и права. Первые три из них существовали в эпоху до цивилизации. Свойственные им политии и правовые системы функционировали в рамках уже упоминавшихся социальных общностей, а именно, во-первых, локальной группы кочующих охотников-собирателей, во-вторых, одно-

    29

    общинного сообщества примитивных земледельцев и скотоводов либо оседлых охотников-собирателей и, в-третьих, вождества. В период, продолжающийся с наступления цивилизации до промышленной революции, характеризующейся переходом в области технологии к машинному производству, развивался аграрный исторический тип всеобъемлющей политической организации и права. К нему, в частности, относятся все три вида выделяемых учеными ранних государств - рудиментарные, типичные и переходные. Аграрные же государственно-правовые системы в результате отмеченной революции сменились промышленным или индустриальным типом политической организации общества и права, свойственное которому государство политологи нашего времени нередко именуют зрелым, а также "современным национальным государством" или "нацией-государством" для отграничения его от ранней государственности аграрных обществ.

    В диссертации отмечается, что на всем протяжении истории максимальные политические организации "не идут вперед совместно, но всегда находятся на различных ступенях прогресса"[29] и перенимают достижения друг друга. Соответственно, политическая эволюция представляет собой серию чередований местных процветаний и их заимствований соседями. Причем политии, прошедшие длительный путь развития, на разных его этапах делают неодинаковые вклады в копилку общечеловеческих материальных и духовных ценностей.

    Характеризуя перспективы политико-правового развития, диссертант предполагает, что оно, вероятно, продолжится и в будущем, хотя имеющиеся на этот счет прогнозы едва ля сбудутся до конца, поскольку "происходящее никогда полностью не соответствует ожиданиям, а умышленно предпринятые действия часто провоцируют побочные эффекты, которые ужасают и пугают тех, кто должен справляться с ситуацией"[30]. Что касается прогнозирования наиболее общих закономерностей трансформации политико-правовых систем в будущем, то в диссертации проводится мысль о том, что как бы ни был высок уровень реализации человеческих нужд и широка их система, на данной основе формируется идеал дальнейшего прогресса, в последующем претворяющийся в жизнь. Это предполагает, что развитие человечества, немыслимое без возвышения потребностей людей, бесконечно. Связанное с ним увеличение населения ма-

    30

    ксимального политического сообщества, по-видимому, когда-нибудь приведет к сплочению человечества в одно всеобъемлющее объединение. Здесь утвердится принцип, согласно которому нужды каждого человека обслуживаются всеми остальными людьми, а его труд идет на благо им.

    Отмеченная общечеловеческая социальная система, полагает автор диссертации, возможна лишь как упорядоченное целое, включающее многообразные виды совместной деятельности людей. Поэтому здесь должны быть центральные органы управления и общеобязательное нормативное регулирование, помимо органов управления и нормативного регулирования в подразделениях целостности. Кроме того, в ней и отдельные лица, и социальные группы будут стремиться достичь с помощью нормативного регулирования, в том числе общеобязательного, противоречащих друг другу целей. Во-первых, поскольку на всех этапах общественного развития разным людям свойственно иметь неодинаковые предпочтения в подобных обстоятельствах. По словам Э.У.Паттерсона, "возможность наличия у любых двух индивидов в обществе полностью идентичных предпочтений в аналогичных ситуациях так же вероятна, как и подсчитанная некоторыми математиками возможность того, что обезьяна, наобум стучащая по клавишам пишущей машинки, напечатает последнее издание Британской энциклопедии"[31]. Во-вторых, в силу сохраняющегося во всемирном человеческом объединении недостатка объектов, способных удовлетворить потребности людей. Как известно, "стремление каждого к своему собственному удовлетворению ведет к конфликтам между индивидами, которые в одном и том же месте в одно и то же время хотят одну и ту же вещь"[32]. В такой ситуации вполне естественно для конфликтующих сторон делать попытки воплотить в социальных нормах вообще и в общеобязательных правилах в особенности взаимоисключающие программы.

    Отсюда вытекает, что, какие бы цели ни закреплялись в общеобязательных нормах 'всемирного человеческого сообщества, здесь всегда найдутся люди, недовольные содержанием общеобязательных правил и стремящиеся сформулировать в них совсем иные задачи. Таким образом, по причине невозможности полного воплощения в общеобязательных социальных нормах всех целей, которые участники общественной жизни желают достичь с помощью этих правил, во всече-

    31

    ловеческом объединении останутся проблемы материальной справедливости.

    Проблемы формальной справедливости в будущем всечеловеческом объединении также, считает диссертант, никогда не будут решены полностью. Это объясняется, во-первых, тем, что всемирному сообществу людей суждено всегда быть системой их деятельности, направленной на достижение желаемых результатов, и, во-вторых, самой природой общеобязательных и остальных социальных норм как моделей опережающего отражения реальности, используемых для ее преобразования в. процессе целенаправленного человеческого поведения.

    Как отмечал еще Фома Аквинский, общеобязательные правила представляют собой "некоторый вид плана, направляющего действия к цели"[33]. Но полного соответствия между моделью и эмпирической ситуацией никогда не достигается. Таким образом, пока существуют общеобязательные нормы, их точная реализация в сформулированном виде непременно выступает еще не разрешенной задачей, оказываясь стоящей перед общеполитийными органами управления проблемой формальной справедливости. И если то или другое правило как модель опережающего отражения действительности претворяется в жизнь и тем самым применительно к нему эта проблема снимается, то, поскольку общеобязательное нормативное регулирование продолжается, реализованная норма заменяется новой, закрепляющей иные задачи, и вопрос о формальной справедливости встает снова.

    Из всех этих положений автор диссертации делает вывод, что политическая организация общества и система права, по-видимому, не исчезнут в ходе будущего развития человечества, а неизменно будут опосредовать это движение вперед. Причем грядет стадия единых для всего человечества политии и права, когда осуществится старая идея о так называемом "мировом правительстве".

    О первом из исторических типов политико-правовых систем, согласно изложенным теоретическим представлениям диссертанта, идет речь во втором разделе диссертационного сочинения - "Генетически начальный тип политической организации общества и права". Автор диссертации считает, что максимальная политическая организация и право первоначального исторического типа - лишь одна из

    32

    сторон или граней древнейшей в типологическом отношении социальной системы. Последняя имеет и закономерности функционирования, общие для всех ее сторон, выявляющиеся при теоретическом моделировании самого древнего типа общественного строя в целом, и специфические закономерности функционирования каждой подсистемы этого строя, в частности, специфические закономерности исторически первого типа политии и права, для познания всей совокупности закономерностей функционирования, свойственных древнейшему историческому типу всеобъемлющей политической организации и права, нужно охарактеризовать как общие закономерности функционирования политико-правовой системы и иных сторон древнейшего исторического типа общества, так и закономерности, специфические для первоначального типа максимальной политической организации и права. Эти задачи соответственно и решаются в четвертой и пятой главах диссертации - "Общие закономерности Функционирования политико-правовой системы и иных сторон древнейшего исторического типа общества" и "Специфические закономерности первоначального типа политической организации общества и права."

    Диссертант обращается для анализа и первых, и вторых к изучению общественной системы низших охотников-собирателей. В четвертой главе диссертации отмечается, что эта форма воспроизводства социальной жизни не только не является исключительно феноменом далекого прошлого, но еще не целиком ушла из современного мира даже сейчас, хотя, конечно, сохранилась лишь в маргинальных областях, которые более передовые народы не сочли нужным занять, вытеснив оттуда кочующих охотников-собирателей или преобразовав их общественный строй по своим меркам. Сохранение низшими охотниками и собирателями недавнего прошлого и современности палеолитического и мезолитического способов производства является показателем того, что и остальные параметры их социальной системы в принципе аналогичны характерным для социальных общностей с низшим присваивающим хозяйством палеолита и мезолита. Если окультуривающее влияние цивилизации не поколебало производственных отношений кочующих охотников-собирателей, то оно не могло сокрушить и свойственные им социальные связи, конституирующие политическую организацию общества и право. Это объясняется тем, что, как было показано автором диссертации еще во второй ее главе, в нецивилизованном обществе структура экономического воспроизводства и совокупность неэкономиических институтов, суще-

    33

    ствуют не рядом друг с другой, а как разные аспекты рассмотрения исследователями одного и того же явления - социального организма в целом. Так что наличие первой само по себе означает функционирование вторых, и наоборот. Отсюда диссертант приходит к заключению: чтобы получить сведения об изначальном историческом тиле общественного строя человечества вообще и политической организации общества и права в частности, есть смысл обратиться к этнографическим отчетам о жизни кочевавших в недалеком прошлом низших доземледельческих человеческих коллективов. Но его мнению, построенная на основе исследования этих материалов теоретическая модель социальной системы в палеолите и мезолите была нормой, выраставшей из общественной жизни столь давних низших охотников-собирателей. И он конструирует такую модель, исходя из того, что "общество охотников и собирателей является ... чрезвычайно разнообразным. Причем в нем один "способ производства" точно так же способен поддерживать отличающиеся друг от друга политические "надстройки", как аграрные и индустриальные производственные системы"[34].

    В пятой главе диссертации политико-юридические институты низших охотников-собирателей подробно рассматриваются. Прежде всего выделяются факторы, сплачивающие этих людей в обладающие правом политические общности. Как полагает диссертант, максимальная политическая организация кочующих охотников-собирателей конституируется в силу различий между ними, делающих невозможным или неэффективным для каждого индивида удовлетворение своих потребностей без взаимодействия о другими лицами, А именно половой и возрастной дифференциации, а также иных неодинаковых у разных людей характеристик, обусловливающих выполнение ими конкретных видов деятельности более или менее успешно. Политическое тело складывается как объединение столь отличных друг от друга лиц в систему разделения и кооперации их трудовой и иной деятельности на основе совместного обитания в пределах одного участка территории, физического родства и брачных союзов, а также товарищеских связей между ними.

    Описав далее структуру политии исторически первого типа, автор диссертации характеризует черты свойственного ей нормативного регулирования, особенно общеобязательного для членов суммарной политической организации, и устанавливает ряд категорий де-

    34

    йствующих здесь правовых норм. В частности, по его мнению, общеобязательными правилами поведения для всех лиц, объединенных локальной группой или общиной кочующих охотников-собирателей, выступают следующие регулирующие жизнь этих людей положения.

    Во-первых, чтобы пользоваться правами члена общины, надо подчиняться решениям ее общеполитийных органов управления, предписывающим одни виды действий и запрещающим другие под угрозой разнообразных санкций, применяемых к нарушителям в конкретных ситуациях. К предписаниям такого рода в разных локальных группах относятся: охотиться и собирать пищу на том участке территории максимальной политической организации, который определен данным лицам на текущий временной промежуток руководством общины; отдавать общеполитийным органам управления локальной группы для распределения среди ее членов и для подарков, предназначенных иным политиям, убитых больших животных либо самим добытчикам распределять туши, согласно установленному общегрупповыми руководящими структурами порядку; участвовать в коллективных акциях мщения за вред, причиненный входящему в политическое тело лицу; и т.п. Запрещены общеполитийными органами управления в конкретных изученных этнографами локальных группах некоторые нарушения разделения функций в общине между мужчинами и женщинами, взрослыми и детьми; убийство, в том числе индивида из другой политик; телесное повреждение, каннибализм, кровосмешение, колдовство, похищение женщин и детей, недозволенное применение оружия на стоянке, воровство, нарушение правил заключения супружеского союза, в том числе эквивалентности между общинами при обмене женщинами для брака, а также совершение мужчиной обрезания мальчику из другой локальной группы, но отказ его предоставить невесту этому мальчику; систематическая ложь и т.д. Санкциями являются общегрупповое порицание, избиение, остракизм /изгнание из группы/, нанесение телесного повреждения, смертная казнь, конфискация имущества и др. Причем наказания "нефизической" природы встречаются на практике гораздо чаще, чем предполагающие физическое воздействие на правонарушителя. Например, в некоторых локальных группах эскимосов нунамиут в качестве наказания за преступление правонарушителю могли дать унижающее имя. Если, скажем, человек крал каяк, то по постановлению общеполитийного руководства все члены локальной группы именовали преступника не иначе как "Каяк", так что со временем его настоящее имя забывалось. "Каждый раз,

    35

    когда использовалось унижающее имя, вору публичным и позорящим способом напоминалось об его преступлении[35].

    Во-вторых, общеобязательной нормой для всех лиц и ассоциаций в пределах общины низших охотников-собирателей является положение, согласно которому решение споров, которые не могут быть урегулированы усилиями органов управления внутриполитийных организаций и ставят под угрозу единство и целостность локальной группы как таковой,- прерогатива общеполитийных руководящих структур. Для урегулирования подобных конфликтов применяются специальные процедуры/песенные дуэли, состязания по борьбе, боксу и боданию головой у эскимосов, копьебросательные поединки у австралийских аборигенов и т.п./.

    В-третьих, общеобязательная норма в общинах - то, что согласование действий составляющих локальную группу коллективов - компетенция общеполитийных органов управления. Именно они определяют перераспределяемую на их уровне долю материальных благ из имеющихся в общине, оставляя распределение оставшегося, согласно устанавливаемому ими в основных чертах порядку, руководству внутриполитлйных объединений. Все общегрупповые мероприятия также регулируются управляющей подсистемой общины в целом /охотничьи и военные экспедиции, оборонительные усилия при агрессивных действиях со стороны враждебных политий, церемонии и празднества, рассредоточение внутриполитийных корпораций по местности и время и место их сборе, образование единого лагеря общины и маршрут его передвижения по территории и т.п./. Кроме того, только руководящие органы политий вступают в переговоры с аналогичными структурами иных локальных групп, воли у общины есть потребность в совместных с ними действиях.

    В-четвертых, к рангу общеобязательных правил в общинах относится то, что в установленных изложенным общеполитийными предписаниями и запретами рамках органы управления локальной группы не вмешиваются в дела охватываемых ею индивидов. Здесь сфера нормативного регулирования разнообразных внутриполитийных организаций, правила которых формулируются и проводятся в жизнь управляющими подсистемами этих ассоциаций, а отнюдь не общеполитийными руководящими структурами. Естественно, что нарушения подобных необщеобязательных норм, хотя обычно и не остаются безнаказанными, все же не влекут санкций со стороны органов управления общины в целом.

    В пятой главе диссертации дана подробная характеристика всех таких руководящих структур и их роли в упорядочении как внутриполитийной жизни, так и межполитийных отношений в обществе низших охотников - собирателей. Значительное место здесь уделено показу дейст-

    36

    вия в исторически первом типе политико-правовой системы выявленных в третьей главе диссертационного исследования наиболее общих закономерностей функционирования всяких максимальной политической организации и права. Наконец, в заключительной части пятой главы диссертации рассмотрены особенности осознания низшими охотниками-собирателями свойственных их обществу политико-правовых феноменов, а также порождаемые им последствия для правового регулирования.

    По теме диссертации ее автором опубликованы следующие работы:

    Монографии

    1. Функциональная и генетическая связь государства и права. - Красноярск, 1982. /6п. л./.

    2. Введение в исследование происхождения государства и права. - Красноярск, 1989. Деп. в ИНИОН АН СССР 1В.04.89 № 37637 /7,75п.л./.

    3. Политическая организация общества и право: историческое место и начало эволюции. - Красноярск, 1991. /10,17 п.л./.

    Статьи

    4. К характеристике универсальной социальной организации и нормативного регулирования //Актуальные вопросы государства и права на современном этапе. - Томск, 1982. /0,13п.л./.

    5.Об одной из общих закономерностей развития доклассовой и государственной организации //Там же. - Томск, 1983. /0,13 п.л./.

    6. О месте государства и права в обществе /Там же. - Томск, 1984. /0,13п.л./.

    7. Об уравнительном распределении как принципе нормативной системы первобытного общества //Актуальные проблемы общественных наук. - Красноярск, 1986, /0,2 п.л./.

    8. К методологии исследования происхождения государства и права. - Красноярск, 1988. Деп. в ИНИОН АН СССР 28.04.88. № 33699 /0,8п.л./.

    9. Вопросы методологии исследования происхождения государства и права // Молодые ученые Кузбасса - 70-летию образования ВЛКСМ. - Кемерово, 1988. /0,2 п.л./.

    10. Политическая организация, право и доклассовое общество // Правоведение. - 1988. - № 5. /0,6 п.л./.

    11. Политическая организация и право как явления социальной эволюции. - Красноярск, 1990. Деп. в ИНИОН АН СССР 10.07.90. № 42351. /1,7п.л./.

    12. Историческое место политической организации общества и права: спорные вопросы // Правоведение. - 1991. - № 4. /0,6 п.л./.

    13.Историческое место политической организации общества и права: некоторые спорные вопросы // Правовое государство: проблемы - Нормирования. – Красноярск, 1992. /0.75п.л./.



    [1] Гаевой В.С. Основы политологии. Реферат академического пособия "Наука о политике". Под ред. А.Боднара. - Варшава, 1988. М., 1990. С. 16.

    [2] Issues in Contemporary Legal Philosophy. The Influence of H.L.A. Hart. Ed. by R. Gavison. Oxford: Clarendon Press, 1987. P.28.

    [3] See Fried M.H. The Evolution of Political Society. An Essay in Political Anthropology. N.Y.: Random House, 1967. P. X-XI, 66-67, 90-94, 145, 237.

    [4] Лившиц Р.З. Государство и право в современном обществе: необходимость новых подходов //Советское государство и право. 1990. № 10. с. 19-20.

    [5] Алексеев С.С. Право: время новых подходов // Советское государство и право. 1991. № 2. С. 5.

    [6] Sее Soper P.A. A Theory of Law. Cambridge, Mass.: Harvard University Ргеss, 1984. P.21.

    [7] My Philosophy of Law. Oredos of Sixteen American Scholars. Littleton, Colorado: F.E.Rothman and Co., 1967. P.270.

    [8] Ibidem. P.113.

    [9] Austin J. Lectures on Jurisprudence or the Philosophy of Positive Law. 3 edn. In 2 vols. London: J. Murray, 1869. P.128.

    [10] Муромцев Г.И. Источники права /теоретические аспекты проблемы/ //Правоведение. 1992. № 2. С.23.

    [11] Мэн Г.С. древнее право ... СПб, 1873. С.243.

    [12] Мэн Г. С. Указ. соч. С.94.

    [13] Там же. С. 3.

    [14] Никольский В.К. Место Эдуарда Тейлора в исследовании первобытной культуры. - В кн. Тейлор Э. Первобытная культура. Под ред. В. К.Никольского. М.: Соцэкгиз, 1939. С.XII.

    [15] Там же. С. ХI.

    [16] Austin J. Op. cit. P.237.

    [17] Локк Д. Соч. в 3-х т. Т.З. М.: Мысль. 1988. С. 317.

    [18] Pospisil L.J. Anthropology of Law. A Comparative Theory.N.Y., Evanston, London: Harper and Row, 1971, P.20.

    [19] Локк Д. Указ. соч. С. 320.

    [20] Андреев Ю.В. Историческая специфика греческой урбанизации. -В кн. Город и государство в античном мире. Проблемы исторического развития. Отв. ред. Фролов Э.Д. Л.: изд-во ЛГУ, 1987. С. 16

    [21] States in History. Ed. by J.A.Hall. N.Y.: Basil Blackwell, 1987. P.139.

    [22] См. Аристотель. Политика. M., 1893. С.6-7; Ste Creix G.E.M.de. She Class Struggle in the Ancient Greek World. London: Duckworth, 1981. P.428.

    [23] Murphy R.P. An Overture to Social Anthropology. Englewood Cliffs. New Jersey: Columbia University. Prentice-Hall, 1979. P.121

    [24] Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М.: Наука, 1991. С. 191-192.

    [25] Ну Philosophy of Law. P.238.

    [26] Kslsen Н. The Pure Theory of Law. Berkeley, Los Angeles etc.: University of California Press, 1970. P.279.

    [27] Ibidem. P.280.

    [28] Mann М. The Sources of Social Power. Vol.1. A History of Power from the Beginning to A.D. 1760. Cambridge et al.: Cambridge University Press, 1987. P.534.

    [29] Мэн Г. С. Указ. соч. С.95. 30

    [30] McNeill W.H. Mythistory and Other Essays. Chicago and London: Thе University of Chicago Press, 1986. P.52.

    [31] My Philosophy of Law. Р.236.

    [32] Ibidem. Р.237.

    [33] The Political Ideas of St. Thomas Aquinas. Representative Selections. Ed. by D.Bigongiari. N.Y.: Hefner Publishing Company, 1953. P.33.

    [34] Statee in History. P.12.

    [35] Pospieil L.J. Op. cit. P.95.

Информация обновлена:07.02.2012


Сопутствующие материалы:
  | Персоны | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru