Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Правовые презумпции в уголовном судопроизводстве России :

АР
М796 Морквин, В. А. Виталий Алексеевич).
Правовые презумпции в уголовном судопроизводстве России
:Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата юридических наук. Специальность: 12.00.09 -
Уголовный процесс ; Криминалистика и судебная экспертиза ;
Оперативно-розыскная деятельность /В. А. Морквин ; Науч.
рук. Л. М. Володина. -Екатеринбург,2008. -26 с.-Библиогр. :
с. 25 - 26.7. ссылок
Материал(ы):
  • Правовые презумпции в уголовном судопроизводстве России.
    Морквин, В. А.

    Морквин, В. А.

    Правовые презумпции в уголовном судопроизводстве России :Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

    Общая характеристика работы

    Актуальность темы диссертационного исследования.

    В соответствии с Конституцией Российской Федерации высшей ценностью в государстве объявлены человек, его права и свободы, а признание, соблюдение и защита этих прав и свобод закрепляются как обязанность государства. Уголовное судопроизводство является той сферой деятельности, где вопрос защиты прав и свобод человека стоит наиболее остро. Исходя из этого, особое значение приобретает изучение средств, используя которые законодатель обеспечивает выполнение государством названной конституционной обязанности. Одним из таких средств выступают закрепленные уголовно-процессуальным законом правовые презумпции.

    Надлежащее закрепление, понимание и использование правовых презумпций будет способствовать повышению реальной защищенности прав и свобод человека и гражданина в российском уголовном процессе. Впрочем, несмотря на особую важность изучения этого явления, современная наука до сих пор не выработала даже единого представления о понятии правовой презумпции и ее существенных признаках.

    Необходимость изучения правовых презумпций, применяемых в российском уголовном процессе, обусловлена также принятием Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, закрепившего состязательную форму судопроизводства. УПК РФ ввел множество положений, ранее неизвестных нашему законодательству, и, соответственно, не рассматриваемых учеными-правоведами с точки зрения соответствия действующим презумпциям. Все монографические исследования на тему правовых презумпций в уголовном процессе были опубликованы до принятия УПК РФ.

    Кроме того, особая роль в российской правовой системе ныне принадлежит международно-правовым актам и решениям Европейского Суда по правам человека, которые были обойдены вниманием со стороны ученых, рассматривавших правовые презумпции, используемые в уголовном процессе.

    Наиболее важными правовыми презумпциями, действующими в уголовном процессе Российской Федерации, являются презумпция невиновности, презумпция истинности приговора, а также презумпция

    4

    добропорядочности, чем и объясняется подробное рассмотрение указанных презумпций в диссертационном исследовании.

    Научная разработка избранной темы важна не только в теоретическом плане, но и для совершенствования российского законодательства и для повышения эффективности деятельности правоприменителя.

    Указанные обстоятельства свидетельствуют об актуальности темы диссертационного исследования и обусловливают ее выбор.

    Степень научной разработанности темы. Тема правовых презумпций исследовалась учеными-правоведами применительно не только к уголовно-процессуальному, но и к конституционному, гражданскому процессуальному, уголовному, гражданскому, административному, налоговому праву. К исследованию презумпций в своих трудах обращались В.М. Абдрашитов, В.Д. Арсеньев, В.К. Бабаев, Л.М. Васильев, Е.Ю. Веденеев, Л.М. Володина, П.М. Давыдов, И.Я. Дюрягин, С.П. Ефимичев, 3.3. Зинатуллин, Ю.Г. Зуев, В.И. Каминская, М.В. Карасева, Ч.С. Касумов, А.А. Крымов, О.А. Кузнецова, A.M. Ларин, Я.Б. Левенталь, О.В. Левченко, И.А. Либус, В.З. Лукашевич, Е.Г. Мартынчик, Я.О. Мотовиловкер, В.П. Нажимов, М.К. Нуркаева, В.А. Ойгензихт, И.Ю. Панькина, И.Л. Петрухин, Г.А. Печников, Н.Н. Полянский, В.М. Савицкий, Ю.А. Сериков, М.С. Строгович, И.В. Сухинина, Е.Б. Тарбагаева, А.В. Федотов, Н.Н. Цуканов, Г.И. Чангули, З.М. Черниловский, Д.М. Щекин и другие ученые. В подавляющей части работ ученых-процессуалистов анализу подвергалась лишь одна презумпция, действующая в уголовном судопроизводстве, - презумпция невиновности. Комплексному исследованию правовые презумпции в уголовном процессе подверглись только в монографии В.И. Каминской, опубликованной в 1948 году, и диссертации А.А. Крымова, защищенной в 1999 году.

    Без сомнения, перечисленные ученые внесли значительный вклад в исследование отдельных вопросов исследуемой темы, однако, в настоящее время действует уголовно-процессуальное законодательство, закрепившее положения, не существовавшие ранее (например, особый порядок судебного разбирательства), и требующие анализа с точки зрения существующих презумпций. За несколько лет действия Уголовно-процессуального кодекса РФ накопилась правоприменительная практика, которая также требует внимательного изучения. В связи с этим возникла потребность вновь вернуться

    5

    к проблеме правовых презумпций в уголовном судопроизводстве Российской Федерации.

    Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения, связанные с реализацией правовых презумпций в уголовном судопроизводстве Российской Федерации. Предметом исследования выступают нормы российского и иностранного уголовно-процессуального законодательства, нормы иных отраслей российского права, имеющие отношение к избранной теме, положения постановлений Пленума Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ, архивные уголовные дела, а также общепризнанные принципы и нормы международного права. Предметом исследования является также практическая деятельность государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство.

    Цель и задачи исследования. Целью настоящего диссертационного исследования является комплексный анализ правовых презумпций, применяемых в уголовном судопроизводстве Российской Федерации, и внесение предложений по совершенствованию российского законодательства.

    Задачи исследования обусловлены указанной целью и состоят в следующем:

    - раскрыть понятие, сущность и признаки правовых презумпций применительно к уголовному процессу;

    разграничить понятие «правовая презумпция» со смежными категориями;

    - классифицировать правовые презумпции, используемые в уголовном процессе;

    - рассмотреть наиболее значимые правовые презумпции, применяемые в уголовном судопроизводстве;

    проанализировать действующее уголовно-процессуальное

    законодательство с целью выявить закрепленные в нем правовые презумпции и положения, не соответствующие этим презумпциям;

    - изучить правоприменительную практику органов предварительного расследования, прокуратуры и судов с точки зрения правовых презумпций, закрепленных в УПК РФ;

    разработать предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.

    6

    Методологической основой диссертационного исследования являются положения диалектического материализма как общенаучного метода познания. Автором использован комплекс общенаучных и специальных методов познания правовых явлений в сфере уголовного судопроизводства, в частности системно-структурный, сравнительно-правовой, формально-логический, статистический, исторический и некоторые другие.

    Теоретической основой исследования стали положения общей теории права, исследования ученых по конституционному праву, международному праву, уголовному процессу, уголовному праву, криминалистике, философии, логике, истории.

    Нормативная основа работы включает в себя Конституцию Российской Федерации, международно-правовые акты, уголовно-процессуальное и уголовное законодательство, законодательство иных отраслей права. Были использованы решения Конституционного Суда РФ, постановления Пленумов Верховных Судов СССР и РФ, а также решения Европейского Суда по правам человека.

    Эмпирическую базу исследования составили материалы опубликованной судебной практики по уголовным делам 1992 - 2007 годов, статистические данные о работе судов и органов предварительного расследования в 2003 - 2007 гг. Были изучены 390 уголовных дел, рассмотренных судами Тюменской области, Ханты-Мансийского автономного округа и Ямало-Ненецкого автономного округа в период с 2003 г. по 2007 г., в том числе 70 уголовных дел, по которым судами были вынесены оправдательные приговоры в отношении 72 лиц. Проанализированы 180 уголовных дел, прекращенных по нереабилитирующим основаниям, находившихся в производстве органов внутренних дел, прокуратуры и судов Тюменской области, Ханты-Мансийского автономного округа и Ямало-Ненецкого автономного округа в период с 2003 г. по 2007 г. По подготовленным автором анкетам были опрошены ПО следователей прокуратуры и органов внутренних дел и 42 судьи.

    Научная новизна диссертационного исследования предопределяется его объектом и предметом, целями, задачами, нормативной и эмпирической базой. Впервые на монографическом уровне была предпринята попытка комплексного исследования правовых презумпций, применяемых в уголовном судопроизводстве Российской Федерации, после принятия Уголовно-

    7

    процессуального кодекса РФ. Проведенное исследование позволило разработать предложения по совершенствованию российского

    законодательства. Новизна исследования нашла свое отражение и в основных положениях, выносимых на защиту.

    Положения, выносимые на защиту:

    1. В работе дается авторское определение презумпций, действующих в российском уголовном судопроизводстве. Презумпции - это прямо или косвенно закрепленные в уголовно-процессуальных нормах вероятные предположения о существовании определенных юридических фактов при наличии известных (установленных) юридических фактов, необходимые для достижения назначения уголовного судопроизводства.

    2. Правовые презумпции могут быть классифицированы в зависимости от возможности их опровержения на опровержимые и неопровержимые; в зависимости от сферы действия - на общеправовые, межотраслевые и отраслевые. Представляется обоснованным выделение в правовой презумпции материально-правового и процессуального значений (сторон, аспектов, смыслов), а не деление правовых презумпций на материальные и процессуальные.

    3. Презумпция невиновности распространяет свое действие на всех лиц, в отношении которых осуществляется уголовное преследование, вне зависимости от того, имеют ли эти лица статус подозреваемого или обвиняемого.

    4. Прекращение уголовного дела или уголовного преследования по нереабилитирующему основанию не противоречит презумпции невиновности, поскольку:

    а) решение о прекращении уголовного дела (преследования) не подменяет собой приговор суда и, следовательно, не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федерации;

    б) лицо, в отношении которого прекращается уголовное дело (преследование), имеет право на судебную защиту;

    8

    в) этот вид прекращения уголовного дела (преследования) предполагает согласие лица, в отношении которого дело (преследование) прекращается;

    г) прекращение уголовного дела (преследования) по нереабилитирующему основанию не влечет для лица, в отношении которого дело (преследование) прекращается, не только применение уголовного наказания, но и иных мер, применение которых говорило бы о виновности лица в совершении преступления.

    5. В российском уголовном судопроизводстве действует презумпция истинности приговора, вступившего в законную силу. Данная презумпция основана на требованиях УПК РФ к приговору. Приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым, что невозможно без установления истины по уголовному делу.

    6. Особый порядок судебного разбирательства, предусмотренный Разделом X УПК РФ, не может в полной мере устранить сомнения в виновности лица, поэтому данная процедура противоречит требованию части 4 статьи 14 УПК РФ и должна быть исключена из УПК РФ.

    7. Вопрос о виновности лица при рассмотрении уголовного дела коллегиальным составом суда должен решаться единогласно. В связи с этим часть 2 статьи 301 УПК РФ должна быть изложена в следующей редакции: «Для принятия положительного решения по вопросам, предусмотренным пунктами 1 - 4 части первой статьи 299 настоящего Кодекса, требуется единогласное решение судей. Все остальные вопросы разрешаются большинством голосом. Председательствующий голосует последним». В этом случае часть 3 статьи 301 УПК РФ следует признать утратившей силу.

    8. Необходимо пересмотреть положения статьи 343 УПК РФ о вынесении присяжными заседателями обвинительного вердикта. Часть 2 ст. 343 УПК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «Обвинительный вердикт считается принятым, если за утвердительные ответы на каждый из трех вопросов, указанных в части первой статьи 339 настоящего Кодекса, проголосовали все присяжные заседатели». Часть 3 ст. 343 УПК РФ должна быть изложена в следующей редакции: «Оправдательный

    9

    вердикт считается принятым, если за отрицательный ответ на любой из поставленных в вопросном листе основных вопросов проголосовал хотя бы один присяжный заседатель».

    9. Уголовно-процессуальный закон презюмирует добропорядочность (добросовестность) участников уголовного судопроизводства, однако в некоторых случаях в целях защиты прав человека УПК РФ обоснованно предусматривает презумпцию недобропорядочности участников уголовного судопроизводства (например, когда законодатель устанавливает обстоятельства, исключающие участие лица в производстве по уголовному делу). Теоретическая и практическая значимость исследования. Содержащиеся в диссертации положения, выводы и предложения могут быть использованы:

    - для дальнейших научных исследований как рассмотренных проблем, так и непосредственно связанных с ними вопросов;

    для совершенствования действующего российского уголовно-процессуального законодательства;

    для совершенствования практики деятельности органов предварительного расследования, прокуратуры и суда;

    - при проведении учебных занятий по дисциплине «Уголовно-процессуальное право», а также спецкурсов в рамках этой дисциплины.

    Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы исследования изложены в семи опубликованных научных статьях и тезисах, доложены и обсуждены на заседаниях кафедры уголовного процесса и криминалистики Института государства и права Тюменского государственного университета. Отдельные положения диссертации были представлены на международных и всероссийских научно-практических конференциях, в частности, на Всероссийской научно-практической конференции «Уголовная юстиция: состояние и пути развития» (г. Тюмень, ТюмГУ, 28-29 ноября 2002 г.); на Всероссийской научно-практической конференции «Конституции России 10 лет: опыт реализации» (г. Тюмень, ТюмГУ, 11-13 сентября 2003 г.); на Всероссийской научно-практической конференции «Проблемы юридической ответственности: история и современность» (г. Тюмень, ТюмГУ, 8-9 апреля 2004 г.); на Международной научно-практической конференции «Обеспечение прав и свобод человека и гражданина» (г. Тюмень, ТюмГУ, 17-19 ноября 2005

    10

    г.). Результаты исследования использовались автором при проведении теоретических и практических занятий по учебной дисциплине «Уголовно-процессуальное право».

    Структура диссертации. Структура исследования обусловлена его содержанием и логикой изложения материала. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих девять параграфов, заключения, списка использованных источников и приложений.

    Содержание работы

    Во введении обосновывается актуальность темы исследования, раскрывается степень ее изученности и научная новизна работы, определяются цели и задачи, объект и предмет, методология и методика исследования, излагаются основные положения, выносимые на защиту, раскрывается теоретическая и практическая значимость работы.

    Глава первая «Понятие и классификация правовых презумпций в уголовном процессе» состоит из трех параграфов.

    Первый параграф «Понятие правовых презумпций в уголовном процессе» посвящен анализу существующих точек зрения по поводу того, что представляют из себя правовые презумпции в современном российском праве и формулированию автором понятия правовой презумпции применительно к уголовному судопроизводству.

    Данный параграф содержит краткий экскурс в историю зарождения и развития правовых презумпций, начиная от Древнего Рима, Древней Греции и Древней Индии. Важнейшую роль в доказывании презумпции играли в период средневековья с его розыскным судебным процессом, получившим наибольшее распространение в странах континентальной Европы. Несмотря на то, что современные правовые системы отказались от системы формальных доказательств, множество презумпций до сих пор закреплены законодательно и правоприменитель обязан придерживаться этих презумпций.

    Правовые презумпции имеют двойственную природу - логическую (философскую) и правовую, причем определяющей является именно правовая природа. С точки зрения логики презумпции относятся к суждениям популярной индукции (индукции через простое перечисление). Несмотря на то, что среди ученых доминирующей является точка зрения, в соответствии с

    11

     которой презумпции основаны на высокой вероятности предполагаемого (презюмируемого) факта, автор полагает, что такая вероятность не является обязательным признаком правовой презумпции. Исходя из этого, автор не согласен с учеными, выделяющими так называемые «квази-презумпции» (В.И. Каминской, А.А. Крымовым). Основной задачей правовых презумпций является вовсе не закрепление в нормах права презумпций фактических, то есть наиболее вероятных выводов, подтверждаемых предшествующим опытом. Для достижения назначения уголовного судопроизводства законодатель может закрепить в УПК РФ презумпции, в которых вероятность презюмируемого факта будет весьма мала, например презумпцию невиновности.

    Без сомнения, правовая презумпция должна быть закреплена в норме права: правовое требование обязывает правоприменителя признать презюмируемый факт. Следует обратить внимание на то обстоятельство, что презумпции могут закрепляться не только в нормах внутреннего российского права, но и в международных актах, которые являются составной частью правовой системы России. Автором отстаивается точка зрения, в соответствии с которой презумпция может быть закреплена в норме права не только прямо, но и косвенно, когда предполагаемое положение выводится из нормы путем умозаключения.

    В конце параграфа автор дает определение правовых презумпций применительно к уголовному процессу: Презумпции - это прямо или косвенно закрепленные в уголовно-процессуальных нормах вероятные предположения о существовании определенных юридических фактов при наличии известных (установленных) юридических фактов, необходимые для достижения назначения уголовного судопроизводства.

    Во втором параграфе «Отграничение правовых презумпций от сходных понятий» рассматривается соотношение понятия «правовая презумпция» с понятиями «гипотеза», «версия», «фикция», «преюдиция».

    Говоря о гипотезе, автор отмечает, что она, как и презумпция, является по сути своей предположением и ей также присуща определенная степень вероятности. Однако, гипотеза - это предположение в научной сфере, а не правовой, и в связи с этим отличается от презумпции. В параграфе автор раскрывает основные отличия данных понятий.

    12

     Далее диссертант рассматривает существующие в науке определения версии и выделяет следующие отличия версии от правовой презумпции:

    1. Несмотря на то, что версии, как и презумпции, используются в правовой сфере, отсутствует нормативное закрепление версии: только презумпция имеет обязательный характер для правоприменителя.

    2. Участники уголовного судопроизводства могут выдвигать неограниченное количество версий, в том числе и версии, которые могут друг другу противоречить. В случае с правовой презумпцией правоприменитель не может одновременно исходить из противоположных предположений, поскольку норма права, закрепляющая презумпцию, не дает ему выбора

    3. Правовые презумпции выражают точку зрения законодателя, которая является единой по всем делам, а версии выдвигаются при расследовании конкретных уголовных дел.

    4. Продолжительность существования версий ограничивается сроками производства по конкретному уголовному делу, а срок действия правовых презумпций определяется сроком действия закрепляющей их нормы права.

    Автор не абсолютизирует два последних отличия версии от правовой презумпции, поскольку учеными-криминалистами выделяются типовые версии, которые, как и презумпции, рассчитаны на неоднократное использование. Эти версии называют типовыми. Типовые версии являются версиями самой высокой степени научного обобщения, строятся на основе и с учетом типовых следственных ситуаций и представляют собой некие абстракции.

    В параграфе рассматриваются также правовые фикции, которые, как и правовые презумпции, являются одним из видов правового предположения. Оба эти явления находят свое закрепление в правовых нормах и поэтому положения, закрепленные ими, носят обязательный характер.

    Основное различие между правовыми фикциями и правовыми презумпциями состоит в том, что законодатель придает при помощи правовой фикции юридическую силу ложному положению, а при помощи

    13

    правовой презумпции вероятному положению. Очевидность ложности фикций приводит к тому, что теряет всякий смысл обоснование несостоятельности заключенного в ней положения, соответственно, делается вывод, что все фикции (в отличие от правовых презумпций) неопровержимы.

    В конце параграфа автор раскрывает понятие и признаки преюдициального обстоятельства в российском уголовном процессе и его соотношение с правовой презумпцией.

    Различие между преюдициальными обстоятельствами и правовыми презумпциями можно увидеть уже в том, что для появления первых требуется наличие вступившего в законную силу приговора, тогда как для правовых презумпций это условие не является необходимым. Диссертант полагает, что речь должна идти именно о приговоре и не согласен с авторами, утверждающими, что преюдицию не следует связывать исключительно с юрисдикционной деятельностью суда. По мнению автора, преюдиция может рассматриваться как проявление презумпции истинности приговора вступившего в законную силу.

    В третьем параграфе рассматривается классификация правовых презумпций, применяемых в уголовном судопроизводстве.

    Поскольку в диссертационном исследовании отстаивается точка зрения об обязательном закреплении правовой презумпции в норме права, автор не классифицирует правовые презумпции на фактические и законные. Фактические презумпции широко используются в следственной и судебной практике, но, по сути своей, эти презумпции есть явления неправового характера. Являясь наиболее вероятным выводом из обобщения предшествующего опыта, фактические презумпции имеют лишь логическую природу, представляя собой суждения популярной индукции.

    В зависимости от возможности опровержения правовые презумпции делятся на опровержимые и неопровержимые. Опровержение правовой презумпции следует понимать в том смысле, что опровергается ее применимость к конкретному случаю. Автор не считает, что опровержимость является основополагающим признаком правовой презумпции. Правовая презумпция, имеет не только логическую (философскую) природу, но и правовую природу. Именно наличие

    14

    правовой природы презумпции говорит о том, что законодатель имеет полное право сделать практически любое предположение неопровержимым для правоприменителя.

    Диссертант не согласен с учеными, которые утверждают, что неопровержимые правовые презумпции характерны только для материального права: анализ норм УПК РФ позволил выявить в них ряд неопровержимых презумпций.

    В параграфе отстаивается позиция, в соответствии с которой нельзя говорить только о чисто процессуальных и чисто материально-правовых презумпции, поскольку во многих правовых нормах материальные и процессуальные презумпции тесно переплетаются.

    По мнению автора, некоторые процессуальные презумпции имеют важное материально-правовое значение. Например, назначение наказания по совокупности приговоров в соответствии со статьей 70 УК РФ базируется на презумпции истинности приговора, вступившего в законную силу.

    Рассмотрев существующие точки зрения по поводу классификации презумпций на материальные и процессуальные, диссертант делает вывод, что правильным является не деление правовых презумпций на материальные и процессуальные, а выделение в правовой презумпции материально-правового и процессуального значений (сторон, аспектов, смыслов).

    Еще одной классификацией является деление правовых презумпций по сфере правового регулирования на общеправовые (общеотраслевые), межотраслевые и отраслевые презумпции. Диссертант считает обоснованным выделение межотраслевых презумпций, поскольку этот вид презумпций имеет немаловажное значение. Для существования межотраслевой презумпции необходимо, чтобы отношения, на которые она распространяется, были сходными. Именно межотраслевой является, например, презумпция невиновности.

    Глава 2 «Презумпция невиновности» состоит из четырех параграфов.

    Первый параграф называется «Развитие идеи презумпции невиновности:закон, теория, практика».

    Анализ положений Законов XII таблиц и Дигест Юстиниана свидетельствует, что уже в этих документах имеются нормы,

    15

    закрепляющие некоторые из элементов презумпции невиновности, которые прямо вытекали из презумпции добропорядочности.

    Не умаляя заслуг римских юристов в становлении в уголовном судопроизводстве презумпции невиновности, автор отмечает, что впервые весьма полную формулировку этой презумпции дал не римлянин, а великий древнегреческий оратор Демосфен в IV веке до н.э.

    Что касается уголовного судопроизводства в период средневековья, то можно сказать, что в это время главенствовала теория презюмирования виновности обвиняемого. В большинстве случаев лицо было вынуждено доказывать свою невиновность, поскольку в противном случае считалось совершившим преступление. Однако, предпосылки закрепления презумпции невиновности имеются в Великой хартии вольностей 1215 года. Впоследствии в странах англосаксонской правовой системы презумпция невиновности была выведена именно из положений этого документа.

    Диссертант рассматривает также нормы канонического права, получившего наибольшее развитие в период средневековья в Западной и Центральной Европе. Каноническое право не отличалось особой справедливостью и гуманизмом по отношению к обвиняемому.

    Основным событием, которое привело к появлению в уголовно-процессуальных кодексах ряда стран нормы о презумпции невиновности, стала Великая французская революции, в ходе которой была принята Декларация прав человека и гражданина 1789 г. Эта декларация закрепила суть презумпции невиновности - человек предполагается невиновным, пока не установлено иное.

    Особое внимание автор уделяет анализу формулировок, содержащихся в международно-правовых актах, например во Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г.

    Диссертант рассматривает развитие идеи презумпции невиновности в России. Изучены точки зрения дореволюционных ученых и ученых советского периода, соответствующее законодательство.

    Длительное время после 1917 года значение презумпции невиновности категорически отрицалось. Первым из советских ученых,

    16

    кто указал на важную роль презумпции невиновности, стал М.С. Строгович.

    Новый этап признания презумпции невиновности связан с политическими преобразованиями 1980-1990-х годов. Конституция Российской Федерации закрепила формулировку презумпции невиновности. Некоторые ученые предлагают внести изменения в содержание положений ст. 49 Конституцию России. С подобными предложениями согласиться невозможно. Во-первых, конституционная формулировка в целом соответствует международно-правовым стандартам; во-вторых, уточнение понятия презумпции невиновности с целью улучшения положения обвиняемого можно осуществить и в рамках отраслевого уголовно-процессуального законодательства. Конституция содержит лишь минимальный набор гарантий прав граждан, необходимый в правовом государстве.

    С 1 июля 2002 в России действует Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, который в отличие от всех предшествующих уголовно-процессуальных законов нашей страны, содержит статью, специально посвященную презумпции невиновности (ст. 14), подчеркивая тем самым особую значимость данного положения при производстве по уголовному делу.

    Во втором параграфе «Понятие презумпции невиновности в современный период» автор анализирует определения презумпции невиновности, имеющиеся в действующем законодательстве и в трудах ученых.

    Автор не согласен с теми учеными, которые полагают, что в соответствии с презумпцией невиновности невиновным считается вообще любой человек. Презумпция невиновности - это презумпция, прежде всего, уголовно-процессуальная, она распространяется на лиц, обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлениях, а в некоторых случаях и иных лиц, не обладающих данным статусом. Эта точка зрения подтверждается позицией Конституционного Суда РФ.

    Презумпция невиновности выступает в роли объективного правового положения, а не субъективного мнения участников процесса: она закреплена в законе, ее применение в конкретном уголовном деле не может быть отменено каким-либо участником процесса. Из утверждения,

    17

    что презумпция невиновности - это объективное правовое положение, вовсе не следует, что следователь, прокурор, другие участники судопроизводства со стороны обвинения должны считать обвиняемого невиновным. В результате проведенного анкетирования ПО следователей было установлено, что к моменту привлечения лица в качестве обвиняемого 51% следователей всегда уверены в виновности лица, 37% -иногда уверены и лишь 12% - никогда не уверены. К моменту составления обвинительного заключения в виновности обвиняемого всегда убеждены уже 79% следователей, иногда убеждены - 19% и только 2% следователей заявили, что в этом случае они не убеждены в виновности.

    Не противоречит презумпции невиновности избрание следователем в отношении обвиняемого (подозреваемого) мер пресечения, поскольку их применение представляет собой не реализацию уголовной ответственности, а является средством обеспечения эффективности расследования. Однако, из результатов анкетирования следователей следует, что 5% следователей воспринимают меры пресечения именно как наказание, еще 17% полагают, что меры пресечения в некоторых случаях служат наказанием. Из 42 судей никто не считает, что меры пресечения - это наказание, но 6 (14%) из них признают в некоторых случаях меры пресечения наказанием.

    В параграфе рассматривается проблема соотношения презумпции невиновности и свободы слова. Наиболее ярко конфликт между этими двумя конституционными положениями выражается в тех случаях, когда лицо, подозреваемое или обвиняемое в совершении преступления, до вступления в законную силу обвинительного приговора суда в отношении него, именуется в средствах массовой информации преступником. Автор приходит к выводу, что явным нарушением презумпции невиновности следует считать преждевременные заявления должностных лиц о виновности лица, поскольку их мнение выступает в виде позиции государства, представителями которого они являются. Отсутствует нарушение презумпции невиновности в тех случаях, когда с такими заявлениями выступают не должностные лица, а журналисты. Появление в российском законодательстве норм, обязывающих журналистов соблюдать презумпцию невиновности, явилось бы неоправданным

    18

    ограничением свободы слова, гарантированной международно-правовыми актами и Конституцией РФ.

    Рассматривая «конфликтную концепцию предварительного следствия», основоположниками которой являлись Р.С. Белкин и А.Р. Ратинов, автор приходит к выводу, что применение тактических приемов, рассчитанных на преодоление противодействия расследованию, является обоснованным и вовсе не противоречит презумпции невиновности. Вместе с тем, диссертант считает недопустимым применение в следственной тактике обмана обвиняемого, несмотря на то, что многие следователи считают вполне допустимым использование ложной информацию при допросе обвиняемого. Из ПО респондентов (следователей прокуратуры и МВД) 32 заявили, что это всегда допустимо в интересах следствия, еще 25 полагают, что обман возможен в исключительных случаях.

    В третьем параграфе «Бремя доказывания и правило толкования сомнений как следствия презумпции невиновности» автор анализирует положения, содержащиеся в ч. 2, ч. 3 и ч. 4 ст. 14 УПК РФ.

    Обязанность доказывания по уголовному делу лежит не на всех участниках уголовного судопроизводства со стороны обвинения, а только на следователе, руководителе следственного органа, дознавателе, начальнике подразделения дознания, прокуроре и частном обвинителе.

    Для реализации презумпции невиновности важное значение имеет формула: «подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность». Автор отмечает, что это положение в российском уголовном судопроизводстве соблюдается более жестко, нежели этого требует законодательство некоторых государств и даже Европейский Суд по правам человека, который допускает в некоторых случаях наличие бремени доказывания на стороне защиты.

    Возложение обязанности доказывания на обвиняемого противоречит назначению уголовного судопроизводства, одним из элементов которого является защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. В то же время, проведенное анкетирование практических работников показало, что 31% следователей и 10% судей считают необходимым закрепить в законодательстве

    19

    переложение бремени доказывания в некоторых случаях (ссылка на алиби, смягчающие обстоятельства) на обвиняемого и его защитника.

    Диссертант считает, что обязанность доказывания невиновности обвиняемого не лежит на защитнике, ведь иначе следует признать, что каждый обвинительный приговор - это констатация невыполнения защитником его обязанности, что должно влечь за собой применение к нему санкции. Такой санкции не существует.

    Важнейшей гарантией реализации презумпции невиновности является положение, предусмотренное ч. 3 ст. 49 Конституции Российской Федерации и ч.3 ст. 14 УПК РФ, в соответствии с которым неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. В литературе встречается мнение, в соответствии с которым толковать в пользу обвиняемого нужно не всякое неустранимое сомнение, а лишь разумное сомнение. Автор отстаивает точку зрения о том, что в целях решения задач уголовного судопроизводства, недопустимо не использовать даже «самый небольшой шанс» в пользу обвиняемого. Утверждение обратного приведет к возможности осуждения невиновных. Практически невозможно отыскать критерий для того, чтобы определить, является сомнение «разумным» или оно, напротив, «неразумно».

    Правило о толковании сомнений в пользу обвиняемого действует в отношении любых доказательств - как уличающих обвиняемого, так и оправдывающих его. Конечно, следует учитывать и то, что в уголовном деле существует не одно-единственное доказательство, а совокупность доказательств. Именно наличие множества взаимосвязанных косвенных доказательств позволяет, в частности, вынести обвинительный приговор при отсутствии прямых доказательств.

    Четвертый параграф «Презумпция невиновности и прекращение уголовных дел (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям».

    К одним из наиболее спорных вопросов, связанных с реализацией в уголовном судопроизводстве презумпции невиновности, относится вопрос о соответствии данной презумпции прекращения уголовного дела (преследования) по нереабилитирующим основаниям.

    В начале параграфа диссертант рассматривает существующие точки зрения ученых, которых объединяет единая позиция: все они говорят о

    20

    несоответствии прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям презумпции невиновности. Анализ этих точек зрения дает основание сделать вывод о том, что никакого несоответствия здесь нет.

    Важнейшее значение в решении данной проблемы имеют Постановления Конституционного Суда РФ, и, в первую очередь, Постановление Конституционного Суда РФ от 28 октября 1996 г. № 18-П, где четко сформулированы условия соответствия прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям презумпции невиновности. Во-первых, Конституционный Суд указал на то, что решение о прекращении уголовного дела не подменяет собой приговор суда и, следовательно, не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федерации. Данное положение Постановления Конституционного Суда означает, что установление виновности в конституционном смысле есть осуждение обвиняемого судом, признание его преступником именно обвинительным приговором суда, вынесенном от имени государства, как с назначением, так и без назначения наказания, с наступлением уголовно-правовых последствий и в том случае, когда осужденный освобождается от наказания.

    Во-вторых, обязательным условием соответствия прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям Конституции РФ является наличие у лица, в отношении которого прекращается уголовное преследование, права на судебную защиту.

    Уголовно-процессуальное законодательство России предусматривает право обжаловать решение о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) в суд. Решение нижестоящего суда о прекращении уголовного дела может быть обжаловано в вышестоящий суд.

    В-третьих, прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям не противоречит презумпции невиновности и в силу того, что принятие решения предполагает согласие лица, в отношении которого дело прекращается. В соответствии с УПК РФ прекращение уголовного дела (преследования) по нереабилитирующему основанию не допускается, если лицо, в отношении которого принимается данное решение, возражает против этого (ч. 2 ст. 27, ч. 4 ст. 28 УПК РФ).

    В-четвертых, прекращение уголовного дела (преследования) по нереабилитирующему основанию не влечет для лица, в отношении которого

    21

    дело (преследование) прекращается, не только применение уголовного наказания, но и иных мер, применение которых говорило бы о виновности лица в совершении преступления. Это правило соответствия прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям презумпции невиновности, прямо не указанное в Постановлении Конституционного Суда РФ от 28 октября 1996 г., вытекает из положений, которые содержатся в решениях Европейского Суда по правам человека. Как пишут российские ученые, «прекращение уголовного дела не должно влечь для лица, подвергавшегося уголовному преследованию, правовые последствия, связанные с совершением именно преступления, замену уголовной ответственности различными «суррогатами».[1]

    Глава 3 - «Иные презумпции, действующие в уголовном процессе России». В данной главе рассматриваются презумпция истинности приговора и презумпция добропорядочности.

    Параграф первый посвящен презумпции истинности приговора.

    Презумпция истинности приговора является одной из основных презумпций, находящих свое применение в российском уголовном процессе. Суть данной презумпции заключается в том, что приговор, вступивший в законную силу, предполагается истинным, пока обратное не доказано в установленном законом порядке.

    В настоящее время многие ученые и практики скептически относятся к установлению истины в уголовном процессе. Негативное отношение к достижению истины в уголовном процессе во многом можно объяснить развитием идеи состязательности в российском законодательстве.

    Проблему истины в уголовном процессе диссертант рассматривает как частный случай применения положений теории познания к одной из многих разновидностей познавательной деятельности с учетом ее специфических особенностей. Исходным философским положением об истине в уголовном судопроизводстве должна быть диалектико-материалистическая теория отражения.

    Истинность приговора есть соответствие реальной действительности утверждений суда, закрепленных в приговоре, об устанавливаемых в ходе

    22

    уголовного судопроизводства юридически значимых обстоятельствах уголовного дела.

    В работе отстаивается точка зрения о том, что поскольку российский уголовный процесс имеет ярко выраженный публичный характер, он объективно не может устраниться от цели установления истины. Автор полагает, что приговор суда призван установить истину, поскольку лишь в этом случае приговор будет соответствовать предъявляемым к нему УПК РФ требованиям законности, обоснованности и справедливости.

    Диссертант категорически не согласен с теми учеными, которые говорят о возможности достижения в уголовном судопроизводстве не объективной истины, а истины «вероятной», «юридической», «процессуальной». К сожалению, результаты проведенного анкетирования судей показывают, что 86% судей абсолютно уверены в виновности лица при постановлении обвинительного приговора, но 14% респондентов (и этот показатель в данном случае надо признать весьма высоким) иногда сомневаются в виновности подсудимого.

    Уголовно-процессуальным кодексом РФ предусматривается несколько процедур, в ходе которых может быть вынесен данный акт правосудия. Автор подвергает анализу «особый порядок судебного разбирательства», предусмотренный разделом X УПК РФ, и приходит к выводу, что данный порядок не может в полной мере устранить сомнения в виновности лица, а потому не соответствует не только презумпции истинности приговора, но и презумпции невиновности. В ходе анкетирования было установлено, что 43% судей и 25% следователей считают, что в данном случае преувеличивается значение признания обвиняемым своей вины. Никакая экономия государственных средств и ускорение производства по делу не стоят осуждения невиновных лиц.

    Диссертант пришел к выводу, что по единогласному решению всех судей должен решаться вопрос о виновности лица при рассмотрении уголовного дела судом коллегиально и соответствующие поправки должны быть внесены в ст.301 УПК РФ. Часть 2 статьи 301 должна быть изложена в следующей редакции: «Для принятия положительного решения по вопросам, предусмотренным пунктами 1 - 4 части первой статьи 299 настоящего Кодекса, требуется единогласное решение судей. Все остальные вопросы разрешаются большинством голосом.

    23

    Председательствующий голосует последним». В этом случае часть 3 статьи 301 УПК РФ следует признать утратившей силу.

    Правило единогласия должно действовать и при производстве в суде с участием присяжных. Часть 2 ст. 343 УПК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «Обвинительный вердикт считается принятым, если за утвердительные ответы на каждый из трех вопросов, указанных в части первой статьи 339 настоящего Кодекса, проголосовали все присяжные заседатели». Часть 3 ст. 343 УПК РФ должна быть изложена в следующей редакции: «Оправдательный вердикт считается принятым, если за отрицательный ответ на любой из поставленных в вопросном листе основных вопросов проголосовал хотя бы один присяжный заседатель».

    Второй параграф данной главы посвящен исследованию презумпции добропорядочности в российском уголовном процессе.

    Смысл общеправовой презумпции добропорядочности заключается в том, что каждый человек предполагается добропорядочным, пока противное не будет доказано.

    Презумпция добропорядочности есть один из основных, исходных принципов взаимоотношений государства и личности во всех сферах государственной и общественной жизни. Уголовный процесс воспринимает презумпцию добропорядочности, прежде всего, как основу взаимоотношений государственных органов и личности при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел.

    Уголовно-процессуальным законом, по общему правилу, презюмируется добропорядочность всех участников уголовного судопроизводства, однако наибольший интерес, по мнению автора, представляют те случаи, когда закон, прямо или косвенно, закрепляет презумпцию недобросовестности того или иного участника уголовного судопроизводства. Например, в соответствии с рядом статей УПК РФ судья (и иной участник уголовного судопроизводства) считается недобросовестным. Это происходит в тех случаях, когда имеются основания для отвода, предусмотренные статьей 61 или 63 УПК РФ.

    Автор соглашается с А.Дежневым по поводу того, что основанием для отвода судьи должны служить не только родственные отношения с участниками производства по делу, но и отношения свойства с данными

    24

    участниками, поскольку они способны самым серьезным образом повлиять на исход уголовного дела.[2] На взгляд диссертанта, п. 3 ч. 1 ст. 61 УПК РФ должен быть изменен и изложен в следующей редакции: «является близким родственником, родственником или свойственником любого из участников производства по данному уголовному делу».

    Автор указывает на то обстоятельство, что в России федеральным законом от 29 мая 2002 года № 59-ФЗ из еще не вступившего в действие УПК РФ была исключена ч. 2 ст. 63, в соответствии с которой судья не мог участвовать в рассмотрении уголовного дела, если он в ходе досудебного производства принимал решение о применении к подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу либо продлении срока содержания обвиняемого под стражей или принимал решение по результатам проверки законности и обоснованности применения в отношении подозреваемого или обвиняемого задержания, заключения под стражу, а также продления срока его содержания под стражей. По мнению диссертанта, законодатель, исключив из УПК РФ данную норму, совершил ошибку, которая самым негативным образом сказывается на положении подсудимого. При анкетировании 42 судей было выяснено, что 21% из них, удовлетворяя ходатайство о заключении лица под стражу, всегда делают для себя вывод, что это лицо - преступник, еще 38% делают такой вывод, но не всегда.

    В подтверждение высказанной точки зрения, автор указывает на то обстоятельство, что среди российских судей весьма распространен обвинительный уклон. В результате анкетирования судей было выяснено, что у 52% из них слово «подсудимый» ассоциируется со словами «точно преступник», у 36% - со словами «может быть преступник» и лишь у 12% - со словами «не преступник».

    Презумпцию недобросовестности следователя можно усмотреть в результате анализа п.1 ч.2 ст.75 УПК РФ, в соответствии с которым к недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не

    25

    подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде. Автор полагает, что закрепление презумпции недобросовестности в ст.75 УПК РФ вполне обоснованно, поскольку у следователей до сих пор возникает желание получить признательные показания от обвиняемого, а прокурорские проверки не в состоянии пресечь все случаи незаконного воздействия на обвиняемого с целью получения этих показаний.

    Презумпция недобросовестности следователя вытекает и из закрепления российским уголовно-процессуальным законодательством участия понятых при производстве ряда следственных действий. Участие понятых действительно является одной из важнейших гарантий объективности и законности следственных действий, достоверности их результатов, избежания ошибок в непосредственном познании фактов, правильном закреплении результатов их непосредственного восприятия.

    Автор также отмечает, что УПК РФ предусматривается презумпция недобросовестности не только отдельных участников уголовного судопроизводства, но и группы участников. Речь идет о статье 330 УПК РФ, регламентирующей роспуск коллегии присяжных заседателей ввиду тенденциозности ее состава.

    В заключении подводятся итоги исследования, формулируются предложения об изменении и дополнении действующего уголовно-процессуального закона.

    Статьи, опубликованные по теме диссертации

    Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, указанных в перечне Высшей аттестационной комиссии России:

    1. Морквин В.А. Закрепление презумпции недобропорядочности (недобросовестности) в нормах уголовно-процессуального законодательства России // Закон и право, 2007, №5. - С. 31 - 35. 0,5 п.л.

    Статьи, опубликованные в иных изданиях:

    2. Морквин В.А. Презумпция невиновности и свобода слова // Конституции России 10 лет: опыт реализации: Материалы Всероссийской

    26

    научно-практической конференции. Тюмень: Издательство Тюменского государственного университета, 2003. - С. 234 - 239. 0,25 п.л.

    3. Морквин В.А. Презумпция невиновности: проблемы реализации // Уголовная юстиция: состояние и пути развития: Региональная научно-практическая конференция. Тюмень: Издательско-полиграфический центр «Экспресс», 2003. - С. 118 - 121. 0,2 п.л.

    4. Морквин В.А. Логическая и правовая природа правовых презумпций // Аспирант и соискатель, 2005, №5. С. 82 - 85. 0,35 п.л.

    5. Морквин В.А. Понятие правовых презумпций в уголовном процессе // Объединенный научный журнал, 2005, №18 (146). - С. 20 - 23. 0,25 п.л.

    6. Морквин В.А. Опровержимые и неопровержимые правовые презумпции в уголовном процессе // Право: теория и практика, 2005, №12. - С. 45-47. 0,2 п.л.

    7. Морквин В.А. Презумпция истинности приговора в уголовном процессе России // Право: теория и практика. 2007, №3 (92). - С. 39 - 44. 0,5 п.л.


    [1] Хабарова Е.А. Прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям: система оснований и гарантии прав участников процесса: Дне. ... канд. юрид. наук - Тюмень, 2004. С. 51; Кореневский Ю. Противоречит ли Конституции прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям? // Российская юстиция. - 1997. № 1. С. 20.

    [2] Дежнев А. Отношения свойства в уголовно-процессуальном институте отводов // Уголовное право. - 2005. №2. С. 82.

Информация обновлена:27.03.2008


Сопутствующие материалы:
  | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru