Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Применение норм международного права судами Российской Федерации :

АР
Ц57 Цивадзе, Н. А. (Наталья Аслановна).
Применение норм международного права судами Российской
Федерации :Автореферат диссертации на соискание ученой
степени кандидата юридических наук. Специальность: 12.00.10
- Международное право ; Европейское право /Н. А. Цивадзе ;
Науч. рук. Н. И. Костенко ; Институт государства и права
РАН. -М.,2005. -30 с.-Библиогр. : с. 30.4 ссылок
Материал(ы):
  • Применение норм международного права судами Российской Федерации
    Цивадзе, Н. А.

    Цивадзе, Н. А.
    Применение норм международного права судами Российской
    Федерации :Автореферат диссертации на соискание ученой
    степени кандидата юридических наук.

    3

    Общая характеристика работы

    Актуальность темы исследования. Эффективность и прогрессивное развитие международного права зависят от усилий прилагаемых государствами по его реализации, как при регулировании межгосударственных отношений, так и при распространении действия норм международного права на отношения внутри государства. Известно, что система международного права не в состоянии обеспечить необходимый уровень и масштаб реализации норм международного права. «Ахиллесовой пятой международного права», по определению М.Л. Энтина, или «слабым звеном», по мнению Л. Генкина, является его недостаточная обеспеченность механизмами принуждения[1]. Между тем сфера охвата международного права расширяется, все большее число норм международного права ориентированы на реализацию субъектами внутригосударственного права. Комиссия международного права ООН, первоочередной задачей которой является кодификация и прогрессивное развитие международного права согласно статье 13 Устава ООН, в 2000 году включила в свою программу работы тему: «Фрагментация международного права: трудности, обусловленные диверсификацией и расширением сферы охвата международного права». В докладе Комиссии международного права отмечается, что в результате расширения материальной сферы охвата международного права, увеличения числа действующих лиц участников в рамках данной системы, последовательной институционализации международного сообщества и существования параллельных норм, происходит фрагментация международного права, которая может поставить под угрозу стабильность, а также согласованность международного права и его всеобъемлющий характер. Констатируется, что система международного права состоит из беспорядочных частей и элементов, имеющих различную структуру, и поэтому она не имеет однородного характера. Подобный дезинтегрированный характер международного права еще более усугубляется различием в правовой и политической культурах государств и уменьшением базы

    4

     универсально используемых ценностей[2]. «Вместо международного права, - пишет Марта Коскенниеми, - у нас есть право прав человека, международное экономическое право, международное торговое право, международное экологическое право, международное уголовное право и общее право в результате распадается на специальные принципы и институты с взаимоисключающими нормами и процедурами»[3]. Само по себе расширение сферы регулирования международного права тем не менее имеет позитивное значение, поскольку усиливается принцип господства права в международных отношениях, но в то же время отсутствие последовательности в создании и единообразие в практике осуществления норм международного права может породить противоречия между правовыми нормами и создать опасность того, что государства даже вынуждены выполнять взаимоисключающие обязательства. Это еще в большей степени повышает значение усилий государств по реализации норм международного права, в особенности в свете возрастающей роли международного права по установлению стандартов поведения в отношениях между государством и личностью, между государством и субъектами рынка[4]. Распространение действия норм международного права на индивидов и других субъектов внутригосударственного права ставит перед нами вопрос о том, регулируют ли нормы международного права внутригосударственные отношения. Каков характер этого регулирования - прямой, непосредственный? Возможно ли непосредственное действие и прямое применение норм международного права к участникам внутригосударственных отношений? Этот вопрос становится тем более актуальным, чем большее место занимают нормы международного права во внутреннем праве государства. Как отмечает И.И. Лукашук: «Все большее число конституций содержат положения, посвященные международному праву и призванные обеспечить его реализацию. Более того, многие из них устанавливают приоритет международно-правовых норм»[5]. Констатуция Российской Федерации 1993 г. Закрепила положение о том, что международное право является частью правовой системы Российской Федерации. А общепризнанные права и свободы

    5

    Человека и гражданина являются непосредственно действующими и определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность органов государственной власти и обеспечиваются правосудием. Открывает ли это возможность непосредственного судебного применения норм международного права. Рим Бахди в своем исследовании, посвященном изучению глобализации правосудия[6], отмечает тенденцию к тому, что национальные судьи все больше видят себя в качестве членного судейского сообщества, выходящего за пределы собственных государств. Национальные суды  все больше руководствуются нормами

    Международного права, даже в тех случаях, когда международный договор или иной документ не имеет обязательной силы. Энн Байефски также пишет: «Существует настоятельная потребность в органах, применяющих международные стандарты, и так как в большинстве своем государства противятся созданию соогветствующих международных механизмов, необходимо возложить эти функции на внутренние органы государства»[7]. Означает ли это, что судебные органы государства выполняют функции органа международного сообщества. В доктрине международного права единства мнений по поводу применения судами государства норм международного права нет. Признавая большую ценность для развития международного права идеи признания за судами государства функций «агента международного права», И.И. Лукашук отмечает: «Являясь органом государства, суд в первую очередь принимает во внимание и защищает его интересы»[8]. Однако следует отметить, что процессы демократизации и становления правовой государственности должны снимать противоречия между национальными интересами и интересами других государств. А значит не столь радикальной становится и подобная постановка вопроса. Также как и международная правосубъектность индивида в условиях установления правового государства становится закономерным продолжением реализации государством своих обязательств по обеспечению его прав и свобод. При этом очевидно, что роль государства остается определяющей в формировании и функционировании международного права как во внутренней, так и в межгосударственных делах. В этом плане совершенно справедливы слова И.С.Иванова о том, что: «Как бы ни

    6

    расширялся круг участников современных международных отношений, главными действующими лицами в них есть и будут суверенные государства. И если сегодня звучат призывы развернуть международное сотрудничество лицом к человеку, сконцентрировать внимание на интересах его безопасности, благополучия и достоинства, то опять-таки решающую ответственность за это в состоянии взять на себя только государство»[9]. И потому в вопросе об определении статуса индивида, следует также признать, что он является бенефициарием, а не субъектом международного права.

    Применение норм международного права судами государства - это проявление взаимодействия между внутригосударственной правовой системой и международной правовой системой. Для международного права это одновременно и способ реализации и предпосылка для прогрессивного развития. Для международного сообщества в целом - это в результате способ упрочения международно-правовой основы. Для государства, и для Российской Федерации в частности, потребность судебного применения норм международного права основана на международных обязательствах, а польза выражается в совершенствовании собственного законодательства и функционирования правовых механизмов. Оценивая ход правовых реформ в Российской Федерации Председатель Конституционного Суда В.Д. Зорькин отмечает: «...мы сможем преодолеть отставание от ведущих стран мира, только используя право как серьезный ресурс развития России, встраиваясь в общемировые стандарты правового поведения»[10]. Что касается судей, то они, по мнению судьи Конституционного Суда РФ Н.В. Витрука: «оказались неподготовленными к осуществлению независимого правосудия во имя права, правды и справедливости. Они отягощены старыми стереотипами и установками...»[11]. Это подчеркивалось и Президентом РФ В. В. Путиным при обращении к судьям, в частности он отметил, что «ярким показателем правового характера государства является реальная независимость судебной власти», поскольку «суды - это ключевое звено в механизме обеспечения демократии, в обеспечении условий рывка России в

    7 новый век»[12]. Более того, Президент РФ призвал судей обратить особое внимание на те проблемы российской судебной системы, которые могут вызвать возражения Европейского Суда по правам человека, тем самым, обозначив вектор развития судебной практики, стандарты, в соответствии с которыми судьям следует осуществлять свои функции, и не только в связи с признанием юрисдикции Европейского суда по правам человека, но и с тем, что нормы международного права являются составной частью нашей правовой системы.

    Научная новизна исследования состоит в том, что комплексно рассматриваются теоретические и практические аспекты применения судами норм международного права в свете складывающейся практики Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и общих судов, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, а также воздействие на практику российских судов правовых подходов, выработанных Европейским судом по правам человека. В ходе исследования собрана и систематизирована обширная практическая основа. В результате изучения практики применения определяются критерии качества применения норм международного права судами. Вырабатывается методика применения норм международного права судами на основе анализа норм международного права и законодательства Российской Федерации. В исследовании изучается технология применения норм международного права, а также анализируюся результаты практики применения - какие стандарты формируются российскими судами, каков их вклад в развитие норм международного права.

    Цели и задачи исследования. Цель состоит в исследовании порядка и юридических условий применения норм международного права судами Российской Федерации. Указанная цель определяет основные задачи работы:

    - обосновать теоретическую и практическую значимость судебного применения норм международного права;

    - аргументировать теоретическую и практическую возможность дейсгвия норм международного права в правовой системе Российской Федерации;

    - проанализировать место и роль норм международного права в правовой системе Российской Федерации;

    8

    - изучить и обобщить опыт применения норм международного права судами Российской Федерации;

    - выработать предложения по совершенствованию существующей практики применения норм международного права.

    На защиту выносятся следующие положения:

    1. Все большее значение обретает деятельность судов государств в осуществлении международного права. Практика применения судами норм международного права способна оказывать прогрессивное воздействие на развитие международного права. Конкретизация судами существующих норм международного права, их осмысление и преломление к конкретным обстоятельствам создает почву для развития и упрочения норм международного права, как в рамках внутреннего права, так и на уровне международно-правовой системы.

    2. Применение норм международного права судами - это один из способов реализации норм международного права внутри государства. Судебное применение норм международного права отличает необходимость мотивации, аргументации решения на основе результатов толкования примененямых норм международного права. Так как «применение судами норм международного права» означает применение содержащихся в этих нормах правил, которым национальное право придало непосредственное действие в рамках национальной правовой системы, то инкорпорированные во внутреннее право нормы международного права сохраняют свое международно-правовое происхождение и должны истолковываться в свете объекта и целей соответствующих норм и договоров, как часть международно-правовой системы.

    3. Необходимым элементом современного конституционного законодательства стало положение, закрепляющее соотношение международного и внутригосударственного права. Вопрос о соотношении международного права и национального решается в пользу сближения норм двух систем с целью их эффективного взаимодействия. Часть 4 ст. 15 Конституции РФ - это общая санкция на применение норм международного права как части правовой системы РФ. Иными словами, норма Конституции - часть механизма, посредством которого нормы международного права вводятся в правовую систему государства, а субъекты

    9

    внутреннего права уполномочиваются на применение норм международного права в решении конкретных правовых вопросов.

    4.  Регламентация применения норм международного права на внутригосударственном уровне должна соответствовать нормам международного права. И первым таким шагом является конституционное закрепление статуса международного права во внутреннем праве. Далее должно обеспечиваться полное соответствие положению части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации федеральных законов и кодексов. Однако анализ современного российского законодательства показывает, что новые законы весьма неоднородны в своем подходе к международному праву. Необходимо привести в соответствие законы Российской Федерации с Конституцией Российской Федерации и её международными обязательствами.

    5. Статус нормы международного права в рамках внутреннего права определяет порядок применения, то есть условия и основания их действия в государстве. В отношении международных договоров Российской Федерации установлены достаточно четкие критерии действия: согласие на обязательность договора, вступление в силу, официальное опубликование. А в отношении общепризнанных принципов и норм международного права судебное применение требует установления факта их признания представительным большинством государств.

    6. Практика как внутренних судов, так и международных свидетельствует о том, что одним из принципов судебной деятельности является рассмотрение норм одного международно-правового документа или источника во взаимосвязи с соответствующими нормами других источников. В судебной практике российских судов реализуется такой подход к международному праву - он выявляет, что является стандартом в той или иной области путем толкования и анализа разных источников. Тем самым суд расширяет, конкретизирует содержание норм международного права. Результатом является практика системного толкования, которая определенные нормативные правила, действующие в государстве, вымеряет соответственно общепринятому «минимуму». Это в свою очередь позволяет нам на основании этой практики получить представление о том, что понимается судами в качестве стандарта международного права в конкретных случаях.

    10

    7. Конституционный Суд не правомочен выносить постановление о соответствии нормы внутреннего права нормам международного права. При этом в своих решениях Суд часто обращается к нормам международного права. Они играют важную роль в выработке правовых позиций Суда, являющихся обязательными для выполнения. Практика Конституционного Суда РФ свидетельствует о том, что, если положения Конституции РФ недостаточно полно раскрывают какое-либо право, то для установления содержательных признаков этого права Суд рассматривает его в том смысле, который отвечает международно-правовому его пониманию в силу приверженности России своим международно-правовым обязательствам. Во многом стиль мотивации, в том числе международно-правовой, становится образцом для других судов Российской Федерации. Конституционным Судом РФ формируется стандарт применения норм международного права, который выражается в системном толковании и выявлении стандартного содержания и объема того или иного конституционного права.

    8. В полномочия, задачи и функции Верховного Суда Российской Федерации и судов общей юрисдикции также как и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и арбитражных судов входит непосредственное применение норм международного права. Кроме того, Верховным Судом Российской Федерации и Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации осуществляется обобщение и разъяснение практики применения международного права.

    9. Согласно Федеральному закону «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» постановления Европейского суда, принимаемые в отношении Российской Федерации, являются составной частью правовой системы России. Указанные судебные акты обязательны для всех государственных органов Российской Федерации. Более того, постановления Суда, вынесенные в отношении России, являются юридическим фактом для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам судебных решений, принятых национальными судебными органами. Постановления, принимаемые Судом в отношении иных государств - участников Конвенции, формально не являются частью правовой системы России. Однако данные судебные акты учитываются в российской правоприменительной практике как акты толкования Конвенции. Однако богатая практика использования Европейским судом норм международного права также

    11

    становится важным источником толкования норм международного права для российских судов .

    10. Неправильное применение судами общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации является основанием к отмене или изменению судебного акта. Однако анализ судебной практики свидетельствует о том, что пока суды не в достаточной степени настроены не только на правильное применение норм международного права, но и в целом на обращение к нормам международного права. Применение не сопровождается установлением необходимых юридических условий их применения. Нет единого подхода в отношении оформления ссылок на нормы международного права. В одних случаях суды ограничиваются только изложением международных правовых норм, а в других - дают им свою интерпретацию. Качество применения норм международного права зависит от технологии и стиля международно-правового обоснования. Мотивация заключается в приведении фактической, логической аргументации, последовательном изложении судьей суждений, обосновывающих решение. Правильное применение международного права во многом зависит от разработанности в науке проблем применения норм международного права, предоставления рекомендаций, которые, в свою очередь, должны основываться на результатах специализированного обобщения и мониторинга судебной практики.

    Научная и практическая значимость настоящей диссертации заключается в том, что диссертантом впервые предпринимается системный анализ правовых проблем. Выводы и рекомендации, содержащиеся в диссертации, можно использовать в учебном процессе.

    Теоретическая значимость диссертации видится в обосновании разработки концепции действия норм международного права в правовой системе Российской Федерации и в исследовании ее основных вопросов.

    Практическое значение раскрывается в нескольких направлениях. Формулируются предложения по совершенствованию законодательного регулирования в рассматриваемой сфере. Анализируются судебная практика и даются рекомендации по ее совершенствованию.

    12

    Методологическая и теоретическая основа диссертации. Методологической основой диссертации являются методы системного и логического анализа, сравнительного правоведения, используемые в теории международного права.

    Диссертантом изучены работы отечественных авторов по вопросам общей теории права, теории международного права, а также по вопросам конституционного права и по вопросам гражданского, арбитражного и уголовного процесса.

    Теоретическую основу диссертации составляют работы Алексеева С.С., Бахраха Д.Н., Вельяминова Г.М., Верещетина B.C., Витрука Н.В., Гавердовского А.С., Гаджиева Г.А., Даниленко Г.М., Дмитриевой Г.К., Зимненко Б.Л., Зорькина В.Д., Игнатенко Г.В., Ковлера А.И., Лаптева П.А., Лукашука И.И., Марочкина С.Ю., Мингазова Г.Х., Морщаковой Т.Г., Мюллерсона Р.А., Нерсесянца B.C., Нешатаевой Т.Н., Суворовой В.Я., Талалаева А.Н., Тиунова О.И., Топорнина Б.Н., Тузмухамедова Б.Р., Усенко Е.Т., Тункина Г.И., Черниченко B.C., Энтина М.Л. и др.

    В работе использованы также труды иностранных юристов, которые рассматривали вопросы, касающиеся данной темы: Байефски А., Беджауи М, Бенвенисти Э., Брэдли К., Генкин Л., Гинзбурге Дж., Гийом Ж., Д'Амато А., Давид Р., Зимма Б., Кассесе А., Кноп К., Конфорти Б., Коскенниеми М., Ридел Э., Слотер А.-М., Франк Т., Феррари Ф., Фровайн Й. А., Хартвиг М., Швебел С. И др.

    Эмпирическую основу диссертации составляет правоприменительная практика Конституционного Суда Российской Федерации, конституционных и уставных судов субъектов Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и судов общей юрисдикции, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и арбитражных судов. Анализ практики позволяет проиллюстрировать теоретические положения диссертации.

    Апробация результатов исследования. Основные теоретические выводы и практические рекомендации диссертационного исследования были изложены автором в ряде научных публикаций и докладывались на различных конференциях.

    Работа обсуждалась на заседании Центра международно-правовых исследований Института государства и права Российской академии наук.

    Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, включающих девять параграфов, заключения и списка использовашюй литературы.

    13

    Содержание работы

    Во введении раскрыта актуальность темы, определены цели и задачи исследования, его научная новизна, теоретическая и нормативная база, практическая значимость.

    Первая глава «Применение норм международного права судами как способ реализации международного права» посвящена теоретическим аспектам изучаемой проблемы. В первом параграфе «Роль судов в осуществлении международного права» говорится о том, что правосудие играет важную роль в обеспечении устойчивого развития, утверждая верховенство права в государстве. Существует не только потребность в создании хороших законов, как на национальном, так и международном уровне, но и объективное, беспристрастное их применение. Современное международное право регулирует многие сферы общественной жизни и потому востребовано на национальном уровне. Эта востребованность обусловлена, прежде всего, глобальным характером тех проблем, с которыми сталкиваются сегодня государства, и не могут справиться самостоятельно, что побуждает к более тесному сотрудничеству, чем раньше. В преддверии юбилейной сессии Генеральной Ассамблеи ООН Генеральный Секретарь ООН 21 марта 2005 г. Обратился к главам государств и правительств с настоятельным призывом вновь подтвердить свою приверженность принципам, которые лежат в основе Устава ООН и Всеобщей декларации прав человека, с тем чтобы общепризнанные принципы осуществлялись во всех странах, отмечая при этом, что «в 2005 году надлежит принять решения по укреплению верховенства права в международном и национальном масштабах, ...по обеспечению более прямой поддержки усилий по установлению и углублению демократии в государствах всего мира. Настало время, чтобы правительства отчитались перед своими гражданами и друг перед другом за то уважение достоинства личности, которое они слишком часто признают лишь на словах. Мы должны перейти от эпохи законодательства к эпохе осуществления». Включение в национальную правовую систему положений об имплементации государством норм международного права еще не означает их осуществления государством. Эти положения нуждаются в правильной квалификации в соответствии с международными обязательствами. Поэтому исполнителям и применителям

    14

    международного права, в особенности судам, следует быть осведомленными о международном праве, о том, как его понимать и толковать[13].

    В 1993 году Институтом международного права была предпринята попытка выработать рекомендации для судов государств в области применения международного права. Актуальность этой проблематики связывалась с тем, какое значение стало приобретать международное право во внутригосударственной сфере и необходимостью качественно иного уровня применения международного права внутри государства судами. Резолюция, принятая Институтом международного права на шестьдесят шестой сессии Института международного права в 1993 году[14], содержит положение о необходимости обеспечения независимости судей в особенности от исполнительной власти при применении международного права[15] . Те, кто применяет закон, не должны запрашивать или получать указания от других органов, в частности, от политических структур.

    Инициатива Института международного права обозначила новый этап в разработке проблем о соотношении международного и внутреннего права, дала импульс к развитию и изучению этой проблематики. Внутригосударственное применение судами международного права должно стать в определенной степени компенсатором в осуществлении международного права. Энн-Мари Слотер приводит утверждение австралийского судьи Майкла Кёрби о том, что существование международно-правовых норм будет иметь относительно малое воздействие до тех пор, пока суды государств не будут заниматься их толкованием и применением[16]. Судья Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации Т.Н. Нешатаева утверждает, что роль судов в формировании общепризнанных принципов международного права невероятно высока: «Принципы выражают естественные права человека, но вовне формализуют эти принципы от лица государства (государств) только суды (судьи). По этой причине и в международной, и в национальных системах права называют принципы, определяют их содержание, распространяют его на конкретные общественные отношения, то есть делают действующими правовыми нормами,

    15

    только судьи»[17] . На это обращает внимание и Э. Бенвенисти, он считает: «Суды государств могут способствовать повышению эффективности реализации международного права»[18]. За последние пятьдесят лет международное право получило развитие, охватив многие сферы, в первую очередь, конвенционно закрепило верховенство прав человека. Даже при совершенствовании механизмов реализации этих прогрессивных норм на международном уровне, огромное значение внутригосударственных имплементационных механизмов сохранится. Почему исключительная роль здесь принадлежит органам судебной власти государства? Как пишет Энн Байефски: «Присущие функциональные ограничения международных органов могут быть в большей степени преодолены внутренними судебными усилиями»[19] . При этом «суды государства и не должны заменять международные органы, но способны быть катализатором, стимулируя уважение к международному праву. Их активное вовлечение в процесс применения международного права может стать «новым методом» национальной имплементации международного права»[20]. Преимущества этого «метода» Франческо Франчони объясняет тем, что суд является инструментом беспристрастного применения международного права в силу принципа независимости судебной власти и его участие в толковательной деятельности общепризнанных международных ценностей не зависит от предпочтений правительств и правящих элит [21]. Безусловно, это также справедливо и в отношении Российской Федерации. Нельзя не согласиться со словами В. Д. Зорькина о том, что «...сама Конституция Российской Федерации предопределяет возрастание роли судебной власти в упрочении взаимодействия между национальной и международной правовыми системами, в обеспечении все более активного вхождения России в международное правовое пространство, в том числе в правовое поле Европы»[22].

    Во втором параграфе «Понятие применения норм международного права судами России» раскрывается понятие применение права как способ реализации норм

    16

    Международного права. Единства в использовании терминологии относительно осуществления международного права в науке нет. Л. П. Ануфриева в связи с этим замечает: «Исследования указанной проблемы в настоящее время оперируют различной терминологией: одни говорят о применении, другие - о соблюдении, третьи - об исполнении, четвертые - о действии норм международного права»[23] . Еще раньше на то, что доктрина международного права и соответственно практика не придерживаются определенной терминологии в этом вопросе, указывал И.И. Лукашук[24]. Венская конвенция о международных договорах для обозначения реализации норм в общем смысле использует термины «соблюдение», «выполнение», а «применение» - для обозначения некоторых правил применения. По мнению B.C. Черниченко выделение более узкого, специального значения понятия применения, как осуществления права властными органами, для международного права не существенно, так как все субъекты международного права, прежде всего государства, обладают властными полномочиями. Исходя из этих соображений, автор полагает, что можно поставить знак равенства между осуществлением, реализацией и применением международного права, но при этом применение международного права следует понимать как приложение к межгосударственным отношениям[25]. К перечисленным терминам Л. X. Мингазов добавляет термин «имплементация», который охватывает весь комплекс мер, связанных с практическим осуществлением норм международного права[26]. В этом смысле встречается и употребление термина «применение», но в основном он означает деятельность государств по обеспечению реализации норм в конкретных ситуациях, в случаях правонарушений или спора о праве.

    В соответствии с общей теорией права процесс реализации права предполагает его осуществление посредством соответствующих форм поведения субъектов права[27] . Форма или способ реализации зависит от характера правовых требований. B.C. Нерсесянц классифицирует формы поведения субъектов права по характеру требований права, в соответствии с которыми выделяются и формы реализации права: соблюдение запретов и исполнение предписаний.

    17

    Реализация права представляет собой реальное воплощение содержания юридических норм в фактическом поведении субъектов. И если в двух вышеназванных формах реализации субъекты прав и обязанностей сами их осуществляют, то при применении права в процесс реализации права «вклинивается» еще один  субъект - властный орган, который «как бы добавляя властную

    Энергию», должен обеспечить, довести до конца претворение юридических норм в жизнь[28] .

    Таким образом, понятие реализации является более общим, так как охватывает систему средств и мер, направленных на претворение в жизнь целей закрепленных в норме права[29] , а исполнение, соблюдение и применение права являются формами, способами реализации.

    С.С.Алексеев отмечает особую роль суда в правоприменении: «Правосудие выходит за рамки простого «применения права». Оно имеет правосозидающее значение: в согласии с Конституцией и законом правосудие само решает жизненные случаи «по праву». По самой своей сути судебные решения являются "живым правом" »[30]. Можно выделить особые условия функционирования судебной власти:

    1. Особое построение судов, их статус (как независимых, занимающих высокое место среди государственных органов.

    2. Наличием особых гарантий, призванных обеспечивать обоснованность и законность принимаемых решений, недопущение и устранение ошибок.

    3.  Применение особой юридической процедуры рассмотрения и решения юридических дел.

    Совокупность перечисленных характеристик не позволяет поставить правоприменение в один ряд с другими способами реализации права (соблюдением, использованием и исполнением), так как необходимость правоприменения возникает там, где нарушен один из названных способов реализации[31]. Применение - это тот способ реализации прав, который востребуется в случае «сбоя нормального процесса реализацию)[32], и восстанавливает нарушенное положение вещей с помощью властной энергии в лице определенных органов государства. В том случае, если это суд,

    18

    структура правоприменения отличается высоким уровнем детализации. Таким образом, понятие применение указывает не только на субъектов этой деятельности, но и на содержание этого процесса. Правоприменительную деятельность, в особенности судебную, характеризует определенная последовательность действий при рассмотрении и решении юридического дела, которая выражается в трех стадиях:

    1) выявление, исследование, установление юридически значимых фактических обстоятельств дела;

    2) установление юридической основы дела - выбор и анализ юридических норм, юридическая квалификация фактических обстоятельств дела. По определению B.C. Нерсесянца: «... Юридическое здесь везде должно быть обосновано фактически, а фактическое - установлено в его юридической значимости»[33];

    3) решение дела и документальное оформление принятого решения.

    Как мы видим, процесс судебного применения, а значит и в общем разрешение дела судом, подчинены требованиям закона о правильном установлении юридической основы дела и оформлении решения с соответствии с результатами такого юридически обоснованного выбора и анализа, примененных норм[34]. Выявление и уяснение смысла выбранной нормы применительно к конкретным обстоятельствам рассматриваемого дела составляет суть и содержание судебного применения. Как отмечает И.И. Лукашук: «Применение представляет собой деятельность сторон по реализации нормы в соответствии с результатами толкования»[35]. И потому специфика применения норм международного права судом по отношению к применению норм внутреннего права характеризуется необходимостью проведения специального, международно-правового толкования норм[36]. Такое международно-правовое толкование норм, применяемых внутри государства, основано на положении ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, объявляющем общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации составной частью ее правовой системы. При этом действие инкорпорированных

    19

    норм международного права определяется внутренним правом, так как они становятся его частью.

    Во второй главе диссертации «Регламентация применения международного права судами  Российской Федерации» рассмотрен  порядок применения  норм международного права. Первый параграф посвящен вопросу о «Международно-правовом порядке применения норм международного права». Существование международного права и сотрудничество между государствами обеспечивается фундаментальным принципом pacta sunt servanda: «Каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться»[37]. Это принцип приобрел более широкое значение -  распространяется не только на договоры, но и на все действующие принципы и нормы международного права, другими словами: «должны строго соблюдаться все международные обязательства»[38]. В настоящее время данный принцип является нормой императивного характера. Государство должно строить свою правовую систему таким образом, чтобы обеспечить выполнение международных обязательств. Теряет смысл создание норм международного права, заключение международных договоров без намерения их соблюдения и применения государствами. Чтобы избежать возможных коллизий норм международного права и внутренних законов, государства должны учитывать действующее законодательство при заключении договоров. Например, это предусмотрено в п. 5 ст. 9 и п. 1 ст.34 Федерального закона РФ «О международных договорах РФ» 1995 года. Независимо от того, какой выход международного или внутреннего порядка найден, требования международного права состоят в том, чтобы обязательства, вытекающие из международного договора, в котором государство участвует, должны быть выполнены, и ссылка на свое внутреннее право не освобождает его от ответственности за их невыполнение. Положение Конституции РФ 1993 года о включении норм международного права в правовую систему страны служит также этой цели - исключить возможность оправдания невыполнения принятых государством обязательств ссылкой на нормы внутреннего права. Более того, часть 4 статьи 15  Конституции РФ устанавливает приоритет  правил международного договора в случае противоречия с законом. Антонио Кассесе приходит к выводу, что помимо общего правила, устанавливающего  запрет

    20

    ссылаться на внутреннее право в качестве оправдания нарушения норм международного права наряду с вытекающими из обычных и договорных норм международного права правил, обязывающих государства обеспечить выполнение международных обязательств, в международном праве нет иных механизмов регламентации его импелементации[39]. То есть государству предоставляется полная свобода относительно того как выполнять свои международные обязательства. Вместе с тем следует уточнить, что фундаментальный принцип добросовестного выполнения международных обязательств формулирует юридическую обязанность государства реализовать свои международно-правовые обязательства и служит связующим звеном во взаимодействии системы международного права с системой внутригосударственного права. Из этого следует, что порядок применения норм международного права регламентируется совместно принципами и нормами международного права и нормами, закрепленными во внутреннем законодательстве.

    Во втором параграфе рассматривается внутригосударственный порядок применения норм международного права судами Российской Федерации. Порядок выполнения принятых международных обязательств включает механизм согласования норм международного и внутригосударственного права. Регламентация соотношения международного и национального права стала неотъемлемым элементом современного конституционного законодательства[40]. В то же время, это общее направление на открытость международному праву корректируется самими государствами посредством закрепления определенных условий, которые направлены на сохранение государствами в определенных областях своих суверенных прав. Таким образом, одинаково закрепляя приверженность принципам международного права, государства по-разному регулируют их действие[41]. Можно выделить основные вопросы, определяющие особенности национального механизма имплементации:

    1. Могут ли нормы международного права как часть права страны иметь прямое или непосредственное действие. Зависит ли это от того, какой вид источника

    21

    международного права имеется в виду (договорные или обычные нормы, общие принципы права или комбинация этих норм).

    2. Имеют ли непосредственно действующие нормы международного права приоритет над нормами внутреннего права.

    3. В независимости от того устанавливается ли общей нормой возможность прямого действия норм международного права как части права страны, могут ли непосредственно действовать специальные нормы международного права, например о правах человека.

    4. Содержит ли конституция государства положение о необходимости учитывать при толковании и применении норм внутреннего права нормы международного публичного права.

    Конституция РФ 1993 года провозгласила международное право частью правовой системы страны. Правильное установление применимых норм международного права одна из сложных задач, поскольку п. 4 ст. 15 Конституции РФ дает лишь самые общие указания. Речь идет только об общепризнанных «принципах и нормах международного права» и о «международных договорах РФ».

    Современное российское законодательство воплощает принципы Конституции РФ 1993 года, в частности положение части 4 статьи 15, устанавливающее соотношение международного и внутреннего права. В этом вопросе, как отмечаег профессор Г. В. Игнатенко, должно быть полное соответствие Конституции РФ[42], однако на практике оказывается, что новые законы весьма неоднородны в своем подходе в международному праву: одни кодексы и законы точно повторяют конституционную формулу (статья 10 Трудового кодекса РФ, статья 8 Таможенного кодекса РФ), а другие закрепляют ограниченное понимание роли и места норм международного права в системе внутреннего права, а значит и ограниченный вариант применения международного права теми случаями, когда обнаруживается противоречие между положениями международных договоров и законов (статья 6 Семейного кодекса РФ, статья 3 Воздушного кодекса РФ, статья 4 Земельного кодекса РФ, статья 9 Жилищного кодекса РФ). Очевидно, что требуется приведение в соответствие законов Российской Федерации с Конституцией Российской Федерации и её" международными обязательствами.

    22

    Третий параграф посвящен «Стандартам международного права». Широкое распространение получил как в научной литературе, так и в международных документах термин «стандарт международного права». Отмечая этот факт, О. И. Тиунов также указывает на то, что это не привело к анализу его содержания и определению отличительных характеристик[43]. В одной из немногих работ, посвященных осмыслению это правового явления, стандарты рассматриваются как новый источник права[44]. По мнению Э. Ридела, термин «стандарт» может быть использован не только в качестве синонима нормы или принципа права, но он может играть и уже играет важную роль наряду с «традиционной триадой источников международного права». Автор полагает, что такая правовая категория как стандарты международного права способствуют разрешению существующих доктринальных противоречий в отношении источников международного права. В подтверждение этому Э. Ридел приводит пример сложившихся международно-правовых стандартов в области международного экономического права, международного трудового права, права окружающей среды и защиты прав человека.

    Если следовать Э. Риделю, то стандарт - это источник права наряду с другими традиционными и известными источниками. С этим нельзя согласиться, потому что стандарт может формулироваться в любой из этих норм, точнее и договор и обычай может содержать стандартное правило. Скорее это содержательная характеристика и качественный показатель той же договорной или обычной, то есть любой нормы международного права. Однако ценно предположение о том, что стандарт объясняет правило. Он объединяет разные формулы по одному вопросу, расширяет и конкретизирует смысл правила. То есть стандарт и как результат, и в качестве промежуточной формы существования нормы международного права, следует рассматривать в комбинации различных источников. Иными словами для того, чтобы выявить стандарт в той или иной области надо привлечь несколько источников. Таким образом, стандарт применительно к определенным отношениям может быть выявлен не из одной нормы, а из норм разных документов разной юридической силы. Стандарты могут состоять из компонентов обязательного и необязательного

    23

    Характера одновременно (так называемые «зебры»). В этом случае правоприменителю следует учитывать разную степень их «нормативной плотности». Твердая норма может стать основой решения, а мягкая - может служить средством толкования и уяснения смысла, возможно абстрактно сформулированной, но обязательной нормы. В чем заключается преимущество такого комбинированного подхода? До того как будут заключены соответствующие соглашения, компетентные органы имеют возможность ориентироваться на определенные нормы, руководствуясь критерием «содержательной пригодности». Таким образом, твердый компонент такого стандарта привлекает внимание к норме рекомендательного характера.

    Практика как внутренних судов, так и международных судов свидетельствует о том, что одним из принципов судебной деятельности является рассмотрение норм одного международно-правового документа или источника во взаимосвязи с соответствующими нормами других источников. Например, при толковании норм Европейской Конвенции судьи Европейского Суда по правам человека обращаются к положениям, содержащимся во Всеобщей декларации. Это позволяет судьям понять, какие обстоятельства имели в виду разработчики, когда обосновывали необходимость включения тех или иных прав в Декларацию, а из Декларации - в Конвенцию[45]. В судебной практике российских судов также реализуется такой подход к международному праву - он выявляет, что является стандартом в той или иной области путем толкования и анализа разных источников. В решениях Конституционного Суда Российской Федерации ссылки на положения Всеобщей декларации прав человека даются в единстве с аналогичными либо тесно связанными с ними положениями Международных пактов о правах человека 1966 года, Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года и другими международно-правовыми актами[46]. Тем самым суд расширяет, конкретизирует содержание норм международного права. Результатом является практика системного толкования, которая определенные нормативные правила, действующие в государстве, вымеряет соответственно общепринятому «минимуму». Это в свою очередь позволяет нам на основании этой практики получить представление о том, что понимается судами в качестве такого «минимального стандарта».

    24

    В третьей главе диссертации «Международное право в судах Российской Федерации» исследована практика применения норм международного права в Конституционном суде Российской Федерации, судах общей юрисдикции и арбитражных судах.

    В первом параграфе изложены подходы, выработанные в практике Конституционного Суда Российской Федерации с помощью норм международного права.

    Компетенция Конституционного Суда Российской Федерации охватывает лишь проверку на соответствие законов нормам Конституции. При этом представляется не вполне корректным заключение о том, что нормы международного права, привлеченные в качестве аргументов и содержащиеся в мотивировочной части, не применены[47]. Аргумент - это всегда результат важной стадии применения -толкования. Если таким аргументом для суда становится норма международного права, то следует считать эту норму международного права примененной.

    В решениях Конституционного Суда Российской Федерации ссылки, к например, на положения Всеобщей декларации прав человека, даются в единстве с аналогичными либо тесно связанными с ними положениями других международно-правовых актов. Таким образом, формируется стандарт применения норм международного права, который выражается в системном толковании и выявлении стандартного содержания и объема того или иного правила. Пользуясь, именно этим критерием мы обобщаем и систематизируем практику Конституционного суда РФ.

    Нормы международного права о праве на судебную защиту, закрепленные во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. И Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г. И Европейской конвенции о правах и свободах человека и гражданина 1950 г., стали основой правовой позиции Конституционного суда РФ в целом ряде решений. В результате судом разработаны различные аспекты права граждан на судебную защиту с учётом норм международного права.

    Конституционный Суд в своих постановлениях в отношении защиты избирательных прав опирался в основном на положения статьи 3 Протокола №1 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьи 25

    25

    Международного пакта о гражданских и политических правах. Эти положения также были избраны Конституционным Судом Российской Федерации при определении конституционности мажоритарно-пропорциональной (смешанной)  избирательной системы выборов депутатов Государственной Думы Российской Федерации.

    Аргументируя вопросы, связанные с зашитой права собственности и других имущественных прав граждан и их объединений, Конституционный Суд опирается на положения, содержащиеся в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах от 19 декабря 1966 года, Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также использует правовые позиции Европейского Суда по правам человека.

    Постановлениями Конституционного Суда РФ реализованы многие международно-правовые нормы как составная часть правовой системы России. Весьма существенна корректирующая роль решений Конституционного Суда для реализации избирательного права граждан, их имущественных прав, особенно в сфере свободы и личной неприкосновенности, свободы передвижения и выбора места жительства. Незавершенность судебной реформы, не реализация многих конституционных положений о судебной власти, в том числе о судебной защите, формах и принципах судопроизводства возложили на Конституционный Суд Российской Федерации «бремя» фактической модернизации многих институтов этой ветви власти[48]. В его решениях право на судебную защиту интерпретировано как не подлежащее ограничению. В результате, несмотря на сохранение значительного массива старого исключавшего судебную защиту законодательства, правосудие получило возможность обеспечивать все провозглашенные Конституцией РФ права и свободы. При этом Конституционный Суд исходит из следующего тезиса: если какое-либо конституционное право в самом конституционном тексте не раскрывается во всех его содержательных признаках, этому праву - в силу приверженности России международным обязательствам - должен придаваться тот смысл, который отвечает международно-правовому его пониманию[49] .

    Безусловно решения Конституционного Суда обязательны для других судов. Во многом стиль мотивации, в том числе международно-правовой, становится образцом

    26

    для других судов. Он во многом заложил основу правовой традиции в условиях формирования новой демократической государственности руководствуясь, в том числе общепризнанными принципами и нормами международного права.

    Во втором параграфе рассматривается практика Верховного суда и судов общей юрисдикции Российской Федерации и Высшего Арбитражного суда и арбитражных судов Российской Федерации в отношении применения норм международного права. Российское законодательство предусматривает общую норму, непосредственно обязывающую как суды общей юрисдикции, так и арбитражные суды Российской Федерации при осуществлении судопроизводства применять нормы международного права. Из ст.З Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" следует, что единство судебной системы Российской Федерации обеспечивается применением всеми судами общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации[50]. В целях обеспечения правильного и единообразного применения судами международного права при осуществлении правосудия Пленум Верховного Суда Российской Федерации дал разъяснения в Постановлении от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»[51]. Впрочем, эти разъяснения представляют собой не обобщение практики применения, а изложение тех норм и положений внутреннего законодательства и норм международного права, которые регулируют порядок действия норм международного права в Российской Федерации. Поэтому исходя из ноложений,закрепленных в Постановлении Пленума, мы систематизировали практику судов общей юрисдикции и арбитражных судов, тем самым, иллюстрируя реальными решениями те требования, которые сформулировали высшие суды[52] относительно применения норм международного права.

    27

    Четвертая глава «Решения Европейского суда по правам человека в российской судебной практике». В первом параграфе описывается роль и место решений Европейского суда по правам человека в правовой системе Российской Федерации.

    Российская Федерация, как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод, признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации, поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В силу пункта 1 статьи 46 Конвенции постановления Европейского суда по права человека в отношении Российской Федерации, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти Российской Федерации, в том числе и для судов.

    В арбитражном и уголовном процессах федеральный законодатель предусмотрел возможность исправления судебной ошибки с использованием процессуального механизма пересмотра судебного постановления по вновь открывшимся и новым обстоятельствам по указанным выше дополнительным основаниям. Представляется, что они должны являться основанием для пересмотра дела по вновь открывшимся обстоятельствам и в гражданском судопроизводстве.

    Как акты толкования решения Европейского суда, в том числе принятые в отношении других государств, обязательны и полезны, но не только для понимания при применении российскими судами самой конвенции, но и норм международного права. В своих решениях Европейский суд опирается на общепризнанные нормы международного права и на положения других международных конвенций в области защиты прав человека. Как справедливо отмечает С.А. Горшкова: «Опираясь в своей деятельности на общепризнанные принципы и нормы, содержащиеся в международных конвенциях и договорах, развивая европейское право, которое является составной частью международного права, Европейский Суд вносит

    28

    серьезный вклад в совершенствование всей системы международного права в области защиты прав человека»[53].

    Однако не всегда при этом практика Европейского суда по правам человека отвечает сама правовым стандартам. Ж. Гайа пришел к следующему выводу: «.... Во многих случаях можно увидеть, что решения в значительной мере являются политически ориентированными решениями»[54]. Но в большинстве случаев, надо признать, в частности для Российской Федерации, постановления Европейского суда по правам человека, например по «делу Бурдова против Российской Федерации», «делу Калашникова против Российской Федерации», способствовали судебной и в целом правовой реформе.

    Во втором параграфе на основе примеров из практики судов Российской Федерации обобщается опыт применения решений Европейского суда по правам человека.

    Конституционный Суд РФ, подтверждая конституционность правовой нормы или, выявляя ее несоответствие смыслу Конституции на основе толкования соответствующих статей Конституции, привлекает при этом в качестве дополнительного довода положения Европейской конвенции и учитывает ее толкование, данное Европейским судом по правам человека. Так, он признал как не соответствующие и Конституции, и Конвенции положения ряда законов. В частности, в Постановлении от 14 февраля 2000 г. О неконституционности положений ст.377 УПК РФ относительно отсутствия четких указаний на необходимость присутствия заинтересованного лица на заседании суда, рассматривающего его кассационную жалобу или ходатайство о пересмотре дела в порядке надзора[55]. В Постановлении от 16 мая 2000 г., неоднократно ссылаясь на юриспруденцию Суда в Страсбурге, Конституционный Суд дал более точное толкование баланса между частным и общественным интересами[56].

    Анализ постановлений Конституционного Суда показывает, что Конституционный Суд часто ссылается на прецеденты Европейского Суда в

    29

    Отношении других стран, применяя известный принцип действия судебных прецедентов erga omnes. По словам В.Д. Зорькина : «Конституционный Суд, подтверждая конституционность правовой нормы или, выявляя ее несоответствие смыслу Конституции на основе толкования соответствующих статей Конституции, привлекает при этом в качестве дополнительного довода положения Европейской конвенции и учитывает ее толкование, данное Европейским судом по правам чловека»[57].

    Во многом под влиянием принятых решений Европейского суда по правам человека была осознана роль судов общей юрисдикции в реализации положений международного права. Практика Европейского суда в отношении России обострила необходимость разработки и принятия рекомендаций для судов общей юрисдикции. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» на основе положений ч. 1.ст 46  Конституции, касающихся гарантий судебной защиты прав и свобод человека, разъяснило судам, что исходя из этого, а также из положений ч.4 ст. 15, ч.1 ст. 17, ст. 18 Конституции права и свободы человека согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, а также международным договорам Российской Федерации являются непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации.

    Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в своем Информационном письме от 20 декабря 1999 г. Подробно изложил требования ст.6 Конвенции («Право на справедливое судебное разбирательство») и ст.1 Протокола № 1 к Конвенции (Защита собственности») в толковании прецедентов Европейского суда и обязал нижестоящие арбитражные суды принять во внимание эти требования при рассмотрении исков[58].

    Таким образом, можно сделать вывод о том, что толкование и применение Европейским судом по правам человека конвенции имеет существенное значение для применения Европейской конвенции в рамках правовой системы Российской Федерации. В то же время не менее важное значение имеет опыт толкования и

    30 применения Европейским судом норм международного права с точки зрения того влияния, которое решения Европейского суда могут оказать на практику толкования норм международного права судами Российской Федерации. Речь идет не только о выявлении соответствия и корреспонденции норм внутреннего права нормам международного права, но и форме их привелечения, стиле правовой мотивации, основанной на международно-правовых стандартах.

    В заключении  представлены основные обобщения и выводы по теме исследования.

    Диссертация содержит библиографию использованных автором работ на разных языках.

    Основные положения диссертации отражены в следующих работах автора:

    1.0 порядке применения норм международного права судами России // Государство, право и управление: Материалы III Всероссийской научно-практической конференции / Под. Ред. В.А. Козбаненко, СМ. Зубарева. Вып. 2; ГУУ. Москва, 2003.

    - 0,4 п.л.

    2. Задачи международного права в глобальном мире // Государство и право. 2004. № 9

    - 0,4 пл.

    3.Регламентация применения норм международного права  судами Российской Федерации // Юридические науки. 2004. № 6 - 0,8 п.л.

    4.0 роли судов государства в применении норм международного права // Современые гуманитарные исследования. 2004. №1 - 0,5 п.л.



    [1]См.: Энтин М.Л. Европейское право в глобальном правопорядке. Материалы Московского юридического форума М., 2004 -. С.214-215. Louis Henlcin, Human Rights and State "Sovereignty." 25 GA. J. 1NTL & COMP. L. 31,41(1995/96)

    [2] См.: Доклад Комиссии международного права ООН. Пятьдесят четвертая сессия. А/57/10; Г. Хафнер. Риски, проистекающие из фрагментации международного права. Дополнение № 10 (А/55/10).

    [3] См. : Mautti Koskenniemi, International Legislation : today,s limits and possibilithes. Wisconsin int Law Jour 2004, Vol. 22, №3.

    [4] См: Черниченко С.В. Личность и международное правао М,1974; Ковлер А.И.Антропология права. М., 2002. С. 376388 ; Игнатенко Г. В. Правовой статус личности в конституционном и международном праве // Вестник Уставного Суда Свердловской области. 2002 №1. Rein A. Muilerson. Human Rights and the individual as Subject of international Law. A. Soviet View // EJIL. 1990 № 1/2

     

    [5] См. : Лукашук И.И. Взаимодействие международного и внутригосударственного права в условиях глобализации // журнал российского права. 2002. 3 3. С. 120.

    [6] См.: Bahdi. Reem. Globalization of judgement: transjudicialism and the five faces of international law in domestic

    Courts. 34 George Washington International Law Review, 555-593 (2002).

    [7] Bayefsky A.F. International human rights law in Canadian courts. In Enforcing international human rights in domestic courts. B.Conforti & F.Francioni eds., Martinus Nijhoff Publishers. 1997.P. 295.

    [8] Лукашук И.И. Международное право в судах государств. Спб., Россия-Нева, 1993. С. 78.

     

    [9] Иванов И.С. Верховенство права в международных отношениях - залог всеобъемлющей стратегической стабильности и безопасности в XXI веке // Дипломатический вестник.2000. № 12.

    [10] См.: Зорькин В.Д. Тезисы о правовой реформе в России // Адвокат. 2004. № 10.

    [11] Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России (1991-2001 гг.): Очерки теории и практики. М.: Городец-издат. 2001. С. 80-81.

    [12] См.: Выступление Президента РФ В.В.Путина перед руководителями судов 24 января 2000года. См. Также: Послание Президента РФ В.В.Путина Федеральному Собранию РФ от 8 июля 2000 года. Какую Россию мы строим // Российская газета. 11 июля 2000. № 133.

    [13]Strategy for an Era of Application of International Law - Action Plan adopted by the UN Senior Management Group and Approved by the UN Secretary-General, June 2000.

    [14] L'activite du juge interne et les relations internationales de l'Etat. (Resolution de Hnsritut de droit international).Revue de droit international et de droit compare. №3, 1994. P.273-276.

    [15]См.: Конфорти Б. Международное право в практике европейских судов. Российский ежегодник

    Международного права, 1995. С.-Пб., Россия - Нева. 1996. С. 156.

    [16] См.: Slaughter A.-M. A Typology of Transjudicial Communication, in International law decisions in national courts. T. M. Franck & G. H.Fox Eds. Irvington-ou-Hudson, N.Y., Transnational Publishers. Inc. 1996. P. 60.

    [17] См. : Нешатаева Т.Н. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права // Вестник ВАС РФ.-2004.- №3(136).

    [18] См.: Eyal Benvenisti. "Judges and foreign affairs: A comment on the Institut de Droit International's Resolution on The activities of National Courts and the International Relations of their States". EJTL. 1994. №3.

    [19] См.: Bayefslcy A.F. International human rights law in Canadian courts. In Enforcing international human rights in domestic courts. B. Conforti & F..Francioni eds., Martinus Nijhoff Publishers, 1997. P. 321

    [20] См.: Andrea Bianchi. Overcoming me hurdle of state immunity. Enforcing international human rights in domestic courts. B. Conforti & F. Francioni eds., Martinus Nijhoff Publishers, 1997. P. 435.

    [21] СМ. : F. Francioni. The jurisprudence of international human rights enforcement: reflections on the Italian experience. Enforcing international human rights in domestic courts. B.Conforti & F.Francioni eds., Martinus Nijhoff Publishers. 1997.P. 16.

    [22]См.: Зорькин В Д Конституционный Суд РФ в европейском правовом поле//Журнал российского права. 2005. №3.

     

    [23] См. : Ануфриева Л. П.Соотношение международного публичного и частного права : правовые категории. М., 2002. С. 280.

    [24]См.: Лукашук ИИ. Международное цраво. Общая часть. М, 1995. С. 188.

    [25] См. : Черниченко С. В. Теория международного права В 2-х томах. Том 1:Современные теоретические проблемы. М, 1999. С.56.

    [26] См. : Мизгалов Л. Х. Эффективность норм международного права. Теоретические проблемы. М., 1999. С. 227.

    [27] См.: Нерсесянц В.С.Общая теория права и государства. М., 1999. С.482

    [28] См.: Алексеев С. С. Указ. Соя. С. 127.

    [29] См. : Мизгалов Л..Х. Указ. Соч. С. 227

    [30] См. См.: Алексеев С. С. Указ. Соя. С. 128

    [31] См. : Загайнова С. К. судебный прецедент : проблемы правоприминения. М., 2002. С. 61.

    [32] См. : Марочкин С. Ю., Суворова В. Я. Межународное право : Учебник для вузов.. – М. ,2003.- Гл. 9. С. 182.

    [33] См.: Нерсесянц B.C. Общая теория права и государства. М., 1999. С.485.

    [34] «В сфере оформления и составления (изложения судебных) решений в различных государствах свои особенности, но общее, что все они должны содержать с достаточной степенью ясности мотивы, на которых они основываются, чтобы с пользой применять существующие средства правовой защиты». Де Сальвиа М. Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Руководящие принципы судебной практики, относящейся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика с I960 по 2002 г. Спб., 2004. С. 421.

    [35] См.: Лукашук И.И. Современное право международных договоров. Том I. Заключение международных договоров. М.,2004. С. 610

    [36] См.: Лукашук И.И.Нормы международного права в правовой системе России. М., 1997. С.

    [37]См.: Статья 26 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.

    [38] См.: Талалаев А.Н. Венская конвенция о праве международных договоров. Комментарий. М., 1997. С.65.

    [39] Cassese A. International law. Oxford University Press. 2001. P. 167-168.

    [40] См.: Павлова Л.В. Международное право в правовой системе государств // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 1999. №3.

     

    [41]См.: Opeskin В. R. Constitutional Modelling - A Case Study of the Relationship between Domestic Law and International Law. University of Sydney Press, 1997. 1-33. См. Также Vladlen S. Vereshcnetin. New Constitutions and the Old Problem of the Relationship between International Law and National Law // EJIL. 19% № 1; Gennady M. Danilenko. Implementation of international law in CIS States: theory and practice // EJIL. 1999. № 1. P. P. 51-69.

    [42] См.: Игнатенко Г.В. Новые кодексы Российской Федерации: опыт комплексной международно-правовой экспертизы. Российский ежегодник международного права. 2003. Спб., 2004. С. 47-61.

    [43] Тиунов О.И. Зашита прав человека в практике Конституционного Суда РФ в условиях интергационализации российского права и роль в этом процессе международно-правовых стандартов // Международное публичное и частное право. 2003. №2(11). C.I4-21.

    [44] Eibe riedel Standards and Sources. Farewell to the Exclusivity of the Sources Triad in International Law?// EJIL 1991.№2.Р.58 – 85.

     

    [45]См.: Горшкова СА (Збращения Европейского Суда по правам человека к нормам международных конвенций // Журнал Российского права. 2004. № 5.

    [46]  Вигрук КВ. Конституционное цмвосудие в России (1991-2001 т):Счерки теории и практикам, 2001. С. 135.

     

    [47] См.: Тузмухамедов Б.Р, Международное право в деятельности Конституционного Суда РФ // Дипломатический вестник. 2000. № 10.

    [48] См.: Митюков М.А. Акты Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов Федерации: общая характеристика и статистический анализ // Журнал российского права. 2001. № 6.

    [49] См.: Моршакова Т.Г. Конституционная концепция судопроизводства /' Российская юстиция.2001.№10.С6.

    [50] Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. N 1. Ст.1.

    [51] См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 12.

    [52] См. Постановление Пленума высшего Арбитражного суда РФ от 11 июня 1999 г. № 8 «О действии международных договоров РФ применительно к вопросам арбитражного процесса» // Вестник ВАС РФ. 1999 № 8; Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 20 декабря 1999 г. N CI-7/СМП-1341 «Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие // Вестник ВАС РФ. 200. № 2.

    [53] См.: Горшкова С.А. Обращения Европейского Суда по правам человека к нормам международных конвенций // Журнал российского права. 2004 .№ 5.

    [54] См.: Цит. По Лукашук И.И. Современное право международных договоров. Том I. Заключение международных договоров М., 2004. С . 648. См. Также: По делу "Илашку и другие против Молдовы и России" особое мнение судьи А.И. Ковлера. Российская газета. 10 июля 2004; Карапетян Л.М. Метаморфозы в решениях Европейского Суда по правам человека // Журнал российского права. 2005. № 7.

    [55] См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 февраля 2000 г.№2// СЗ РФ. 2000. № 8.

    [56] См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 16 мая 2000 г. № 8-П // Вестник ВАС РФ. 2002. № .

    [57] Зорькин В.Д. Конституционный Суд России в европейском правовом поле.Журнал российского права. 2005,

    N3.

    [58] См.: Вестник ВАС РФ. 2002. № 2.

     

Информация обновлена:10.01.2006


Сопутствующие материалы:
  | Персоны | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru