Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Идея законодателя во Французском просвещении :

АР
Т51 Токарев, В. А. (Василий Алексеевич).
Идея законодателя во Французском просвещении :Ш.-Л.
Монтескье, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо : Автореферат диссертации
на соискание ученой степени кандидата юридических наук. 12.
00.01 - Теория и история права и государства ; История
учений о праве и государстве /В. А. Токарев ; Науч. рук. И.
А. Исаев. -М.,2008. -30 с.-Библиогр. : с. 28 - 30.14.
ссылок
Материал(ы):
  • Идея законодателя во Французском просвещении :Ш.-Л. Монтескье, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо.
    Токарев, В. А.

    Токарев, В. А.

    Идея законодателя во Французском просвещении :Ш.-Л. Монтескье, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо : Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

    3

    I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

    Актуальность темы исследования. Реформирование любой правовой системы, в том числе и российской, предполагает постановку вопроса о роли и месте законодателя, призванного осуществлять необходимые преобразования. Между тем ответ на него рискует остаться неудовлетворительным, если не обратиться при этом к анализу содержания и теоретическому обоснованию самой идеи законодателя. В эпоху Нового времени ее первое концептуальное осмысление, положившее начало формированию и развитию континентальной западноевропейской традиции законотворчества, воспринятой впоследствии отечественным законодателем, приходится на период, предшествовавший правовым реформам конца XVIII - начала XIX вв.

    Тогда из-под пера Ш.-Л. Монтескье, а затем и физиократов, маркиза Мирабо, С. Н. А. Ленге, аббата Мабли, Г. Филанджиери, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо один за другим в свет выходят трактаты, касающиеся различных аспектов законодательной политики. Отдельная статья «Энциклопедии», как и глава VII «Общественного договора» Руссо, посвящены законодателю. Постепенно обсуждение законотворчества переходит границы круга философов, завоевывая салоны и журналистские клубы, такие, как созданный в 1790 г. депутатом Национального собрания Роммом, автором республиканского календаря, и размещавшийся в Сент-Антуанском предместье Парижа. Дебаты выносятся на страницы «Журнала Клуба кордильеров», официального печатного органа Общества Прав Человека и Гражданина, «Часового», развешенного на всех улицах столицы и крупных французских городов в ноябре 1792 г., «Публициста Республики без Марата», «Народного просвещения» Кондорсе и Сиейеса. Это явление исследовательница политических и правовых учений Нового времени С. Гояр-Фабр определяет удачным, на наш взгляд, термином «номофилия»[1].

    4

    Активное участие, которое депутаты Национального собрания принимали в обсуждении концептуальных основ законотворчества, обнаруживает важную сторону этого процесса - самосознание законодателя. Наделенный властью и становящийся, по образному выражению Ж. Бенрекасса, «над временем и пространством»[2], он последовательно создает адекватную реальности модель правовой системы, искусно сообразуя ее с разнообразными факторами, как физическими, так и моральными, определяющими формирование и развитие социального организма. От того, насколько грамотно законодателю удается справиться с данной задачей, вписав бытие социума в рамку этих факторов, зависит, на что обращают внимание французские просветители, результат проводимых реформ. Согласно этому, свобода законодателя заключается в осознании им границ, необходимо положенных его деятельности «природой вещей». Последовательно познавая и осознавая характер и содержание ее объективных требований, он, пропуская их через свое сознание, переводит эти требования на язык правовых понятий и категорий.

    Тем самым сущность процесса законо - (познанные закономерности возникновения и развития социальных отношений) творчества (относительно свободный акт их осознания и преобразования в правовые нормы) предстает как сложная диалектическая взаимосвязь субъективного и объективного, или, в терминологии Просвещения, «индивидуальной» воли законодателя и «природы вещей»[3]. Иными словами, идея законодателя как реформатора, преобразующего уже существующую до него реальность и свободно формирующего ее новую модель, наполняется конкретным содержанием, анализ которого позволяет и сегодня избежать утилитарного и чисто технического подхода к ее восприятию, сводящегося исключительно к отдельным вопросам юридической техники, как в теории, так и на практике.

    5

    Стремление политиков конца XVIII - начала XIX вв. к осмыслению своего статуса как творцов нового позитивного права, адекватного социальной реальности, само по себе представляет несомненный интерес для историков права и политико-правовых учений, о чем свидетельствует значительной объем зарубежной, а с недавних пор и отечественной литературы[4]. Вместе с тем за этим процессом стоит непрерывающийся на всем протяжении XVIII столетия диалог, который просветители, открыто или в завуалированной форме, ведут между собой по поводу идеи законодателя, вовлекая в круг обсуждаемых ими проблем все новые вопросы: о взаимосвязи естественного и позитивного права, о сущности, содержании и гарантиях политической свободы индивида, об индивидуальной и общей воле, о физической и моральной природе человека, о становлении и бытии субъекта права.

    Их рассмотрение в контексте темы настоящего исследования помогает конкретизировать и уточнить на материале истории политической и правовой мысли содержание таких основополагающих для юридической науки понятий и категорий, как сущность, содержание и форма права, отдельное, особенное и общее в праве, его системность и систематизация, субъект права. Обращение к историческому материалу становится необходимой предпосылкой обнаружения методологии решения проблем, остающихся актуальными для современной теории государства и права и философии права, вскрывая преемственность в их постановке и последующем осмыслении.

    Отечественная юридическая наука, постепенно освобождаясь от догм признаваемого ранее «единственно верным» подхода к познанию правовой реальности, оказывается в настоящее время перед необходимостью обретения

    6

    собственной идентичности, на что указывают теоретики и философы права[5]. От исследователя требуется поиск новых парадигм и переосмысление уже ставших классическими, но до сих пор не утративших своей актуальности, концепций правопонимания. В диссертации предпринята попытка интерпретации именно такого, классического наследия истории политической и правовой мысли, 3 именно концепций законодательной политики трех ведущих французских просветителей (Ш.-Л. Монтескье, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо) в контексте проблем теории государства и права, рассматриваемого в единстве онтологического, гносеологического и аксиологического аспектов. Таким образом, на наш взгляд, обеспечивается взаимосвязь исторического и логического, которая имманентно присуща научному познанию, в том числе и познанию правовой реальности, что позволяет выявить в законотворческом процессе не только совокупность конкретных приемов и способов создания системы позитивного права, но и саму идею законодателя, определив ее содержание, очевидно, не сводящееся только к набору этих способов и приемов.

    Степень научной разработанности темы исследования. Политические и правовые учения эпохи Просвещения достаточно подробно исследовались и анализируются в настоящий момент представителями как отечественной, так и зарубежной науки. В диссертации широко используются труды А.С. Алексеева, МП. Баскина, В.П. Волгина, Т.Б. Длугач, В.М. Гессена, М.М. Ковалевского, И.К. Луппола, А.Н. Медушевского, П.И. Новгородцева, Ж. Бенрекасса, Б. Бернарди, В. Гольдшмидта, С. Гояр-Фабр, Р. Дерате, М. Дюше, Э. Кассирера, Ж. Пруста, К. Шмитта, Л. Штрауса, Ж. Шуйе, Ж. Эрара и ряда других. В то же время в этих фундаментальных работах по истории политико-правовой мысли идея законодателя самостоятельно практически не рассматривается, выступая либо, как, к примеру, у К. Шмитта, лишь одним из структурных элементов его

    7

    собственной оригинальной концепции суверенитета, либо растворяясь в общей картине интеллектуального движения XVIII столетия, как это происходит, в частности, в «Философии Просвещения» Э. Кассирера, либо оказываясь в поле зрения исследователя наравне с другими концептами в качестве своеобразного фона, на котором рельефно выступает определенная идея - природы, свободы или счастья.

    Именно устоявшаяся в западной науке традиция вычленения из общей проблематики конкретной эпохи отдельной проблемы и ее последующего изучения на материале наиболее значительных первоисточников и памятников права того времени послужила основанием для подхода к анализу идеи законодателя, представленного в настоящей диссертации. Так, Ж. Эраром была написана работа «Идея природы во Франции в первой половине XVIII в.», Р. Мози - «Идея счастья в XVIII столетии»[6]. В современной российской науке необходимость обращения к анализу идеи законодателя как одного из важнейших концептов в истории политико-правовых учений была обоснована в работах И.А. Исаева «Politica hermetica: скрытые аспекты власти» и «Власть и закон в контексте иррационального»[7]. Следует заметить, что в сравнительно недавно вышедшем учебнике И.Ю. Козлихина по истории политических и правовых учений один из параграфов главы об интеллектуальном наследии Ж.-Ж. Руссо посвящен его взглядам на место и роль законодателя в процессе заключения и реализации в жизни социума и государства положений «общественного договора», хотя и без достаточной критической оценки идей французского просветителя.[8]

    В диссертации идея законодателя анализируется в единстве историко-правового и теоретико-правового подходов к ее осмыслению, что предполагает обращение не только к литературе по истории политико-правовой мысли эпохи Просвещения, но и к работам теоретиков и философов права. Среди таких

    8

    исследований назовем, прежде всего, работы Д.А. Керимова «Философские проблемы права», «Законодательная техника», «Методология права (предмет, функции, проблемы философии права)», А. Нашиц «Правотворчество. Теория и законодательная техника», зарубежных авторов Д. Реми «Легистика. Искусство создания законов» и Ж.Л. Бержеля «Общая теория права»[9].

    Любой теоретический конструкт рискует остаться безжизненным, не наполняясь конкретным содержанием и будучи оторванным от практической почвы. Поэтому особый интерес в контексте темы настоящего исследования представляют работы, ориентированные на решение конкретных практических задач, выявляющие специфику перехода от абстрактного к конкретному в процессе законотворчества. Так, в середине 90-х гг. в период реформ отраслей российского права был издан учебник Ю.А. Тихомирова «Публичное право», в котором наряду с актуальными практическими проблемами на достаточно высоком теоретическом уровне рассматривались вопросы законодательной политики[10]. Тогда же вышла в свет коллективная работа сотрудников Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ «Российское законодательство: проблемы и перспективы». В ней приведено определение законодательства, рассмотрены его основные черты и динамика развития, факторы, влияющие на него. Отдельный параграф работы посвящен проблеме воздействия общественного мнения на принятие решений в процессе законодательства. Авторы определяют его как «внешнюю форму выражения объективного права, государственно-властное воплощение воли народа, ее официальное закрепление», подчеркивая, что определение дается ими «в самом широком смысле», поскольку, по их мнению, «в настоящее время отсутствует

    9

    четкое, нормативно закрепленное определение, что создает трудности в правотворческой и правоприменительной деятельности»[11].

    В зарубежной юридической литературе удачными, по нашему мнению, попытками рассмотрения историко-правовых и теоретико-правовых оснований законодательной деятельности в ее тесной взаимосвязи с практической реализацией правовых норм, в первую очередь - в судебном процессе, когда «науку законодателя», говоря словами Ж.-Э.-М. Порталиса, восполняет «наука магистрата», можно признать исследования П. Рикера и А. Гарапона[12].

    Объектом диссертационного исследования является политико-правовая мысль французского Просвещения.

    Предмет диссертационного исследования - идея законодателя, разработанная в фундаментальных трактатах и не опубликованных при жизни работах Ш.-Л. Монтескье, Д. Дидро и Ж.-Ж. Руссо. Ее структура включает в себя проблематику становления и бытия субъекта права в качестве свободной личности и участника политической жизни общества; диалектического соотношения естественного и позитивного права; снятия противоречия между ними в форме закона как высшего по своей юридической силе источника права; взаимосвязи формы с содержанием и сущностью права; понятия политической свободы индивида; специфики характера его физической и моральной природы; суверенитета как активной, направленной на творческое преобразование реальности деятельности личности, осознающей себя свободной[13].

    10

    Цель и задачи исследования. Основная цель работы заключается во всестороннем рассмотрении и выявлении особенностей генезиса и развития идеи законодателя в эпоху Просвещения на основе анализа концепций трех ведущих французских мыслителей XVIII в. - Ш.-Л. Монтескье, Д. Дидро и Ж.-Ж. Руссо - и в русле логики взаимосвязи сущности, содержания и формы права, эволюции представлений просветителей о его субъекте.

    Исходя из цели исследования, предполагается решить следующие теоретические и научно-практические задачи:

    -          проанализировав основные подходы к осмыслению философско- правовой концепции законодателя во французском Просвещении, уточнить содержание основополагающих понятий общей теории права и государства, таких как: «естественное право», «природа человека», «политическая свобода», «общая воля», «закон», «суверенитет» в контексте политико-правовых учений Ш.-Л. Монтескье, Д. Дидро и Ж.-Ж. Руссо;

    -  определить подходы к разрешению проблемы соотношения категорий «естественное» и «позитивное» право в интеллектуальном движении эпохи Просвещения;

    -  исследовать эволюцию представлений французских просветителей о моральной природе человека в связи с процессом его становления и бытия как субъекта права;

    -          обозначить конкретные юридические и политические проблемы, возникающие в законотворческой деятельности (в частности, согласования индивидуальной и общей воли в конституционном, гражданском и уголовном праве), рассмотрев варианты их разрешения, предложенные французскими просветителями;

    11

    - обосновать влияние концепций законодательной политики французских просветителей на процесс правовых реформ на примере работы Комиссии по выработке проекта Французского гражданского кодекса (1804) и на развитие методологии и категориального аппарата теоретико-правовой и историко-правовой науки.

    Теоретико-методологические основы исследования. При решении поставленных задач автор опирался на философские и правовые категории и понятия, относящиеся к объекту и предмету настоящего исследования, а также на современные принципы и методы познания, выявленные и разработанные отечественной и зарубежной наукой и апробированные практикой. Основу исследования составляет диалектический метод. В процессе разработки отдельных аспектов темы диссертационной работы и на различных стадиях исследования автор исходил из единства исторического и логического методов познания. В работе используются общенаучные методы, особое значение среди которых имеют методы сравнительного анализа и синтеза, а также системно-структурный метод познания, позволяющие обозначить узловые моменты в развитии идеи законодателя в эпоху Просвещения, определить ее смысловую структуру и с этих позиций конституировать диалектичный по своей природе дискурс данной эпохи, характеризующийся разнообразием и взаимодействием подходов к теоретическому осмыслению идеи законодателя.

    Научная новизна диссертационного исследования. Настоящая работа представляет собой одно из первых научных исследований идеи законодателя на материале истории политической и правовой мысли, а также в рамках философско-правового подхода к определению понятий сущности, содержания и формы права, субъекта права, естественного права в его диалектическом соотношении с позитивным, отдельного, особенного и общего в праве, свободы и необходимости. Сообразно с этим, идея законодателя анализируется в единстве гносеологии, онтологии и аксиологии права, с привлечением как историко-правового, так и теоретико-правового материала. В диссертации, в частности, обосновывается влияние представлений французских просветителей

    12

    о законодателе и законодательной политике на работу Комиссии по выработке проекта Французского гражданского кодекса (1804) и на последующее развитие категориального аппарата и методологии общей теории права, его философии и социологии.

    Кроме того, отдельные цитаты из первоисточников и критической литературы зарубежных исследователей приведены в авторском переводе. Это объясняется тем, что даже известные трактаты французских просветителей были переведены на русский язык несколько десятилетий назад (к примеру, текст «Замечаний на «Наказ»» Дидро последний раз переводился в середине 40-х годов прошлого века), тогда как за это время появились новые исследования, в которых уточняется содержание ключевых для понимания их концепций терминов: «энергия», «природа», «счастье», «законодатель». Отечественные переводчики по объективным причинам не были знакомы с этими работами, тем более - с работами многих зарубежных авторов.

    Выбранный в диссертации угол зрения на концепции законодательной политики Монтескье, Дидро и Руссо позволяет по-новому интерпретировать содержание классических понятий, поместив их в контекст рассуждений философов об онтологических, гносеологических и аксиологических аспектах права. Так, название трактата Монтескье может быть традиционно переведено как «О духе законов», так и «О разумных основаниях... и даже - О смысле законов», что выявляет новые грани его концепции и углубляет представления исследователя об интеллектуальном наследии эпохи Просвещения, ее генезисе и влиянии на развитие политических и правовых идей в XIX и XX вв.

    Результатом научного анализа данной проблемы являются следующие основные положения, выносимые на защиту:

    1. Французскими просветителями впервые в эпоху Нового времени была обоснована возможность установления разумных оснований отдельных, особенных правовых явлений, их взаимосвязи в рамках единой и целостной системы правового бытия. Логика последнего стала очевидной благодаря новой методологии познания права, разработанной просветителями и включившей в

    13

    себя анализ исторического развития правовых институтов как в отдельности, так и в системно-структурном плане. Объединивший в себе анализ отдельного, особенного и общего в правовой реальности такой метод позволил осмыслить эту реальность в ее тотальности и рационально обосновать правомерность притязаний человека на законотворческую деятельность, что, в свою очередь, определило постановку вопроса о субъекте права, его становлении, бытии и активной творческой деятельности по преобразованию социальной реальности и созданию адекватной ей модели позитивного права.

    2.   Принципиально новая методология познания права и преобразования социальной действительности, разработанная французскими просветителями, вскрыла диалектическую взаимосвязь субъективного и объективного в процессе законотворчества, а сам этот процесс предстал в единстве формы (закон), сущности (общая воля, не подавляющая, но аккумулирующая в себе отдельные частные воли) и содержания права (конкретное содержание этой воли). Разрешение проблемы противоречия между естественным и позитивным правом в соответствии с такой постановкой вопроса обнаруживает себя в той единственно возможной форме, которая примиряет их между собой и при этом устанавливает необходимое соотношение между ними - в форме закона, т.е. акта, создаваемого свободным, активно действующим субъектом, осознающим себя неотъемлемой частью политической жизни социума. Становясь высшим по юридической силе источником права, закон должен отвечать требованию легитимности как тому критерию, где, пересекаясь, взаимодополняют друг друга требования морали, т.е. «естественное право», и требования права в значении позитивных установлений. Каждый раз акт, претендующий на то, чтобы стать законом, должен проходить через такую проверку, причем не последнюю роль в этом играет судья, применяющий закон.

    3.   В непрерывном развитии политико-правовая мысль французского Просвещения последовательно переходит от предпринятой Монтескье попытки обнаружения и постижения в массе отдельных, особенных правовых явлений самой сущности права как системы общественных отношений, потенциально

    14

    имеющих правовой характер и несущих в своей природе разумное начало к его конкретному содержанию (Дидро), а затем и к форме (Руссо). При этом проблематика единства сущности, содержания и формы права остается общей для всех трех мыслителей, по-разному ставящих акценты в своей концепции законодательной политики, а объединяющим началом выступает в процессе постижения права идея свободы человека. Будучи неотъемлемым элементом социальной природы индивида как субъекта права, т.е. изначально возможной, подлинная свобода оказывается действительной, по мысли просветителей, через посредство законотворчества не просто как его разумной, но, прежде всего, как свободной деятельности. Сущность права определяется с этой точки зрения как добровольное согласие индивидуальной воли с общей, получающей свое нормативное выражение в законе, следствием чего становится реальная возможность индивида сохранять в социуме свою идентичность, оставаясь законодателем самому себе и для себя и не умаляя при этом свободы другого.

    4.         Свобода индивида, понимаемая французскими просветителями как правовая и нравственная категория, постигаемая только в единстве права и обязанности, ответственности человека за свои поступки как за акты свободной и разумной личности, преобразующей окружающую ее социальную реальность, наделяет право ценностью и придает ему смысл в глазах его потенциальных субъектов. Оно обретает свое подлинное значение в жизни социума, надежно защищенное от необоснованного и поверхностного восприятия только как инструмента, механически регулирующего социальные отношения. Переходя от конкретному к абстрактному, а затем снова возвращаясь к конкретному, законодатель, согласно мыслителям эпохи Просвещения, должен сохранить смысл и ценность права как юридической формы индивидуальной свободы, тем самым не утратив подлинно живого характера его бытия.

    5.         Постановке вопроса о субъекте права и законотворческой деятельности корреспондирует проблема формирования правосознания свободной личности. Ее решение лежит в плоскости апофатической системы координат правового бытия, когда нравственное воспитание человека как личности и становление

    15

    его как субъекта права оказывается возможным через посредство отрицания им сферы не-права, не-справедливости, не-свободы, представляющих собой, по сути, только произвол и «волю всех» вместо «общей воли». Правосознание формируется путем познания правовой реальности, осознания ее основ и их критического осмысления на предмет действительного соответствия этих основ объективным требованиям самой «природы вещей», что, в конечном счете, обусловливает возникновение общественного идеала. В этом процессе, по мысли просветителей, законодатель призван выполнять воспитательные функции, адаптируя человека к социальной жизни и подготавливая его к активной осмысленной деятельности в качестве гражданина, совместно с другими определяющего судьбу общественного и политического организма.

    6.  Взаимосвязь и взаимообусловленность процесса познания социальной реальности, ее осознания и деятельности по ее творческому преобразованию наполняют законотворческий процесс конкретным содержанием, придавая ему не только абстрактно-логический, но и конкретно-исторический характер. Вместе с тем возможность активного участия в нем каждого индивида как носителя индивидуальной и общей воли, как сформировавшейся личности и субъекта права, позволяет снять проблему противоречия между субъективным и объективным в праве, между свободой и необходимостью, устанавливая между ними диалектическое соотношение. В итоге истинным законодателем в философско-правовом значении данного понятия становится сам народ как подлинный носитель суверенитета, принимающий решения в сфере правового бытия и способный нести за них ответственность.

    7.  Вывод о правовой природе суверенитета, сделанный французскими просветителями, предполагает восприятие человеческой природы в единстве способа бытия, преодолевающего многообразие различных преходящих форм, что возможно только при условии предварительной редукции к собственно человеческому в человеке, к его свободной воле и совести, отличающей его от всех иных мыслящих существ. Эта картезианская редукция, переосмысленная в эпоху Просвещения и возведенная на новый качественный уровень, определяет

    16

    высшее историческое предназначение человека как свободного творца собственной судьбы, устанавливающего через посредство законотворчества начала свободы в социальных отношениях, и отвечает на вопрос об источнике права теперь уже не в строго юридическом, формальном смысле слова, а в генетическом. На место Бога как «архитектора» (Декарт) социального бытия, в том числе и правового, секуляризованная мысль XVIII в. ставит человека, требуя освобождения его стремящейся к самотрансценденции энергии и в то же время предвидя, какие проблемы могут последовать за этим освобождением.

    8. Новая методология, применяемая французскими просветителями в процессе познания правовой реальности, позволяет обнаружить взаимосвязь онтологии, гносеологии и аксиологии права, связывая между собой философию права и его социологию, одним из основоположников которой выступает Ш.-Л. Монтескье, закладывая тем самым основы для развития теоретико-правовой и историко-правовой науки. Осмысление идеи законодателя, включающее в себя определение природы субъекта права и законотворчества, обнаружение имманентных праву смысла и ценности и установление соотношения между первым и вторыми, выявляет структуру права, открывая, таким образом, путь его феноменологическому исследованию.

    Теоретическая и практическая значимость исследования. Отдельные положения и выводы могут быть учтены в процессе дальнейшего изучения политико-правовой мысли французского Просвещения, ее формирования и влияния на развитие представлений о праве и государстве в XIX и XX вв., прежде всего, методологии познания права. Они могут быть использованы в учебно-педагогической деятельности при проведении лекций и семинаров по курсам: «История государства и права зарубежных стран» (темы, посвященные предреволюционному периоду истории Франции, законодательству эпохи Великой французской революции, западноевропейским правовым реформам начала XIX столетия); «История политических и правовых учений» (история политико-правовой мысли французского Просвещения); «Теория государства и права» и «Проблемы теории государства и права» (методология теории

    17

    государства и права, понятие, сущность, формы права, правовое государство, правотворчество, юридическая техника, правосознание и правовое воспитание); «Философия права» (проблематика становления и бытия субъекта права, онтологии, гносеологии и аксиологии права, формирования общественного идеала); «Социология права» (история ее становления как науки, взаимосвязь сущности, содержания, формы права и социальных отношений, социализация индивида), «Конституционное право зарубежных стран» (теория конституции, правовой статус личности, принципы верховенства права и парламента), при подготовке по этим дисциплинам учебных и методических материалов.

    Апробация результатов исследования. Материалы диссертации были использованы при проведении лекций и практических занятий по курсам «История государства и права зарубежных стран», «История политических и правовых учений», «Конституционное право зарубежных стран». Изложенные в работе положения и выводы содержатся в опубликованных научных статьях, в том числе в изданиях, рецензируемых ВАК, неоднократно докладывались на международных, всероссийских, региональных и межвузовских конференциях. С докладами по теме диссертации автор выступал на съездах Российского историко-правового общества в Санкт-Петербургском и Московском государственных университетах[14]. Они были рассмотрены и обсуждены на семинарах в лаборатории «GERCIE» Университета Франсуа Рабле (г. Тур, Франция) под руководством профессора Ж. Россетто и профессора Ж.-П. Бранкура в течение двухмесячной стажировки по программе Посольства Франции в Российской Федерации.

    Структура диссертации. Настоящая диссертация включает в себя введение, три главы, заключение и библиографический список. Каждая глава посвящена комплексному анализу идеи законодателя в контексте политико-правовой концепции отдельного просветителя - Ш.-Л. Монтескье, Д. Дидро и Ж.-Ж. Руссо. Логика ее структуры продиктована методологией исследования процесса формирования и развития идеи законодателя в эпоху Просвещения с

    18

    точки зрения взаимосвязи сущности, содержания и формы права. От того, на чем именно акцентировал внимание конкретный мыслитель, зависели предмет и методология исследования его концепции (разумеется, при сохранении в поле зрения исследователя всех трех категорий правового бытия, равно как и онтологических, гносеологических и аксиологических оснований права), что нашло отражение в названии, структуре и содержании каждой отдельной главы диссертации. При этом автор стремился выявить и обозначить преемственность в эволюции идеи законодателя, вскрывая диалектику дискурса, характерного для французского Просвещения.

    II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

    Во Введении обосновывается актуальность избранной темы диссертации, раскрывается степень ее разработанности, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, указываются его методологические и теоретические основы, излагаются положения, выносимые на защиту, раскрываются научная новизна и практическая значимость работы, приводятся сведения об апробации ее результатов.

    В первой главе «Законодатель и дух умеренности (Ш.-Л. Монтескье)» анализируется концепция законодательной политики Монтескье, первым среди французских просветителей обозначившего идею законодателя и развивавшего ее в соответствии со своими представлениями о сущности права как системы социальных отношений, построенных на началах разума и предполагающих выражение в позитивном законе, и о политической свободе индивида. Их влияние на практическую законотворческую деятельность рассматривается на примере вступительной речи одного из авторов Французского гражданского кодекса (1804), видного специалиста по римскому праву Ж.-Э.-М. Порталиса, переосмыслившего основные положения концепции Монтескье.

    19

    В первом параграфе «Генезис идеи законодателя» исследуется процесс и выявляются причины формирования в концепции французского просветителя мифического, по мнению его критиков, образа законодателя, находящегося над временем и пространством и способного проникать в самую суть социальных отношений, которые он призван регулировать через посредство создаваемых им норм позитивного права. На основе анализа текстов ранних произведений Монтескье («Диссертации о различии склонностей», «Рассуждения о причинах, способных влиять на умы и характеры» и статьи «О политике») делается вывод о предпринятой им попытке синтезировать господствовавшие в литературе XVII-XVIII столетий естественно-правовое и реалистически-эмпирическое направления мысли. Испытав влияние философии сенсуализма Дж. Локка, автор «Духа законов» совершает переход от метафизического рационализма к рационализму эмпирическому, что позволяет ему изучить политическую и правовую реальность в их тотальности и историческом развитии, обнаружив разумные основания и взаимосвязь их элементов, т.е. отдельных и особенных явлений, чей характер обусловлен воздействием на них комплексов физических и моральных факторов. При этом в центре внимания Монтескье оказываются те институты, которые представляются наиболее абсурдными поверхностному наблюдателю, чтобы на этих примерах продемонстрировать имманентный им смысл, оправдав их перед судом Просвещения и обосновав саму возможность осмысленного законотворчества путем создания законодателем, обладающим необходимыми для этого познаниями, адекватной социальной реальности правовой модели.

    За этим практическим выводом просветителя стоит принципиально новый взгляд на источник права с точки зрения его генезиса, в качестве которого он полагает разум, секуляризируя и признавая его неотъемлемым элементом природы человека как мыслящего существа, что, по нашему мнению, наряду с познанием правовой сферы в ее тотальности, обусловливает возникновение в концепции Монтескье мифического образа законодателя как «архитектора» (термин Декарта, применяемый им к Богу, а впоследствии

    20

    заимствованный у него просветителями) и «исходной точки» конституирования системы права. В то же время, вскрывая сущность процесса законотворчества с позиций эмпирического рационализма, автора «Духа законов» подчеркивает необходимость сообразования требований разума с влиянием на социальный организм разнообразных факторов, замечая, что «духом законодателя» должен стать т.н. «дух умеренности».

    Во втором параграфе «Понятие политической свободы» через интерпретацию метафоры «духа умеренности» раскрывается содержание этой свободы, как понимает ее французский просветитель. Применяемый им метод познания отдельных, особенных политических и правовых явлений позволяет упрекнуть его в излишнем механицизме и продолжении им традиций учения об искусстве управления государством, заложенных в свое время Макиавелли и развитых его последователями в русле их представлений о государственном интересе. Этот упрек, на наш взгляд, снимается недвусмысленным отказом французского просветителя от восприятия народа как иррациональной массы, которую мудрому законодателю необходимо организовать сообразно стоящим перед ним конкретным практическим задачам. В процессе познания права Монтескье смещает акцент с институтов на природу человека, а затем снова возвращается к ним, чтобы ответить на вопрос, каким образом возможно их преобразование, соответствующее реальному уровню осознания индивидом предъявляемых к нему требований позитивных норм. Идея законодателя в результате наполняется новым содержанием, позволяющим отказаться от восприятия законотворчества как исключительно набора способов и приемов организации иррациональной энергии социального организма, определяемых прагматическими политическими целями, и обратиться к поиску ответа на поставленный вопрос, введя в контекст рассуждений понятие «принципа правления».

    Характеризуя с его помощью природу деспотизма как фактического, а не правового явления, благоприятствующего индивидуализации власти в ущерб ее институциализации и подавлению волей одного воли всех иных индивидов.

    21

    Монтескье, по контрасту с ним, развивает свое представление об умеренном правлении, обеспечивающем юридически и гарантирующем необходимыми правовыми процедурами (прежде всего, знаменитой системой «разделения властей») политическую свободу человека, перешедшего из «естественного» состояния в общественное. Она понимается просветителем как возможность определенного поведения, становящаяся действительностью только приобретая конкретное содержание и принимая правовую форму, в чем и заключается одна из основных задач законодателя. Тем не менее, в своей деятельности по ее реализации он ограничен как влиянием на человека ряда физических факторов, особое место среди которых занимает климат, так и особенностями самой человеческой природы, содержащей в себе как разумное, так и чувственное начало. Противопоставляя негативному воздействию факторов физических факторы моральные и нормы позитивного права и с особой осторожностью относясь к проявлениям природы человека, к «духу народа», сам законодатель оказывается свободным настолько, насколько позволяют ему рамки, в которые он искусно вписывает жизнь социума. Егр свобода, но никак не простая зависимость от этих рамок, представляет собой, как полагает Монтескье, осознанную им необходимость.

    В третьем параграфе «Природа: физическая и моральная» методология познания права, применяемая французским просветителем, рассматривается в единстве исторического и логического. Выступая как средство опосредования, фактичность не только подтверждает его предположения о присущих каждому институту разумных основаниях, но позволяет развить эту мысль, указывая на действие в истории социальных установлений «естественной справедливости», предшествующей их возникновению. Определяемая как первоначальный разум, она легитимирует позитивный закон в глазах людей, обнаруживая перед ними имманентный ему смысл и ценность не только как регулятора общественных отношений, но и как единственной возможности построения их на свободных началах. Продолжая естественное право в позитивном, законодатель сохраняет связь

    22

    первоначального разума с конкретными проявлениями социальной жизни индивида, а вместе с ней единство и целостность человеческой природы, идентичность его самому себе. Только при этом необходимом условии человек остается в обществе законодателем самому себе и для себя, осознавая и признавая нормы позитивного права, подчиняясь им так же, как и законам физической природы, но, в отличие от раба, поступая осмысленно и свободно. Предпосылкой такого поведения индивида должна стать предварительная реформа, проводя которую законодатель оказывается в роли воспитателя, восстанавливая согласие человека с самим собой, с его разумной природой, с другими людьми и с природой физической и помогая ему сформироваться как субъекту права.

    В главе второй «Законодатель и предварительная реформа (Д. Дидро)» исследуется подход младшего современника Монтескье к осмыслению идеи законодателя в двух ее основных аспектах - законотворчества и связанной с ним реализации позитивного права. Последовательно критикуя положения «Наказа» российской императрицы, Дидро сталкивается как с теоретическими, так и с конкретными практическими проблемами, возникающими в процессе правовых реформ, и предпринимает попытку синтеза концепций Монтескье и Руссо с целью разрешения этих проблем с позиций своих представлений об энергии, присущей человеку как живому, чувствующему существу.

    В первом параграфе «Три кодекса и «Наказ» Екатерины II» определяется содержание концепта кодексов позитивного права, религии и природы и характер взаимоотношения между ними. По мысли просветителя, реформирование социальных институтов необходимо проводить, принимая во внимание их фундаментальную основу, в качестве которой выступает кодекс природы, предписания которого на всем протяжении человеческой истории уступали требованиям двух других кодексов, созданных людьми и неизбежно несущих на себе следы их заблуждений и предрассудков. Подавляя природу, они делали индивида, как существо социальное, глубоко несчастным, не отвечая его потребностям, как живого, чувствующего существа. Поэтому, на

    23

    наш взгляд, одна из важнейших задач, разрешить которую, согласно Дидро, предстоит законодателю, заключается не просто в приведении трех кодексов к согласию, а в восстановлении, таким образом, естественного закона в его правах, поскольку и в гражданском обществе он продолжает сохранять свою энергию. Не соглашаясь с критиками достижений цивилизации, просветитель предлагает различные варианты оптимального согласования трех кодексов, определяя предварительно содержание самого естественного закона.

    Во втором параграфе «Естественное право и всеобщая мораль» выявляется подход Дидро к установлению сущности естественного права и связанного с ним понятия естественной, или всеобщей морали. Предъявляя к законодателю требования сохранения в общественной жизни индивида, как и в мире физической природы, единства, тождества и непрерывности, он развивает мысль Монтескье и приходит к заключению о необходимости проведения т.н. «предварительной реформы», согласующей аффекты человека между собой и возвращающей целостность и соразмерность его душевной организации. Вместе с ними восстанавливаются и те утраченные индивидом связи с обществом и человечеством, естественный характер которых не ставится Дидро под сомнение. Законодателю следует взять на себя роль воспитателя для того, чтобы, согласуя свои законы с общей волей, т.е., в конечном счете, с подлинной природой человека, и с обстоятельствами его социальной жизни, создавать их такими, как если бы они были написаны самими людьми. В этом случае, как представляется просветителю, можно сохранить такое же соответствие между требованиями позитивного права и природой человека, какое существует между ней и естественным правом. Но проблема, ставшая для Дидро очевидной, заключается в том, что уже на уровне естественного права это тождество соблюдается далеко не всегда, почему и возникает необходимость в предварительной реформе и в педагогической функции законодателя.

    Более того, вступая в систему общества, человек связывает себя социальными узами, у него появляются новые желания, и этот разрыв увеличивается. Освобожденная и предоставленная самой себе, энергия, таким

    24

    образом, получает направление, предугадать которое почти невозможно. Принимая во внимание это обстоятельство, Дидро предпринимает попытку рассмотрения естественного и позитивного права в их диалектическом соотношении, для чего обращается к исследованию не только естественной составляющей природы человека, но и социальных связей, создающих вокруг него своеобразную паутину, или «рыболовную сеть», о которой уже писал в своих черновиках Монтескье.

    Третий параграф - «Энергия человека и искусственная мораль». Рассуждая о взаимодействии индивидов как элементов социальной структуры, Дидро, на наш взгляд, теряет из виду те «скрепы», которые способны соединить их в единой системе общества. Это объясняется тем, что, переходя в своих размышлениях от обозначенной Монтескье сущности права к его вполне конкретному (на примере «Наказа») содержанию и вводя понятие добродетели, подчиняющей себе аффекты, он воспринимает ее с точки зрения физической природы, предполагая разрешить вопросы морали. Между тем последняя оказывается не только естественной, но и искусственной, обнаруживая себя в позитивном праве, в стремлении человека выйти за собственные границы, что в итоге приводит к возникновению искусственного неравенства, в зависимости индивида от мнений других людей, в утрате им его естественной свободы и вынужденному подавлению его энергии. Пытаясь сохранить в поле зрения оба аспекта природы человека - как физический, так и моральный, Дидро подходит к анализу содержания позитивного права, в действительности не осознавая до конца сущности добродетели и морали, что обедняет его трактовку понятия общей воли и обозначает ту границу, перейти за которую ему не позволяет его методология.

    В главе третьей «Законодатель и нравственное воспитание (Ж.-Ж. Руссо)» исследуются взгляды автора «Эмиля» на место и роль законодателя в процессе заключения и последующей реализации в жизни социума положений общественного договора. Обращая особое внимание на проблему формы права, гарантирующей индивиду свободу в его общественном состоянии, Руссо делает

    25

    акцент на нравственном характере последней и, устанавливая понятие закона, предпринимает попытку разрешить принципиальный для политической и правовой мысли Нового времени вопрос о суверенитете в контексте своей концепции «общей воли».

    В первом параграфе «Свобода человека и социальные связи» анализируются тексты первых «Рассуждений» Руссо с позиций проблематики социализации индивида и различия между естественным неравенством и неравенством, возникающим в цивилизованном обществе. Мысль Монтескье о значении философов в деле воспитания народа и мудрого законодателя, противопоставляющего неблагоприятному влиянию физических факторов на природу человека действие факторов моральных, будучи переосмысленной Дидро в контексте его концепции т.н. «предварительной реформы», получает у Руссо оригинальную интерпретацию. Законодатель подготавливает народ в целом и каждого отдельного индивида к тому, чтобы в рамках социального бытия они стали со временем законодателями самим себе и для себя, воплотив в позитивном праве разумные основания свободы и справедливости. Для этого ему необходимо согласовать индивидуальные воли частных лиц с общей волей, воспитав человека как свободную личность и субъекта права, обнаружив перед ним ценность последнего и весь его глубинный смысл.

    В этих размышлениях Ж.-Ж. Руссо взаимосвязь онтологии, гносеологии и аксиологии права достигает высшей точки своего развития, того предела, на который только была способна мысль Просвещения, открывая в то же время путь новым идеям, прежде всего - взглядам И. Канта, изложенным в его «Метафизике нравов». Обнаруживая вслед за Ж.-Ж. Руссо телеологический аспект права, он, как и автор «Эмиля», связывает его не только со спецификой правового бытия (онтология), процессом познания и осознания (гносеология), но и со смыслом, ценностью права (аксиология), которые должны стать очевидными для каждого человека в результате морального воспитания и формирования правосознания. Последнее, на наш взгляд, возможно только в единстве познания, сознания и активной деятельности человека как личности и

    26

    субъекта права - истинного законодателя, преобразующего творчески и свободно окружающую его социальную реальность.

    Во втором параграфе «Истинный законодатель» исследуется подход Руссо к определению конкретных направлений процесса воспитания человека как субъекта права. Переосмысливая методологию познания права Монтескье, он приходит к идее суверенной личности, становящейся субъектом права в рамках апофатической системы координат правового бытия. Отталкиваясь от сферы нс-права, от той точки отсчета, где человек не-самостоятелен и несвободен в подлинном смысле слова, где вместо «общей воли» господствует «воля всех» или «воля одного» (сфера произвола, альтернативу которой Монтескье пытается обнаружить через посредство определения сущности политической свободы индивида и гарантий ее практической реализации), человек путем нравственного воспитания приходит к осознанию своей моральной природы. Познав ее и осознав свое место в системе социальных отношений, он уже сам в состоянии приступить к творческому преобразованию социальной реальности, принимая на себя функции ее творца.

    Поэтому религия, о которой Руссо пишет в «Общественном договоре», может быть только гражданской, необходимой для поддержания целостности общественного организма, и законодатель, до определенного момента выступая в роли воспитателя, обращается к этому действенному способу убеждения в процессе формирования правосознания народа. Последний выражает свою волю в законе как той форме права, которая, по мысли просветителя, снимает противоречия между естественным и позитивным правом, индивидуальной и общей волей, переводя их в плоскость диалектического соотношения. Вопрос о суверенитете получает разрешение, поскольку сувереном становится сам народ, свободно и активно принимающий решение о своей судьбе, законотворчество обретает единство сущности, содержания и формы, правовая наука встает на твердую почву онтологии, гносеологии и аксиологии, а ее новая методология позволяет увидеть историческое и логическое в их взаимосвязи и взаимообусловленности. В понятии здасоно-творчества и первая, и вторая часть

    27

    обретают смысл и наполняются конкретным содержанием (как, впрочем, и в случае с понятием правосудия).

    В Заключении формулируются выводы диссертационного исследования, сделанные на основании анализа генезиса и развития идеи законодателя в эпоху Просвещения и позволяющие органично включить отдельные составляющие ее интеллектуального наследия в контекст истории политической и правовой мысли, а также процесса эволюции теоретико-правовой науки.

    28

    По теме диссертации опубликованы следующие работы автора:

    Статьи, опубликованные в изданиях, рецензируемых ВАК:

    1.   Токарев В.А. Идея законодателя в трактате «О духе законов» Шарля-Луи Монтескье // Вестник Саратовской государственной академии права. - 2007. -№2 (54).-С. 216-221.

    2. Токарев В.А. Монтескье и Порталис: концепция и практика законодательной политики // Актуальные проблемы российского права. - 2008. - № 1 (6). - С. 26-31.

    Статьи, опубликованные в иных изданиях:

    3.         Токарев В.А. Право на жизнь в условиях вооруженного конфликта (теоретический аспект проблемы) // Проблемы реализации и защиты прав человека: Материалы Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых и студентов / Отв. ред. А.Е. Пилецкий. - Самара: Самарская государственная экономическая академия, 2002. - С. 151-153.

    4.  Токарев В.А. «Три кодекса» в политических произведениях Дени Дидро // Универсальность философии и права: От формального единства к содержательному многообразию. Сборник научных статей / Отв. ред. А.Н. Огнев, СВ. Занин. - Самара: Издательство СНЦ РАН, 2006. - С. 58-77.

    5.  Токарев В.А. Концепция «предварительной реформы» в творчестве Дени Дидро // Проблемы теории и юридической практики в России: Материалы 3-й международной научно-практической конференции молодых ученых, специалистов и студентов / Отв. ред. А.Е. Пилецкий. - Самара: Самарский государственный экономический университет, 2006. - С. 160-163.

    6.         Токарев В.А. Ш.-Л. Монтескье и идея политической свободы // Татищевские чтения: Актуальные проблемы науки и практики. Материалы международной научной конференции. Правоотношения и юридическая ответственность. Ч. II / Отв. ред. В.А. Якушин, Р.Л. Хачатуров. - Тольятти: Волжский университет им. В.Н. Татищева, 2006. -С. 136-141.

    29

    7.  Токарев В.А. Идея «естественного права» в политических произведениях Дени Дидро // Вестник Самарской гуманитарной академии. Выпуск Право. -2006. -№ 3(6). -С. 27-34.

    8.  Токарев В.А. Жан-Этьен-Мари Порталис - читатель Монтескье // Наука. Творчество: Коняевские чтения. Международная научная конференция. 9 апреля 2007 г. В 2-х т. Т. 2 / Отв. ред. СВ. Симак. - Самара: ООО «ИПК «Содружество», 2007. - С. 59-64.

    Тезисы докладов:

    9.            Токарев В.А. Сущность и развитие правового нигилизма как общесоциального явления // Социально-правовые проблемы российского государства на рубеже XXI века: Материалы 1-й межвузовской научно-практической конференции / Отв. ред. Л.Ф. Васильева. - Самара: Самарский юридический институт МЮ РФ, 2002. - С. 113-116.

    10.     Токарев В.А. Идея законодателя у французских просветителей (Ш.-Л. Монтескье, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо) // Проблемы российской правовой системы. Инновационные процессы в образовании. III Международная научно-практическая конференция «Проблемы регионального управления, экономики, права и инновационных процессов в образовании» / Отв. ред. Б.Г. Долгопятов. - Таганрог: ТИУиЭ, 2003. - С. 36-38.

    11.     Токарев В.А., Занин СВ. Теоретические проблемы государственного управления в либеральной традиции (Д. Локк, Ш.-Л. Монтескье) // Проблемы российской правовой системы. Инновационные процессы в образовании. III Международная научно-практическая конференция «Проблемы регионального управления, экономики, права и инновационных процессов в образовании» / Отв. ред. Б.Г. Долгопятов. - Таганрог: ТИУиЭ, 2003. - С. 38-40.

    12.     Токарев В.А. Идея законодателя у Дени Дидро и «Наказ» Екатерины II // Модернизация политико-правовой системы России: прошлое, настоящее, будущее (К 140-летию Уставов Судебной реформы) / Отв. ред. Ю.Ю. Ветютнев. - Волгоград: ВРО МСЮ, 2004. - С. 120-122.

    30

    13.        Токарев ВЛ. Идея законодателя в творчестве Шарля-Луи Монтескье // Традиции и новации в системе современного российского права: Материалы VI Международной научно-практической конференции студентов и аспирантов. МГЮА, 6-7 апреля 2007 года / Отв. ред. И. Дмитриева. - М.: МГЮА, 2007. - С. 34-36.

    Учебные пособия

    14.        Токарев В.А. Государственно-правовой цикл. Конституционное право Российской Федерации. Конституционное право зарубежных стран. - Самара: Издательство СНЦ РАН, 2006. - 5,5 печ. л.



    [1] См подробнее: Goyard-Fabre S. Philosophie politique. XVIe-XXe siecles. Modemite et hmnanisme. - Paris, 1987. Pp. 267-270.

    [2] Benrekassa G. Montesquieu. - Paris, 1968. P. 57.

    [3] Подобная трактовка сущности законотворческого процесса, положенная нами в основание настоящего исследования, оставаясь вполне традиционной для отечественной и зарубежной социальной, политической и правовой науки (назовем, в частности, известные работы Д.А Кернмова по философии и методологии права, а также законодательной технике), в то же время предоставляет широкую возможность ее разнообразных интерпретаций и творческого подхода к ее осмыслению, что, к примеру, наглядно продемонстрировали Теодор А. Адорно и Макс Хоркхаймер в «Диалектике Просвещения». См. подробнее: Хоркхаймер М., Адорно Т.В.. Диалектика Просвещения. Философские фрагменты. - М. -СПБ., 1997. С. 16-61

     

    [4] Следует отметить исследования С. Гояр-Фабр, Ж. Карбонье, Д. Реми. В российской правовой науке особое внимание этому периоду в истории права и государства, а также политических и правовых учений уделяется в работах В.Г. Графского, И.А. Исаева, А.В. Чудинова. См. подробнее: Carbonnier J. La passion des lois au siecle des Lumieres // Bulletin de I'Academie royale de Belgique. 5C serie. T. XLII. 1976. 12. Pp. 540-554; Goyard-Fabre S. Op.cit.; Remy D Legistique. L'art de faire les lois. - Paris, 1994; Графский ВТ. Всеобща» история права и государства. - М., 2005; Исаев И.A. Politica hermetica: скрытые аспекты власти. - М., 2003, Его же. Власть и закон в контексте иррационального. - М , 2006; Чудинов А.В. На облаке утопии: жизнь и мечты Жоржа Кутона //Ж. Кутон Речи.-М., 1994.

    [5] См., к примеру: Басик В.П. Эволюция правового статуса личности и его отражение в российской правовой науке // Правоведение. - 2005. - № I; Васильев А.В. Предмет, объект и метод теории государства и права // Право и государство: теория и практика. - 2007. - № 9; Закомлистов А.Ф. Концептуальная сущность юриспруденции // Государство и право. - 2003. - № 13; Козлихин И.Ю. О нетрадиционных подходах к праву // Правоведение. - 2006. - № 1; Неважжай И.Д. О соотношении естественного и позитивного права // Правоведение. - 1997. - № 4: Его же. Типы правовой культуры и формы правосознания // Правоведение. - 2002. -№2.

    [6] См. подробнее: Ehrard J. L'idee de nature en France dans la premiere inoitie du XVIII-e siecle. - Paris, 1994 (1963); Mauzi R. L'idee du bonheur au XVIIl-e sieclc. - Paris, 1960.

    [7] См. подробнее: Исаев И.A. Politica hermetica: скрытые аспекты власти. - М., 2003. Его же. Власть и закон в контексте иррационального. - М., 2006.

    [8] Козлихин И.Ю. История политических и правовых учений. - СПб., 2006.

    [9] Керимов Д.А. Философские проблемы права. - М., 1972. С. 98-135; Его же. Законодательная техника. - М., 1998; Его же. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). - М., 2001. С. 345 - 380; Нашиц А. Правотворчество. Теория и законодательная техника. - М., 1997; Бержель Ж.-Л. Общая теория права. - М., 2000. С. 129-145; Remy D. Op.cit. Pp. 9-36.

    [10] Тихомиров Ю.А. Публичное право. - М., 1995. В другой своей работе - «Юридическая коллизия» - Ю.А. Тихомиров замечает среди прочего, что «...концептуальное правопонимание оказывало и оказывает в большей или меньшей степени, прямо или косвенно влияние на процесс законотворчества, развитие законодательства и реализацию законов и иных нормативных актов», связывая, таким образом, процесс познания, осознания права, правотворчества и его реализации в социальной жизни. См.; Тихомиров Ю.А. Юридическая коллизия. - М., 1994. С. 21.

    [11] Российское законодательство; проблемы и перспективы. - М., 1995. С. 1.

    [12] Отметим, к примеру, переведенный на русский язык сборник статей П. Рикера под общим названием «Le juste» (Справедливое. - М.. 2005) и работу А. Гарапона с предисловием к ней того же П. Рикера «Le gardien des promesses. Justice et democratic» (Хранитель обещаний. Суд и демократия», - М., 2004), особенно главу 7 «Судить несмотря ни на что», в которой автором рассматриваются «трудности законодателя».

    [13] Последний аспект требует некоторых пояснений. Помимо его несомненной актуальности сегодня в связи с появляющимися переводами на русский язык фундаментальных работ специалиста по конституционному праву и истории политико-правовых учений К. Шмитта - автора концепции «децизионизма», позволяющей, на его взгляд, разрешить вопрос о суверенитете, подчеркиваемый нами активно-деятельный характер процесса становления субъекта права важен по следующей причине. В теоретической психологии и социальной философии триада «деятельность, сознание, личность» уже давно получила признание и используется при изучении природы социального бытия человека. См. в частности: Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. - М., 1975. По нашему мнению, она могла бы оказаться полезной и юристам, тем более что уже имели место удачные попытки ее использования в русле методологии познания права. См. подробнее; Керимов Д.А. Психологический аспект правового бытия // Керимов ДА. Методология права. С. 399-443. В рамках настоящего исследования значение активной деятельности субъекта права трудно переоценить хотя бы потому, что добродетель - непременная предпосылка социализации индивида и неотъемлемый элемент его социальной природы - традиционно понимается французскими просветителями в ее первоначальном этимологическом значении как «деятельность», что указывает не только на преемственность в развитии политико-правовой мысли Нового времени (сами просветители отсылают в этом случае к трактатам Макиавелли), но и намечает переход от Просвещения к учению о праве и морали И. Канта, интерес к которому очевиден сегодня в российской теоретико-правовой науке. См.: Кант И. Метафизика нравов в двух частях. 1797 // Кант И. Сочинения в 6-ти томах. Т. 4. Ч. 2. - М., 1965. С. 384; Алексеев С.С. Право: азбука - теория - философия: Опыт комплексного исследования. - М., 1999; Никищенкова М.А. Идея правового государства в русской либерально-правовой мысли конца XIX - начала XX вв. (историко-правовой и теоретико-методологический аспекты): Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. - Казань, 2002; Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. - М., 1992; Его же. Категорический императив нравственности и права. - М., 2005.

    [14] См.. Борщ ИВ. II съезд российских историков права // Правоведение. - 2003. - № 3.

Информация обновлена:23.04.2008


Сопутствующие материалы:
  | Персоны | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru