Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Социально-правовые основания государственного суверенитета Российской Федерации :

АР
Ш962 Шумков, Д. В. (Дмитрий Владимирович).
Социально-правовые основания государственного
суверенитета Российской Федерации :Историко-теоретический
анализ : Автореферат диссертации на соискание ученой
степени доктора юридических наук. Специальность 12.00.01 -
Теория и история права и государства ; История правовых
учений /Д. В. Шумков ; МВД России. Санкт-Петербургский
университет. -СПб.,2002. -47 с.-Библиогр. : с. 42 - 47.36.
ссылок
Материал(ы):
  • Социально-правовые основания государственного суверенитета Российской Федерации.
    Шумков, Д. В.

    Шумков Д. В.

    Социально-правовые основания государственного суверенитета Российской Федерации : Историко-теоретический анализ : Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

    3

    I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

    Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена широким кругом проблемных вопросов, касающихся территориальной организации публичной политической власти, сохранения государственной целостности и усиления геополитических позиций России на международной арене. Успешное решение перечисленных вопросов непосредственным образом зависит от укрепления государственного суверенитета Российской Федерации.

    Деструктивные последствия необдуманных, скоропалительных политических решений середины 80 - начала 90-х годов минувшего столетия, обусловившие «парад суверенитетов» и распад СССР, продемонстрировали нежизнеспособность советского федерализма, в основу которого был положен национально-этнический принцип территориальной организации государственной власти.

    С принятием Конституции 1993 года закрепившей, по сути, новые принципы территориального устройства, опасность усиления центробежных тенденций в России отнюдь не миновала. Как показывает политико-правовая практика, в ряде субъектов Российской Федерации до сих пор сильны сепаратистские настроения. Федеральному центру с большим трудом удается достигать компромисса в отношениях федерации и регионов. При этом в ряде случаев разрешение противоречий требует использования механизма государственного принуждения.

    Все это говорит о неразрешенности проблемы государственного (территориального) устройства России. Несмотря на конституционно закрепленные основы федерализма, сегодня перед нашим государством по-прежнему стоит вопрос о выборе оптимальной формы федеративной организации. Особое место при этом занимает проблема государственного суверенитета как одного из основополагающих конституционных принципов российского федерализма.

    Несмотря на то, что понятие государственного суверенитета возникло как идейно-теоретическое обоснование абсолютной власти монарха, политико-правовая практика показала, что социальная сущность этого государственно-правового феномена определяется более широким спектром характеристик, вследствие чего категория «государственный суверенитет» в современной

    4

    юридической науке приобретает универсальное значение и используется в качестве комплексного признака государства независимо от формы правления и территориального устройства.

    В теоретическом государствоведении суверенитет в самом общем виде интерпретируется как специфическое свойство государственной власти, определяющее ее верховенство и способность самостоятельно, без вмешательства извне определять внутреннюю и внешнюю политику. Вместе с тем в отечественной юриспруденции остается неразрешенным вопрос о том, является ли суверенитет основным либо производным признаком единого государства и насколько корректно в связи с этим конституционное закрепление за республиками как субъектами Российской Федерации статуса государств?

    Неоднозначная интерпретация понятия государственного суверенитета привела к тому, что в российской правовой теории и юридической практике до сих пор имеют место разногласия по поводу вопроса о том, может ли государственный суверенитет быть разделен между Федерацией и ее субъектами и каким образом в рамках современного российского федерализма могут бесконфликтно сочетаться центробежные и центростремительные устремления.

    Обозначенный круг вопросов определяет актуальность исторического и теоретико-правового анализа социально-правовых оснований государственного суверенитета Российской Федерации и обусловливает выбор темы диссертационного исследования.

    Степень разработанности темы диссертационного исследования. Проблематика суверенитета федеративного государства изначально разрабатывалась по двум основным направлениям. Первое связано с генезисом и эволюцией понимания суверенитета как свойства публичной политической власти. Второе направление обусловлено формированием концепции федерализма и возникающей в рамках данной концепции проблемы сохранения государственной целостности и обеспечения верховенства государственной власти при предоставлении определенных государственно-властных полномочий автономным территориальным образованиям - субъектам.

    Рассматривая первое из обозначенных направлений, следует отметить, что идейно-теоретические истоки концепции государственного суверенитета берут свое начало в античной политико-

    5

    правовой мысли и связаны с именами таких мыслителей, как Сократ, Платон, Аристотель, Цицерон. Указанные авторы, рассматривая вопросы полисной организации, существенное внимание уделяли вопросу о степени возможной автономности полиса, проблеме его самодостаточности и самостоятельности в межполисных отношениях. На этом этапе возникает понятие автаркии, в котором комплексно представлены социально-экономические и политико-правовые свойства, необходимые и достаточные для функционирования полиса в качестве локальной социальной системы. Немалую лепту в разработку обозначенной проблематики внесли римские юристы, в учениях которых вопросы территориальной организации государственной власти и ее верховенства рассматривались через призму публичного права собственности на территорию.

    Качественно новым этапом научной разработки заявленной темы стала эпоха позднего Средневековья. Именно в этот исторический период возникает целостная концепция абсолютного государственного суверенитета. Ее возникновение традиционно связывается с именами таких классиков политико-правовой мысли, как Н.Макиавелли и Ж.Боден.

    Второе направление в теоретическом осмыслении проблемы соотношения принципа государственного суверенитета и принципов федерализма, как уже отмечалось, связывается с формированием концепции федерализма.

    Теоретическая попытка совмещения принципов централизации государственной власти при определенной автономии подвластных субъектов была осуществлена И.Альтузиусом, который в своей «Федеральной теории народного суверенитета» сформулировал основные понятия «классического федерализма». Основные идеи мыслителя получили свое развитие в трудах американских федералистов А.Гамильтона, Д.Джейа и Д.Мэдисона. В дальнейшем вопросы сочетания принципов государственного суверенитета и федерализма исследовались Г.Вайцем, В.Вильсоном, Г.Еллинеком, М.Зейделем, Д.Кальхауном, П.Лабандом, А.Токвилем, В.Уиллоуби и др.

    Немаловажное значение проблемам государственного суверенитета и федерализма уделялось русскими учеными. Среди них особо следует выделить Н.Алексеева, В.Гессена, А.Градовского, В.Даневского, И.Ильина, М.Капустина, М.Каткова,

    6

    Н.Коркунова, Ф.Кокошкина, Н.Палиенко, Б.Чичерина, Г.Шершеневича, А.Ященко и др.

    Проблеме федерализма уделялось существенное внимание в рамках марксистской политико-правовой мысли, в связи с чем можно констатировать факт возникновения и развития целого направления в политико-правовой мысли - теории социалистического федерализма, основоположниками которой являлись такие мыслители-марксисты, как О.Бауэр, К.Каутский, В.Ленин, К.Реннер, И.Сталин, Ф.Энгельс и др.

    Вопросы соотношения тенденций унитаризма и федерализма затрагиваются в исследованиях современных отечественных ученых. В этой связи следует отметить, что представителями отечественной юриспруденции создан существенный теоретический фундамент, определяющий концептуальные положения, касающиеся понимания государственного суверенитета, системы признаков характеризующих его как самостоятельный политико-правовой феномен, места суверенитета в системе признаков современного государства. Из множества работ обращают на себя внимание исследования Р.Г. Абдулатипова, С.Н. Бабурина, И.Н. Барцица, В.Я. Бойцова, С.Р. Вихарева, В. Дорогина, Д.Л. Златопольского, А.Е. Козлова, К. Коркмасовой, И.Д. Левина, А.И. Лепешкина, А.А. Ливеровского, М.Н. Марченко, Б.Л. Манелиса, Н.А. Михалевой, Л.В. Сперанской, Ю.Г. Судницына, И.А.Умновой, Н.А. Ушакова, В.Е. Чиркина, В.С.Шевцова, С.М. Шахрая, Б.В. Щетинина и др.

    Отмечая научную разработанность в сфере исследования отдельных аспектов диссертационной проблематики, следует указать на то, что вплоть до настоящего времени в юридической литературе отсутствуют научные работы, в которых осуществлялся бы комплексный междисциплинарный анализ принципов институционального взаимодействия государственного суверенитета и федерализма как самостоятельных, но диалектически взаимообусловленных политико-правовых явлений. Подготовленная работа представляет собой попытку создания теоретико-правовой модели такого соотношения, внедрение которой в практику взаимодействия федерального центра и регионов позволит оптимизировать политико-правовые отношения в данной области.

    Объект и предмет исследования. Объектом исследования являются социально-правовые основания государственного су-

    7

    веренитета, анализируемые с учетом особенностей современного российского федерализма.

    В качестве предмета диссертационного исследования выступают социально-политические и идейно-теоретические истоки современных концепций суверенитета и федерализма; структурные элементы, в совокупности характеризующие государственный суверенитет и федерализм как системные явления; принципы соотношения этих политико-правовых категорий в контексте теоретической модели современного российского государства; структура и специфика механизма обеспечения государственного суверенитета в условиях Российской Федерации.

    Целью настоящей работы является построение приемлемой для современного российского государства теоретико-правовой модели территориальной организации публичной политической власти, в рамках которой государственный суверенитет выступает как неотъемлемый элемент системы принципов федерализма, позволяющий достичь оптимального соотношения «целого и части» применительно к взаимодействию федерального центра и регионов.

    Для достижения указанной цели диссертантом решались следующие задачи:

    1. Выявить социально-политические и идейно-теоретические истоки концепции суверенитета;

    2. Охарактеризовать суверенитет в качестве специфического политико-правового свойства государственной власти;

    3. Дать понятие, выделить и раскрыть сущностные признаки феномена «государственный суверенитет»;

    4. Выделить основные критерии функциональной градации государственной деятельности в контексте теории суверенитета;

    5. Рассмотреть принцип функционального разделения государственной власти во взаимообусловленности с принципом государственного суверенитета;

    6. Исследовать принципы институционального взаимодействия государственного суверенитета и федерализма как самостоятельных политико-правовых явлений;

    7. Проанализировать механизм обеспечения государственного суверенитета в условиях современной России.

    Методологическая основа. В основу исследования заложены принципы познания социальных явлений в их историческом развитии и, вместе с тем, во взаимосвязи, взаимообусловленности, с

    8

    точки зрения связи теории и практики, истории и современности, соотношения общецивилизационных и региональных особенностей этих явлений. Особое значение при исследовании феноменов «суверенитет» и «федерализм» придается методу структурно-функционального анализа.

    Исследование феномена «суверенитет федеративного государства» предполагает комплексный подход, сочетающий приемы исторического, формально-юридического, сравнительно-правового анализа. Этим обусловлена необходимость использования автором методов реконструкции идей и теорий, сопоставления политико-правовых учений и концепций и т.д.

    В работе также использованы методы: теоретико-правового абстрагирования и отраслевой конкретизации, нормативно-правового моделирования, интерпретации политико-правовых учений, юридической компаративистики и др.

    Теоретическая основа диссертационного исследования. В качестве теоретической основы использованы произведения классиков политико-правовой мысли разных эпох: Аристотеля, Платона, Цицерона, Макиавелли, Бодена, Монтескье, Руссо, Фихте, Вильсона, Дюверже, Дюги, Еллинека, Реннера, Токвиля, Эсмена и др.

    Теоретическую основу диссертационного исследования составили также труды современных отечественных юристов: П.В. Анохина, В.Й. Авдийского, С.С.Алексеева, Л.И. Антоновой, В.К.  Бабаева, С.Н. Бабурина, В.М. Баранова, В.В. Бородина, А.М.Величко, И.А.Возгрина, С.Б. Глушаченко, Ю.И.Гревцова, В.Г.Графского, Х.С. Гуцериева, А.В. Зиновьева, С.В. Игнатьевой, Г.Д.Ковалева, А.И.Королева, Э.В. Кузнецова, В.И.Леушина, Д.И.Луковской, В.В. Лысенко, В.С. Нерсесянца, Л.А. Николаевой, Л.С.Мамута, П.А.Оля, Р.А. Ромашова, В.П. Сальникова, М.В. Сальникова, В.Д. Сорокина, Л.И.Спиридонова, С.В.Степашина, И.Е. Тарханова, И.А.Умновой, В.П. Федорова, А.Г. Хабибулина, С.М. Шахрая, Е.Н. Щендригина и др.

    Нормативную и эмпирическую базу диссертационного исследования составили: Конституция России, действующие нормативно-правовые акты Российской Федерации, направленные на регулирование федеративных отношений, а также законодательство бывшего СССР, нормы международного права, исторические факты, имеющие отношение к проблематике соотношения принципа государственного суверенитета с принципами федерализма.

    9

    Научная новизна диссертации определяется как выбором темы, так и подходом к ее исследованию с учетом разработанности соответствующих проблемных вопросов.

    Настоящая работа является первым в теоретико-правовой науке монографическим исследованием, в котором на базе общенаучных и специальных методов осуществляется комплексный междисциплинарный анализ принципов институционального взаимодействия государственного суверенитета и федерализма как самостоятельных, но диалектически взаимообусловленных политико-правовых явлений.

    Феномен «суверенитет федеративного государства» анализируется с позиции структурно-функционального подхода, всесторонне исследуется проблема соотношения принципов федерализма и принципа государственного суверенитета применительно к российским политико-правовым реалиям.

    В ходе исследования рассмотрены теоретико-правовые аспекты проблемы сохранения государственной целостности Российской Федерации. В связи с этим проведен всесторонний анализ модели современного российского' федерализма; проанализированы тенденции централизации и децентрализации государственной власти, определяющие содержание механизма взаимодействия субъектов федерации с федеральным центром.

    Научную новизну диссертации также определяют полученные в процессе исследования результаты:

    - выявлены социально-политические и идейно-теоретические истоки концепции суверенитета;

    - дана политико-правовая характеристика суверенитета в качестве специфического неотъемлемого свойства государственной власти;

    - сформулировано понятие, выделены и раскрыты сущностные признаки феномена «государственный суверенитет»;

    - выделены основные критерии функциональной градации государственной деятельности в контексте теории суверенитета;

    - рассмотрен принцип функционального разделения государственной власти во взаимообусловленности с принципом государственного суверенитета;

    - проанализирован механизм обеспечения государственного суверенитета в условиях современной России.

    10

    На защиту выносятся следующие основные положения:

    1. Идее государственного суверенитета предшествовало понятие автаркии (самоудовлетворенности). Смысл автаркии как признака государства состоял в том, что государство по своей природе таково, что оно не имеет над собой никакой подобной ему власти и в силах самостоятельно реализовать все свои полномочия. Понятие автаркии сложилось в конкретных исторических условиях, когда в Древней Греции, а затем в Древнем Риме возникла особая форма организации общества - города-государства (полиса). В соответствии с таким восприятием каждый полис представлялся как самостоятельная, обособленная гражданская община, не нуждающаяся в соседях и независимо от них удовлетворяющая потребности своих граждан в организации их публичной жизни.

    2. Концептуальное оформление представлений о сущности и содержании государственного суверенитета связывается с эпохой позднего средневековья. В этот период получила свое развитие идея о необходимости политического объединения феодально-раздробленного государства. Государственный интерес провозглашался в качестве высшего политического интереса и фокусировался на фигуре единоличного верховного властителя - государя.

    3. В процессе генезиса либеральной политико-правовой мысли абсолютистская концепция суверенитета претерпела идеологическую ревизию по двум направлениям: 1) «смена субъектов»; 2) «ограничение суверенитета». Первое направление формирования идеи ограничения трансгрессивной сущности абсолютной государственной власти связано со сменой субъекта суверенной власти. Основной идеей этих ревизионистских, революционных по своей сути воззрений был «перенос» суверенитета с монарха на такие субъекты политической системы, как народ и нация. Соответственно, идея государственного суверенитета в его абсолютистской интерпретации трансформируется в учения о народном и национальном суверенитете. Второе направление развития идей об ограничении абсолютного суверенитета связано с формированием концепции «сдержек и противовесов», в рамках которой моделировались различные механизмы контроля за государственной властью и разграничения властных полномочий.

    4. Генезис российского федерализма включает три основных этапа: имперский, советский, постсоветский. Первый этап (XVI в.

    11

    -1917 г.). характеризуется противодействием центростремительных и центробежных сил в государственном устройстве Российской Империи. Выделенный период можно охарактеризовать как предысторию российского федерализма. Он не характеризует федерализм в буквальном понимании, но дает возможность понять его истоки и выявить факторы, определяющие саму возможность реализации принципов федерализма на российской почве. Второй этап (1917 - 1991 гг.) связан с реализацией (или попыткой реализации) идеи советского федерализма, которая наряду с целым спектром специфических черт предполагала национально-этнический принцип формирования субъектов. Третий этап 1991 г. по настоящее время) обусловлен теоретическим переосмыслением опыта прошлых лет и попыткой построения «смешанной» федерации, где в основе формирования субъектов положены как национально-этнический, так и политико-территориальный принцип.

    5. Вопросы суверенитета федеративного государства лучше всего могут быть разрешены через категории «часть» и «целое», где частью выступает субъект федерации входящий в состав федерации. Целое же представляет собой государство, включающее в себя в качестве составных частей другие юридически связанные между собой политические образования, и обладающее такими свойствами, которые не сводятся к свойствам составляющих его частей. Исходя из указанной схемы, в качестве основного свойства, отличающего федеративное целое от его составных частей (субъектов), должен выступать государственный суверенитет.

    6. В рамках модели современного российского федерализма в принципе не допускается дробление суверенитета и не предполагается сама возможность его делегирования субъектами федерации федеральному центру путем договора. Все основные вопросы разделения государственной власти решаются путем разграничения предметов ведения и передачи властных полномочий.

    7. В условиях социально-экономической глобализации усиливается значимость вопросов, связанных с гарантированностью и обеспечением внешнего суверенитета государства, представляющего собой квинтэссенцию социально-экономических и политико-правовых интересов, отстаиваемых государством на международной арене. В этом смысле понятие государственного суверенитета по своему содержанию близко к понятию международ-

    12

    ной правосубъектности. Утрата государством суверенитета как неотъемлемого свойства государственности означает, по сути, аннулирование данного государства как субъекта политико-правовых отношений.

    8. Правовые средства обеспечения государственного суверенитета - это юридический инструментарий (структурно-функциональные институты и технологии), при помощи которого гарантируется и поддерживается состояние верховенства государственной власти, независимость и индивидуальность государства как самостоятельного субъекта права. К числу правовых средств обеспечения государственного суверенитета, прежде всего, следует отнести: конституционное закрепление принципа государственного суверенитета, конституционное закрепление принципов федерализма, регламентацию на конституционном уровне разграничения властных полномочий между субъектами федерации и федеральным центром, нормативное закрепление принципов соотношения норм международного и национального права.

    Теоретическая значимость диссертационной работы заключается в том, что сформулированные в ней теоретические положения и выводы дополняют такие разделы общей теории государства и права как «Понятие и признаки государства», «Форма государства», «Государственный механизм», «Функции государства», «Гражданское общество и правовое государство», «Механизм правового регулирования» и т.д. Кроме того, теоретические наработки, полученные в ходе исследования, в определенной степени могут дополнить некоторые разделы истории права и государства, истории политических и правовых учений, конституционного, административного, международного права, политологии и т.д.

    Обобщение, анализ и новое теоретическое осмысление проблемных вопросов, рассматриваемых в диссертации, обусловливает теоретическую ценность проведенного исследования.

    Практическая значимость исследования состоит в том, что полученные результаты могут быть использованы:

    а) в научно-исследовательской деятельности при исследовании вопросов, связанных с территориальной организацией публичной политической власти;

    б) в правотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности, затрагивающей отношения между субъектами федерации и федеральным центром;

    13

    в) при подготовке лекций, проведении семинарских и практических занятий по общей теории права, истории политических и правовых учений, конституционному праву, международному праву, политологии и т.д.;

    г) при подготовке и проведении спецкурсов по проблемам федерализма и территориального устройства современного российского государства.

    Апробация результатов исследования. Рукопись диссертации обсуждалась и была одобрена на заседании кафедры теории права и государства Санкт-Петербургского университета МВД России. Результаты изысканий диссертанта получили выражение в опубликованных научных работах, а также в выступлениях на международной научно-практической конференции «Общество, право, полиция» (Санкт-Петербург, 23-24 мая 1996 г.); международной научно-практической конференции «Законность, оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс» (Санкт-Петербург, апрель 1998 г.); межвузовском научно-практическом семинаре «Демократия и тоталитаризм: проблемы противостояния (политические режимы в современном мире)» (Санкт-Петербург, ноябрь 1999 г.); международной научно-практической конференции «МВД России - 200 лет» (Санкт-Петербург, май 2000 г.); межвузовском научно-практическом семинаре «Государство и право на рубеже веков» (Санкт-Петербург, июнь 2000 г.); межвузовском научно-теоретическом семинаре «Правовой режим законности: вопросы теории и истории» (Санкт-Петербург, февраль 2001 г.); межвузовской научно-теоретической конференции «Актуальные проблемы теории и истории государства и права» (Санкт-Петербург, декабрь 2001 г.); международной научно-практической конференции «МВД России - 200 лет: история и перспективы развития» (Санкт-Петербург, сентябрь 2002 г.) и др.

    Структура работы обусловлена целью и задачами исследования и включает введение, пять глав, объединяющих пятнадцать параграфов, заключение и список литературы.

    14

    II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

    Во введении обосновывается актуальность выбранной темы исследования, показывается степень ее разработанности, определяются цели, задачи, теоретические и методологические основы исследования, его новизна, приводятся основные положения, выносимые на защиту, а также указывается теоретическая и практическая значимость работы.

    Первая глава - «Социально-политические и идейно-теоретические истоки концепции суверенитета» - содержит параграфы: «Учение об автаркии полиса как идейно-теоретическая предпосылка концепции государственного суверенитета» (§1); «Представления о социально-политической природе абсолютного суверенитета в истории правовой мысли позднего Средневековья и Возрождения» (§2); «Концепции «ограниченного суверенитета» в европейской политико-правовой мысли Нового времени» (§3).

    Анализ социально-политических и идейно-теоретических истоков концепции суверенитета диссертант начинает с эпохи античности, т.е. с момента возникновения первых полисных образований. В этой связи отмечается, что понятие суверенитета как признака самостоятельной, автономной политической организации, не могло возникнуть одномоментно в эпоху позднего Средневековья или Возрождения, как это часто представлено в юридической литературе. Поэтому соискатель присоединяется к точке зрения, согласно которой средневековые теории суверенитета испытали явное влияние политико-правовых идей античности.

    В частности, следует согласиться с высказываемым в современной юридической науке мнением о том, что идее государственного суверенитета предшествовало понятие автаркии (самоудовлетворенности)[1]. Смысл автаркии как признака государства, состоял в том, что государство по своей природе таково, что оно не имеет над собой никакой подобной ему власти и в силах самостоятельно реализовать все свои полномочия.

    Понятие автаркии сложилось в конкретных исторических условиях, когда в Древней Греции, а затем в Древнем Риме возникла особая форма организации общества - форма города-госу-

    15

    дарства (полиса). В соответствии с таким восприятием каждый полис представлялся как самостоятельная, обособленная гражданская община, не нуждающаяся в соседях и независимо от них удовлетворяющая потребности своих граждан в организации их публичной жизни. Вместе с тем, несмотря на то, что сила государства-полиса определялась как критерием обеспечения внешней безопасности, так и способностью эффективного управления «внутренними делами», говорить о полной автономности применительно к данной форме социально-политической организации нельзя. Следует согласиться с замечанием Г.Еллинека, что самоудовлетворенность полиса была чисто внутренним понятием, поскольку на его существование не могли не оказывать влияния лежащие вне его политические образования[2].

    Тем не менее, античный полис классического периода как типичная форма античной общности, обладающая относительной самостоятельностью и суверенностью, имел четко определенные государственно-административные границы, все необходимые отрасли хозяйственной и культурной жизни, систему государственно-административных учреждений, определенную форму политического строя и правления.

    Теоретические представления о процессе формирования полисной государственности, политической автономии, территориальной целостности, природе государственно-административных границ, а также вопросы территориального верховенства государства нашли свое отражение в трудах таких греческих философов-мыслителей, как Сократ, Платон, Аристотель, Цицерон и др.

    В учениях вышеперечисленных мыслителей идея полисной автаркии (автономности и самодостаточности) тесно связывалась с идеей личностной самостоятельности отдельных граждан. В той мере, в какой автономен индивид, по сути, автономен и полис. И наоборот, индивид свободен и автономен лишь в той мере, в какой это ему позволяют политико-правовые связи. Такое видение объясняется, прежде всего, тем, что типичным для древнегреческой мысли является отождествление отдельного гражданина с полисом в целом, то есть с коллективом равных перед законом граждан. У Сократа, например, гражданин как лицо частное плавно переходит в лицо политическое. Между гражданином и поли-

    16

    сом практически нет никакой разницы: законопослушный гражданин тождественен полису, а полис тождественен законопослушному гражданину.

    По Платону автономность полиса определяется, прежде всего, его внутренней самодостаточностью, что достигается посредством функционального разделения деятельности индивидов. Основным принципом полисной организации, по мнению Платона, является разделение труда между различными сословиями: философами-правителями, воинами и работниками (ремесленниками и земледельцами). Представители указанных социальных подгрупп живут и действуют в соответствии с раз и навсегда установленным порядком, не вмешиваясь в чужие дела и обеспечивая общие потребности полиса как совместного поселения.

    Убежденный в том, что свободный член общества неотделим от государства, к которому он принадлежит, Платон считал субъектом политической самостоятельности не отдельную личность и даже не сословие, а полис в целом. Таким образом, исходным постулатом концепции Платона являлось достижение не индивидуальной свободы человека, а обеспечение тотальной свободы - свободы государства в его совокупности, целостности, неделимости. При этом поддержание территориальной целостности Платон выделял в качестве важнейшей государственной задачи. «Государство можно увеличивать до тех пор, - писал мыслитель, - пока оно не перестает быть единым, но не более того». В соответствии с данным положением на государство возлагается задача следить за тем, чтобы оно «было не слишком малым, но и не мнимо большим - оно должно быть достаточным и единым»[3]. По мнению диссертанта, такое видение проблемы можно рассматривать как одну из посылок в формировании концепции суверенитета.

    По Аристотелю, политическая автономия - это, прежде всего, государство, способное объединить и организовать многообразные «неодинаковые элементы» общественной жизни античного полиса. Собственно, с именем этого античного мыслителя связывается возникновение понятия автаркии, в котором в комплексе представлены социально-экономические и политико-правовые свойства, необходимые и достаточные для функционирования полиса в качестве локальной социальной системы.

    17

    С наступлением эпохи эллинизма, когда Греция становится частью македонской империи, а затем - римской державы, представления об автаркии постепенно нивелируются имперским мировоззрением. Но сама идея полисной автономии, зачатки которой усматриваются в античной греческой философии, не могла исчезнуть, и в своей новой постановке была развита римскими мыслителями, которые унаследовали, сохранили, систематизировали и развили многие греческие идеи и концепции.

    Цицерон, который одним из первых в античности предложил собственно юридическую трактовку сущности государства, связывал идею государственной автономии и политической самостоятельности с идеями общественных интересов и свободы. По его определению, государство «res publics» - «дело народа». Но народ понимается мыслителем не просто как общность, а как «соединение людей, связанных между собой согласием в вопросах права и общности интересов»[4]. Именно общность интересов (публичные интерес) определяет, в конечном счете, государственное единство, позволяет выступать государству как единому целому, свободному в принятии политических решений. При этом мыслитель рассматривал свободу как коллективную собственность как общественный правопорядок.

    Следующим историческим этапом, характеризуемым спецификой воззрений на проблему политического верховенства и государственной самостоятельности, является период активной деятельности римских юристов. На этом историческом этапе проблема государственного суверенитета рассматривается в контексте свойственного для классического римского права института собственности. В рассматриваемый период государство не имело верховного права на землю, так как не являлось субъектом частного права. Всё находилось в руках граждан: они совместно владели общим имуществом и общественной поземельной собственностью. Существенные изменения произошли во II веке н.э. и связаны они были с эволюцией римской государственности. В это время император превращается в абсолютного властителя, носителя верховной публичной власти. Характерной особенностью данного периода были изменения, происходившие в сфере имущественных отношений, смысл которых заключался в смещении приоритетов от частного собственника к собственнику публично-

    18

    му, олицетворенному императором. В этот период император начинает рассматриваться не только как верховный повелитель, но и как верховный собственник государства и его территории.

    Отмечая значимость вклада античных мыслителей в формирование идейно-теоретической основы теории суверенитета, следует подчеркнуть, что основанная на политико-правовых учениях античности целостная концепция абсолютного суверенитета сформировалась лишь к началу XVI в. Ее становление осуществлялось в рамках учений о государственном интересе, обусловленных практической необходимостью преодоления феодальной раздробленности, централизации государственной власти. «В названную эпоху, - писал в этой связи известный русский юрист Н.Н.Алексеев, - сформулирован был тот боевой политический лозунг, выдвигая который новая политическая мысль выступала против анархической раздробленности средневековых государств. Мы говорим о понятии государственного суверенитета, известном, в принципе, древнему миру, но затемненном в политическом сознании феодального общества, где сувереном считал себя каждый феодал»[5].

    Концептуальное оформление представлений о сущности и содержании государственного суверенитета связывается с именами таких мыслителей, как Н.Макиавелли и Ж.Боден. Обосновывая необходимость политического объединения феодально-раздробленного государства, эти мыслители высшим политическим интересом провозгласили государственный интерес, сфокусированный на фигуре единоличного верховного властителя - государя.

    Суверенное государство, по Макиавелли, - это, по сути, абсолютное, централизованное государство, неразрывно связанное с личностью правителя. Его жизнеспособность реально обеспечивается неограниченной властью монарха (суверена), при этом абсолютная власть суверена и государственный суверенитет рассматриваются как тождественные понятия[6].

    Первым в политико-правовой оборот термин «суверенитет» ввел французский философ и юрист Ж.Боден. Ученый рассматривал суверенитет как обязательный атрибут государства. «Су-

    19

    веренитет есть абсолютная и постоянная власть Государства», - писал Ж.Боден[7].

    В отличие от своих предшественников мыслитель, анализируя сущность суверенитета, устанавливал необходимые признаки суверенной власти, при наличии которых государство могло рассматриваться как суверенное.

    Понятие суверенитета, сформулированное Ж.Боденом в его знаменитом труде «Шесть книг о государстве» (1572), стало основой теории государства Нового времени. Суверенитет для мыслителя - не просто атрибут государя, но сама субстанция, само определение государства.

    Государство, по Ж.Бодену, - это прямое управление множеством хозяйств и всем, что они имеют общего, при помощи суверенной власти. Данное определение означает следующее:

    во-первых, государство существует только там и тогда, где и когда в качестве его принципа выступает суверенитет;

    во-вторых, суверенитет - это принцип, задающий форму и структуру государственной политике, определяющий, в конечном счете, силу данного государства. Иными словами, суверенитет является не просто характеристикой власти государя, но самой основой государства, претендующего на достойное место в политической системе.

    Далее диссертант отмечает, что на смену учениям об абсолютном суверенитете пришли так называемые концепции «ограниченного суверенитета», которые постепенно захватывали политико-правовую мысль Ренессанса и практически получили «право на безраздельное господство» в рамках буржуазно-либеральной доктрины, основоположником которой традиционно считается Дж. Локк. В своей концепции разделения властей мыслитель последовательно отстаивал несовместимость абсолютной монархии с «государством общественного договора».

    По мнению мыслителя, в обществе, где существует эта форма правления, нет того органа, того судьи, к которому каждый член общества мог бы обратиться для разрешения спора и которому должен подчиняться каждый член этого общества. Здесь нельзя найти справедливого и беспристрастного судьи, от которого можно было бы ожидать возмещение ущерба, нанесенного самим

    20

    владыкой или по его приказу. А поскольку нет такого судебного органа, который уравнивал бы перед лицом закона «абсолютного государя» и любого из тех, кто ему подвластен, постольку нет и возможности утверждать, что здесь «на поле непосредственных взаимоотношений» между подвластными и их верховной властью люди находятся в гражданско-правовом состоянии. «В тех случаях, - подчеркивал Локк, - когда имеются лица, не имеющие такого органа, к которому они могли бы обратиться для разрешения каких-либо разногласий между ними... эти лица все еще находятся в естественном состоянии и в таком состоянии находится каждый абсолютный государь в отношении тех, кто ему подвластен»[8].

    Анализ политико-правового учения Дж. Локка позволил диссертанту заключить, что уже на самой ранней стадии генезиса либеральной политико-правовой мысли абсолютистская концепция суверенитета претерпела идеологическую ревизию по двум направлениям: 1) «смена субъектов»; 2) «ограничение суверенитета».

    Первое направление формирования идеи ограничения трансгрессивной сущности абсолютной государственной власти связано со сменой субъекта суверенной власти. Основной идеей этих ревизионистских, революционных по своей сути воззрений был «перенос» суверенитета с монарха на такие субъекты политической системы, как народ и нация. Соответственно идея государственного суверенитета в его абсолютистской интерпретации трансформируется в учения о народном и национальном суверенитете.

    Второе направление развития идей об ограничении абсолютного суверенитета связано с формированием концепции «сдержек и противовесов», в рамках которой моделировались различные механизмы контроля за государственной властью и разграничения властных полномочий.

    Вторая глава - «Суверенитет как политико-правовое свойство государственной власти» - содержит параграфы: «Социальная власть: проблема понимания и типологии» (§1); «Публичная политическая власть: юридическая характеристика и субъектный состав» (§2); «Суверенитет государственной власти: понятие и признаки» (§3).

    21

    Проанализировав различные научные подходы к пониманию феномена «социальная власть», диссертант приходит к выводу, что власть проявляет себя в самых разных формах, чем, собственно, и объясняется плюрализм ее понимания. При этом в качестве рабочего, наиболее подходящего для данного исследования, диссертант выделяет определение, сформулированное в контексте функционального подхода: власть - одна из основных функций социальной организации общества, авторитетная сила, обладающая реальной возможностью управлять действиями людей, согласовывая противоречивые индивидуальные или групповые интересы, подчинять их единой воле с помощью убеждения или принуждения.

    Взяв за основу данное определение, соискатель отмечает, что разновидностью социальной власти является власть политическая, обусловленная способностью субъекта' политических отношений проводить свою волю в политике. Таким образом, власть политическая - это разновидность социальной власти, осуществляемой через государство и в государственной системе, в системе политических партий, организаций и движений. Она, так или иначе, связана с государством и государственным регулированием, но не обязательно является государственной властью.

    В теории государства и права на сегодняшний день не сформировалось единого подхода к решению вопроса о соотношении политической и государственной власти. Традиционной является точка зрения, согласно которой политическая и государственная власть - это по сути одно социальное явление[9]. По мнению же диссертанта наиболее обоснованным является подход, в рамках которого содержание политической власти гораздо шире, а государственная власть является лишь частным ее проявлением[10].

    В качестве обоснования этой позиции приводятся следующие доводы.

    Во-первых, в составе субъектов, обладающих соответствующими властными полномочиями, непосредственными субъектами государственной власти выступают федеральные государственные органы и органы государственной власти субъектов федера-

    22

    ции. А субъектами политической власти наряду с государственными органами являются политические партии, партийные блоки, общественные движения, органы местного самоуправления и т.п.

    Во-вторых, сферы реализации государственной и политической власти не совпадают. «Полем» государственно властного воздействия является область отношений, связанных с реализацией интересов самого государства как самостоятельного субъекта политической системы общества. В свою очередь, сферой действия политической власти является весь комплекс отношений складывающихся в рамках политической системы. Причем интересы государства в рамках данных отношений обеспечиваются наряду с интересами других субъектов (гражданского общества, религиозных конфессий, национальных общностей и др.).

    В-третьих, отличаются функции, реализуемые в процессе осуществления власти. Такие виды деятельности, как законотворчество и правосудие являются прерогативой органов государственной власти.

    В-четвертых, различие между рассматриваемыми видами власти состоит в методах, используемых в процессе достижения поставленных целей. В связи с этим следует подчеркнуть, что государство обладает монополией на закрепление и применение принудительных механизмов публично-правового характера.

    В-пятых, характерной чертой политической власти является ее комплексный характер, предполагающий распределение объема властной компетенции между государством и обществом. В свою очередь, сущностными признаками государственной власти являются неделимость и верховенство, вытекающие из принципа государственного суверенитета.

    В этой связи следует согласиться с мнением ряда авторов, что суверенитет – это, прежде всего, свойство государственной власти. Так, весьма точным представляется замечание Н.И.Палиенко о том, что «суверенитет - не сама государственная власть, но лишь определенное свойство ее, в силу которого она является высшей и независимой правовой властью... Если мы называем такое-то государство суверенным, то этим мы выражаем, что оно обладает в пределах своей территории высшей и независимой властью. В этих пределах суверенная государственная власть не имеет ни равной себе, ни высшей над собой правовой власти, но сама господствует над всем и над всякой другой правовой властью. Суверенитет государства не исключает по-

    23

    этому суверенитета других государств, так как каждое суверенное государство - суверенно лишь в своих территориальных пределах. Поэтому суверенитет часто и называют высшей, независимой территориальной властью»[11].

    Рассматривая суверенитет в качестве специфического политико-правового свойства государственной власти, при исследовании основных признаков этого феномена, диссертант уделят особое внимание таким мало освещенным в юридической науке аспектам, как индивидуализация, обособление государства, способность к политическому самоопределению, а также внутреннее верховенство публичной политической власти. Впервые эти характеристики государственного суверенитета получили теоретическое обоснование в работах Гегеля, согласно концепции которого суверенитет «существует только как уверенная в самой себе субъективность и как абстрактное и тем самым не имеющее основание самоопределение воли, от которого зависит окончательное решение. Это - индивидуальное в государстве как таковое, и само государство лишь в этом индивидуальном есть одно»[12]. Именно Гегель указал на наличие двух сторон суверенитета - внутренней и внешней. Внутреннее выражение суверенитета как верховной власти заключается в единстве всех властей в государстве. Внешнее же его проявление заключается в независимости государственной воли в межгосударственных отношениях. В связи с этим представляет интерес тезис о том, что «в прежней феодальной монархии государство было суверенно вовне, но внутри не только монарх, но и государство не было суверенно»[13].

    По мнению соискателя, концепция Гегеля оказала решающее влияние на становление современной интерпретации феномена государственного суверенитета как качества (юридического свойства) государственной власти, определяющего ее верховенство внутри государства и независимость вовне. При этом большинство отечественных юристов придерживается точки зрения о том, что государственный суверенитет - это неотъемлемый признак

    24

    любого государства, «страна, его не имеющая, - это колония либо доминион»[14].

    Несмотря на некоторые разночтения в понимании государственного суверенитета, диссертанту представляется возможным выделить ряд признаков, с которыми, в принципе, соглашается большинство исследователей.

    Во-первых, как уже отмечалось, суверенитет тесно связан с понятием политической власти, т.е. с реальной способностью субъекта проводить свою волю в политике.

    Во-вторых, суверенитет характеризует верховенство власти. Собственно термин «суверенитет» происходит от латинского слова superanus, перешедшего в старофранцузское sovereins, т.е. верховный.

    В-третьих, суверенитет характеризуется независимостью. При этом следует отметить, что независимость должна рассматриваться не буквально (вряд ли можно себе представить полностью независимых друг от друга субъектов социальных отношений), а как возможность принимать самостоятельное решение, причем, как правило, в политико-правовой сфере.

    В-пятых, некоторыми авторами не без основания выделяются еще и такие свойства, как единство и неотчуждаемость.

    Как важнейший государственно-правовой и международно-правой принцип суверенитет закрепляется в основах конституционного строя различных государств и в международных правовых актах. Данный принцип закреплен и в ст. 4. Конституции Российской Федерации 1993 года, где говорится:

    «1. Суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию.

    2. Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации.

    25

    3. Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории».

    Таким образом, в современной России получили свое закрепление на уровне «Основ конституционного строя» юридическое верховенство государственной власти внутри государства (части 1 и 2) и ее внешнеполитическая независимость (ч. 3).

    Третья глава - «Государственный суверенитет и функциональная градация государственной деятельности» - содержит параграфы: «Государство как функциональная система: основные концептуальные подходы и теоретико-правовые модели» (§1); «Принцип функционального «разделения властей»: генезис и эволюция» (§2); «Соотношение принципов «разделения властей» и «государственного суверенитета»» (§3).

    Продолжая исследовать феномен государственного суверенитета, соискатель обращается к функциональному аспекту диссертационной проблематики. В этой связи суверенитет рассматривается как фактор, определяющий целостность государственно-функциональной системы, позволяющий функционировать государственному механизму как единому слаженному целому. При этом отмечается, что различные проявления функционального подхода при исследовании государственно-правовых явлений прослеживаются еще в античный период (Платон, Аристотель и др.), но наибольшего развития они достигают в Новое и Новейшее время.

    Качественно новым этапом, пришедшим на смену античным и средневековым теократическим воззрениям, в государствоведении, по всей видимости, следует считать функционально-органический подход Т.Гоббса. Особенности функционализма этого мыслителя обусловлены наиболее рельефно проводимой аналогией государства с биологическим организмом. Государство, по мнению философа, является своего рода Левиафаном, «искусственным человеком», но «более крупным по размерам и более сильным, чем естественный человек».

    Каждый элемент, орган, связи между ними, а также определенные состояния этого «искусственного человека» имеют свое строго обозначенное функциональное предназначение для достижения общей цели - «обеспечения безопасности», а по сути, в целях обеспечения государственного суверенитета. Сам Гоббс следующим образом описывает свою органическую модель государства: «В Левиафане верховная власть, дающая жизнь и дви-

    26

    жение всему телу, есть искусственная душа; должностные лица и другие представители судебной и исполнительной власти -искусственные суставы; награда и наказание (при помощи которых каждый сустав и член прикрепляются к седалищу верховной власти и побуждаются исполнить свои обязанности) представляют собой нервы, выполняющие такие же функции в естественном теле; благосостояние и богатство всех частных членов представляют собой его силу; salus populi, безопасность народа - его занятие; советники, внушающие ему все, что необходимо знать, представляют собой память; справедливость и законы суть искусственный разум (reason) и воля; гражданский мир - здоровье; смута - болезнь, и гражданская война - смерть. Наконец, договоры и соглашения, при помощи которых были первоначально созданы, сложены вместе и объединены части политического тела, похожи на то «fiat», или «сотворим человека», которое было произнесено Богом при акте творения».

    Гоббс указывает на то, что функции государства осуществляются соответствующими государственными органами - так называемыми «политическими телами». «Разнообразие политических тел, - отмечает мыслитель, - почти безгранично. Ибо они различаются не только по кругу задач, для которых установлены и которые сами по себе бесконечно разнообразны, но и в отношении времени, места и числа, которые подвержены многим ограничениям». Гоббс особо выделяет такие функции, осуществляемые «политическими телами», как: «функции управления провинциями, колониями или городами»; «организация торговли»; совещательная функция, осуществляемая совещательным органом при суверене; функция «наставления народа»; «отправление правосудия», «судебные функции»[15].

    Анализ органического функционализма Гоббса позволяет говорить о достаточно высокой развитости в его учении структурно-функционального подхода к феномену «государство» В том или ином виде идеи Гоббса усматриваются в последующих учениях о государстве самых различных направлений.

    Несомненным научным вкладом в государствоведческий функционализм является политико-правовое учение Ш. Монтескье. Особенное значение имеет его концепция функционального

    27

    разделения властей суверенного государства на законодательную, исполнительную и судебную.

    Основное предназначение законодательной власти, по Монтескье, - это издание законов. Поэтому именно законодательная власть выражает общую волю государства. Исполнительная власть носит подзаконный характер. Ее главная функция - исполнение законов, принятых властью законодательной. Вся деятельность исполнительной власти находится под контролем законодательного собрания. Но она обладает правом останавливать действие последнего (правом наложения вето). Таким образом, осуществляется взаимное сдерживание законодательной и исполнительной властей от произвола. Судебная же власть выполняет карательную функцию и функцию разрешения частных споров. Она, по Монтескье, занимается исключительно применением закона и собственно в этом смысле не является политической властью[16].

    В связи с рассматриваемой проблематикой, нельзя обойти вниманием и соответствующие аспекты учения о государстве Гегеля, концепция суверенитета которого подробно рассматривается в §3 гл. 2. диссертации. Несмотря на то, что функциональный подход к исследованию государства, развиваемый этим выдающимся мыслителем, испытывает влияние идей Гоббса и Монтескье, он представляет собой качественно иное видение проблемы.

    Философ решительно выступал против механического разделения властей, усматриваемого в определенной степени у Гоббса и Монтескье. «Когда мы говорим о различном характере деятельности властей, - указывал Гегель, - то мы не должны впадать в чудовищную ошибку, понимать это в том смысле, будто каждая власть должна существовать сама по себе, абстрактно, так как власти, наоборот, должны быть различны как моменты понятия. Если же, напротив, различия существуют сами по себе, абстрактно, то ясно, что две самостоятельности не могут составлять единства, а должны, напротив, порождать борьбу, благодаря которой или будет разрушено целое, или единство будет вновь восстановлено силой... и нелепо выставлять здесь моральное требование гармонии»[17]. В подтверждение данного тезиса Гегель приводит пример французской революции, во время которой то

    28

    законодательная власть поглощалась исполнительной, то наоборот[18].

    К.Маркс, признавая прогрессивность такого видения проблемы, совершенно точно отмечал, что «взгляд на политическое государство как на организм и, следовательно, взгляд на разделение властей не как на механическое расчленение, а как на расчленение живое и разумное, - знаменует большой шаг вперед»[19].

    Государство, по Гегелю, есть некое «субстанциональное единство как идеальность его моментов». Поэтому «...особенные функции и власти государства не имеют самостоятельной и прочной основы ни для себя, ни в особенной воле индивидов, а имеют свой последний корень в единстве государства в качестве их простой самости, составляют суверенитет государства»[20].

    Следует отметить, что взгляды Гегеля о диалектической взаимосвязи властей, а точнее, о функциональной градации единой суверенной власти получили свое развитие в современных концепциях. В основе современной теории разделения властей лежит идея единства и целостности государственной власти, поэтому разделение властей строится не по иерархическому, а по функциональному принципу. Выполняя разные функции, ветви государственной власти в то же время осуществляют деятельность по достижению общих государственных задач. В данном случае речь идет о едином институте, единой государственной власти, единство которой вытекает из принципа государственного суверенитета, а точнее из таких его свойств, как неотчуждаемость и неделимость.

    Четвертая глава - «Государственный суверенитет и федерализм: диалектика институционального взаимодействия» - содержит параграфы: «Идея федерализма как антитеза учения об «абсолютном суверенитете государства»» (§1); «Суверенитет федеративного государства: основные теоретико-правовые модели» (§2); «Федерализм как принцип государственного устройства России: исторические предпосылки и современность» (§3).

    Рассматривая проблему институционального взаимодействия государственного суверенитета и принципов федерализма, соис-

    29

    катель, прежде всего, указывает на то, что идея федерализма возникла как антитеза учению об «абсолютном суверенитете государства».

    В самом общем виде идею федерализма можно охарактеризовать как компромисс в решении проблемы государственной целостности. По сути своей федерализм - это учение о гармоничном сочетании принципов централизации и децентрализации при институциировании государственной власти.

    Изначально идея федерализма возникла как своеобразная антитеза абсолютной власти монарха, обосновываемой принципом «абсолютного суверенитета». С развитием капиталистических отношений возникла необходимость качественно новых форм политико-территориальной организации государств. Централизованная монархическая государственность, подразумевающая превалирование унитаристско-объединительных тенденций и являющаяся весьма прогрессивной в период разложения феодализма, стала неэффективной с развитием буржуазных отношений. Более того, принцип «абсолютного суверенитета» стал препятствием на пути формирования капиталистического общества. Абсолютизм сковывал экономический рост, чрезмерная централизация власти приводила к закостенелости всего государственного механизма.

    Зарождающееся буржуазное общество нуждалось в качественно новых политико-правовых формах организации государственной власти, и, прежде всего в новых подходах при решении вопросов территориального устройства. Экономические факторы обусловили необходимость большей децентрализации, предоставления большей экономической и политической свободы регионов, предоставления определенной автономности их функционирования. Но это вызывало новую проблему. Автономность территориальных единиц, в конечном счете, почти наверняка приводила к нарушению государственной целостности, игнорированию принципа государственного суверенитета.

    Сначала в теории, а потом и на практике встал вопрос о самой возможности гармоничного сочетания принципов централизации и децентрализации, сочетании государственного суверенитета и права на самоопределения и т.д. Как решение данной проблемы возникла теория федерализма.

    Родоначальником теории федерализма традиционно считается И.Альтузиус, разработавший «федеральную теорию народного

    30

    суверенитета» на основе принципа союза или согласия. Он считал, что федерация учреждалась в результате иерархического возвышения новообразованного союза над меньшими по размерам союзами - начиная с семьи, вплоть до государства. Идейные основоположники американской федеративной системы (А.Гамильтон, Д.Мэдисон, Д.Джей) уточнили это положение в отношении гражданских прав: каждый гражданин в рамках федеральной системы правления принадлежит двум общностям - своему штату и союзу в целом. Федеральное правительство осуществляет лишь переданные ему функции, в то время как штаты сохраняют за собой всю «остаточную власть».

    В дальнейшем федерализм осмысливался под углом выяснения вопросов, касающихся суверенитета, - политико-правового статуса, полномочий и компетенции федерации и ее составных частей. Были высказаны три взаимоисключающие точки зрения:

    1. Суверенитетом обладает только федерация в целом (Г.Еллинек, П.Лабанд, В.Уиллоуби и др.);

    2. Суверенитет принадлежит составным частям федерации, особенно в тех случаях, когда субъекты федерации наделялись конституцией правом нуллификации и свободного выхода из союза (М.Зейдель, Д.Кальхаун)

    3. Суверенитет разделен между федерацией и ее членами соответственно закрепленной в конституции доле государственной власти. В обоснование такого взгляда указывалось, что политико-правовой статус федерации и ее членов не может быть изменен никем из них в одностороннем порядке (А.Токвиль, Г.Вайц и др.).

    Эволюция первых федераций в направлении все большей концентрации власти на уровне общефедеральных органов предопределила несостоятельность доктрин, касающихся приоритета прав членов федерации, так же как и концепции делимого суверенитета. Этот круг вопросов до сих пор продолжает оставаться в числе наиболее сложных и спорных в юридической литературе. Но при этом можно констатировать, что государственный суверенитет все чаще признается одним из базовых конституционных принципов.

    Несмотря на то, что само понятие государственного суверенитета возникло как идейное обоснование унитарной системы правления, сущность этого государственно-правового явления оказалась универсальной и, вследствие этого, приемлемой как для унитарного, так и федеративного государства. Вместе с тем в

    31

    российской правовой теории и юридической практике до сих пор имеют место разногласия по поводу вопроса о том, может ли государственный суверенитет быть разделен между Федерацией и ее субъектами и возможно ли признание государственного суверенитета республик как субъектов Российской Федерации.

    По мнению диссертанта, наиболее обоснованной представляется научная позиция, в соответствии с которой, государственный суверенитет не может быть разделенным, делятся лишь предметы ведения, полномочия федерации и ее составных частей[21]. Приобретение же государственного суверенитета субъектом федерации, по сути, означает переход от федеративных отношений к конфедеративным. При этом соискатель особо акцентирует внимание на том, что история пока не знает ни одной конфедерации, которая бы оказалась жизнеспособной длительное время.

    В диссертации отмечается, что в истории любого государства действуют как центростремительные, так и центробежные силы. Особенно отчетливо тенденции централизации и децентрализации прослеживаются в процессе развития многонациональных, многоукладных государств, к числу которых относится Россия. В связи с этим диссертант указывает на то, что как форма «примирения» указанных тенденций российский федерализм проходит три основных этапа.

    Первый этап (XVI в. - 1917 г.). Это самый продолжительный по времени этап, характеризуемый целым рядом исторических предпосылок, связанных с противодействием центростремительных и центробежных сил в государственном устройстве Российской Империи. На этом этапе попеременно превалирует то принцип «абсолютного суверенитета» в свойственной для России имперской интерпретации, то усиливаются местнические тенденции, иногда переходящие в сепаратизм. Этот этап можно охарактеризовать как предыстория российского федерализма, он не характеризует федерализм в буквальном понимании, но дает возможность понять его истоки и выявить факторы, определяющие саму

    32

    возможность реализации принципов федерализма на российской почве.

    Второй этап (1917 - 1991 гг.) связан с практической реализацией (или попыткой реализации) идеи советского федерализма, которая наряду с целым спектром специфических черт предполагала национально-этнический принцип формирования субъектов.

    Третий этап 1991 г. по настоящее время) обусловлен теоретическим переосмыслением опыта прошлых лет и попыткой построения «смешанной» федерации, где в основе формирования субъектов положены как национально-этнический, так и политико-территориальный принцип. Кроме того, современный российский федерализм характеризуется целым рядом признаков, не свойственных советскому федерализму.

    Далее подчеркивается, что в качестве универсального принципа любой модели федерализма, должен рассматриваться принцип государственного суверенитета. Признание этого принципа в контексте концепции современного российского федерализма предполагает четкое определение объема прав, которыми должна обладать федерация, чтобы ее государственный суверенитет был обеспечен. Это так называемые абсолютные права федерации, утрата которых означает лишение государством способности выступать в качестве субъекта политико-правовых отношений.

    Конституция Российской Федерации 1993 г. прямо не закрепляет за республиками, входящими в состав федерации, статуса суверенных образований, что, например, усматривалось в Федеративном договоре. Таким образом, в рамках модели современного российского федерализма в принципе не допускается дробление суверенитета и не предполагается сама возможность его делегирования субъектами федерации федеральному центру путем договора. Все основные вопросы разделения государственной власти конкретно определены на конституционном уровне.

    Вместе тем, несмотря на, казалось бы, однозначное решение вопроса о единстве государственного суверенитета Российской Федерации, в Конституции 1993 года изначально заложено существенное противоречие, связанное с характеристикой республик в качестве государств (ч.2 ст.5). Если учесть, что в современной юридической науке суверенитет рассматривается как неотъемлемое свойство государства, как его сущностный признак, то такой нюанс отнюдь не является безобидным упущением. Консти-

    33

    туционное закрепление схемы «суверенитет в суверенитете» представляет собой юридическую основу для сепаратизма и, таким образом, создает угрозу государственной целостности Российской Федерации.

    Диссертант считает возможным указать на непоследовательность проводимой федеральным центром политики, связанной с подписанием договоров о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий, в которых признается суверенитет субъектов федерации. В первых договорах о разграничении предметов ведения и полномочий, заключенных в 1994-1995 годах (с Башкортостаном, Кабардино-Балкарией, Татарстаном, Северной Осетией, Якутией), осуществлялось перераспределение и предметов ведения Российской Федерации, и предметов совместного ведения Федерации и ее субъектов. Такой двойной стандарт в понимании суверенитета Российской Федерации, безусловно, способствовал ослаблению государственной власти, благоприятствовал усилению центробежных тенденций и создавал прямую угрозу государственному суверенитету России. Осознание этого, в конечном счете, привело к тому, что возобладало представление о верховенстве конституционных норм и недопустимости отхода в двухсторонних договорах от предусмотренного ими варианта разграничения полномочий.

    Важным шагом в направлении защиты государственного суверенитета Российской Федерации стало принятие Федерального закона «О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации»[22].

    Данный закон закрепил принцип верховенства Конституции РФ при разграничении предметов ведения и полномочий. В частности, в нем указывается, что федеральные конституционные законы и федеральные законы, а также конституции, уставы, законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, договоры и соглашения не могут передавать, исключать или иным образом перераспределять установленные Конституцией РФ предметы ведения Российской Федерации, предметы совместного ведения. В законе закрепляется, что не могут быть

    34

    приняты федеральные законы, а также конституции, уставы, законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, заключены договоры и соглашения, если принятие (заключение) указанных актов ведет к изменению конституционно-правового статуса субъекта Российской Федерации, нарушению государственной целостности Российской Федерации и единства государственной власти в Российской Федерации (ст.3).

    В случае несоответствия положений договоров и соглашений положениям Конституции РФ, федеральных конституционных законов и федеральных законов, принимаемых по предметам ведения Российской Федерации и предметам совместного ведения, действуют положения Конституции РФ, федеральных конституционных законов и федеральных законов (ст.4 Закона). Более того, вторгаясь в сферу конституционного регулирования, Закон претендует на высшую юридическую силу, сопоставимую с силой Конституции. Так, например, устанавливается, что законы и иные нормативные правовые акты, действовавшие на территории Российской Федерации до вступления в силу настоящего Федерального закона, применяются в части, не противоречащей настоящему Федеральному закону (ч. 4 ст. 32).

    В соответствии с Законом договор может конкретизировать предметы ведения и полномочия, установленные Конституцией РФ и федеральными законами, а также определять условия и порядок осуществления разграниченных договором полномочий, формы взаимодействия и сотрудничества при исполнении положений договора (ст.17). Таким образом, договорное разграничение компетенции, по Закону, должно восполнять пробелы федерального законодательства и в любой момент может быть им изменено. Анализируя данное положение Закона, соискатель особо акцентирует внимание на том, что конституционное разграничение предметов ведения (ст.71-73 Конституции РФ), которое данный нормативный акт берет «под особую охрану», может интерпретироваться весьма неоднозначно. Кроме того, конституционный механизм разграничения полномочий не может функционировать без договорной конкретизации. Конституция разграничивает только предметы ведения Федерации и субъектов (и то весьма нечетко) и не дает ответа на вопрос, какими конкретно полномочиями обладают Российская Федерация и ее субъекты в сфере совместного ведения и допустима ли передача субъектам отдельных полномочий из области исключительной компетенции

    35

    федерального центра при сохранении самого «предмета» в ее ведении.

    Все вышеизложенное говорит о необходимости решения проблемы суверенитета Российской Федерации и степени самостоятельности ее субъектов на конституционном уровне. Но конституционные преобразования, по мнению соискателя, не должны носить скоропалительный характер и должны получить предварительное концептуальное оформление. В этой вязи признается конструктивность политического решения о создании Комиссии при Президенте РФ по подготовке предложений о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов РФ и органами местного самоуправления.

    Далее отмечается, что любая концептуальная разработка должна носить научный, а не конъюнктурный характер, отражающий временные интересы, часто не согласующиеся с объективными законами развития общества. В этой связи соискателю представляется, что в основу концепции разграничения предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов РФ должны быть положены общие принципы материалистической диалектики. В частности, вопросы суверенитета федеративного государства лучше всего могут быть разрешены через категории «часть» и «целое», где частью выступает субъект федерации, входящий в состав федерации. Целое же представляет собой государство, включающее в себя в качестве составных частей другие юридически связанные между собой политические образования, и обладающее такими свойствами, которые не сводятся к свойствам составляющих его частей. Исходя из указанной схемы, в качестве основного свойства, отличающего федеративное целое от его составных частей (субъектов) должен выступать государственный суверенитет.

    Пятая глава - «Механизм обеспечения государственного суверенитета в современной России» - содержит параграфы: «Обеспечение государственного суверенитета в условиях социально-экономической глобализации» (§1); «Структура и содержание механизма обеспечения суверенитета Российской Федерации» (§2); «Проблема сохранения национально-государственного единства в условиях интеграции России в международное сообщество» (§3).

    36

    Приступая к исследованию проблемы обеспечения государственного суверенитета, соискатель указывает ошибочность взглядов, согласно которых в условиях мировой глобализации, затрагивающей практически все сферы социальной деятельности (политику, право, культуру, но прежде всего экономику), проблема государственного суверенитета нивелируется вопросами интеграции государств в мировое сообщество.

    В действительности это далеко не так. Проблема государственного суверенитета отнюдь не утрачивает своего значения. Наоборот, в условиях социально-экономической глобализации усиливается значимости вопросов, связанных с гарантированностью и обеспечением так называемого «внешнего суверенитета», представляющего собой, по сути, квинтэссенцию государственных (национальных) интересов, отстаиваемых на международной арене. Государственный суверенитет является тем «индивидуальным в государстве», которое позволяет выступать ему в качестве самостоятельного субъекта международных отношений. В этом смысле в юридической науке совершенно справедливо указывается на то, что понятие государственного суверенитета близко к понятию международной правосубъектности[23].

    Утрата государством суверенитета как неотъемлемого свойства государственности означает, по сути, аннулирование данного государства как субъекта политико-правовых отношений. В этой связи основной задачей любого государства является обеспечение суверенитета, в целях чего формируется и поддерживается нормальное, слаженное функционирование механизма, гарантирующего территориальную целостность, верховенство государственной власти на данной территории, самостоятельность в принятии политических решений, как во внутригосударственной сфере, так и на международной арене.

    Механизм обеспечения государственного суверенитета определяется соискателем как комплексная система, включающая средства, процедуры и принципы, при помощи которых обеспечивается верховенство и независимость государственной власти.

    При определении категориального статуса феномена «средства обеспечения государственного суверенитета», соискатель обращается к категории «средства», разрабатываемой правовой

    37

    наукой, в которой последние рассматриваются как «инструменты достижения целей, превращения идеальных стремлений в реальные действия и результаты»[24]. В рамках данного диссертационного исследования под средствами обеспечения государственного суверенитета предлагается понимать экономический, политический, собственно юридический инструментарий при помощи которого обеспечивается верховенство и самостоятельность публичной политической власти внутри государства, а также в сфере международных отношений.

    Из предлагаемого определения следует, что средства, в совокупности своей составляющие систему обеспечения государственного суверенитета, с определенной долей условности можно подразделить на экономические, политические, военные (силовые), идеологические, правовые (юридические).

    Экономические средства обеспечения государственного суверенитета подразумевают регулятивное воздействие на социально-экономические условия функционирования субъектов политической системы. К этой группе средств относятся, например, распределение и перераспределение финансово-экономических ресурсов государственными органами, регулирование финансовых потоков в стране и воздействие на процессы капиталооборо-та в международной сфере, разработка и реализация соответствующих бюджетов, в рамках которых выделяются те или иные приоритетные направления финансирования, и т.д.

    Политические средства обеспечения государственного суверенитета, представляют собой совокупность возможностей осуществлять политику и использовать публичную политическую власть в целях обеспечения ее (власти) верховенства, неделимости и политической независимости обеспечения территориальной целостности, а также защиты иных государственных интересов. К числу политических средств обеспечения государственного суверенитета следует отнести политические заявления, критику оппонентов, переговоры, митинги, демонстрации, парламентские дебаты, лоббирование, выборы, референдумы, политическую традицию, этические нормы и т.д. В системе политических средств соискатель выделяет средства идеологического и силового воздействия.

    38

    Правовые (юридические) средства обеспечения государственного суверенитета. В современном теоретическом правоведении правовые средства определяются как «правовые явления, выражающиеся в инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), с помощью которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей». На основании приведенного общего определения, диссертантом формулируется следующая дефиниция: «Правовые средства обеспечения государственного суверенитета - это юридический инструментарий (специфические установления и (или) технологии,) при помощи которого гарантируется и поддерживается состояние верховенства государственной власти, независимость и индивидуальность государства как самостоятельного субъекта права». К числу правовых средств обеспечения государственного суверенитета, по мнению соискателя, прежде всего, следует отнести: конституционное закрепление принципа государственного суверенитета, конституционное закрепление принципов федерализма, регламентация на конституционном уровне разграничения властных полномочий между субъектами федерации и федеральным центром, нормативное закрепление принципов соотношения норм международного и национального права и т.д.

    Автором особо подчеркивается, что в качестве правового средства обеспечения государственного суверенитета должно рассматриваться юридическое закрепление соответствующих гарантий, которые носят, по сути, характер принципов, т.е. основополагающих начал, в соответствии с которыми государства осуществляют обеспечение своих суверенных интересов.

    Формально-юридическое закрепление эти гарантии получили в Уставе ООН и носят характер jus cogens, то есть являются обязательствами высшего порядка и не могут быть отменены государствами ни индивидуально, ни по взаимному соглашению. Наиболее авторитетными документами, раскрывающими содержание принципов обеспечения государственного суверенитета, являются Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 24 октября 1970 г., и Декларация принципов, которыми государства-участники будут руководствоваться во взаимных отношениях, содержащаяся в Заключительном акте Со-

    39

    вещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 г.

    По мнению диссертанта, к рассматриваемой группе гарантий-принципов следует, прежде всего, отнести следующие.

    Принцип территориальной целостности государств. Значение этого принципа весьма велико с точки зрения стабильности в политических отношениях. Его назначение - защита территории государства от любых посягательств. В мирном общении сопредельных государств нередко возникает проблема защиты государственной территории от опасности нанесения ей ущерба путем какого-либо воздействия из-за границы, то есть опасности ухудшения естественного состояния этой территории или отдельных ее компонентов. Использование государством своей территории не должно наносить ущерб естественным условиям территории другого государства.

    Принцип нерушимости государственных границ составляет одну из важнейших основ безопасности государств. Посягательство на государственные границы - это односторонние действия или требования, направленные на изменение линии границы, ее юридического оформления или фактического положения линии границы на местности. Поэтому признание этого принципа означает также и отказ от каких-либо территориальных притязаний, то есть воздержание от любых требований или действий, направленных на захват или узурпацию части или всей территории любого государства-участника. Основное содержание принципа нерушимости границ можно свести к трем элементам: 1) признание существующих границ в качестве юридически установленных в соответствии с международным правом; 2) отказ от каких-либо территориальных притязаний на данный момент или в будущем; 3) отказ от любых иных посягательств на эти границы, включая угрозу силой или ее применение.

    Принцип разрешения международных споров мирным путем. •В соответствии с современными концепциями международного права государства обязаны разрешать свои споры только мирными средствами. Устав ООН предоставляет сторонам, участвующим в споре, свободу выбора таких мирных средств, которые они считают наиболее подходящими для разрешения данного спора. Непосредственные переговоры наилучшим образом отвечают задаче быстрого разрешения международного спора, гарантируют равенство сторон, могут быть использованы для разрешения как

    40

    политических, так и юридических споров, наилучшим образом способствуют достижению компромисса, дают возможность приступить к улаживанию конфликта сразу же по его возникновении, позволяют не допускать разрастания спора до таких масштабов, когда он может угрожать международному миру и безопасности.

    Принцип невмешательства во внутренние дела. Современное понимание принципа невмешательства в общей форме зафиксировано в п. 7 ст. 2 Устава ООН и конкретизировано в авторитетных международных документах: Декларации о принципах международного права 1970 года, Заключительном акте СБСЕ, Декларации ООН о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета от 21 декабря 1965 г. и др. Так, в соответствии с п. 7 ст. 2 Устава ООН Организация не имеет права «на вмешательство в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства». Указанное запрещение распространяется на действия любых других участников международного общения, а не только на действия Организации Объединенных Наций. В противоположность этому представители некоторых школ права иногда утверждают, что Устав ООН не устанавливает принципа невмешательства как нормы взаимоотношений государств, поскольку текст п. 7 ст. 2 Устава относится лишь к целям Организации, а не к действиям государств.

    Принцип самоопределения народов. Безусловное уважение прав каждого народа свободно выбирать пути и формы своего развития является одной из принципиальных основ международных отношений. Вместе с тем это, пожалуй, один из самых противоречивых принципов международного права, который при неверной интерпретации вступает в противоречие с принципом государственного суверенитета.

    По мнению соискателя, именно вопросы соотношения принципов государственного суверенитета и самоопределения народов составляют костяк проблемы сохранения национально-государственного единства в условиях интеграции России в международное сообщество.

    Многонациональный состав Российской Федерации предполагает естественное возникновение проблем, связанных с совместным проживанием различных народов, которые имеют как общие, так и свои особенные национально-этнические интересы. Для того чтобы соблюсти эти интересы, прежде всего, необходимы по-

    41

    литико-правовые гарантии права народов на самоопределение, то есть права «определять без вмешательства извне свой политический статус и осуществлять свое экономическое, социальное и культурное развитие». Вместе с тем обратной стороной права нации на самоопределение является национальный сепаратизм, представляющий собой негативную форму выражения принципа национальности.

    Деструктивный характер сепаратистской интерпретации принципа национальности, по мнению диссертанта, обусловлен следующими обстоятельствами.

    Во-первых, отсутствует единый подход в понимании критериев, позволяющих определить способность того или иного народа к «самостоятельной исторической жизни», к той или иной форме политического устройства. Возникает вопрос: почему, например, буряты, ингуши, якуты, осетины и другие народы имеют свою республику-государство, евреи автономную область, а такие народы как коряки, эвенки, долганы и ненцы реализуют свое право на самоопределение в рамках автономных округов?

    Во-вторых, самоопределение должно осуществляться без нарушения прав других народов. Вместе с тем государственное обособление какой-либо этнической общности не может не затрагивать интересы всех остальных совместно с ней проживающих национальных групп.

    В-третьих, принцип национальности, подразумевающий территориальное обособление народов, противоречит принципу государственного суверенитета, который подразумевает единство и неделимость территории.

    Сепаратистскими движениями, выражающими, как правило, интересы национальных финансово-экономических олигархий, право народов на самоопределение неразрывно связывается с национальной государственностью или, в крайнем случае, с политической национально-территориальной автономией. Но опыт показывает, что полное государственное отделение или заведомо нежизнеспособная конструкция по схеме «суверенное мононациональное государство в составе многонационального государства» приводят, в конце концов, к этнополитическому противостоянию и дискриминации нетитульных народов. Идеология национал-сепаратизма полностью игнорирует тот факт, что конституционно закрепленная принадлежность государственной власти многонациональному народу и есть итог политического само-

    42

    определения всех этнических общностей, проживающих на единой территории, итог, к которому народы России шли десятилетиями и веками. Игнорируется также и то, что наряду с политическим содержанием право на самоопределение имеет также экономический, социальный и культурный аспекты, оно многообъектно. Если единое многонациональное государство с единой территорией, представляющей его основу, - это результат общего политического волеизъявления, то юридические гарантии реализации экономических, социальных и культурных прав народов должны создавать правовое поле для реализации особенных национальных интересов. Таким образом, воля единого многонационального народа, выраженная в государственном суверенитете, и право каждой отдельной национальности на самоопределение - есть два неразрывных начала современного российского федерализма.

    В заключении диссертации формулируются основные выводы и положения обобщающего характера, а также определяются перспективные направления исследований в данной области.

    Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих опубликованных работах автора:

    Монографии

    1. Государственный суверенитет России: история и современность: Монография. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2002. 17,6 п.л.

    2. Система органов исполнительной власти и исполнительных органов местного самоуправления в республиках - субъектах РФ: Учебное пособие. Ижевск: Изд-во УдГУ, 1998. 1,2 п.л.

    3. Реформирование системы органов исполнительной власти республик - субъектов Российской Федерации. Ижевск: Изд-во УдГУ, 1999. 7,2 п.л.

    4. Политико-правовой механизм взаимодействия федеральных и региональных органов исполнительной власти и государственный суверенитет Российской Федерации: Монография / Под общ. ред. Р.А.Ромашова. СПб., 2001 (в соавторстве). 17,1 п.л.

    43

    Научные статьи

    5. Государственный суверенитет и федерализм как диалектически взаимосвязанные феномены: актуальность проблемы и идейно-теоретические истоки // Гражданское общество и силовые структуры: проблемы взаимодействия: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 8 / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт МВД России, 1997. 0,4 п.л.

    6. Российский федерализм: генезис, эволюция и вопросы оптимизации // Гражданское общество и силовые структуры, проблемы взаимодействия: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 8 / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт МВД России, 1997. 0,3 п.л.

    7. Государственный суверенитет как принцип современного российского федерализма // Законность, оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс. Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 9-10 апреля 1998 г. Ч. 3 / Под общ. ред. О.М.Латышева, В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургская академия МВД России, 1998. 0,5 п.л.

    8. К вопросу о разграничении предметов ведения между субъектами федерации и федеральным центром // Законность, оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс: Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 9-10 апреля 1998 г. Ч. 4 / Под общ. ред. О.М.Латышева, В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургская академия МВД России, 1998. 0,3 п.л.

    9. Механизм обеспечения государственного суверенитета в современной России: понятие, структура и принципы функционирования // МВД России - 200 лет: Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург 28-29 мая 1998 г. Ч. 6 / Под общ. ред. О.М.Латышева, В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургская академия МВД России, 1998. 0,3 п.л.

    10. Средства и принципы обеспечения государственного суверенитета и государственной целостности // МВД России - 200 лет: Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 28-29 мая 1998 г. Ч. 6 / Под общ. ред. О.М.Латышева, В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургская академия МВД России, 1998. 0,4 п.л.

    11. Проблемы формирования исполнительной власти РФ и республик - ее субъектов. Ижевск: Изд-во УдГУ, 1998. 0,2 п.л.

    44

    12. Государственный суверенитет: исторический генезис понятия // Конституционное общество и правосоциализаторская деятельность органов внутренних дел: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 9 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 1998. 0,4 п.л.

    13. Государственный суверенитет как фактор целостности государственной функциональной системы // МВД России - 200 лет: Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург 28-29 мая 1998 г. Ч. 6 / Под общ. ред. О.М.Латышева, В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургская академия МВД России, 1998. 0,5 п.л.

    14. Принципы реализации геополитической функции государства // Конституционное общество и правосоциализаторская деятельность органов внутренних дел: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 9 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 1998 (в соавторстве). 0,4 п.л.

    15. Теоретическое обоснование концепции федерализма (сравнительный анализ зарубежных источников) // Конституционное общество и правосоциализаторская деятельность органов внутренних дел: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 9 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 1998 (в соавторстве). 0,4 п.л.

    16. Место и роль принципов централизма и децентрализма в государственном устройстве современной России // Правоохранительная деятельность в России: теория и практика: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 11. Ч. 2 / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 1999 (в соавторстве). 0,8 п.л.

    17. Механизмы обеспечения соответствия актов органов исполнительной власти республик в составе РФ федеральному законодательству. Ижевск: Изд-во УДГУ, 1999. 0,7 п.л.

    18. Концепции «абсолютного» и «ограниченного» суверенитета» в европейской политико-правовой мысли // Правоохранительная деятельность в России: теория и практика: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 11. Ч. 2 / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 1999. 0,5 п.л.

    45

    19. Учение об автаркии полиса как идейно-теоретическая предпосылка концепции государственного суверенитета // Правоохранительная деятельность в России: теория и практика: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 11. Ч. 2 / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 1999. 0,4 п.л.

    20. Сравнительно-правовой анализ организации исполнительной власти в республиках - субъектах Российской Федерации // Осуществление политической и правовой реформы в Российской Федерации: Сборник научных статей. Вып. 6. М., 1999. 1,2 п.л.

    21. Социально-политические и идейно-теоретические истоки концепции суверенитета // Проблемы развития современного общества и правоохранительные органы: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 12. Ч. 1 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2000. 0,4 п.л.

    22. Суверенитет как политико-правовое свойство государственной власти // Проблемы развития современного общества и правоохранительные органы: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 12 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт МВД России, 2000. 0,5 п.л.

    23. К вопросу о соотношении феноменов политической и государственной власти в контексте теории государственного суверенитета // Правовое государство и органы внутренних дел: Сборник научных трудов. Вып. 5. Ч. 2 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2000. 0,4 п.л.

    24. Суверенитет государства: разные концептуальные подходы и общие признаки // Правовое государство и органы внутренних дел: Сборник научных трудов. Вып. 5. Ч. 2 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2000. 0,5 п.л.

    25. Государственный суверенитет и федерализм: диалектика институционального взаимодействия // Правовое государство и органы внутренних дел: Сборник научных трудов. Вып. 5. Ч. 2 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2000. 0,4 п.л.

    46

    26. Учение о федерализме как антитеза идеи абсолютного суверенитета // Правовое государство и органы внутренних дел: Сборник научных трудов. Вып. 5. Ч. 2 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СП.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2000. 0,3 п.л.

    27. Принципы формирования и функционирования управленческих структур в современной России // Кадровая и воспитательная работа в правоохранительных органах: состояние проблемы и перспективы: Материалы межведомственной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 7 апреля 2000 г. / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2000 (в соавторстве). 0,5 п.л.

    28. Централизация властных полномочий как средство обеспечения суверенитета федеративного государства // Актуальные проблемы борьбы с преступностью: Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 3-4 октября 2001 г. / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2001. 0,5 п.л.

    29. Централизация властных полномочий как средство обеспечения суверенитета федеративного государства // МВД России: история, практика и перспективы: Сборник научных трудов. Вып. 6. Ч. 2 / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2001. 0,8 п.л.

    30. Нормативно-правовые основания государственного суверенитета России // МВД России: история, практика и перспективы: Сборник научных трудов. Вып. 6. Ч. 2 / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2001. 0,7 п.л.

    31. Взаимодействие федеральных и региональных органов исполнительной власти как средство обеспечения государственной стабильности // МВД России: история, практика и перспективы: Сб. научных трудов. Вып. 6. Ч. 2 / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2001. 0,6 п.л.

    32. Антитеза интересов тоталитарного и демократического государств // Актуальные проблемы борьбы с преступностью: Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 3-4 октября 2001 г. / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2001. 0,6 п.л.

    47

    33. Конституционное закрепление концепции «народного суверенитета» Ж.Ж.Руссо // Актуальные проблемы теории и истории государства и права: Материалы межвузовской научно-теоретической конференции. Санкт-Петербург, 14 декабря 2001 г. / Под общ. ред. В.П.Сальникова, Р.А.Ромашова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2002. 0,4 п.л.

    34. Теоретико-правовые аспекты проблемы соотношения публичных и частных интересов // Актуальные проблемы теории и истории государства и права: Материалы межвузовской научно-теоретической конференции. Санкт-Петербург, 14 декабря 2001 г. / Под общ. ред. В.П.Сальникова, Р.А.Ромашова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2002. 0,4 п.л.

    35. Формирование концепции национального суверенитета во Франции конца XIX в. // Деятельность правоохранительных органов: современное состояние и поиск путей решения: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 15 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2002. 0,8 п.л.

    36. Механизм обеспечения государственного суверенитета // Деятельность правоохранительных органов: современное состояние и поиск путей решения: Сборник трудов докторантов, адъюнктов и соискателей. Вып. 15 / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2002. 0,5 п.л.


    [1] См.: Крылов Б.С. и др. Проблемы суверенитета в Российской Федерации. М„ 1994. С.11.

    [2] Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 1908. С.287.

    [3] Платон. Собрание сочинений: В 4-х т. М., 1994. Т. 3. С.192-193.

    [4] Цицерон. О Государстве. Диалоги. М., 1994. С. 22 - 25.

    [5] Алексеев Н.Н. Идея государства. СПб., 2001. С.247.

    [6] См.: Макиавелли Н. Государь. М., 1998.

    [7] Боден Ж. Шесть книг о государстве // Антология мировой правовой мысли: В 5 т. Т.2. Европа: V-XVII вв. М., 1999. С. 692.

    [8] Локк Дж. Избранные философские произведения: В 2-х т. М., 1960. Т. 2. С. 51.

    [9] См.: Киров В.Ц. Парадоксы государственной власти в гражданском обществе. М., 1992. С. 56-70.

    [10] Тихомиров Ю.А. Социализм и политическая власть // Советское государство и право. 1974. № 5. С. 17.

    [11] Палиенко Н.И. Суверенитет. Историческое развитие идеи суверенитета и ее правовое значение. М., 1903. С. 438.

    [12] Гегель. Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 279.

    [13] Там же. С. 317.

    [14] Левин И.Д. Суверенитет. М., 1948. С.64; Дорогим В. Суверенитет в советском государственном праве. М., 1948. С.40, 44, 51; Денисов А.И. Сущность и формы государства. М., 1960. С.28; Лепешкин А.И. Курс советского государственного права. М., 1961. Т. 1. С.260; Минасян Н.М. Право мирного сосуществования. Ростов, 1966. С. 142; Коркмасова К. Национальная государственность в СССР. Ростов, 1970. С.22; Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.М.Корельского, В.Д.Перевалова. М., 1998. С.117; Шевцов B.C. Суверенитет советского государства. М., 1972. С. 33 и др.

    [15] Гоббс Т. Сочинения: В2т.М.: Мысль, 1991. Т. 2. С.6-7, 178- 188.

    [16] Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С.292-297.

    [17] Гегель В.Г.Ф. Сочинения. М.-Л., 1935. Т. 7. С.295.

    [18] Там же.

    [19] Маркс К. Энгельс Ф. Сочинения Т. 1. С. 229.

    [20] Гегель Г.В.Ф. Философия права. М.: Мысль, 1990. С.317.

    [21] См.: Абдулатипов Р. Парадоксы суверенитета. М., 1995. С. 17; Михалева Н.А. Конституционные реформы в российских республиках. М., 1995. С. 7-14; Осавелюк A.M. Зарубежный федерализм: организация государственной власти в субъектах Российской Федерации. М., 1996; Российская Федерация и ее субъекты: проблемы гармонизации отношений. М., 1998 и др.

    [22] Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 26. Ст. 3176.

    [23] См.: Kiafkovski A. Pravo miedzunarodowe publiczne. Warszawa, 1964. S. 37, 58.

    [24] См.: Малько А.В. Политическая и правовая жизнь России. М., 2000 С. 78.

Информация обновлена:31.03.2003


Сопутствующие материалы:
  | Персоны | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru