Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Иерархия источников российского права :

АР
Т528 Толстик, В. А. (Владимир Алексеевич).
Иерархия источников российского права :Автореферат
диссертации на соискание ученой степени доктора юридических
наук. Специальность 12.00.01 - Теория и история права и
государства ; История правовых учений /В. А. Толстик. -
Нижний Новгород,2002. -54 с.-Библиогр. : с. 50 - 54.37.
ссылок
Материал(ы):
  • Иерархия источников российского права.
    Толстик, В. А.

    Толстик В. А.

    Иерархия источников российского права : Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

    3

    ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

    Актуальность темы исследования. Становление новой правовой российской государственности немыслимо без эффективного правового воздействия на общественные отношения, которое, в свою очередь, предполагает наличие качественного законодательства. Одним из важнейших требований качества закона является обеспечение строгой иерархии источников действующего права.

    Нарушение иерархии может приводить не только к снижению эффективности правового регулирования общественных отношений, дезориентации людей, возникновению трудноразрешимых конфликтов и прочим негативным явлениям. Социальные последствия этого явления могут быть значительно более серьезными. Под угрозой оказывается целостность государства и надежность его правовой системы. В третьем разделе Концепции национальной безопасности Российской Федерации «Угрозы национальной безопасности Российской Федерации» говорится, что «единое правовое пространство страны размывается вследствие несоблюдения принципа приоритета норм Конституции Российской Федерации над иными правовыми нормами, федеральных правовых норм над нормами субъектов Российской Федерации». При этом обеспечение приоритета федерального законодательства и совершенствование на этой основе законодательства субъектов Российской Федерации названо в числе основных направлений зашиты конституционного строя[1].

    Закрепление в Конституции Российской Федерации положения о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы, с одной стороны, явилось неоспоримым свидетельством концептуальной направленности государственной политики на всестороннее восприятие общечеловеческих ценностей, признание нрав и свобод человека и 1ражданина в качестве высшей ценности. С другой стороны, первые попытки реализации данного положения обнажили весьма существенное отставание теоретического осмысления проблемы

    4

    от практических потребностей. В этой связи В.М. Баранов справедливо отметил, что процесс интеграции России в международное сообщество государств предполагает переосмысление практически всех общетеоретических понятий, в том числе и «ключевых», составляющих «остов» правоведения[2].

    К числу таких понятий относится иерархия источников права в целом и иерархическое соотношение российского и международного права, в частности. Основная проблема состоит в том, чтобы теоретически объяснить и нормативно обосновать, почему один источник права должен иметь иерархический приоритет по отношению к другому источнику права и имеет его; другой должен иметь приоритет, но не имеет; третий не должен иметь приоритета, но имеет. И уже на этой основе выстроить вертикальную структуру законодательства РФ. включающую в себя и источники права субъектов РФ, и источники международного нрава. При этом необходима детальная регламентация вопросов иерархического построения источников российского права, которая является одним из важнейших условий качества действующего нормативного, интерпретационного и правоприменительного массива и, следовательно, эффективного функционирования всей системы правовых актов. Без нормативно установленной иерархии источников права любые предложения науки и опыт практики по этому вопросу рискуют остаться благими пожеланиями.

    Состояние научной разработанности. Термин «иерархия» достаточно широко применяется в различных областях современной науки.

    В социологии многочисленные исследования посвящаются иерархии престижа, иерархии богатства, иерархии власти и контроля как выражения социальной стратификации общества, общественного неравенства.

    В марксистской философии получила развитие идея качественно несводимых структурных уровней материи.

    В этике иерархия ценностей является решающим фактором для их выбора.

    В общей теории организации иерархия характеризует принцип управления, обеспечивающий эффективное функционирование организации; в лингвис-

    5

    тике различают иерархию уровней (ярусов) языка; в теории графов - иерархически построенный граф (т. н. «дерево»)[3].

    С появлением в XX в. общей теории систем понятие иерархии стало применяться для описания любых системных объектов.

    Наиболее основательно на категориальном уровне иерархия разработана в теории систем. Для исследования многоуровневых систем М. Месаровичем, Д. Мако и И. Гакахарой была предложена теория иерархических многоуровневых систем[4]. Ими была предпринята попытка на основе формального языка общей теории систем сформировать концептуальный, понятийно-категориальный и операциональный аппарат для подобных исследований.

    Весьма активно термин «иерархия» используется и в юриспруденции. В литературе справедливо обращено внимание на то, что «вертикальные» аспекты получают свое самостоятельное освещение и разработку в юридической науке[5].

    Вместе с тем, в юридической литературе (общетеоретической, отраслевой и международно-правовой) этому вопросу, имеющему большое как теоретическое, так и практическое значение, уделялось и уделяется явно недостаточное внимание. Несмотря на то, что в последнее время появились работы, в которых анализируются соответствующие проблемы (однако делается это попутно, в связи с исследованием других вопросов: формы права, источников права, систематизации законодательства, типологии нормативных правовых актов и др.), до сих пор нет монографических исследований, специально посвященных указанному вопросу. В учебной же литературе освещению вопроса об иерархии источников нрава отводится столь незначительное место, что оно не может дать полного и ясного представления о нем. При этом в рамках учебной дисциплины «теория государства и права» данный вопрос, в лучшем случае, лишь обозначается.

    6

    Объектом исследования являются системные начала российского права.

    Предмет диссертационного исследования составляют понятие иерархии, факторы, ее детерминирующие, правовые формы выражения иерархической зависимости, иерархическое построение источников права.

    Цели и задачи исследования. Научная цель диссертационного исследования заключается в разработке теории иерархии источников нрава. Прикладная цель состоит в открываемых ею возможностях иерархического построении источников российского права.

    Названные цели обусловили необходимость решения следующих задач:

    - раскрыть понятие иерархии источников российского права;

    - отграничить иерархию источников права от смежных понятий;

    - определить требования иерархии, предъявляемые к различным субъектам права;

    - проанализировать факторы, влияющие на иерархию источников российского права;

    - исследовать правовые формы выражения иерархии;

    - на основе факторного анализа и правовых форм выражения иерархической зависимости построить иерархию федерального законодательства;

    - проанализировать иерархическое соотношение федерального законодательства и законодательства субъектов РФ;

    - определить иерархическое место внутригосударственных договоров и соглашений в вертикальных структурах федерального законодательства и законодательства субъектов РФ;

    - выяснить смысл, в котором в Конституции употреблено словосочетание «общепризнанные принципы и нормы международного права», определить их иерархическое место в правовой системе РФ;

    - проанализировать иерархию норм международного права;

    - рассмотреть проблему включения норм международного права в нормативную систему РФ, определить их иерархическое место в данной системе.

    Методологическая основа диссертационного исследования. В процессе диссертационного исследования применялись различные методы научного

    7

    познания: диалектика, анализ, синтез, индукция, дедукция, историческое и логическое, системный, функциональный, сравнительного правоведения, конкретно-социологический, формально-юридический и др.

    Теоретическую основу диссертации составляют исследования отечественных и зарубежных ученых - юристов, экономистов, политологов, социологов, философов и другах специалистов в области теории государства и права, истории права, конституционного, административного, гражданского права, социологии и философии права, теории управления и общей теории систем.

    Диссертация написана на основе анализа многочисленных источников по юриспруденции, философской, социологической и иной литературы.

    Особое внимание уделялось исследованиям отечественных и зарубежных ученых-правоведов и государствоведов, отраслевиков, международников, разрабатывающих вопросы источников (форм) права, теории правотворчества, теории систематизации, типологии нормативных правовых актов и иные близкие к ним вопросы: И.Г. Александрова, С.С. Алексеева, Л.И. Антоновой, Д. Анцилотти, К.А. Архипова, В.К. Бабаева, М.В. Баглая, В.М. Баранова, Ж.-Л. Бержеля, Бернара Жакье, В.П. Божьева, С.Н. Братуся, Н.В. Варламовой, А.В. Васильева, Р.Ф. Васильева, Т.А. Васильевой, Э. Ваттеля, А.Б. Венгерова, Б. Визера, Н.А. Власенко, Б.Н. Габричидзе, Б.В. Дрейгаева, И.Г. Дудко, B.C. Жеребина, С.Л. Зивса, В.В. Игнатенко, В.Н. Карташова, Д.А. Керимова, Д.А. Ковачева, Е.А. Козлова, И.В. Котелевской, Н.Б. Крылова, С.Е. Кутафина, В.В. Лазарева. В.М. Левченко, Р.З. Лившица, И.Л. Лукашука, В.О. Лучина, А.В. Мазурова, С.Ю. Марочкина, М.Н. Марченко, Н.В. Миронова, Н.А. Михалевой, А.В. Мицкевича, Л.А. Морозовой, А. Нашиц, B.C. Нерсесянц, Л.А. Окунькова, А.С Пиголкина, С.В. Полениной, Т.Н. Радько, Т.Н. Рахманиной, Ю.С. Решетова, И. Сабо, В.П. Сальникова, И.С. Самощенко, И.Н. Сенякина, Н.B. Сильченко, В.М. Сырых, А.Н. Талалаева, Ю.А. Тихомирова, Б.Н. Тоиорнина, Г.И. Тункина, В.Е. Чиркина, В.В. Черникова, Г.Т. Чернобсля, А.Ф. Шебанова и др.

    Эмпирическая база исследования. Автором проанализированы Конституция Российской Федерации, федеральные конституционные законы, различные виды федеральных законов, указы Президента РФ, постановления Прави-

    8

    тельства РФ, нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти РФ, конституции (уставы) и другие акты органов государственной власти субъектов РФ, Внутригосударственные договоры и соглашения, общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры РФ, материалы научно-практических конференций, публикации в периодической печати, экспертные заключения по ряду законодательных и подзаконных актов, справочная литература. В ходе работы над диссертационным исследованием были изучены постановления и определения Конституционного Суда РФ, постановления и обзоры судебной практики Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ.

    Научная новизна и положения, выносимые на защиту. Научная новизна работы заключается в том, что автором впервые предпринята попытка создать цельную логически завершенную теорию иерархии источников права. Выявленные автором факторы и правовые формы выражения иерархии могут выступать в качестве методологической основы для иерархического построения вертикальных структур законодательства, в том числе иерархическою соотношения внутригосударственного и международного права.

    Положения, выносимые на защиту:

    - авторское определение иерархии источников права;

    - характеристика факторов, влияющих на иерархию источников российского права;

    - анализ правовых форм выражения иерархии;

    - иерархическое построение федерального законодательства;

    - иерархическое построение законодательства субъектов РФ;

    - иерархическое соотношение законодательства РФ и законодательства субъектов РФ;

    - иерархическое место внутригосударственных договоров и соглашений в системах федерального законодательства и законодательства субъектов РФ;

    - понятие и иерархическое место общепризнанных принципов и норм международного права в правовой системе РФ;

    9

    - механизм иерархического включения норм международного права в правовую систему РФ;

    - иерархическое размещение норм международного права в нормативной системе РФ.

    Теоретическая и практическая значимость диссертации. Теоретическое значение работы состоит в том, что в ней сформулированы теоретические положения, которые позволяют получить цельное представление об основах иерархии источников права, а также закономерностях их иерархического построения. Содержащиеся в ней выводы и предложения способствуют решению научной проблемы, имеющей важное социально-политическое значение.

    Практическая значимость исследования определяется тем, что сформулированные в диссертации выводы и практические рекомендации могут быть использованы:

    - в правотворческой деятельности, при доработке закона о нормативных правовых актах, определении перечней источников права различных отраслей законодательства, подготовке и принятии любых видов источников права;

    - в процессе систематизации источников права;

    - в интерпретационной деятельности, в процессе уяснения и разъяснения правовых норм;

    - в правоприменительной деятельности при определении нормы, подлежащей применению в случае иерархической коллизии;

    - в научных исследованиях по проблемам формы права, теории правотворчества, систематизации, толкования и реализации норм права.

    - в учебном процессе при изучении курсов теории государства и права, конституционного права, иных отраслевых дисциплин, международного права.

    Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации:

    - отражены в 37 научных публикациях автора;

    - докладывались на «круглом столе» журнала «Государство и право» по теме «Законодательство Российской Федерации: теоретические вопросы, проблемы и перспективы» (Н. Новгород, 1992 г.); на Всероссийской научно-практической

    10

    конференции «Российская правая система и международное право: современные проблемы взаимодействия» 01. Новгород, 20-22 сентября 1995 г.); на «круглом столе» журнала «Государство и право» по теме «Принципы, основания и пределы ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву» (Н. Новгород, 10-11 декабря 1997 г.); на международном «круглом столе» по теме «Право граждан на информацию и неприкосновенность частной жизни» (II. Новгород, 26-27 мая 1998 г.); на научно-методическом семинаре преподавателей правовых вузов России «Юридическая техника» (Н. Новгород, 13 18 сентября 1999 г.); на научно-методическом семинаре «Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование» (Н. Новгород, 11-16 сентября 2000 г.); на научно-практической конференции «Роль регионального законодательства в формировании социально-экономических и политических отношений в субъекте Федерации (методологические проблемы формирования регионального законодательства)» (Воронеж, 28-31 мая 2001 г.);

    - выводы и предложения диссертанта по иерархическому построению федерального законодательства, его соотношению с законодательством субъектов РФ и источниками международного права поставлены на учет в Правовом управлении Аппарата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации и в комитете (правовом управлении) Законодательного собрания Нижегородской области;

    - результаты исследования обсуждены и одобрены на заседании кафедры государственно-правовых дисциплин Нижегородской академии МВД России.

    Структура диссертации соответствует логике построения научного исследования и состоит из двух разделов, включающих шесть глав с параграфами, заключения и списка использованной литературы.

    СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

    Во введении обосновывается актуальность избранной темы, раскрывается степень ее научной разработанности, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, формулируются основные положения, выносимые на защиту, указываются методологическая, теоретическая и эмпирическая ос-

    11

    новы, раскрывается научная новизна и практическая значимость исследования, приводятся сведения об апробации и внедрении результатов работы.

    Первый раздел «Иерархия источников внутригосударственного права» состоит их трех глав.

    Первая глава «Теоретические основы иерархии источников права» включает три параграфа.

    Первый параграф «Иерархии источников российского права» посвящен анализу понятия иерархии источников права, определению ее соотношения со смежными понятиями, выяснению теоретического и практического значения.

    Термин «иерархия» был введен не ранее второй половины V в. Дионисием Псевдо-Ареопагитом в трактатах «О небесной иерархии» и «О церковной иерархии» и до XIX века употреблялся для характеристики организации христианской церкви.

    Однако и при характеристике организации церковной власти, и при использовании в различных науках термин «иерархия» употребляется не в своем этимологическом значении, а в ином смысле - как расположение частей или элементов целого в порядке от высшего к низшему[6]. Именно в этом значении со второй половины XIX в. понятие иерархии стало разрабатываться учеными. Сегодня оно достаточно широко применяется в различных областях современной науки, в том числе и в юриспруденции.

    Иерархически организованные формы существуют во всех сферах объективной реальности: неорганической, биологической, социальной, и вполне очевидно, что каждой из них присуща своя специфика иерархического построения, которая при этом не может являться основанием для отрицания существования единой сущности любой иерархической системы.

    По мнению диссертанта, сущность такой системы состоит в зависимости, подчиненности, неравенстве образующих ее структурных элементов. В иерархической системе один структурный элемент (субъект, источник и т. п.) находится в определенном подчинении другому структурному элементу. Отсюда

    12

    иерархия представляет собой систему подчинения, зависимости элементов, находящихся на нижестоящих уровнях, И элементов, находящихся на вышестоящих уровнях.

    Автор приходит к выводу о том, что, во-первых, термин «иерархия» применим исключительно для характеристики системных объектов и явлений - там, где нет системы, нет и не может быть иерархии; во-вторых, иерархия применима не в любой системе, а лишь в той, которая является многоуровневой или, по крайней мере, двухуровневой. Одноуровневые системы не иерархичны.

    Всякое право иерархично по своей природе, причем иерархичность эта возрастает по мере развития и усложнения той или иной системы права. Только наиболее примитивную правовую систему можно представить себе не иерархичной, «правом в одной плоскости». Все же более или менее развитые системы права являются многоуровневыми, многоструктурными, т. е., в конечном счете, иерархическими но своему существу[7].

    При анализе иерархии источников права большое значение имеет выяснение соотношения категорий «иерархия норм права» и «иерархия источников права». Диссертант пришел к выводу, что, с точки зрения единства формы и содержания, рассматриваемые категории имеют тождественное значение. Подобным образом дело обстоит и в тех случаях, когда говорят: некто нарушил закон, хотя очевидно, что речь идет о нарушении закрепленных в нем норм права. Следовательно, когда говорится об иерархии норм права, имеется в виду иерархия источников, в которых закреплены соответствующие нормы.

    Система источников права любого современного государства является многоуровневой, т. е. иерархичной. Для таких систем иерархичность является свойством (атрибутом), без которого она не может ни существовать, ни мыслиться. При этом иерархия - это не специфическое свойство, а общее, не случайное, а необходимое, не внешнее, а внутреннее. Несомненно, общетеоретическое осмысление такого свойства системы источников права, как иерархичность будет служить познанию ее качества.

    13

    Являясь свойством системы источников права, свое правовое проявление иерархия находит в системе многообразных взаимных связей, существующих между источниками, расположенными на различных уровнях.

    Теоретическое и практическое значение имеет выяснение соотношения иерархии с иными близкими по смыслу и значению понятиями: субординацией, приоритетом, соподчиненностью.

    В научной литературе термины «иерархия» и «субординация» в большинстве случаев употребляются как тождественные понятия. Понятно, что для этого существуют весомые основания. В соответствии с толковыми словарями и та и другая категория определяется как система подчинения нижестоящих уровней вышестоящим. Субординация и иерархия, в отличие от координации, представляют собой вертикальную упорядоченность, подчинение и соподчинение компонентов различных уровней.

    Говорить о различии этих категорий можно весьма условно, наполняя ту или иную особым содержанием в зависимости от круга явлений, особого функционального предназначения и других обстоятельств.

    Таким образом, термины «иерархия» и «субординация» применительно к характеристике вертикальной структуры источников права вполне оправданно использовать как синонимы. Во всех остальных случаях целесообразно делать соответствующие оговорки.

    Более сложным представляется соотношение категорий «иерархия» и «приоритет». В соответствии со своим этимологическим значением приоритет означает первенство в осуществлении какой-либо деятельности, преобладающее значение какого-либо нормативного правового акта[8].

    С нашей точки зрения, приоритет и иерархия должны рассматриваться как пересекающиеся понятия. С одной стороны, приоритет - более широкое понятие, чем иерархия. В данном случае речь идет о правоприменительном приоритете, или, иначе говоря, выборе из двух или более противоречащих друг другу норм той, которая подлежит применению в данном конкретном случае. Именно в этом смысле можно говорить об иерархическом приоритете, т. е.

    14

    приоритете вышестоящих норм по отношению к нижестоящим. Однако приоритет может быть не только иерархическим (вертикальным). Он существует и в горизонтальной плоскости. Такие традиционные юридические категории, как соотношение общих и специальных норм, позднее и ранее принятых, генеральных и локальных норм или соотношение запрещающих и разрешающих, категорических (повелительных) и диспозитивных норм и так далее, наряду с иерархией норм, также являются важными средствами определения подлежащих применению норм. Однако, в отличие от них, иерархический приоритет есть юридическая первооснова логической систематизации и теории применения правовых норм вообще[9].

    С другой стороны, иерархия - более широкое понятие, чем приоритет. Дело в том, что последний касается исключительно правоприменительной сферы. Иерархия, напротив, не ограничивается сферой правоприменения. Она предполагает наложение вполне определенных обязательств и на субъектов правотворчества.

    При рассмотрении соотношения категорий «иерархия» и «приоритет» обращается внимание на то, что и то и другое понятие применимо к характеристике лишь тех ситуаций, когда имеет место реальная, а не мнимая иерархическая или горизонтальная коллизия. Мри этом важно подчеркнуть, что коллизия в данном случае рассматривается не как любое противоречие между нормами права, а как расхождение в содержании двух или более норм права, регулирующих одно и то же общественное отношение, на одной территории, распространяющееся на одних и тех же субъектов права и применительно к конкретной жизненной ситуации.

    Если та или иная норма в силу каких-либо причин не применима к данной ситуации, то в таком случае нет и иерархической коллизии, поскольку нет проблемы выбора нормы, подлежащей применению, так как к данной конкретной ситуации может быть применена только одна норма. При таком понимании коллизии за рамками правоприменительного аспекта категории «иерархия» и,

    15

    соответственно, «приоритета» оказываются все случаи с так называемыми псевдоколлизиями, т. е. мнимыми, ложными коллизиями.

    Одним из примеров такой псевдоколлизии являются ситуации, когда противоречия возникают между нормативными правовыми актами, нормы одного из которых в принципе неприменимы к данным отношениям. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 2 ГК РФ «к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное не предусмотрено законодательством». Это означает, что независимо от юридической силы актов, которые находятся в мнимой коллизии по отношению друг к другу, применению будет подлежать тот, нормы которого установлены для регулирования именно этих отношений. Аналогичные ситуации возникают и в тех случаях, когда речь идет об особой разновидности коллизий коллизиях компетенции, которые возникают в случае превышения тем или иным органом своей нормотворческой компетенции. Такие коллизии приводят к псевдоколлизиям нормативных правовых актов, поскольку норма права, принятая за пределами компетенции, не должна применяться к данному правоотношению. Приведем два типичных примера. В первом случае - Федеральное Собрание Российской Федерации принимает федеральный закон по вопросам, которые относятся к исключительному ведению субъектов РФ. Во втором случае - законодательный орган власти субъекта РФ принимает закон по вопросам, отнесенным к исключительному ведению Российской Федерации. И в первом и во втором случае имеет место коллизия компетенции и, соответственно, псевдоколлизия соответствующих законов. Очевидно, что ни Федеральное Собрание, ни соответствующий орган законодательной власти субъекта РФ не вправе вторгаться в «чужую» сферу регулирования. При этом акты, принятые в нарушение компетенции, не должны применяться. Именно поэтому и в данном случае речь не может идти ни об иерархии, ни о приоритете.

    В несколько упрощенном виде в литературе рассматривается соотношение категорий «иерархия» и «соподчиненность». Подавляющее большинство

    16

    авторов их, по сути, отождествляет. Причиной этому является отождествление понятий «подчинение» и «соподчинение». Автор считает такое отождествление не вполне обоснованным. Дли того чтобы в этом убедиться, приведем словарные значения рассматриваемых терминов. Приставка сослужит для обозначения существительных, прилагательных и глаголов, означая общее участие в чем-нибудь, совместность[10]. Соподчинить - одновременно, на равных основаниях подчинить кому-чему-нибудь[11]. Подчинить - поставить в зависимость от кого-чего-нибудь, заставить действовать сообразно чему-нибудь[12].

    Приведенные значения позволяют сделать вывод, что «подчинить» и «соподчинить» соотносятся как целое и часть. Последнее охватывает лишь те случаи подчинения, которые, с одной стороны, включают лишь два иерархических уровня, поскольку на равных основаниях могут подчиняться только акты одной юридической силы; с другой стороны, речь идет о подчинении многих актов одному акту. В этом смысле говорить о соподчинении обоснованно лишь применительно к подчинению ряда актов конкретного иерархического уровня (федеральных конституционных законов, федеральных законов, указов Президента и т. п.) Конституции Российской Федерации. Аналогичная соподчиненность актов имеет место между нормами Гражданского кодекса и нормами гражданского права, содержащимися в других законах (ст. 3 ГК РФ); между актами федерального министерства и одноименных министерств и т. д. В других случаях буквальное употребление термина «соподчиненность» непригодно, так как для любых иных двух уровней характерно наличие многих актов на каждом из них. Следовательно, в силу того, что иерархическая структура законодательства любого государства является многоуровневой и на каждом уровне размещается, как правило, большое количество нормативных правовых актов, для ее характеристики должен использоваться термин «подчинение», а не «соподчинение». Только в этом случае можно будет говорить о системе в целом, о зависимости любого нижестоящего акта от любого вышестоящего акта.

    17

    Подводя итог анализу категории «иерархия источников права», диссертант в работе приводит ее признаки и формулирует дефиницию. Признаки иерархии:

    1. Иерархия это свойство (атрибут) системы источников нрава.

    2. Иерархия представляет собой подчинение источников нижестоящего уровня источникам вышестоящего уровня.

    3. Иерархия проявляется во взаимных связях, существующих между источниками, расположенными на различных уровнях.

    4. Иерархия обусловлена определенной совокупностью факторов, посредством которых теоретически обосновывается необходимость придания одним актам (их видам) более высокой юридической силы, чем другим.

    5. Иерархия выражается посредством особых правовых форм, благодаря которым теоретически обоснованный приоритет становится нормативно закрепленным.

    6. Иерархия представляет собой размещение (расположение) источников права на различных уровнях вертикальной структуры законодательства.

    Иерархия источников права это обусловленное совокупностью факторов, выраженное в правовой форме и проявляющееся во взаимных связях расположение источников права на соответствующих уровнях вертикальной структуры законодательства.

    Во втором параграфе «Факторный анализ иерархии источников права» проведено исследование факторов, влияющих на иерархию законодательства. Основная задача такого анализа состояла в том, чтобы познать природу иерархической зависимости, существующей между различными нормативными правовыми актами.

    До настоящего времени в юридической литературе господствующим является представление о том, что иерархия нормативных правовых актов детерминируется прежде всего иерархией 1хкударствснных органов и их правотворческой компетенцией. Неизменное первенство этому фактору отдают практически все ученые, которые в той или иной мере затрагивали анализируемую про-

    18

    блему. Влияние иных факторов рассматривается либо как второстепенное, дополнительное, либо как исключение.

    Вне всякого сомнения, иерархия государственных органов является весьма существенным фактором, оказывающим влияние на построение иерархической структуры законодательства. Однако абсолютизация зависимости между иерархией актов и иерархией государственных органов, точно так же, как и любая иная абсолютизация, не позволяет дать ответы на целый ряд очевидных, но при этом весьма существенных вопросов. В частности, чем обусловлена иерархия федеральных законов; почему нормы международных договоров должны иметь приоритет перед нормами федеральных законов; на каком основании законам придается приоритет перед подзаконными актами и т. и. Вопросы можно продолжить, но уже этих достаточно для того, чтобы убедиться в сложности проблемы и необходимости ее более основательного осмысления.

    Иерархическая структура законодательства детерминируется самыми различными факторами, совокупное влияние которых в конечном счете и определяет их субординационную архитектонику. Критическое изменение факторного воздействия влечет за собой изменение и в нормативно определенной иерархической структуре законодательства.

    Основными факторами (наряду с иерархией государственных органов), оказывающими влияние на построение иерархической структуры законодательства, являются следующие:

    1) степень непосредственности выражения воли народа;

    2) степень общности (абстрактности) норм права;

    3) значимость (важность) регулируемых общественных отношений;

    4) кодифицированный характер акта;

    5) делегирование нормотворческих полномочий;

    6) надведомственный характер компетенции (для актов, принимаемых федеральными органами исполнительной власти и соответствующими органами субъектов Российской Федерации);

    7) совместное нормотворчество.

    19

    В диссертации обстоятельно рассматривается каждый из указанных факторов и формулируются выводы (правила), которые необходимо учитывать при построении теоретической модели иерархии источников нрава.

    Анализ фактора «степень непосредственности выражения воли народа» позволил выделить следующие положения:

    - нормативный правовой акт, принятый в порядке непосредственной демократии (на референдуме), должен иметь приоритет перед актом, принятым в порядке опосредованной демократии. Однако этому выводу не должен придаваться универсальный, всеобъемлющий характер. В данном случае должно действовать правило: акт, принятый на референдуме, имеет приоритет перед актом, принятым представительным органом соответствующего уровня, но уступает акту, принятому представительным органом вышестоящего уровня;

    - в рамках непосредственной демократии применительно к государственному устройству РФ выделяются зри уровня: федеральный, субъектов Федерации, местного самоуправления. Соответственно, акт, принятый на каждом вышестоящем уровне (референдуме), должен иметь приоритет перед актами, принятыми на нижестоящих уровнях (референдумах);

    - применительно к актам, принятым выборными представительными органами, т. е. в порядке опосредованной демократии, степень непосредственности выражения воли народа, по общему правилу, будет снижаться по мере снижения выборного уровня. Соответственно, акты, принятые вышестоящими представительными органами, должны иметь приоритет перед актами, принятыми нижестоящими представительными органами;

    - степень непосредственное и выражения воли народа предполагает, что акты, принимаемые представительными органами, должны иметь приоритет перед актами, принимаемыми исполнительными органами соответствующего уровня. Очевидно, что исключениями из этого правила должны являться те случаи, когда речь идет об актах, принятых на разных уровнях. Так, акт исполнительного органа более высокого уровня (например, акт Президента) не должен быть иерархически подчинен акту представительного органа нижестояще-

    20

    го уровня (например, закону субъекта Федерации), поскольку степень непосредственности выражения воли народа в первом акте выше, чем во втором.

    Рассматривая фактор «степень общности (абстрактности) норм права», диссертант приходит к выводу, что между степенью общности (абстрактности) норм права и их иерархией должна существовать прямолинейная зависимость. Законодатель должен стремиться к тому, чтобы не закреплять в нижестоящих нормативных правовых актах более общих норм, чем в вышестоящих, и наоборот.

    Фактор важности прежде всего может быть использован как для иерархической дифференциации внутри отдельных законов (речь идет о Конституции РФ и конституциях субъектов РФ), так и между различными видами законов и подзаконных актов. Кроме того, он является ключевым при решении вопроса о демаркации законов и подзаконных нормативных правовых актов.

    Вместе с тем, по мнению диссертанта, между важностью общественных отношений и иерархией нормативных правовых актов не существует абсолютной зависимости. Поэтому иерархию важности общественных отношений следует рассматривать в качестве вспомогательного фактора, влияющего на построение вертикальной структуры законодательства.

    В результате обоснования иерархического приоритета кодифицированных актов диссертант пришел к следующим выводам:

    - иерархический приоритет кодифицированных актов но отношению к актам текущего законодательства обусловлен структурно-содержательными признаками, присущими первым;

    - по общему правилу, иерархическим приоритетом должны обладать только законодательные акты, как на уровне федеральных законов, так и на уровне законов субъектов Российской Федерации. Исключением могут быть те случаи, когда речь идет о подзаконных актах, посредством которых осуществляется первичное правовое регулирование;

    - установление иерархического приоритета между кодифицированными актами, обладающими различным масштабом сводности, представляется нецелесообразным, прежде всего, по технико-юридическим причинам;

    21

    - с точки зрения требований юридической техники, для кодифицированных актов, наделенных иерархическим приоритетом по отношению к актам текущего законодательства, должны устанавливаться особые наименования (кодекс, основы, устав, правила, регламент, положение).

    Общий вывод, вытекающий из фактора «делегирование нормотворческих полномочий», состоит в том, что нормативный правовой акт, принятый в рамках делегированных полномочий, но общему правилу, должен наделяться юридической силой, равной силе актов, принимаемых делегирующим органом.

    Фактор «надведомственность» используется для иерархической дифференциации актов, принимаемых на одном уровне государственных органов, в частности, на уровне федеральных органов исполнительной власти.

    Надведомственность означает, что при регулировании конкретных вопросов соответствующее ведомство стоит «поверх» других, а, следовательно, и решения, которые принимаются таким ведомством в пределах своих надведомственных полномочий, должны быть юридически обязательными для всех иных ведомств.

    При рассмотрении совместного нормотворчества как фактора, влияющего на иерархическое место соответствующих актов в вертикальной структуре законодательства, диссертант пришел к следующим выводам:

    - совместно принятые нормативные правовые акты должны иметь иерархический приоритет по отношению к актам, принимаемым отдельно, автономно, самостоятельно участником (участниками) совместного нормотворчества;

    - при принятии нормативных правовых актов вышестоящим и нижестоящим государственными органами юридическая сила совместного акта определяется местом, которое занимает вышестоящий орган государственной власти в иерархии органов государства;

    - иерархический приоритет совместно принятых актов обусловливается принятием взаимных обязательств по одностороннему неизменению, дополнению или отмене таких актов и вследствие этого распространяется исключительно на субъектов совместного нормотворчества;

    22

    - совместное нормотворчество не порождает иерархического приоритета совместных актов по отношению к актам, принимаемым органами, не участвовавшими в таком нормотворчестве;

    - иерархический приоритет совместно принятых актов не может ставиться в зависимость от количества участников совместного нормотворчества;

    - установление иерархического приоритета для актов, принимаемых по согласованию, обосновано лишь в тех случаях, когда они принимаются государственными органами, находящимися на одном иерархическом уровне.

    Завершая факторный анализ, диссертант обращает внимание на то, что при построении иерархической структуры законодательства необходимо исходить не из автономного влияния каждого из рассмотренных факторов, а из их совокупного действия.

    В третьем параграфе «Правовые формы выражения иерархической зависимости источников нрава» на основе детального анализа действующего законодательства выявляются основные формы, посредством которых законодатель придает иерархический приоритет одним актам перед другими.

    Любое теоретическое обоснование иерархического приоритета одних нормативных правовых актов по отношению к другим есть не более чем рекомендация законодателю установить нормативный приоритет. С.В. Полснина и П.В. Сильченко задолго до принятия ныне действующей Конституции Российской Федерации обратили внимание на то, что «до тех пор, пока более высокая юридическая сила акта не имеет своего правового обоснования, таковой у него нет и не может быть»[13].

    Это означает, что абсолютная, непререкаемая иерархическая зависимость между нормативными правовыми актами может существовать только при прямом указании на это закона. Любое теоретическое обоснование, не прописанное в законе, нельзя рассматривать, с одной стороны, в качестве факта существования двух иерархических уровней, с другой - в качестве правовой основы

    23

    применения иерархического принципа для разрешения соответствующих коллизий.

    Под правовыми формами выражения иерархии в диссертации понимаются формулировки, логико-языковые конструкции, при помощи которых законодатель устанавливает иерархическую зависимость между различными источниками права.

    Анализ действующего законодательства позволил выделить ряд правовых форм выражения иерархической зависимости.

    1. Наиболее распространенной формой является прямое указание закона на недопустимость противоречия между нормативными правовыми актами. Законодатель употребляет слова «не может противоречить», «не должен противоречить». Эта форма широко используется и в Конституции РФ, и в других источниках права. Содержание и правовые последствия данной формы состоят в следующем.

    Во-первых, эти формулировки возлагают обязанность на соответствующего субъекта правотворчества не устанавливать в принимаемых им нормативных правовых актах положения, противоречащие вышестоящему акту.

    Во-вторых, используя рассматриваемую формулу, следует иметь в виду, что законодатель, устанавливая иерархический приоритет на нижестоящих уровнях, как правило, не дает перечисления всех вышестоящих нормативных правовых актов. Он лишь указывает на необходимость непротиворечия акту вышестоящего уровня. «Федеральные законы не могут противоречить федеральным конституционным законам». Думается, что причина этого - нормативная экономия. Вместе с тем, очевидно, что в каждом таком случае предполагается недопустимость противоречия нижестоящего акта любому вышестоящему, а не только тому, о котором прямо сказано в законе.

    В-третьих, в тех случаях, когда возникает противоречие между вышестоящей и нижестоящей нормой, рассматриваемые формулировки предполагают автоматическое возникновение у субъекта правотворчества активной юридической обязанности привести акт, обладающий меньшей юридической силой, в соответствие с актом большей юридической силы.

    24

    В-четвертых, рассматриваемые формулировки дают правовое основание вышестоящему органу или иному уполномоченному органу отменить противоречащую норму, приостановить действие или признать ее не соответствующей Конституции РФ (вышестоящему акту), что, по сути, с точки зрения юридических последствий, должно приравниваться к отмене.

    В-пятых, эта форма предполагает, что любой субъект правоприменения, столкнувшись с фактом противоречия вышестоящего и нижестоящего актов, должен применять норму вышестоящего акта.

    Иногда законодатель не использует формулу «не может противоречить», но при этом устанавливает правоприменительный приоритет одного акта перед другим посредством иной формулы. Так, в ч. 4. ст. 15 Конституции Российской Федерации говорится: «Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». В такой ситуации данную формулу можно рассматривать в качестве самостоятельной формы выражения иерархического приоритета между соответствующими актами, поскольку именно посредством нее и установлена иерархическая зависимость. Однако, с точки зрения юридической техники, рассматриваемый вариант весьма существенно уступает формулам: «не может противоречить» или «не должен противоречить». Дело в том, что, являясь типичной коллизионной нормой, рассматриваемая формула адресована исключительно правоприменителю. Что касается субъекта правотворчества, го на него формально не возлагается никаких обязанностей (не устанавливать иные правила, приводить их в соответствие, если они установлены, и т. п.). Поэтому в Конституции Российской Федерации применительно к аспекту установления иерархического приоритета международных договоров перед законами целесообразно было бы использовать формулу: «закон не должен (не может) противоречить международному договору».

    В ряде случаев, для того чтобы подчеркнуть иерархический приоритет одних актов по отношению к другим, законодатель использует формулу «должны соответствовать» или «принимаются в соответствии». Так, в ст. 3 части первой ГК РФ говорится: «Нормы гражданского права, содержащиеся в дру-

    25

    гих законах, должны соответствовать настоящему кодексу»[14]. В контексте проводимого анализа интерес представлял ответ на вопрос, существует ли какое-либо отличие между формулами «не должны противоречить» и «должны соответствовать» (принимаются в соответствии?  В работе сделан вывод, что в рассматриваемых законодательных контекстах данные формулы используются как синонимы. Соответствовать - значит не противоречить. Не противоречить - значит соответствовать. И та и другая формула порождает одинаковые юридические последствия как для законодателя, так и для правоприменителя. Поэтому данную формулу нет оснований рассматривать в качестве самостоятельной формы выражения иерархической зависимости. Более того, с позиций унификации нормативного регулирования соответствующего вопроса от этой формулы вообще следовало бы отказаться.

    Говоря о том, что в случае противоречия между вышестоящим актом и нижестоящим должен действовать вышестоящий акт, нельзя обойти вниманием еще один аспект. Речь идет о правовой оценке ситуации в период существования противоречия между такими актами. Здесь как минимум возникают два вопроса, на которые в литературе и тем более в законодательстве нет убедительных ответов. С одной стороны, в высшей степени принципиальным является ответ на вопрос, должен ли действовать (применяться) нижестоящий акт до его формальной отмены или приведения в соответствие с вышестоящим актом? С другой - должен ли существовать какой-либо нормативно установленный срок для приведения нижестоящего акта в соответствие с вышестоящим?

    На первый взгляд, ответ на первый вопрос должен быть простым и однозначным - во всех подобных случаях должен применяться иерархический принцип, в соответствии с которым норма, имеющая высшую юридическую силу, имеет приоритет перед нормой меньшей юридической силы (lex superior derogat legi interior).

    Однако это общее правило, из которого, как известно, всегда бывают исключения. Причем они касаются не только граждан, но и правоприменительных органов, в том числе и суда. Речь идет о периодах, которые автор условно

    26

    называет «отложенным приоритетом». Иначе говоря, в этот период приоритетом пользуются нижестоящие нормативные правовые акты. В работе анализируются подобные ситуации.

    2. Следующей формой выражения иерархического приоритета является установление особого порядка принятая, внесения изменений, дополнений или отмены нормативного правового акта или его части.

    Посредством этой формы установлен иерархический приоритет между различными главами Конституции Российской Федерации. Не иначе как особым порядком отмены, внесения изменений может быть обоснован иерархический приоритет между законом, принятым на референдуме, и иным федеральным законом. В статье 40 Федерального конституционного закона «О референдуме в Российской Федерации» говорится: «Решение, принятое на референдуме Российской Федерации, действует на всей территории Российской Федерации и может быть отменено или изменено не иначе как путем принятия решения на новом референдуме Российской Федерации (выделено нами. - В.Т.)[15]» .

    Посредством установления особого порядка для внесения изменений, дополнений или отмены решается и проблема придания иерархического приоритета совместно принимаемым актам.

    3. Самостоятельной формой выражения иерархического приоритета является установление обязательности одних актов но отношению к другим актам, в том числе принятым органами одного иерархического уровня. Эта форма используется для установления иерархической зависимости между актами Президента РФ и актами субъектов РФ, между актами федеральных органов исполнительной власти, принятыми в порядке надведомственных полномочий, и иными актами соответствующих органов, и в целом ряде иных случаев.

    По своим правовым последствиям формула «обязательные для выполнения» в конечном счете совпадает с формулой «не должен противоречить». Однако последняя формула в силу своей большей определенности и убедительности представляется более целесообразной. Поэтому законодателю для установ-

    27

    ления иерархической зависимости между указанными актами следует использовать именно ее.

    4. Специфика международного договора как основного источника норм международного права, особенности их включения в правовую систему РФ предполагают и существование особых форм выражения иерархического приоритета международного договора но отношению к актам внутригосударственного права. В части 4 ст. 15 Конституции РФ приоритет международных договоров закреплен в наиболее общей форме. При этом очевидно, что не любой международный договор должен иметь приоритет перед федеральным законом. Международные договоры различны по своему статусу и юридической силе. Соответственно, вводя их в правовую систему Российской Федерации, законодатель размещает их на различных иерархических уровнях нормативной системы.

    От чего в каждом конкретном случае зависит иерархический уровень, на который должен быть помещен тот или иной источник международного права? С нашей точки зрения, - от способа выражения согласия на обязательность международного договора для РФ. Подробнее об этом речь пойдет ниже. Здесь же следует сформулировать общую закономерность: иерархическое место каждого конкретного источника международного права в системе законодательства Российской Федерации должно предопределяться местом органа государственной власти в иерархии органов и (или) формой акта, посредством которого выражено согласие на обязательность для России соответствующего источника международного нрава. Так, над уровнем федеральных законов будут находиться международные договоры, согласие на обязательность которых для Российской Федерации выражено в форме федерального закона, над уровнем указов Президента будут находиться те, которые опосредованы Президентом, далее - Правительством и, наконец, - федеральными органами исполнительной власти.

    5. В большинстве случаев в статусном законодательстве четко определены виды нормативных правовых актов, которые вправе принимать тот или иной орган государственной власти.

    Вместе с тем, существует целый ряд нормативных правовых актов, которые утверждаются постановлениями палат Федерального Собрания, указами

    28

    Президента, постановлениями Правительства, актами федеральных органов исполнительной власти. Такими актами являются: положения, уставы, правила, инструкции, наставления, регламенты и лр. Для определения иерархического места указанных актов необходимо выяснить, каким органом государственной власти он утвержден. В случае противоречия приоритетом будет пользоваться ют, который утвержден вышестоящим органом.

    6. Следующей формой, посредством которой выражается иерархическая зависимость между нормативными правовыми актами, является установление перечня источников права в статьях, в которых перечисляются источники соответствующего законодательства.

    В работе отмечается, что такие перечни выполняют двоякую роль. Во-первых, посредством них определяется круг источников права, относящихся к соответствующей отрасли законодательства. Во-вторых, законодатель стремится к тому, чтобы все источники в таких перечнях были расположены в порядке уменьшения их юридической силы. Однако стремление законодателя обеспечить строгую иерархию в ряде случаев не может быть реализовано в полной мере в силу того, что отдельные источники, включаемые в такие перечни, могут иметь различную юридическую силу и, соответственно, они должны быть расположены на различных ступеньках иерархической лестницы. К таким источникам прежде всего относятся международные договоры Российской Федерации, которые в одном случае должны располагаться перед федеральными законами, в другом перед указами Президента РФ, в третьем - перед постановлениями Правительства РФ, в четвертом - перед актами федеральных органов исполнительной власти.

    В конце параграфа формулируется ряд выводов:

    - иерархическая зависимость между нормативными правовыми актами может существовать только в том случае, когда она выражена в соответствующей правовой форме;

    - существующее многообразие правовых форм выражения иерархической зависимости представляется не вполне обоснованным и нуждается в унификации;

    29

    - различные формы выражения иерархической зависимости нормативных правовых актов, в свою очередь, должны находиться в определенной иерархической зависимости. С нашей точки зрения, в иерархии рассматриваемых форм на высшем уровне должна быть формула «не должен противоречить».

    Во второй главе «Иерархия федерального законодательства» на основе факторного анализа и правовых форм выражения иерархии предпринята попытка осуществить иерархическое построение федерального законодательства. Первый параграф посвящен иерархическому построению федеральных законов. Анализ иерархии федеральных законов начинается с Конституции РФ, которая находится на высшем иерархическом уровне системы источников российского нрава.

    В работе обращается внимание на то, что Конституция, будучи единым нормативным правовым актом, не является моноуровневой. Она внутренне иерархична, так как состоит из нескольких уровней, находящихся по отношению друг к другу в иерархическом подчинении. В конституционном праве этот факт никем не оспаривается. Вместе с тем, количество и состав иерархических уровней, выделяемых различными исследователями, различны.

    Одна группа ученых полагает, что Конституция состоит из двух пластов конституционных норм, находящихся в иерархическом соподчинении. Первый пласт это положения глав 1, 2 и 9, второй - глав 3 и 8[16].

    Вторая группа ученых тоже выделяет два иерархических уровня. Однако их состав иной. Первый уровень - это глава 1. Второй - все остальные главы. Представители этой группы главу 1 называют конституцией в конституции[17].

    С позиций третьего подхода, Конституция состоит из трех иерархических уровней.

    Для того чтобы установить истину - выяснить, из какого количества иерархических уровней на самом деле состоит структура Конституции, необхо-

    30

    димо обратиться к правовым формам выражения иерархической зависимости, которые использованы в Основном Законе.

    Для иерархической дифференциации положений Конституции в ней использованы две формы выражения соответствующей зависимости «не может противоречить» и «особый порядок пересмотра и внесения изменений».

    В результате проведенного анализа автор пришел к выводу, что иерархическая структура Конституции состоит из трех иерархических уровней: 1-й уровень - глава 1 «Основы конституционного строя»; 2-й уровень глава 2 «Права и свободы человека и гражданина» и глава 9 «Конституционные поправки и пересмотр Конституции»;

    3-й уровень - глава 3 «Федеративное устройство», глава 4 «Президент Российской Федерации», глава 5 «Федеральное Собрание», глава 6 «Правительство Российской Федерации», глава 7 «Судебная власть» и глава 8 «Местное самоуправление».

    В работе высказывается предположение о там, что юридическая сила Закона о поправке к Конституции РФ должна приравниваться к юридической силе глав 3-8.11оэтому говорить о самостоятельном иерархическом уровне, на котором должны быть расположены соответствующие законы, наверное, нет оснований.

    Следующую ступеньку иерархической структуры федеральных законов занимают федеральные конституционные законы. Правовой формой выражения иерархического приоритета по отношению к следующему нижестоящему уровню является формула «не могут противоречить», а не особый порядок принятия федеральных конституционных законов, как полагают отдельные ученые. Особый порядок принятия - неотъемлемый признак этого вида законов, но он не является решающим при определении их юридической силы. Фактически, в аналогичном порядке (более трех четвертей Совета Федерации и более двух третей Государственной Думы) может быть принят любой федеральный закон. Однако от этого он не станет федеральным конституционным законом. Таковым может быть признан только тот закон, принятие которого, причем в форме ФКЗ, прямо предусмотрено Конституцией РФ.

    31

    Далее в работе рассматривается иерархия собственно федеральных законов. Автор обосновывает существование двух видов иерархической зависимости между федеральными законами. Во-первых, это иерархический приоритет кодифицированных федеральных законов по отношению к некодифицированным федеральным законам. Во-вторых, приоритет федеральных законов, принятых на референдуме РФ, по отношению ко всем иным федеральным законам, принятым Федеральным Собранием РФ.

    Анализ федеральных законов, принятых в последнее время с наименованием «кодекс», позволяет дифференцировать их на две «руины. Первая - это те, в которых в той или иной правовой форме предусмотрен их приоритет перед иными некодифицированными федеральными законами. Вторая группа кодексов такого приоритета не предусматривает.

    Возникает вопрос, каким образом должен поступать правоприменитель в условиях, когда, с одной стороны, отсутствует общая для всех кодексов (кодифицированных актов) формулировка об их приоритете перед иными актами соответствующего вида. С другой стороны, в самом кодексе (кодифицированном акте) нет указания на его приоритет перед другими актами? Думается, что в данном случае определяющим аргументом является отсутствие необходимого правового обоснования и, следовательно, для разрешения коллизии между противоречащими друг другу положениями нормативных актов должно применяться правило «последующий закон отменяет предыдущий». Исходя из презумпции компетентности законодателя можно предположить, что он намеренно не придал более высокой юридической силы кодифицированному акту.

    Теоретическое обоснование иерархической зависимости, существующей между федеральными законами, принятыми на референдуме, и иными федеральными законами Российской Федерации осуществляется посредством фактора «степень непосредственности выражения власти народа».

    Правовое обоснование иерархического приоритета соответствующих актов содержится в ст. 40 ФКЗ «О референдуме в Российской Федерации», в которой установлено; «Решение, принятое на референдуме Российской Федерации, действует на всей территории Российской Федерации и может быть от-

    32

    менено или изменено не иначе как путем принятия решения на новом референдуме Российской Федерации (выделено нами. - В.Т.)»- Именно это выделенное нами положение закона является определяющим и позволяет сделать однозначный вывод о том, что закон, принятый на референдуме, обладает более высокой юридической силой, чем любой иной федеральный закон. Практически это означает, что закон, принятый на референдуме, не может быть отменен или изменен федеральным законом, принятым Федеральным Собранием РФ. К разрешению коллизии между данными законами не может быть применено правило: «последующий закон отменяет предыдущий».

    По мнению автора, вывод об иерархическом приоритете законов, принятых на референдуме, перед федеральными законами (простыми и кодифицированными), принятыми Федеральным Собранием Российской Федерации, носит универсальный характер как в отношении федеральных законов (простых и кодифицированных), так и федеральных конституционных законов. Вместе с тем, вывод о приоритете закона, принятого на референдуме, перед ФКЗ не является однозначным. Дело в том, что фактор «степень непосредственности выражения власти народа» вряд ли должен прямолинейно проецироваться на иерархию федеральных законов. Абсолютизация этого фактора привела бы к тому, что для внесения любого изменения в Конституцию РФ должен был существовать единственно возможный порядок - проведение соответствующего референдума. Однако сам народ установил иной порядок. Так, в соответствии со ст. 136 Конституции «Поправки к главам 3-8 Конституции Российской Федерации принимаются в порядке, предусмотренном для принятия федерального конституционного закона, и вступают в силу после их одобрения органами законодательной власти не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации». Более того, даже новая Конституция РФ может быть принята не на референдуме (ст. 135).

    Формально эти положения Конституции противоречат ст. 40 ФКЗ «О референдуме в Российской Федерации». Однако они имеют более высокую юридическую силу, и, следовательно, установленный ими порядок является нормативно обоснованным. Точно так же федеральный законодатель вправе норма-

    33

    тивно установить иерархический приоритет федеральных конституционных законов перед законами, принятыми на референдуме. По нашему мнению, такой приоритет был бы обоснован. Для его реализации ФКЗ «О референдуме в Российской Федерации» необходимо дополнить указанием о том, что на референдум не могут выноситься положения, противоречащие федеральным конституционным законам. И если такое указание будет установлено, появится необходимое нормативное обоснование иерархического приоритета соответствующих законов перед законами, принятыми на референдуме.

    Особое место, занимаемое законами, принимаемыми на референдуме, в иерархической структуре законодательства, предполагает установление для них особой формы (наименования). В качестве одного из вариантов названия такого закона диссертант предлагает следующий: «федеральный закон, принятый референдумом».

    В целом иерархия законов Российской Федерации может быть представлена в следующем виде:

    1-й уровень глава 1 Конституции Российской Федерации;

    2-й уровень - главы 2, 9 Конституции Российской Федерации;

    3-й уровень - главы 3, 4, 5, 6, 7, 8 Конституции Российской Федерации, законы о внесении поправок в Конституцию РФ;

    4-й уровень - законы, принятые на референдуме;

    5-й уровень - федеральные конституционные законы;

    6-й уровень - федеральные кодифицированные законы (кодексы и др.);

    7-й уровень - некодифицированные федеральные законы, которым законодатель придал иерархический приоритет по отношению к иным законам;

    8-й уровень - федеральные законы, не имеющие приоритета перед другими законами.

    Во втором параграфе осуществлено иерархическое построение федеральных подзаконных нормативных правовых актов.

    Отличительной особенностью иерархической структуры значительной части федеральных подзаконных нормативных правовых актов является то, что ключевым фактором, оказывающим влияние на ее построение, является иерар-

    34

    хия государственных органов. Все иные факторы применительно к данным актам имеют факультативное, вспомогательное значение. Посредством них решаются вопросы иерархического «удвоения» того или иного уровня. Например, на иерархию актов федеральных органов исполнительной власти в качестве дополнительных факторов, оказывают влияние такие факторы, как «подведомственность» и «совместное нормотворчество».

    Высшую ступень в иерархии государственных органов занимает Президент РФ и, следовательно, принимаемые им акты, должны иметь иерархический приоритет перед актами любого нижестоящего органа.

    Говоря о подтвержденном Конституционным Судом РФ праве Президента принимать указы не только по вопросам собственной компетенции, но и по тем вопросам, которые должны регулироваться на законодательном уровне, диссертант подчеркивает, что принятые в рамках «законозаменяющего» правотворчества указы I [резидента РФ не наделяются и не могут наделяться более высокой юридической силой, чем федеральные законы, а также указы, принятые в пределах собственной компетенции Президентом РФ.

    В соответствии с иерархией государственных органов на втором иерархическом уровне подсистемы федеральных подзаконных нормативных правовых актов находятся нормативные постановления Правительства РФ. В Конституции нет прямого указания о том, что они не должны противоречить указам Президента и законам, принимаемым на федеральном уровне. С точки зрения правовых форм выражения иерархической зависимости, подчиненное положение нормативных постановлений Правительства по отношению к указанным актам вытекает из двух иных взаимодополняющих друг друга формулировок Основного Закона. Во-первых, они принимаются на основании и во исполнение Конституции РФ, федеральных законов, нормативных указов Президента РФ (ч. 1 ст. 115). Во-вторых, постановления Правительства РФ в случае их противоречия Конституции РФ, федеральным законам и указам Президента РФ могут быть отменены 1 президентом РФ (ч. 3 ст. 115). Аналогичное положение содержится и в ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» (ст. 23).

    35 На следующем иерархическом уровне находятся акты, принимаемые федеральными органами исполнительной власти (кроме актов Правительства РФ). Обратим внимание на то, что на конституционном уровне не устанавливаются ни полный перечень федеральных органов исполнительной власти, ни их возможные виды, различающиеся своим правовым статусом. Правовой статус федеральных органов исполнительной власти устанавливается статутными и тематическими федеральными законами, а также положениями о соответствующих органах. При этом положения о федеральных органах исполнительной власти, подведомственных Президенту РФ по вопросам, закрепленным ча ним Конституцией РФ и законами, утверждаются Президентом РФ, а о других федеральных органах исполнительной власти - Правительством РФ.

    Соответствующими актами устанавливается и право каждого из федеральных органов исполнительной власти издавать подзаконные нормативные правовые акты.

    В настоящее время порядок подготовки таких актов регламентируется постановлением Правительства РФ «Об утверждении Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации» от 13 августа 1997 г. № 1009 и соответствующими правилами, принимаемыми в каждом ведомстве.

    В соответствии с постановлением нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти издаются на основе и во исполнение федеральных законов, указов и распоряжений Президента РФ, постановлений и распоряжений Правительства РФ, а также по инициативе федеральных органов исполнительной власти в пределах их компетенции.

    Формула «на основе и во исполнение» является правовой формой выражения иерархической зависимости актов, принимаемых федеральными органами исполнительной власти от всех вышестоящих актов. Кроме того, в соответствии со ст. 12 ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» «Правительство Российской Федерации вправе отменять акты федеральных органов исполнительной власти или приостанавливать действие этих актов».

    36

    Следует обратить внимание на то, что акты, принимаемые федеральными органами исполнительной власти (министерствами и ведомствами), могут иметь различную юридическую силу и, соответственно, располагаться на различных иерархических уровнях. Возникает вопрос, посредством каких факторов осуществляется теоретическое обоснование такой зависимости?

    Прежде всего в работе обращается внимание на то, что применительно к рассматриваемой группе подзаконных нормативных правовых актов не должен применяться фактор «иерархия государственных органов». Необоснованным, по мнению автора, является установление иерархической зависимости между актами федеральных органов исполнительной власти как в зависимости от их наименования, так и от подчиненности Президенту или Правительству.

    В соответствии с отстаиваемым нами подходом факторного обоснования иерархической зависимости нормативных правовых актов, иерархия актов федеральных органов исполнительной власти детерминируется двумя факторами: «совместное нормотворчество» и «подведомственность».

    Согласно постановлению Правительства РФ № 1009, нормативный правовой акт может быть издан совместно несколькими федеральными органами исполнительной власти или одним из них по согласованию с другими.

    Правовой формой выражения иерархической зависимости в данном случае будет являться особый порядок внесения изменений и дополнений в совместно принятые акты и акты, принятые по согласованию. Так, в «Правилах подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации» говорится, что «Нормативные правовые акты, изданные совместно или по согласованию с другими федеральными органами исполнительной власти, изменяются, дополняются или признаются утратившими силу по согласованию с этими федеральными органами исполнительной власти».

    Применительно к актам федеральных органов исполнительной власти автор не проводит различия в юридической силе между актами, принятыми совместно или по согласованию. Не должно существовать и каких-либо различий

    37

    в юридической силе таких актов в зависимости от количества участников совместного нормотворчества.

    Таким образом, высший иерархический уровень в подсистеме ведомственных актов занимают совместно принятые акты и акты, принятые по согласованию.

    Вторым фактором, обусловливающим иерархическую неравнозначность актов, принимаемых федеральными органами исполнительной власти, является надведомственный характер полномочий соответствующего государственного органа.

    Все федеральные органы исполнительной власти в зависимости от объема нормотворческих полномочий можно разделить на две группы. Одна из них принимает акты, имеющие исключительно внутриведомственное действие. Вторая группа органов вправе принимать акты, имеющие как внутриведомственное, так и межведомственное действие. Именно эта последняя разновидность актов должна наделяться более высокой юридической силой и, соответственно, располагаться на вышестоящем иерархическом уровне.

    Правовой формой выражения иерархического приоритета рассматриваемых актов является установление юридической обязательности актов («обязательные для исполнения»), принятых в порядке надведомственных полномочий, для всех иных федеральных органов исполнительной власти. Гак, в соответствии с Положением о Министерстве внутренних дел Российской Федерации министр издает в пределах предоставленных ему полномочий в установленном порядке обязательные для исполнения (выделено нами. - В.Т.) федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления... нормативные правовые акты, утверждает стандарты, нормы и правила по вопросам, отнесенным законодательством Российской Федерации к компетенции Министерства[18].

    Особое внимание в работе уделяется вопросу об иерархическом месте актов, принимаемых федеральными органами государственной власти с так назы-

    38

    ваемым особым правовым статусом. К таким органам относятся Генеральная прокуратур3- Центральный банк, Центральная избирательная комиссия, Счетная палата.

    В целом иерархия подзаконных нормативных правовых актов может быть представлена в следующем виде:

    1-й уровень - нормативные указы Президента РФ, нормативные постановления Государственной Думы РФ, нормативные акты Центрального банка РФ, инструкции ЦИК РФ (между указанными актами не может быть иерархических коллизий, Moiy r быть только коллизии компетенции);

    2-й уровень - нормативные постановления Правительства РФ. 3-й уровень нормативные акты федеральных органов исполнительной власти, принятые совместно или по согласованию;

    4-й уровень - нормативные акты федеральных органов исполнительной власти, принятые в рамках надведомственных полномочий;

    5-й уровень - иные нормативные акты федеральных органов исполнительной власти.

    Третья глава «Иерархия законодательства субъектов Российской Федерации и ею соотношение с федеральным законодательством» содержит три параграфа.

    В первом параграфе рассматривается иерархия законодательства субъектов РФ.

    В целом система законодательства субъектов и их иерархическая структура строятся по образу и подобию вертикальной структуры федерального законодательства. Вместе с тем, иерархия законодательства каждого конкретного субъекта имеет определенную специфику, которая предопределяется совокупностью различных факторов и находит свое проявление в наименованиях актов, их перечне, порядке принятия и внесения изменений, правовых формах выражения иерархической зависимости и других моментах.

    Автор не ставил перед собой задачи детально рассмотреть иерархию законодательства каждого конкретного субъекта в отдельности. В работе рассмотрена некая собирательная модель, которая охватывает основные разновид-

    39

    ности нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации и «высвечивает» возможные альтернативы их иерархического соотношения.

    Подобно тому, как на федеральном уровне основные виды нормативных правовых актов установлены Конституцией Российской Федерации, на уровне субъектов РФ основные виды и существующая между ними подчиненность источников права устанавливается их основными законами. Вместе с тем, в отличие от федерального уровня, в ряде субъектов приняты законы о нормативных правовых актах.

    Однако, несмотря на последнее обстоятельство, ни учредительные акты субъектов, ни законы о нормативных правовых актах (там, где они приняты) на сегодняшний день не решают всех проблем иерархического построения законодательства каждого конкретного субъекта Российской Федерации.

    Рассмотрение вертикальной структуры законодательства субъектов Российской Федерации начинается с анализа высшего иерархического уровня, на котором находятся конституции (в республиках) и уставы (в иных субъектах).

    Точно так же, как и Конституция России, отдельные основные законы субъектов Федерации внутренне иерархически неравнозначны. Прежде всего это свойственно республикам. Однако количество иерархических уровней и состав располагающихся на них структурных частей учредительных актов не совпадают. Для установления иерархического приоритета различных структурных частей конституций законодатели субъектов используют две правовые формы его выражения: «не могут противоречить» и «особый порядок внесения изменений».

    В ряде субъектов РФ предусмотрено принятие конституционных законов, которые размещаются на следующем после учредительных актов иерархическом уровне. Далее располагаются законы (неконституционные) субъектов РФ, которые, в свою очередь, могут наделяться различной юридической силой.

    В рамках данной подсистемы, как и на федеральном уровне, можно выделить как минимум три иерархических уровня.

    40

    На первом уровне должны размещаться законы, принятые на референдуме. На втором - законы, имеющие кодифицированный характер. На третьем - иные законы.

    Давая оценку практике принятия в субъектах РФ кодексов, по мнению диссертанта, необходимо исходить из диалектики федерального и субъектного регулирования соответствующих отношений. С одной стороны, вряд ли оправданным можно признать стремление федеральною законодателя все без исключения вопросы, относящиеся к предметам совместного ведения, урегулировать посредством федеральных кодексов. Очевидно, что по целому ряду таких вопросов целесообразнее принимать федеральные законы типа «Основ законодательства». И хотя такая форма прямо не предусмотрена Конституцией РФ, она точно так же, как и кодекс, имеет право на существование там, где в рамках совместной компетенции необходимо совместить единую меру федерального правового регулирования с законодательным многообразием по линии субъектов Федерации[19].

    С другой стороны, безусловно, нецелесообразным представляется принятие кодексов и на федеральном, и на субъектном уровне по одним и тем же вопросам, поскольку подобная практика неизбежно повлечет за собой целый ряд негативных явлений.

    Рассматривая иерархию В1гутри законов, принимаемых на уровне субъектов РФ, диссертант обращает внимание на особенности иерархического построения в тех субъектах, которые имеют двухпалатные представительные органы и, соответственно, законы могут приниматься как каждой палатой в отдельности, так и на совместных заседаниях (Республика Саха (Якутия)) либо принимаются на сессиях и пленарных заседаниях Государственного Совета (Республика Татарстан).

    При рассмотрении иерархии подсистемы подзаконных нормативных правовых актов субъектов РФ отмечается, что, с одной стороны, она подчиняется общим закономерностям, с другой - имеет ряд особенностей, которые детер-

    41

    минируются прежде всего особенностями иерархической структуры власти каждого конкретного субъекта.

    Законодательные (представительные) органы субъектов, наряду с законами, принимают и нормативные постановления, которые, в отличие от иерархического построения федерального законодательства, могут вступать в иерархические коллизии с актами высших должностных лиц субъектов. Нередко такие коллизии приводят к достаточно жесткому противостоянию законодательной и исполнительной власти.

    По мнению диссертанта, приоритет в подобных случаях следует отдавать актам представительного органа. В этом смысле вариант иерархического соотношения рассматриваемых актов, установленный в Уставе Нижегородской области (ст. 45 Устава), представляется обоснованным. В конечном счете, законодательный орган власти вместо постановления может принять закон и тем самым придать своим нормам более высокую юридическую силу.

    На специфику иерархического построения законодательства субъектов РФ оказывает влияние наличие или отсутствие правительств.

    В законодательстве ряда субъектов предусмотрена возможность делегирования нормотворческих полномочий. Соответственно, принятие нормативных правовых актов в рамках делегированных полномочий поднимает их на иерархический уровень актов делегировавшего органа.

    В целом синтезированная иерархия законодательства субъектов РФ может быть представлена в следующем виде:

    1 - 3-й уровни разделы (главы) конституций (уставов) субъектов; законы о внесении поправок в Конституцию РФ;

    4-й уровень - конституционные законы;

    5-й уровень - законы, принятые на референдуме;

    6-й уровень - кодифицированные законы;

    7-й уровень - некодифицированные законы;

    8-й уровень - законы, не имеющие приоритета перед другими законами;

    9-й уровень нормативные постановления законодательных (представительных) органов;

    42

    10-й уровень - нормативные указы высших должностных лиц; 11-й уровень - нормативные постановления правительств; 12-й уровень - нормативные акты органов исполнительной власти субъектов, принятые совместно или по согласованию;

    13-й уровень - нормативные акты органов исполнительной власти, принятые в рамках нные нормативные акты органов исполнительной власти. Во втором параграфе рассматриваются проблемы иерархического соотношения федерального законодательства и законодательства субъектов Федерации.

    Для решения проблемы иерархического соотношения федерального законодательства и законодательства субъектов РФ большое значение имеет то обстоятельство, что рассматриваемые системы в силу наличия сферы исключительного ведения Российской Федерации и сферы исключительного ведения субъектов Российской Федерации не могут быть выстроены в один иерархический ряд.

    Автор приходит к выводу, что вести речь об иерархическом соотношении федерального законодательства и законодательства субъектов РФ правомерно применительно лишь к тем источникам права, которые приняты по предметам ведения РФ и предметам совместного ведения РФ и ее субъектов. В двух других сферах речь может идти исключительно о компетенционном соотношении актов[20].

    Говоря о соотношении иерархических и компетенционных коллизий, следует иметь в виду, что в сфере иерархического соотношения отнюдь не исключается возникновение компетенционной коллизии. Например, тогда, когда субъект Российской Федерации по предметам совместного ведения примет закон, противоречащий федеральному закону. В этом случае будет иметь место одновременно и иерархическая коллизия и компетенционная. Более того, причиной возникновения первой будет выход субъекта РФ за рамки своей нормотворческой компетенции.

    43

    Исходные положения иерархического и компетенционного соотношения федерального законодательства и законодательства субъектов Российской Федерации закреплены в ст. 76 Конституции РФ, в которой говорится: «Законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не могут противоречить федеральным законам, принятым в соответствии с частями первой и второй настоящей статьи. В случае противоречия между федеральным законом и иным актом, изданным в Российской Федерации, действует федеральный закон».

    Формула «не могут противоречить» является правовой формой выражения иерархического приоритета. Что касается федеральных конституционных законов и федеральных законов, принятых по вопросам исключительной компетенции Российской Федерации, то в данном случае речь должна идти не о приоритете, а о неприменимости нормативных правовых актов субъектов, поскольку издаваться по соответствующим вопросам они не должны.

    Законы, принимаемые на федеральном уровне, и законы субъектов РФ имеют свою внутреннюю иерархию. Несмотря на это, буквальное толкование приведенного положения Конституции позволяет сделать вывод о том, что любой закон субъекта РФ, в том числе обладающий высшей юридической силой (конституции, уставы), в системе соответствующего законодательства, не должен противоречить любому закону, принимаемому на федеральном уровне, в том числе обладающему наименьшей юридической силой (федеральный закон, не имеющий приоритета перед другими законами).

    При рассмотрении иерархии федерального законодательства и законодательства субъектов РФ, основная сложность состояла в определении соотношения федеральных подзаконных актов и законов субъектов РФ. Дело в том, что ни в ст. 76, ни в других статьях Конституции РФ о соотношении рассматриваемых актов прямо ничего не говорится. Тем не менее, в работе предпринята попытка обосновать иерархический приоритет перед законами субъектов не только указов Президента РФ и постановлений Правительства РФ, но и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти.

    44

    В конце параграфа сформулированы следующие выводы.

    1. Нормативные акты федеральных органов государственной власти (в том числе акты федеральных органов исполнительной власти), принятые по вопросам, отнесенным Конституцией РФ и Федеративным договором к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, должны иметь иерархический приоритет перед законами и иными нормативными правовыми актами субъектов РФ, принятыми по соответствующим вопросам.

    2. Нормативные акты федеральных органов государственной власти (в том числе акты федеральных органов исполнительной власти), принятые по вопросам, отнесенным Конституцией РФ и Федеративным договором к остаточной (исключительной) компетенции субъектов РФ, не подлежат применению и должны признаваться недействительными.

    3. Законы и иные нормативные правовые акты субъектов РФ (в том числе акты исполнительных органов государственной власти), принятые по вопросам, отнесенным Конституцией РФ и Федеративным договором к исключительному ведению Российской Федерации, не подлежат применению и должны признаваться недействительными.

    В третьем параграфе рассматриваются внутригосударственные договоры и соглашения и их место в иерархических структурах федерального законодательства и законодательства субъектов Федерации.

    В работе отмечается, что внутригосударственные договоры и соглашения различны как с точки зрения правовой природы, так и иерархического места в анализируемых системах законодательства.

    В зависимости от субъектного состава (сторон договора) автор выделил следующие разновидности таких актов.

    1. Договоры о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ, в том числе Федеративный договор.

    2. Соглашения между федеральными органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов РФ.

    45

    3. Договоры (соглашения) между органами государственной власти субъектов РФ (двух и многосторонние).

    4. Договоры и соглашения между органами государственной власти края или области с органами государственной власти автономного округа.

    5. Договоры между органами государственной власти субъектов РФ и органами местного самоуправления.

    Возможны и иные разновидности договоров и соглашений. Однако приведенных, по мнению диссертанта, достаточно для выявления общих закономерностей. Теоретическое обоснование иерархического места рассматриваемых актов в системах федерального законодательства и законодательства субъектов РФ осуществлено посредством трех взаимосвязанных факторов: «совместное нормотворчество», «иерархия государственных органов» и «делегирование нормотворческих полномочий».

    В диссертации рассмотрены особенности иерархического соотношения указанных разновидностей договоров и соглашений с актами федеральных органов и актами органов субъектов Федерации.

    Второй раздет «Иерархия российского и международного права» состоит из трех глав.

    В первой главе «Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовой системе Российской Федерации» предпринята попытка уяснить юридическую природу одной из основополагающих международно-правовых категорий «общепризнанных принципов и норм международного нрава», выявить смысл, в котором российский законодатель употребил этот термин в ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, и уже на этой основе определить ее иерархическое место как в международном, так и в российском праве.

    В работе даются ответы на следующие вопросы: Что понимается под общепризнанными принципами и нормами международного права? Как они соотносятся между собой? В каком смысле в Конституции РФ употреблены «общепризнанные принципы, общепризнанные нормы и международные договоры Российской Федерации» (как содержание международного права, как его форма, как и то и другое одновременно, или как нечто иное)? Если общепризнан-

    46

    ные принципы и нормы международного права являются его содержанием, то в каких формах они закреплены? Если общепризнанные принципы - это форма международного права, то каково их содержание? Существует ли на сегодняшний день исчерпывающий и формально определенный перечень общепризнанных принципов и норм международного права? Какова юридическая сила общепризнанных принципов и норм международного права? Какое место они занимают в иерархии правовых актов Российской Федерации? В конце главы сформулированы основные выводы.

    Во-первых, для уяснения подлинного смысла законодателя принципиальное значение имеет положение о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью именно правовой системы, а не системы права.

    Во-вторых, в нормативную часть правовой системы Российской Федерации входят только тс общепризнанные принципы и нормы, в отношении которых Россия в установленных законом формах выразила согласие на их обязательность для себя.

    В-третьих, общепризнанные принципы-идеи международного права в правовой системе России тоже играют весьма существенную роль. Это проявляется в том, что российский законодатель обязан использовать их в качестве идеологического источника права на этапе правотворчества. Кроме того, принципы-идеи в ситуациях, когда то или иное общественное отношение оказывается неурегулированным правовыми нормами (пробел в праве), могут выступать в качестве непосредственного нормативного основания для вынесения правоприменительного решения по конкретному юридическому делу.

    Во второй главе «Иерархия норм международного права» рассмотрена вертикальная структура международного права. Без решения этой задачи не представлялось возможным разместить нормы данной системы на иерархической лестнице российского права. При исследовании этого блока проблем внимание было уделено не только традиционным источникам международного права (международным договорам, общим принципам права, судебным решениям и доктрине), но и сравнительно новым, таким как резолюции междуна-

    47

    родных конференций и организаций. В рамках самостоятельного вопроса рассмотрено иерархическое соотношение международного договора и международного обычая.

    В третьей главе «Иерархическое соотношение норм российского и международного права» исследуются три взаимосвязанные проблемы. Во-первых, проблема включения норм международного права в правовую систему России. Во-вторых, проблема самоисполнимости норм международного права. В-третьих, проблема иерархического размещение норм международного права в правовой системе Российской Федерации.

    Диссертант предпринял попытку дать аргументированные ответы на следующие вопросы: все ли нормы международного права являются юридически обязательными для Российской Федерации? Требуется ли для начала действия, применения норм международного права на территории РФ какая-то специальная санкция или они начинают действовать в силу выражения согласия на их обязательность для РФ? Каково юридическое значение отсылочной нормы, закрепленной в ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и устанавливающей, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы? Чем самоисполнимые нормы международного права отличаются от несамоисполнимых? Являются ли юридически обязательными несамоисполнимые нормы международною права?

    В работе сформулирован принципиальный вывод, в соответствии с которым юридически обязательными для Российской Федерации являются только те нормы международного права, в отношении которых она выразила согласие на обязательность их для себя.

    Говоря о проблеме самоисполнимости, автор обращает внимание на ряд моментов. Во-первых, основным признаком, позволяющим проводить дифференциацию договоров на самоисполнимые и несамоисполнимые, является закрепленное в них указание на то, что для реализации постановлений несамоисполнимых договоров требуется издание внутригосударственных актов. Отсюда вытекает необходимость внесения изменения в ч. 3 ст. 5 Закона «О междуна-

    48

    родных договорах Российской Федерации», которая должна быть изложена в следующей редакции: «положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно, кроме случаев, когда т международного договора следует, что для его осуществления требуется издание внутригосударственных актов». Во-вторых, если в договоре отсутствует указание на необходимость издания внутригосударственных актов для реализации его постановлений, то такой договор должен признаваться самоисполнимым. В-третьих, постановления международных договоров, являющиеся на данный момент несамоисполнимыми, не являются юридически обязательными для государства до принятия соответствующих внутригосударственных актов. В-четвертых, необходимо законодательно закрепить положение, в соответствии с которым субъекты, заключающие международные договоры, исходя из реальных внутригосударственных возможностей (материальных, организационных и иных), должны решать вопрос о том, какие положения договоров будут являться самоисполнимыми, а какие нет.

    Иерархическое размещение норм международного права в правовой системе Российской Федерации рассмотрено применительно к вертикальным структурам федерального законодательства и законодательства субъектов РФ.

    Иерархия федерального законодательства, в которую включены нормы международного права, представлена в следующем виде: 1-й уровень - Конституция РФ; 2-й уровень - федеральные конституционные законы; 3-й уровень - международные договоры, ратифицированные в форме федерального закона (с учетом внутридоговорной иерархии);

    4-й уровень - международные договоры, согласие на обязательность которых для РФ выражено Президентом РФ;

    5-й уровень - нормативные указы Президента РФ;

    6-й уровень - международные договоры, согласие на обязательность которых для РФ выражено Правительством РФ;

    49

    7-й уровень - нормативные постановления Правительства;

    8-й уровень - международные договоры межведомственного характера в отношении актов соответствующего ведомства;

    9-й уровень - нормативные акты соответствующего ведомства.

    Синтезированная иерархия нормативной системы субъектов Федерации, в которую включены нормы международного права, построена по аналогии с федеральной с учетом особенностей иерархии источников права субъектов.

    Все изложенное выше относится к двум основным разновидностям источников российского и международного права: нормативным правовым актам и договорам нормативного содержания. Вместе с тем, и в российском, и в международном праве признаются и иные источники. При этом их юридическая сила всегда меньше юридической силы норм, содержащихся в нормативно-правовых актах и договорах нормативного содержания. Потому применяться они могут только в тех случаях, когда имеет место пробел в нормативном и договорном регулировании. Это жесткое требование относится и к такому до настоящего времени весьма распространенному в международном праве источнику, как правовой обычай. В этой связи, не только допуская, но и предвидя несогласие с такой позицией ряда ученых, тем не менее, следует сделать вывод о том, что даже в тех случаях, когда международный обычай выступает источником общепризнанных принципов и норм международного права, его применение возможно только при пробелах в нормативно-правовом и договорном регулировании. Этим принципиальным обстоятельством и предопределяется место всех иных источников (вспомогательных средств) международного права в иерархической структуре российского права.

    При этом заметим, что, как было показано во второй главе, внутри этих источников существует, хотя и не столь отчетливо выраженный, свой иерархический приоритет. Его можно представить в следующем виде.

    1. Международные обычаи, содержащие императивные нормы.

    2. Международные обычаи, содержащие диспозитивные нормы.

    3. Общие правовые принципы, признаваемые цивилизованными нациями.

    4. Решения Международного Суда ООН.

    50

    5. Юридически необязательные резолюции международных организаций в качестве вспомогательного средства для установления правовых норм.

    6. Доктрина.

    Думается, что при наличии пробела в нормативно-правовом и договорном регулировании, субъекты правоприменения должны ориентироваться на приведенный перечень и в соответствующей очередности выбирать источник, на основе которого он должен быть преодолен.

    В заключении подведены итоги исследования и намечены перспективы дальнейшей работы над темой.

    Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах автора:

    1. Иерархия российского и международного права. - М., 2001. - 128 с.

    2. Иерархия источников российского права. - Н. Новгород, 2002. - 216 с.

    3. Правовая реформа и совершенствование iправоохранительной деятельности органов внутренних дел: Обзорная информация. - М.: Академия МВД СССР, 1990. - 49 с. - (в соавторстве).

    4. Повышение эффективности реализации действующего законодательства // Законодательство Российской Федерации: теоретические вопросы, проблемы и перспективы: «Круглый стол» журнала «Государство и право» // Государство и право. - 1992. -№ 10.-С. 19-21.

    5. Качество закона [Рецензия] // Повышение правоохранительной активности граждан в обеспечении перехода к рынку: Межвузовский тематический сборник: В 2 ч. - Н. Новгород, 1993. - Ч. 2. - С. 64 68. - (в соавторстве).

    6. Курс лекций по теории государства и права. - Саратов: Приволжский кадровый центр, 1993. - Толстик В.А., Баранов В.М. [Рецензия] // Правоведение. - 1994. - № 2. - С. 120-121. -(в соавторстве).

    7. Функции права. - Н. Новгород, 1995. - 106 с. - (в соавторстве).

    8. Основы теории государства: Учебное пособие. - Н. Новгород, 1995. -56 с.

    51

    9. Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия: Выступление на Всероссийской научно-практической конференции в Нижнем Новгороде // Государство и право. -1996.-№2. -С. 7-9.

    10. Теоретико-практические аспекты соотношения международного и внутригосударственного права // Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия: В 2 ч. / Под ред. В.М. Баранова. - Н. Новгород. - 1996. - Ч. 1. - С. 96-99.

    11. Противоречия в сроках федерального законотворчества // Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия: В 2 ч. /Под. ред. В.М. Баранова. - II. Новгород. - 1996. - Ч. 2. - С. 198-207.

    12. Теория права и государства в определениях и схемах. - М., 1998. -256 с. - (в соавторстве).

    13. Противоречия в понимании и практике ограничения прав и свобод человека и гражданина // Теория и практика ограничения прав человека по российскому законодательству и международному нраву: Сб. научных трудов: В 2 ч. / Под ред. В.М. Баранова. - Н. Новгород, 1998. - Ч. 1. - С. 158-164.

    14. Противоречия в детерминации экономических правонарушений // Правовые средства и методы законопослушного гражданина в экономической сфере: Вестник Нижегородского университета им. НИ. Лобачевского. - Н. Новгород, 1998.-С. 64-71.

    15. Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву: Выступление на заседании «круглого стола» журнала «Государство и право» // Государство и право. - 1998. - № 7. - С. 37-38.

    16. Формально-логические противоречия и пути их преодоления // Вестник научных трудов. - Нижнекамск, 1999. - Вып. 1. - Ч. 1. - С. 139-144.

    17. К вопросу о разграничении компетенции между субъектами РФ и федеральным центром // Российский конституционализм: проблемы и решения (материалы международной конференции). - М., 1999. - С. 211-215.

    52

    18. Некоторые проблемы подготовки кадров для органов в1гутренних дел // Концепция кадровой политики МВД России и пути совершенствования кадровой и воспитательной работы с личным составом. Состояние, опыт, проблемы: Тезисы выступлений участников научно-практической конференции / Под ред. В.В. Куманеева. - Н. Новгород, 2000. - С. 93-102. - (в соавторстве).

    19. Технико-юридические приемы выявления, устранения и преодоления формально-логических противоречий // Проблемы юридической техники: Сборник статей / Под ред. В.М. Баранова. - Н. Новгород, 2000. - С. 108-130.

    20. К вопросу о способах разрешения юридических коллизий // Юрист. -2000.-№!.-С. 61-64.

    21. Применение норм международного права органами внутренних дел: иерархический аспект // Взаимодействие Главного управления внутренних дел Нижегородской области и Нижегородской академии МВД России в разрешении оперативно-служебных задач: состояние, проблемы и перспективы. - Н. Новгород, 2000. - С. 245-249. (в соавторстве).

    22. К вопросу о причинах формально-логических противоречий // Юридическая техника: обзор материалов научно-методического семинара // Экологическое право. - 2000. - № 1. С. 22-24.

    23. Иерархическое место «общих правовых принципов» в системе источников международного права // Вопросы национальной безопасности в исследованиях правоведов: Сб. научных трудов / Под ред. Г.Н. Горшенкова. - Сыктывкар, 2000. - С. 41-46.

    24. Судебные решения и доктрина в системе международного права: иерархический аспект // Вестник научных трудов Нижнекамского филиала Московского гуманитарно-экономического института. - Нижнекамск, 2000. - Выи. 2. - Ч. 1: Общие вопросы правоведения / Отв. ред. П.Л. Кабанов. - С. 10-16.

    25. К вопросу о самоисполнимых и несамоисполнимых нормах международных договоров РФ И Юрист. - 2000. - № 10. - С. 71-75.

    26. Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовой системе России // Журнал российского права. - 2000. - № 8. - С. 67-77.

    53

    27. Иерархия нормативных правовых актов в Российской Федерации // Правовая политика и правовая жизнь: Академический и вузовский юридический научный журнал. - 2001. - № 2. - С. 56-72.

    28. К вопросу о злоупотреблении правом // Государственная власть и местное самоуправление. - 2001. - № 3. - С. 45-48 (в соавторстве).

    29. Общепризнанные принципы и нормы международного права в области прав человека в правовой системе Российской Федерации: иерархический аспект // Права человека: теория и практика: Сб. научных трудов / Под ред. Г.И. Курдюкова, П.Л. Кабанова. - Нижнекамск, 2002. - С. 22-27.

    30. Иерархия международных договоров // Нижегородский юрист: Сб. научных статей. Н. Новгород, 2001. - Вып. 5. - С. 12-20.

    31. Проблема включения норм международного нрава в правовую систему России // Правовое государство и органы внутренних дел: Сб. научных трудов / Под ред. В.П. Сальникова. - СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2000. - Вып. 5. - С. 87-94.

    32. Степень общности (абстрактности) норм права как фактор, влияющий на иерархию законодательства // Вестник научных трудов Нижнекамского филиала Московского гуманитарно-экономического института. - Нижнекамск: НКФ МГЭИ, 2000. - Выи. 3. - Ч. 1: Вопросы теории и истории государства и права / Отв. ред. П.Л. Кабанов. - С. 78-87.

    33. Степень непосредственности выражения воли народа как фактор, влияющий на иерархию законодательства // Проблемы развития современного общества и правоохранительные органы: Сб. трудов докторантов, адъюнктов и соискателей / Под ред. В.П. Сальникова. - СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2000. - Вып. 12. - С. 37-43.

    34. Правовые формы выражения иерархической зависимости нормативных правовых актов // Нижегородский юрист: Сборник научных статей. -Н. Новгород, 2001. - Вып. 6. - С. 23-36.

    35. Иерархия федеральных законов // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование (обзор материалов научно-методического семинара) // Юрист. - 2001. - № 8. - С. 52-53.

    54

    36. К вопросу о юридической силе актов, принятых в рамках делегированных нормотворческих полномочий // Юрист. - 2001. - № 10. - С. 31-34.

    37. Надведомственность как фактор, влияющий на иерархию нормативных правовых актов // Юрист. - 2001. - № 12. - С. 4-6.



    [1] См.: Российская газета. - 2000. - 18 января.

    [2] См.: Баранов В.М. Теория права в контексте проблем взаимодействия международного и российского права // Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия / Под ред. В.М. Баранова. - Н. Новгород. 1998. - Ч. 1. - С. 59.

    [3] См.: БСЭ: В 30 т. / Гл. ред. A.M. Прохоров. - М.. 1970. - Т. 10. - С. 123.

    [4] См.: Месарович М. Теория иерархических многоуровневых систем / М. Месарович, Д. Мако. И. Такахара. - М., 1973.

    [5] См.: Тихомиров Ю.А. Публичное право. - М., 1995. - С. 45, 212-215.

    [6] См.: Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. A.M. Прохоров. - М., 1983. - С. 476.

    [7] См.: Миронов Н.В. Международное право: нормы и их юридическая сила. - М., 1980. - С. 25.

    [8] См.: Советский энциклопедический словарь. - С. 1057.

    [9] См.: Миронов И.В. Указ. соч. С. 48.

    [10] См.: Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. - М.,

    1996.-С. 739.

    [11] См. там же. - С. 748.

    [12] См. там же. - С. 545.

    [13] Полента С.В. Научные основы типологии нормативно-правовых актов в СССР / С.В. Поченина, Н.В. Сильченко. - М., 1987. С. 63.

    [14] СЗ РФ. -1994. -№32. Ст. 3301.

    [15] СЗ РФ. - 1995. - № 42. - Ст. 3921.

    [16] См.: Конституция Российской Федерации: Научно-практический комментарий / Под рел. Б.Н. Топорнина. - М., 1997. - С. 671-672; Юдин Ю. Законодательная процедура внесения изменения в Конституцию РФ // Проблемы парламентского права России. - М, 1996. - С. 118.

    [17] См.: Поденина С.В Новое в системе законодательства Российской Федерации // Государство и право. - 1994. - № 12. - С. 27, 30.

    [18] СЗ РФ. - 1996. - № 30. - Ст. 3605.

    [19] См.: Правовые акты: Учебно-практическое и справочное пособие / Ю.Л. Тихомиров, И.В. Котелевская. - М., 1999. С. 106,107.

    [20] Подробнее о теории компетенции см.: Тихомиров Ю.А. Теория компетенции. М., 2001.

Информация обновлена:03.09.2003


Сопутствующие материалы:
  | Персоны | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru