Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Социальная деятельность империалистического государства :

АР
Б144 Баглай, М. В.
Социальная деятельность империалистического государства
:Политические и правовые аспекты : Автореферат диссертации
на соискание ученой степени доктора юридических наук /М. В.
Баглай ; Московский государственный институт международных
отношений. -М.,1967. -37 с.-Библиогр. : с. 36 - 37.17.
ссылок
60,00 руб.
Материал(ы):
  • Социальная деятельность империалистического государства : политические и правовые аспекты.
    Баглай, М. В.

    Баглай, М. В.
    Социальная деятельность империалистического государства : политические и правовые аспекты : автореферат диссертации
    на соискание ученой степени доктора юридических наук.

    В политике и идеологии современного капитализма значительное место занимает социальная деятельность государства. Развитие этой деятельности, связанной с регламентацией экономической борьбы и трудовых отношений, введением государственных систем здравоохранения, образования, социального обеспечения и т. д., отражает обострение классовой борьбы, усиление государственно-монополистических тенденций и углубление общего кризиса капитализма.

    Развитие социальной деятельности вызвало к жизни значительный рост государственного аппарата, новые явления в правовой системе и идеологии. Если еще в начале XX века социальные мероприятия буржуазного государства (в виде, например, фабричного законодательства) носили крайне разрозненный характер и буржуазные идеологи не обращали на эти мероприятия особенного внимания, то сейчас они пытаются представить социальную деятельность государства как одно из решающих доказательств происшедшего будто бы коренного изменения всего общественного строя, «перерождения» государства, наступления эры «народного капитализма» и «всеобщего благосостояния».

    Вопросу о социальной деятельности государства уделено большое внимание в трудах классиков марксизма-ленинизма, давших исчерпывающее определение ее сущности и движущих сил. Значительное место занимает этот вопрос в теории и практике современного международного коммунистического и рабочего движения. Отношение к социальной деятельности империалистического государства является важным элементом стратегии и тактики классовой борьбы.

    Большинство работ о современном капитализме, написанных в рамках экономической или юридической науки, социологии или истории, затрагивают в той или иной степени вопрос о сущности и размахе социальной деятельности империалистического государства. Однако в советской монографической литературе не было ни одной работы, посвященной комплексной

    3

    разработке этого вопроса, в то время, как потребность в такой разработке ощущается очень остро.

    Предметом настоящего исследования избраны политические и правовые аспекты социальной деятельности империалистического государства. Выбор аспектов в данном случае необходим в связи с тем, что самостоятельными и заслуживающими отдельного рассмотрения являются экономический, философский и исторический аспекты этого вопроса. В работе исследуется политическая сущность социальной деятельности, ее связь с развитием классовой борьбы и другими факторами политического и экономического развития империалистических стран, а также рассматриваются ее некоторые конкретные направления. Хотя основное внимание автор уделяет ведущим империалистическим странам, в работе содержится анализ социальной деятельности и в других капиталистических странах, в том числе молодых. Такое определение круга стран, подлежащих исследованию, диктуется необходимостью учитывать влияние, оказываемое империализмом на значительную пока часть мира, ибо в этом влиянии коренится один из источников его внутренней силы.

    Важную задачу своей работы автор видел в критическом отражении состояния буржуазно-реформистской идеологии по затрагиваемому вопросу, в разоблачении многочисленных теорий, искажающих и извращающих смысл, размах и значение социальной деятельности империалистического государства.

    Диссертация состоит из введения, восьми глав и заключения. Первые четыре главы составляют часть I работы, в которой разработаны общие вопросы социальной деятельности империалистического государства. В Части II освещены некоторые ее конкретные направления, затрагивающие взаимоотношения труда и капитала.

    В первой главе работы рассматривается развитие социальной деятельности в условиях государственно-монополистического капитализма. Автор показывает значение марксистско-ленинского учения о социальных реформах, дающего принципиальные отправные положения для понимания социальной деятельности империалистического государства, подробно анализирует современные социально-экономические требования рабочего класса, а также воздействие успехов социализма в СССР и других социалистических странах на развитие борьбы рабочего класса капиталистических стран за социальные уступки.

    Вопрос о сущности социальных реформ, их соотношении с революционным процессом составляет важную сторону марк-

    4

    систского ленинского учения. Правильное понимание этого вопроса особенно важно для научно обоснованной политики, направленной к достижению единства рабочего класса, определения путей и средств продвижения к социализму, особенно в развитых капиталистических странах. Постоянная актуальность данного вопроса обусловлена также задачами борьбы против многочисленных спекуляций буржуазной и реформистской идеологии.

    Классики марксизма-ленинизма подчеркивали объективную необходимость для пролетариата сочетать борьбу за социализм с борьбой за социальные реформы. Маркс считал, что борьба за отдельные уступки — это настоящая гражданская война, в которой «объединяются и развиваются все элементы для грядущей битвы».[1] На связь революционной борьбы с борьбой за социальные реформы неоднократно указывал В. И. Ленин[2]. Ленин исходил при этом, из того, что борьба за отдельные реформы сталкивает рабочий класс со всей экономической и политической системой капитализма, помогает понять ее эксплуататорскую сущность. Классики марксизма всегда выступали как против недооценки, так и против чрезмерного преувеличения роли социальных реформ в деле улучшения положения рабочего класса, подчеркивали двойственный характер социальных реформ, ибо они с одной стороны, улучшают положение трудящихся, а с другой — используются капиталом для укрепления своих позиций.

    Разработанное классиками марксизма-ленинизма учение о социальных реформах нашло претворение в практической борьбе рабочего класса, было творчески развито и углублено в Программе КПСС, в теории и практике международного коммунистического и рабочего движения. Важное значение в этом отношении имеют документы Совещаний представителей коммунистических и рабочих партий (Москва — 1957), коммунистических партий капиталистических стран Европы {Рим—1959, Вена — 1966) и особенно Совещания 1960 г. (Москва). Международное коммунистическое движение подчеркнуло необходимость борьбы не только за частичные и непосредственные требования трудящихся, направленные на улучшение их положения, но и за более глубокие социальные преобразования в рамках капиталистического строя, направленные на подрыв власти монополий. Этот вывод отражает изменение исторической обстановки, необходимость для брат-

    5

    ских партий, особенно развитых капиталистических стран, искать новые подходы к созданию революционных ситуаций, добиваться сплочения и укрепления единства трудящихся. В диссертации анализируются программные установки братских коммунистических партий по вопросам развития борьбы трудящихся за социальные реформы, показывается их отношение к социальной деятельности государства.

    Развитие социальной деятельности империалистического государства тесно связано с борьбой рабочего класса за социально-экономические требования. Для современного этапа характерен новый уровень этих требований, отражающий усиление борьбы трудящихся против отрицательных последствий: автоматизации и интенсификации труда. Однако эти требования не встречают признания со стороны монополий и государства. На основе анализа экономического положения трудящихся и уровня развития социальной деятельности автор показывает ограниченность и половинчатость последней, нежелание правящих кругов считаться со справедливыми требованиями трудящихся.

    Классовая борьба является главным фактором развития социальной деятельности империалистического государства. В то же время эта деятельность не может быть понята вне обстановки соревнования и борьбы двух систем, без учета огромного влияния на ход общественного развития в капиталистических странах идей и практики социализма. Буржуазные политики вынуждены считаться с ростом авторитета социалистической, системы, в первую очередь Советского Союза, и чаще идти на уступки трудящимся, соглашаться на дополнение частнособственнических принципов капиталистической системы заимствованными у социализма элементами социальных служб, общественных фондов потребления (основные исторические этапы этого процесса отражены в диссертации). Правящие круги играют в совместимость частной собственности с «социальной заботой» о трудящихся также в целях воздействия на выбор пути развития, перед которым стоят сейчас многие государства, освободившиеся от колониальной зависимости.

    Для объяснения причин появления социальных реформ нельзя не учитывать и определенной объективной потребности капиталистического производства в упорядочении использования хозяйской власти предпринимателей, создания условий для поддержания необходимого уровня физического и умственного состояния трудящихся и т. д. В свое время Маркс, анализируя фабричное законодательство, характеризовал его

    6

    как «первое сознательное и планомерное воздействие общества на стихийно сложившийся строй его процесса производства...»[3]. Такое воздействие усиливается в эпоху государственно-монополистического капитализма, стремящегося хоть в какой-то степени сгладить противоречие между высоким уровнем производительных сил и устаревшей формой производственных отношений. Это обстоятельство помогает, в частности, правильно понять политическую сущность таких буржуазных реформ, как план «великого общества», выдвинутый президентом США Джонсоном, «социальное планирование» де Голля и др. Подобные реформы, хотя они в решающей степени обусловлены размахом классовой борьбы в национальном и международном масштабе, свидетельствуют о понимании капитанами буржуазного мира неизбежности реформирования капиталистического строя и о стремлении провести реформы «за пять минут» до того, как это станет остро необходимым.

    Подчеркивая связь социальной деятельности с борьбой трудящихся за социальные реформы, диссертант в то же время отмечает, что эта деятельность отнюдь не является адекватным отражением требований рабочего класса. Будь это так, положение трудящихся было бы значительно лучшим, и им не надо было бы бороться как за принятие реформ, так и за их практическое претворение в жизнь в своих интересах. На деле социальные реформы и социальная деятельность не одно и то же, ибо для последней характерны не только уступки, улучшающие в некоторой степени положение трудящихся, но и определенные антирабочие меры, специфические методы усиления их эксплуатации.

    Нельзя полностью переносить характеристику отдельных реформ на социальную деятельность государства и потому, что социальная деятельность отражает стратегию борьбы современного капитализма против рабочего класса на протяжении целой исторической эпохи, в то время как реформы имеют тактическое значение и связаны с относительно кратковременными условиями классовой борьбы. Любое конкретное государство можно представить себе без той или иной реформы, но нельзя представить современное империалистическое государство без активной социальной деятельности, характеризовать которую только как «мнимую», «временную» или «частичную» было бы неверным.

    Специфической особенностью социальной деятельности служит сочетание реакционных и прогрессивных мероприятий.

    7

    Эти две тенденции являются прямым отражением классовой борьбы как непосредственного и основного фактора, принудившего буржуазное государство к развертыванию социальной деятельности. Отмечая роль этой деятельности в подавлении классовой борьбы, нельзя упускать из вида и определенную заинтересованность трудящихся в развитии прогрессивной тенденции социальной деятельности, поскольку она ведет, в частности, к улучшению их экономического положения. Отдавая отчет в том, кому служит и на что направлена социальная деятельность государства монополий, рабочий класс отнюдь не стремится к ее ликвидации, а старается использовать сложившуюся организационную основу для расширения социальных уступок, превращения этой деятельности в средство подрыва позиций монополий и укрепления материальных предпосылок социализма.

    Наличие в социальной деятельности двух тенденций упорно «не замечают» как реформисты, так и догматики. Реформисты преувеличивают положительный характер социальной деятельности для трудящихся и строят на этом основании свои концепции «государства всеобщего благоденствия», «социализации» и т. д., дезориентируя, рабочий класс. Догматический же подход игнорирует то прогрессивное, что есть в социальной деятельности и что способствует улучшению положения пролетариата. Оторванная от жизни недооценка социальных завоеваний рабочего класса не менее вредна для дела трудящихся, ибо порождает неверие в их силы, способствует изоляции передовых отрядов рабочего класса среди других антимонополистических сил.

    Во второй главе рассматриваются основы государственной организации социальной деятельности в империалистических странах, дается ее функциональная характеристика и система органов, осуществляющих социальную деятельность. С теоретической и политической точек зрения, для целей идеологической борьбы чрезвычайно важно уяснить место социальной деятельности в системе функций современного империалистического государства, соотношение с другими направлениями и отраслями государственной деятельности. Автор исходит из понимания функции как основного направления деятельности государства, характеризующего его социальное назначение.

    Одним из положений, помешавшим науке своевременно заметить возникновение у буржуазного государства новых функций, является догматическое представление о характере связи функций с социальным назначением, вера в этакий метафизический застой старых пропорций в соотношении общества и

    8

    государства. Почему-то считалось, что, если классовая сущность буржуазного государства остается неизменной, то не меняются и функции этого государства. Между тем категория «функции» является гораздо более динамичной по сравнению с «сущностью» хотя бы потому, что она еще и связана с такими исторически подвижными категориями, как интересы господствующего класса и задачи, стоящие перед государством.

    В свое время Энгельс, говоря о сущности эксплуататорского государства, определял его как организацию «эксплуататорского класса для поддержания его внешних условий производства, значит, в особенности для насильственного удержания эксплуатируемого класса в определяемых данным способом производства условиях подавления...»[4]. С тех пор роль буржуазного государства в общественной жизни расширилась и изменилась. Ныне оно не только поддерживает внешние условия капиталистического производства, но и оказывает воздействие на характер его внутренних условий, становясь организующей силой экономических отношений. Империалистическое государство стремится, кроме того, стать организатором духовной жизни общества, основным фактором, направляющим развитие культуры, образования, науки и искусства. Короче говоря, развитие идет к разрастанию сферы государственной регламентации. Интересы монополистической буржуазии требуют сейчас всестороннего усиления организаторской роли государства во всей общественной жизни с тем, чтобы выиграть соревнование с мировой системой социализма. Отсюда и новые задачи, новые функции империалистического государства.

    Многообразие задач, часть которых является по своему характеру основными, предопределяет и многочисленность функций, среди которых также есть основные, или главные. Без признания такой своеобразной иерархии вряд ли возможен четкий анализ деятельности государства, ибо возникает тенденция к излишней дробности, стремление поставить в один ряд явления самостоятельного и подчиненного характера. Важно четко выдерживать соотношение между главными функциями и многочисленными функциями, порождаемыми конкретными задачами.

    Представляется, что для современного империалистического государства характерны следующие четыре основные, или главные, внутренние функции: функция подавления сопротивления эксплуатируемых классов; функция экономического ре-

    9

    гулирования, функция социальной деятельности; функция идеологической деятельности.

    Наиболее важное значение имеет, конечно, функция подавления сопротивления эксплуатируемых классов. Ведь именно этой деятельностью империалистическое государство наиболее полно оправдывает свое основное социальное назначение. Традиционный примат политики над экономикой в период государственно-монополистического капитализма перерастает в глубокий процесс политизации всех сторон общественной жизни, в прямое подчинение всей деятельности государства основной политической задаче. Можно поэтому сказать, что все функции империалистического государства подчинены задаче подавления сопротивления эксплуатируемых классов. Однако это не мешает характеризовать некоторые из них также в качестве основных, поскольку они обладают определенными самостоятельными чертами и спецификой предмета, осуществляются специальным государственным механизмом.

    Социальная деятельность империалистического государства исторически возникает в рамках функции подавления в связи с обострением классовой борьбы на внутреннем и международном фронте. Развитие этой деятельности отнюдь не отодвинуло на второй план насильственной, принудительной деятельности государства, а напротив, сопровождалось усилением последней, что нашло выражение в укреплении военно-политического аппарата, в новых формах борьбы против коммунистических и рабочих партий, профсоюзов, забастовок и т. д.

    Но в современных условиях монополии не смогли бы добиться осуществления своих задач только прямым насилием, каждодневным использованием репрессивно-карательного аппарата, ибо этому препятствует организованная мощь рабочего и демократического движения, возросший уровень классового сознания трудящихся. Интересы монополий заключаются в строго необходимом использовании насилия, ибо ничто другое, как прямое насилие, так не разоблачает антинародной сущности буржуазного государства и не раскрывает глаза трудящимся на необходимость борьбы против власти капитала. Поэтому в каждодневную жизнь общества вплетается социальная и идеологическая деятельность государства, эта своеобразная социальная профилактика, призванная предупредить рост сознания трудящихся масс и развитие классовой борьбы.

    Социальную деятельность нельзя рассматривать как часть экономической функции. При самой тесной связи и определенной общности в характере этих двух функций между ними су-

    10

    ществуют и значительные различия. Во-первых, социальная деятельность возникает и развивается главным образом в результате классовой борьбы трудящихся и является поэтому мерой вынужденной, в то время как экономическое регулирование прямо вытекает из потребностей производства. Хотя на определенных исторических этапах развитие этих двух функций вызывалось общими причинами и шло одновременно, в другие периоды обнаруживалась самостоятельность закономерностей их развития. Во-вторых, в социальной деятельности получают закрепление уступки трудящимся, и она, следовательно, приносит им определенное улучшение положения, а экономическая деятельность государства осуществляется главным образом для обеспечения высоких прибылей монополистическому капиталу и усиление эксплуатации.

    Осуществление социальной деятельности подчинено решению ряда задач: 1) претворению в жизнь социальных уступок в направлении, выгодном правящим кругам; 2) установлению государственного контроля над экономической борьбой в целях ее подавления; 3) удовлетворению потребностей капиталистического производства в физически и умственно подготовленной рабочей силе; 4) исправлению крайних форм злоупотребления экономической властью, в существовании которых монополии не заинтересованы; 5) созданию определенной объективной основы для укрепления идеологии и политики антикоммунизма и др.

    Империалистическое государство старается с помощью социальной деятельности создать некую антисоциалистическую альтернативу на базе ограниченной охраны жизненных интересов трудящихся, укрепить капитализм и предотвратить развитие революционного движения пролетариата.

    Внутренние направления социальной деятельности объединены общностью классово-политического характера и основных движущих сил их развития. Но, разумеется, конкретное развитие каждого из них в различных странах крайне неравномерно ввиду различия исторических условий, размаха классовой борьбы. Во Франции и ФРГ, например, законом подробно регламентируется деятельность производственных советов на предприятиях, в то время как в США подобного законодательства вообще нет; в США практически отсутствует государственная система медицинского обслуживания, а в Великобритании эта система развита сравнительно широко, и т. д.

    Ни в одной капиталистической стране социальная деятельность не означает установления полностью государственных по своему охвату систем в той или иной области. Государствен-

    11

    ная система здравоохранения или образования, например, не исключает существования частных больниц и школ; правовое регулирование труда осуществляется с учетом пресловутом «свободы договора» и т. д. Это, естественно, ослабляет эффективность государственного решения проблем с точки зрения общественных потребностей.

    Марксистско-ленинское понимание функции социальном деятельности империалистического государства не имеет ничего общего с буржуазно-реформистскими теориями о «социальной функции», с помощью которых пытаются доказать перерождение современного буржуазного государства в «государство всеобщего благосостояния». Функция социальной деятельности отнюдь не означает «заботы о всех», не исключает эксплуатацию и не ликвидирует классового характера империалистического государства. Несостоятельность концепции «государства всеобщего благосостояния» заключается не в том, что она выдумывает функцию социальной деятельности, а в том, что сущность, размах и направленность этой деятельности извращаются и искажаются.

    В диссертации выражается несогласие с положением, выдвигаемым рядом наших исследователей, о том, что империалистическому государству не свойственна функция социальной деятельности. По мнению автора это положение отражает недостаточную изученность конкретных форм социальной деятельности империалистического государства.

    Одним из признаков, характеризующих ту или иную функцию государства как основную, является существование относительно самостоятельного и развитого государственного механизма для ее осуществления. Можно выделить как специфические звенья, «прикрепленные» к каждой функции, так и многофункциональные органы (парламенты, суды, некоторые правительственные органы и др.), которые участвуют в отправлении всех или нескольких основных функций государства. Важно, однако, чтобы классификация функций не повисала в воздухе, лишенная конкретного механизма по осуществлению конкретных функций.

    Специальный государственный аппарат, «обслуживающий» функцию социальной деятельности, включает три основные группы органов, отличающиеся друг от друга как по порядку образования, так и по формам своей деятельности:

    1) Правительственный аппарат, несущий главную ответственность за проведение социальной политики государства. К числу таких органов относятся министерства труда, образования, здравоохранения, социального обеспечения, по делам

    12

    культуры, общественных работ, жилищному строительству. В отдельных странах созданы министерства или ведомства по вопросам семьи и молодежи (Норвегия, ФРГ), по делам ветеранов войны (Франция, США), туризма и спорта и др.

    2) Постоянные и временные правительственные комиссии и советы, включающие представителей предпринимателей и трудящихся (национальный консультативный совет в Англии, национальный совет труда в Бельгии и др.). Работая под руководством правительственных чиновников, эти органы имеют в основном консультативное значение, но располагают значительным аппаратом для изучения и подготовки рекомендаций в различных аспектах социальной политики.

    3) Специальные суды, административные и арбитражные органы, призванные разрешать трудовые конфликты в связи с установлением условий труда, взаимоотношениями профсоюзов и предпринимателей и т. д. Особенно значительное развитие получили органы трудовой юстиции в ФРГ, принудительного арбитража и посредничества в Австралии, Новой Зеландии и Канаде, административные трибуналы в США, Англии и др.

    Чтобы представить себе административно-правовой «разрез» социальной деятельности в той или иной стране в целом в диссертации приводится пример США. Здесь эта деятельность непосредственно осуществляется: тремя из 11 министерств, входящих в федеральный кабинет министров (министерствами труда, жилищного строительства и городского развития, здравоохранения, образования и социального обеспечения); рядом крупных «независимых» агентств, практически подчиненных президенту (по делам ветеранов, национальным управлением трудовых отношении, службой посредничества и примирения в трудовых конфликтах) и др. Внутри исполнительного управления президента, составляющего высший координационный механизм правительства США, создано управление экономических возможностей, призванное проводить в жизнь небезызвестный план «великого общества». В этом аппарате занято около 290 тыс. чиновников, что составляет более 19% всех гражданских служащих центрального правительства. Весьма значителен и соответствующий аппарат в штатах.

    С появлением функции социальной деятельности усиливаются капиталистические противоречия, укрепляется основа для борьбы за сохранение социальных достижений трудящихся от постоянных посягательств монополий и для расширения требований рабочего класса к империалистическому государ-

    13

    ству, что означает определенное улучшение моральных, политических и юридических позиций трудящихся в классовой борьбе.

    Третья глава диссертации посвящена анализу конституционных основ социальной деятельности империалистического государства, закреплению в буржуазных конституциях как общих целей и принципов этой деятельности, так и социально-экономических прав трудящихся.

    С развитием социальной деятельности и соответствующих правовых институтов буржуазное государство встает перед необходимостью законодательного формулирования определенных основ, целей или принципов своей социальной деятельности. К этому постоянно побуждает стремление монополистической буржуазии не допустить выхода этой деятельности за рамки буржуазной конституционной законности, потребность в демагогических декларациях и в то же время — в строгой обусловленности практической деятельности государства. С другой стороны, развитие конституционных норм о социальной деятельности происходит вследствие борьбы рабочего класса за расширение прогрессивных направлений социальной деятельности государства и за законодательное закрепление и гарантии социально-экономических прав.

    В наиболее общей форме цели и принципы социальной деятельности получили отражение в концепции «социального» государства, которая, в отличие от многих других, получила официальное закрепление в конституциях ряда стран. Среди капиталистических стран Европы «социальное» государство или «социальная республика» провозглашены в ФРГ, Франции и Испании (!). Конституция Италии учредила республику «основывающуюся на труде» (ст. 1). Явно под влиянием французских правящих кругов идея «социального» государства попала в конституции ряда африканских стран, хотя в большинстве из этих стран уровень социальных преобразований как раз незначительный. «Социальным» объявило себя и такое полуфашистское государство в Латинской Америке, как Гаити.

    Закрепление буржуазным конституционным правом доктрины «социального государства», происшедшее главным о0ра-зом после 2-й мировой войны, отражает успехи классовой борьбы и мирового демократического движения, вызванного победой над фашизмом. Нельзя не заметить здесь своеобразной реакции буржуазной конституционной доктрины на успехи социализма, на четкую формулировку ст. 1 Конституции СССР, провозгласившей государство рабочих и крестьян. Так же, как и теория «государства всеобщего благоденствия», эта

    14

    доктрина была призвана предложить альтернативу социалистическому государству, доказать возможность социально-экономической деятельности государства в условиях капитализма.

    Концепция «социального государства» получила наиболее значительное развитие в ФРГ, хотя западногерманские юристы часто подчеркивают неопределенность этого термина, трудности в понимании его конкретного содержания. В диссертации разбираются взгляды буржуазных исследователей на «социальное» государство (А. Никиш, Т. Маунц, Г. Крюгер, М. Прело и др.). Пытаясь конкретизировать эту формулу, буржуазные идеологи вынуждены признать юридическую обязанность государства к развертыванию социальной деятельности в интересах трудящихся. А это имеет известное значение для расширения социально-экономических требований трудящихся к правящему классу и государству.

    Многолетний опыт существования и деятельности «социального государства» убедительно свидетельствует о том, что ни одно буржуазное государство не стало социальным в подлинном смысле этого слова. Монополии воспользовались лозунгом парижских коммунаров о «социальной республике», но они не только не устранили классового господства, чего требовали коммунары, а постарались укрепить его.

    Конституции многих капиталистических стран закрепляют общие принципы социальной деятельности, ее официальные цели. Подчас дело доходит и до формулирования прямых обязанностей государства проводить определенную деятельность, хотя таковые обязанности не имеют соответствующих конституционных гарантий. В Конституции Италии, например, содержится неопределенное и безадресное требование «выполнения ненарушимых обязанностей политической, экономической и социальной солидарности» (ст. 2).

    Особенно широкое распространение в буржуазном конституционном праве получили формулы «содействие процветанию» или «благосостоянию» и «социальная солидарность». Подобные формулы в качестве основных принципов социальной политики государства или «социального порядка» закреплены в конституциях Турции, Филиппин, Боливии, Японии, Пакистана, Венесуэлы и др. Однако буржуазные законодатели, отдающие себе отчет в том, что принцип социальной солидарности противоречит существованию частной собственности и хозяйской власти, нередко прямо заявляют о незыблемости последних.

    В диссертации подробно освещены специфические формы конституционного закрепления целей и принципов социальной

    15

    деятельности в США, Англии, Индии, Пакистане, молодых государствах Африки и в странах Латинской Америки.

    Для современного буржуазного государства характерно закрепление в конституциях и законах социально-экономических прав трудящихся. Комплекс этих прав в каждой стране различен. Во многих странах социально-экономические права вообще не имеют конституционного закрепления (США, Норвегия, Австралия и др.), а содержатся в отдельных законах, либо признаются только в качестве норм обычного права. Буржуазный институт социально-экономических прав к тому же носит разрозненный характер; ни в одной капиталистической стране нет полного комплекса социально-экономических прав, в которых заинтересованы трудящиеся.

    Так, в ФРГ в федеральной конституции отсутствует право на труд, на социальное обеспечение и ряд других. В Дании дело ограничивается закреплением в конституции только права союзов (§78), на бесплатное образование (§ 76) и на государственное призрение для нетрудоспособных (§ 75). Аналогичное положение существует во многих других странах. Исключение представляют Италия и Япония, в конституциях которых перечислен широкий комплекс социально-экономических прав.

    Для целей более обстоятельного анализа содержания и формы закрепления социально-экономических прав диссертант классифицирует их по следующим четырем основным группам: 1) трудовые права и профсоюзные свободы; 2) права в области социального обеспечения, здравоохранения и жилищных условий; 3) права женщин и молодежи, охрана семьи; 4) права в области культуры и образования.

    В связи с рассмотрением соответствующих конституционных прав в диссертации дается характеристика систем социального обеспечения и здравоохранения. Буржуазная система государственного социального страхования характеризуется отсутствием всеобщности в охвате трудящихся этой системой, низкими размерами обеспечения. Трудящиеся и их организации отстранены от управления страхованием, участвуют в его финансировании. Сложные условия, необходимые для получения пенсий и пособий, практически лишают права на их получение значительные категории трудящихся.

    В различных формах буржуазные конституции фиксируют право на медицинское обслуживание. Однако далеко не всегда это право конструируется как субъективное право1 граждан. Чаще всего в законе содержится лишь упоминание о соответствующей деятельности государства. Так, конституция

    16

    Италии лаконично объявляет, что «Республика охраняет здоровье» (ст. 32). Буржуазные законодатели не предусматривают введения права на бесплатное лечение в случае болезни, без чего это право фактически не имеет смысла. Весьма скромны зафиксированные в конституциях соответствующие этому праву обязанности государства.

    Под давлением борьбы трудящихся масс в ряде капиталистических стран были установлены государственные системы здравоохранения или по крайней мере введены определенные законодательные акты, регулирующие контроль за производством лекарств., санитарно-гигиенический надзор, занятие медицинскими профессиями и т. д. Так, в Англии в 1946 году «Законом о национальной службе здравоохранения» была учреждена система государственного медицинского обслуживания граждан. Относительно широко поставлена эта система также во Франции, где действует специальный «Кодекс общественного здравоохранения», утвержденный парламентом в 1958 году. Однако в большинстве стран, как например, в США национальные системы здравоохранения не предусмотрены, а отдельные учреждения медицинского характера отнесены к ведению местных органов.

    Для буржуазных систем здравоохранения характерны хроническая нехватка больничных коек в бесплатных медицинских учреждениях, недостаточная оплата труда врачебного и вспомогательного персонала. С другой стороны свобода и бесконтрольность частной практики вызывает неуклонное удорожание медицинской помощи. В капиталистических странах (особенно, Италии, Японии и др.) в последние годы были раскрыты многочисленные факты мошенничества в производстве фармацевтических, препаратов. Все это ведет к тому, что широкие слои трудящихся масс лишены возможности получать квалифицированную медицинскую помощь и часто становятся жертвой спекулянтов, превращающих охрану их здоровья в доходный бизнес.

    В современных условиях социально-экономические права граждан, наряду с национальными, т. е. конституционными и законодательными, формами, получают закрепление и в международно-правовых формах. В декабре 1966 года XXI сессия Генеральной Ассамблеи ООН одобрила Пакты о правах человека, важное место среди которых занимает Пакт об экономических, социальных и культурных правах. Положения последнего подвергнуты анализу в диссертации.

    Общие цели и принципы, а также социально-экономические права граждан, установленные в буржуазных конститу-

    17

    циях, представляют собой официальное и наиболее юридически значительное закрепление новой функции буржуазного государства — функции социальной деятельности. В них сформулирована новая концепция о роли государства в отношении социальных прав и интересов граждан, отражающая невозможность обойтись без признания определенной ответственности государства за охрану этих прав и интересов, без какого-то минимума социальной демократии. В этом заключается один из важных итогов длительной борьбы рабочего класса за свои права.

    В главе четвертой содержится критика буржуазно-реформистских теорий о сущности социальной деятельности и ее влиянии на развитие и характер буржуазного общества. Значительное место уделено выявлению связи между развитием социальной деятельности и кризисом буржуазного индивидуализма.

    Развитие социальных институтов и проведение государственно-монополистического ограничения свободы предпринимательства, а также связанные с этим попытки буржуазной идеологии обосновать необходимость «социального» развития и отказаться от неограниченного господства «частного» незаметно для самих идеологов капитала вызвали кризис одной из основных философских посылок капитализма — доктрины индивидуализма. Эта одиозная социально-этическая доктрина пришла в столкновение с объективными процессами государственно-монополистического капитализма, стала идейным оправданием крайних форм злоупотребления экономическим могуществом, в защите которых крупный монополистический капитал отнюдь не заинтересован. Монополиям стали выгодны различные теории о «коллективизации» и «социализации» общественной жизни как доказательство трансформации капитализма в «народный», перерастания частной собственности в коллективную и т. д. Буржуазные идеологи все чаще говорят теперь об отказе от индивидуализма и эгоизма, свойственным будто бы лишь XIX веку, и переходе современного буржуазного общества на позиции «коллективизма».

    Кризис буржуазного индивидуализма не означает отказа капитализма от индивидуалистического пути развития. Капитализм не может пойти на это, пока сохраняется частная собственность. Но буржуазные заправилы вынуждены признать банкротство своей концепции роста общественного благосостояния только через индивидуальное обогащение. Они пытаются гибридизировать индивидуализм и коллективизм, конструируют концепции «смешанной экономики», «социализации

    18

    капитала» и др. Кризис буржуазного индивидуализма отражает попытки государственно-монополистического капитализма смягчить последствия основного противоречия — между общественным характером производства и частным присвоением, между трудом и капиталом.

    Эволюция взглядов, отражающая кризис буржуазного индивидуализма, оказалась особенно стремительной в Соединенных Штатах Америки, которые в силу ряда причин значительно дольше европейских стран отказывались встать на путь развития социальных институтов и в которых консервативное мышление укрепилось намного сильнее. Еще в начале 30-х годов идеи о развитии социального законодательства рассматривались почти как проявление «большевизма». Но сейчас господствующая идеология подчеркивает необходимость признания принципов взаимозависимости людей, социального контроля и т. д. Об этом пишут такие представители либерального направления, как Г. Гирвец, Ю. Ростоу и др. В то же время в США значительные позиции сохраняют консерваторы, выступающие за сокращение государственного регулирования, ликвидацию системы социального обеспечения, возвращение к «свободному» определению условий труда. Из числа таких идеологов в диссертации разбираются взгляды Келсо и Адлера, Лэндиса, Хэйека, Б. Янга и др.

    В Великобритании об «угрозе» индивидуализму и личной свободе со стороны растущего государственного регулирования говорят со времени классика английского государствования Дайся; который в своей книге «Право и общественное мнение в Англии», отметил возрастание идей коллективизма как характерное явление английской действительности конца XIX в. Сейчас английские буржуазные социологи говорят о громадном росте «коллективистских сил» и возникновении у общества функций, которые «ранее принадлежали индивидууму, семье и т. д.» и которые в то же время породили опасность для «индивидуальной свободы». Представителями этого направления выступают М. Гинсберг, Р. Титмус и др. С концепцией коллективистского развития, которое однако понимается довольно ограниченно, выступают и идеологи лейборизма (Коул, Д. Джей).

    Стремление создать эклектическую смесь из «частного» и «социального» характеризует и положение в западногерманской буржуазной идеологии. Именно здесь эта мешанина получила наиболее четкое официальное завершение в концепции «социального рыночного хозяйства», которое-де и определяет социальную политику в ФРГ. Сторонники этой концеп-

    19

    ции усиленно доказывают проникновение «социальных» элементов в частнокапиталистическую экономику и организацию труда в ФРГ, что по мнению некоторых будто бы содействует усилению позиций рабочего класса в обществе, механически ведет к улучшению его положения и т. д. Об этом пишет социолог Риссе и др. Однако в ФРГ весьма сильны позиции неолибералов, выступающих с обоснованием индивидуалистической концепции развития. Укреплению их позиций в известной степени способствует и программа социал-демократов, в которой социальные реформы занимают весьма скромное место.

    Общих закономерностей проявления и развития кризиса буржуазного индивидуализма не избегла и буржуазная политическая мысль во Франции. Здесь так же, как и в других капиталистических странах, часто высказываются идеи «о смешанном строе — наполовину капиталистическом, наполовину — социалистическом», существовании «общества изобилия» и т. д. Однако особенности политической обстановки в этой стране (наличие специфических форм государственно-монополистического регулирования, самый высокий по сравнению с другими ведущими капиталистическими странами уровень развития социальных институтов, отражающий силу и мощь рабочего движения, высокий накал политической борьбы и т. д.) делает нереалистической возможность ликвидации социальных завоеваний трудящихся и возврат к старым чисто индивидуалистическим методам развития. Во французской буржуазной литературе поэтому сравнительно редко встречаются предложения о полной ликвидации социальных институтов и возврате на позиции индивидуалистического развития.

    В диссертации разбираются взгляды таких крупных французских идеологов как М. Дюверже, Ж. Фурастье и др.

    Автор уделяет внимание отношению к социальной деятельности со стороны католической церкви, приводит выдержки из энциклик и решений последнего Вселенского собора. Эволюция католической доктрины от защиты неограниченного индивидуализма до признания необходимости «социализации» и призывов «покончить с индивидуалистической этикой» свидетельствует об определенных сдвигах, отражающих объективные факторы, хотя практически церковь остается на позициях враждебного отношения к развитию социального реформирования, ибо защищает частную собственность.

    В диссертации разбираются буржуазные и реформистские теории, извращенно толкующие социальною деятельность,

    20

    особенно концепция «государства всеобщего благосостояния», институционализм, теории о влиянии социальных институтов на изменение принципов распределения доходов, об исторических причинах возникновения социального законодательства, о социальных институтах как факторе «классового мира» и «человеческих отношений». В связи с этим подвергнут критическому разбору ряд новейших работ буржуазных авторов различных стран.

    Глава пятая раскрывает содержание государственной регламентации экономической борьбы (деятельности профсоюзов и забастовок). Профсоюзы в условиях капитализма выступают в качестве основных организаций рабочего класса, ведущих борьбу за его экономические интересы. За признание прав этих организаций трудящимся пришлось долго и упорно бороться. Однако буржуазное государство, вынужденное признавать некоторые права трудящихся, связанные с деятельностью в профсоюзах, стремится обставить это признание такими условиями и оговорками, которые практически свели бы эти права на нет. Постепенно была создана такая система правового регулирования, которая, охватывая различные стороны деятельности профсоюзов, содержит тонкие и замаскированные ограничения их свободы. Главными чертами этого «регулирования» являются установление государственного контроля над профсоюзами, создание препятствий для их роста и ограничение их деятельности по защите интересов трудящихся.

    Диссертантом делается попытка проследить исторические этапы развития государственной регламентации деятельности профсоюзов, анализируется новейшее антипрофсоюзное законодательство основных капиталистических стран. Автор стремится показать, что в современных условиях роль профсоюзов в жизни капиталистических стран повышается, что они самой логикой жизни все более широко вовлекаются в русло политической борьбы, поднимаются от выступлений за отдельные улучшения в положении трудящихся до попыток оказать влияние на решение сложных проблем экономической и социальной политики государства.

    Профсоюзы в силу этого добиваются не только признания легального статуса, но требуют также определенных полномочий в сфере государственного управления. Однако монополии и государства отказываются признать эти справедливые требования и усиливают идейную и политическую борьбу против профсоюзов. В диссертации показана антипрофсоюзная направленность многочисленных буржуазных теорий, до-

    21

    казывающих «ненужность» для профсоюзов политической борьбы, рассматривающих их как монополистические организации, которые необходимо ограничивать, обвиняющих профсоюзов в усилении инфляции и подрыве рыночного хозяйства и т. д.

    Правовое положение профсоюзов в капиталистических странах характеризуется такими основными элементами, Как порядок создания, отношение государства к их внутренней жизни, регламентация деятельности и ответственность за свои действия. Буржуазное государство ограничивает свободное создание профсоюзов, устанавливая различные формы регистрации, узаконивая принцип (расовой сегрегации, поощряя штрейкбрехерские тенденции (право «не вступать» в профсоюзы), и другими путями. Государство вмешивается во внутренние дела профсоюзов, заставляя их отчитываться о своих финансовых и организационных мероприятиях. Многочисленным и разнообразным запретам подвергнута деятельность профсоюзов, особенно политическая. Широко используется против профсоюзов имущественная ответственность. Все эти и ряд других ограничений, раскрытые в диссертации на конкретных примерах из жизни различных стран, мешают нормальному функционированию профсоюзов, ущемляют их свободу.

    Одним из главных средств ведения экономической борьбы являются забастовки, значение, размах и разновидности которых подробно охарактеризованы в диссертации.

    В результате упорной борьбы рабочего класса право на забастовку признано сейчас законодательством большинства капиталистических стран. Однако содержание этого права в различных странах определяется по-разному. Правящие круги стараются в самом акте признания оговорить возможность последующего ущемления права на забастовку. В США, например, государство распространяет свое признание этого права только на «законные» виды забастовок, что практически призвано оправдать многочисленные ограничения права на забастовку, содержащиеся в американском законодательстве. Почти во всех капиталистических странах буржуазия старается принизить значение права на забастовку и препятствует его закреплению в конституциях.

    Ограничение права на забастовку проводится путем создания определенных условий, затрудняющих использование этого права, а также — запрещения проводить некоторые виды забастовок. Необходимыми условиями в ряде стран (США, ФРГ и др.), в частности, являются предварительное уведом-

    22

    ление государственных органов или предпринимателя о намечающейся забастовке, проведение голосования среди рабочих по вопросу о том, желают ли они принять участие в стачке и др.

    Буржуазное государство охраняет право капиталиста на локаут, причем правящие круги утверждают, что оно является «ответным», «оборонительным» и что охрана этого права, наряду с правом на забастовку, свидетельствует о «равном» отношении государства как к предпринимателям, так и к трудящимся. На самом же деле, узаконивая локауты, буржуазное государство открыто встает на сторону буржуазии и помогает ей подавлять забастовки.

    В диссертации показано практическое использование таких правовых форм борьбы против забастовок, как защита штрейкбрехерства, запрет различных видов забастовок, ограничение круга лиц, пользующихся правом на забастовку и др. Автор разбирает положения американского и французского законодательства и судебной практики по вопросу о возможности увольнения за участие в забастовке, отмечает, что предоставление предпринимателям такой возможности никак не может быть оправдано.

    В шестой главе государственная регламентация экономической борьбы исследуется в плане вмешательства государства в трудовые конфликты. Политика государства в этой области заключается в том, чтобы предотвратить перерастание трудовых конфликтов, число которых во всех странах очень велико, в открытое столкновение между предпринимателями и трудящимися, не допустить возникновения забастовок.

    Из всей совокупности различных методов разрешения трудовых конфликтов в капиталистических странах можно условно выделить два основных метода, которые в той или иной степени присущи всем странам. Это: 1) метод разрешения конфликтов без участия государственных органов (примирительный и третейский порядок) и 2) разрешение конфликтов государственными органами.

    Примирительные и третейские органы рассматривают конфликты, связанные как с установлением, так и с применением условий труда. Основой для создания этих органов служит соглашение сторон, оформленное в коллективном договоре и применяемое для всех случаев возникновения конфликтов, либо соглашение для данного конкретного конфликта. В некоторых странах примирительные органы действуют на основе закона.

    23

    Коллективные договоры обычно содержат много статей, определяющих порядок организации и деятельности примирительных и третейских органов. Этот порядок в своих деталях не одинаков, даже в пределах одной страны. Но в целом он сводится к учреждению инстанционной системы органов на двухсторонней основе.

    Примирительно-третейский порядок является известным достижением трудящихся, поскольку принцип двухстороннего разрешения трудовых конфликтов может при известных условиях привести в какой-то степени к ограничению произвола предпринимателя в вопросах установления и применения условий труда. Но в то же время было бы ошибочным переоценивать роль примирительно-третейских органов в деле защиты интересов трудящихся. Среди руководителей профсоюзов немало таких, которые стоят на позициях пресловутого «сотрудничества», и участие таких представителей, в деятельности органов по рассмотрению споров приносит вред рабочим.

    Участие буржуазного государства в разрешении трудовых, конфликтов осуществляется в различных формах. Это специальные административные органы, общие или специальные суды, а также органы принудительного арбитража. Административные органы для разрешения конфликтов, связанных с признанием прав профсоюзов, существуют в США, Канаде и др. странах. При разрешении трудовых конфликтов, возникающих по поводу установления условий труда, широко используются примирительно-посреднические услуги государственных органов. В одних странах такие услуги оказывают министерства труда (Англия, Италия, Аргентина), в других, наряду с министерством труда, существуют специальные посреднические органы (США).

    Исторически первой формой использования государственного аппарата для разрешения трудовых конфликтов в целях подавления борьбы трудящихся против капитала были суды. Их роль, однако, стала несколько падать в период империализма, когда начали создаваться специальные административные органы и трудовые суды а также органы примирительно-третейского разбирательства. Однако, во многих странах (США,. Франция и др.) суды играют активную роль, рассматривая жалобы на решения административных, а также арбитражных и примирительных органов. При этом они вправе отменять и. изменять решения этих органов.

    Широко распространены в капиталистических странах специальные суды для разрешения трудовых конфликтов (тру-

    24

    довые суды). Эти органы во многих странах не являются судами в общепризнанном смысле слова, ибо организуются и контролируются правительственным аппаратом, а их решения не всегда носят обязательный характер. В других же странах трудовые суды обладают всеми признаками судебных органов. Особенно значительного развития практика деятельности таких судов достигла в ФРГ.

    Система принудительного арбитража, заключающаяся в том, что трудовые конфликты в обязательном порядке рассматриваются специальными государственными органами, предоставляет правящему классу наиболее прямое и эффективное средство для достижения своих целей. Рабочие же поставлены в такое положение, при котором они лишены возможности оказывать какое-либо давление на предпринимателей и добиваться от них уступок. Эта система развита в Австралии, Новой Зеландии и др. странах.

    Для того, чтобы создать цельное представление обо всем механизме рассмотрения трудовых конфликтов в какой-либо одной стране и проанализировать практику деятельности конкретных государственных органов, диссертант подробно останавливается на примере США. Такой прием к тому же помогает лучшему уяснению исторического процесса развития государственного вмешательства в трудовые конфликты, связанного с конкретными особенностями страны, уровнем классовой борьбы и т. д. В диссертации рассматривается организация и деятельность Национального управления трудовых отношений, Федеральной службы посредничества и примирения и других органов государства США, разрешающих трудовые конфликты. Автор приходит к выводу, что эти органы, отражая в своей деятельности соотношение сил в классовой борьбе и вынужденные порой делать уступки трудящимся, в целом стремятся к подавлению экономической борьбы рабочего класса.

    В главе седьмой разработаны вопросы, связанные с проведением буржуазным государством политики «классового сотрудничества» и использованием в этих целях институтов «хозяйственной демократии».

    Политика «классового сотрудничества» официально провозглашается в законодательных актах буржуазного государства, в выступлениях государственных деятелей. Государство, в частности, оказывает монополиям поддержку в создании системы «участия рабочих в прибылях», поощряет отказ правых профсоюзных лидеров от проведения забастовок и т. д. Целям налаживания «классового сотрудничества» хотят под-

    25

    чинить правовые институты, в которых закреплены уступки, вырванные трудящимися у монополий в классовой борьбе. Важнейшими такими институтами являются различные формы участия трудящихся в управлении капиталистическим производством и коллективные договоры.

    Участие буржуазного государства в пропаганде «классового сотрудничества» и развитие соответствующих институтов — характерные явления государственно-монополистического капитализма. Этой деятельностью буржуазное государство оформляет союз монополий с социал-реформизмом, создает новые формы идеологического и политического воздействия на рабочее движение в направлении, выгодном монополиям. Закрепляя неизбежные уступки нарастающему революционному движению пролетариата, оно помогает монополиям обратить эти уступки против трудящихся, для подавления их борьбы.

    В действительности правовые институты, которые монополии выдают за формы «классового сотрудничества», никакого сотрудничества не означают. Вместе с тем было бы неправильно недооценивать их разлагающего воздействия на значительную часть рабочего класса, особенно на ту, которая находится под влиянием реформизма.

    Нельзя не видеть диалектической сложности и внутренней противоречивости этих институтов. Будь они очевидно антирабочими, рабочий класс стал бы добиваться их ликвидации. На деле же использование политики «классового сотрудничества» против рабочего класса происходит в замаскированных формах, с применением метода частичных уступок трудящимся. И это вводит многих трудящихся в заблуждение, парализует их решимость бороться.

    Идеи создания производственных советов и комитетов и других форм рабочего представительства на предприятиях, коллективных договоров, участия трудящихся в разрешении трудовых конфликтов сами по себе носят прогрессивный характер и выдвинуты трудящимися в ходе классовой борьбы. Сам факт признания этих идей буржуазным государством имеет для рабочего класса известное положительное значение, является его достижением.

    Но вопрос заключается в том, останавливаться ли трудящимся на этих половинчатых достижениях и давать монополиям использовать их как средства «классового сотрудничества» или идти дальше, добиваться расширения своих прав и дальнейшего ограничения предпринимательского произвола. Ответ на этот вопрос имеет большое значение для определе-

    26

    ния стратегии и тактики борьбы рабочего класса. В нем проявляется одно из коренных идеологических и политических расхождений между последовательно революционными силами трудящихся и соглашательскими правореформистскими лидерами.

    Действующие в настоящее время законы или соглашения о рабочем представительстве приняты главным образом после второй мировой войны (во Франции в 1945—46 гг., в Бельгии—в 1948 г., в ФРГ — в 1951 и 1952 гг., в Италии — в 1953 г., в Голландии — в 1950 г.). Эти законы предусматривают создание на предприятиях производственных советов (ФРГ, Италия, Люксембург), в которые входят только одни рабочие, и комитетов предприятий (Франция, Бельгия, Голландия), в состав которых входят также представители администрации. Определяя задачи органов рабочего представительства, законодательство подчеркивает их роль как инструмента «классового сотрудничества». Так, § 49 западногерманского закона о производственных советах прямо предписывает им добиваться «классового мира», а § 67 требует от рабочих сотрудничества «на благо предприятия».

    Функции производственных советов и комитетов предприятия не сложны. Правящие круги немало позаботились, чтобы лишить их возможности оказывать реальное воздействие на управление предприятием. Почти ни в одном вопросе эти органы не имеют прерогативных прав и в основном могут лишь участвовать в решении отдельных вопросов наравне с предпринимателем. Однако и такие права распространяются главным образом на социальные службы. Так в ФРГ производственные советы разрешают вопросы режима рабочего времени, определения времени и места выплаты заработной платы, графика отпусков, организации профессионального обучения и социальных учреждений, поддержания чистоты и порядка на предприятии, установления систем оплаты труда. В Италии эти органы вправе ставить вопросы о соблюдении законодательства о труде и коллективных договоров, рассматривать трудовые конфликты, график отпусков, правила внутреннего трудового распорядка, новые системы оплаты труда. Во Франции комитеты предприятий управляют социальными учреждениями вроде касс взаимопомощи, детскими садами, спортом, профобразованием, потребительскими кооперативами и т. д.

    Бесправие органов рабочего представительства, как это показано в диссертации, особенно ярко проявляется в производственных вопросах. Их функции в этой области ограниче-

    27

    ны лишь правом на получение некоторой информации и высказывание пожеланий администрации предприятия. Даже в ФРГ, где как утверждают сами буржуазные идеологи, производственные советы наделены наибольшими правами по сравнению с другими капиталистическими странами, они могут требовать от предпринимателей лишь информации о планах закрытия предприятия или сокращения рабочей силы, введения новых методов труда и т. д. Однако мнение производственного совета даже по этим вопросам не является обязательным и может быть отвергнуто предпринимателями. В результате этого вся производственная деятельность предприятия практически всецело определяется администрацией.

    Извращая сущность рабочего представительства на предприятиях, буржуазные идеологи без устали трубят о создании «рабочего контроля» над капиталистической экономикой, о «совместном управлении», «классовом сотрудничестве» и т. д., которые якобы воплощаются в деятельности этих органов. Они указывают на пример ФРГ, где производственные советы будто бы сгладили классовые конфликты и вызвали к жизни быстрое экономическое развитие страны. Но действительность опровергает все эти измышления. Как в ФРГ, так и в других странах капитала, трудящиеся по-прежнему отстранены от управления производством и находятся в зависимости от произвола капиталистов.

    Коммунистические и рабочие партии неустанно борются со всеми буржуазно-реформистскими извращениями роли и значения органов рабочего представительства. Они считают, что эти органы могут быть использованы трудящимися для укрепления своего единства и некоторого улучшения экономического положения, но решительно разоблачают все попытки превратить эти органы из инструмента борьбы в инструмент «сотрудничества».

    Распространение системы коллективных договоров — результат долгой и упорной борьбы рабочего класса. В условиях капитализма, когда отсутствует всесторонняя законодательная охрана труда, коллективные договоры являются важной формой правового закрепления уступок, вырываемых трудящимися у предпринимателей в ходе классовой борьбы. Однако буржуазное государство в течение долгого времени лишало трудящихся права заключать с предпринимателями коллективные договоры, не признавало за ними юридической силы и освобождало предпринимателей от обязанностей их исполнять. В Италии, например, закон о юридической силе трудовых соглашений был принят только в 1959 г.

    28

    Развитие коллективных договоров привело к признанию их в большинстве основных капиталистических стран в качестве источника права. В отличие от обычных видов гражданско-правовых договоров коллективные договоры носят общеобязательный характер для большого числа людей, исчисляемого порой сотнями тысяч, и заключаются на длительный срок. Содержащиеся в них условия имеют нормативное значение и формально обеспечиваются принудительной силой государства.

    Правящие круги и идеологи капитала очень неохотно соглашаются на признание коллективных договоров источниками права. Распространена, например, точка зрения, согласно которой по своей юридической природе коллективные договоры есть нечто среднее между договором и законом. Так, официальная позиция правительства Англии заключается в том, что коллективные договоры не признаются «гражданскими» договорами между отдельными предпринимателями и трудящимися, но и не имеют, однако, силы закона. Соблюдение согласованных условий основывается главным образом на «добросовестности» предпринимателей и «взаимном уважении» и контроле профсоюзов и предпринимательских организаций.

    Во Франции сторонники цивилистической трактовки трудовых отношений видят в коллективных договорах обычную гражданскую сделку, в то время как институционалисты (Рипер и др.) придают им силу закона и рассматривают как элемент, публичного права. Брюн и Галлан подчеркивают двойственную природу коллективного договора, являющегося, по их мнению, как договором, так и законом, и составляющего элемент как частного, так и публичного права. Подобная позиция отражает жизненное противоречие, порождаемое борьбой двух тенденций — развитием коллективных договоров как источников права, опирающимся на борьбу рабочего класса, и противодействием этому процессу со стороны правящих кругов и монополий.

    В диссертации выдвигается и обосновывается положение, согласно которому коллективные договоры являются источником права, и выражается несогласие со взглядами некоторых наших исследователей, которые по разным причинам это отрицают.

    Признание коллективных договоров источником права объективно способствует расшатыванию господства монополий, а также подрыву частноправового характера трудовых отношений. Из такого признания вытекает ряд последствий, которые могут быть использованы в интересах рабочего клас-

    29

    са, ибо оно разрушает цивилистическую трактовку трудовых отношений, являющуюся препятствием для развития законодательной охраны труда, способствует приданию коллективным договорам общенационального значения, усиливает политический характер борьбы за их заключение. Напротив, отказ от признания коллективных договоров источником права лишает рабочий класс многих преимуществ, способствует сохранению в области трудовых отношений старых принципов договорного права, основанного на пресловутой «свободе трудового договора» и закрепляющего фактическое бесправие трудящихся.

    В диссертации разбираются различные формы приспособления капиталом коллективных договоров для проведения своей политики «классового сотрудничества», подвергаются критике взгляды буржуазных ученых, пытающихся обосновать использование коллективных договоров в этом направлении.

    Восьмая глава работы посвящена анализу основных черт правового регулирования условий труда и заработной платы. Значительное место уделено вопросу об образовании буржуазного трудового права.

    Общий кризис капитализма оказывает воздействие не только на содержание буржуазного трудового права, но и на развитие его формы. Усиление государственного вмешательства в трудовые отношения способствует созданию трудового права как самостоятельной отрасли буржуазного права. В настоящее время в большинстве ведущих капиталистических стран (США, Франции, ФРГ, Италии и др.) трудовое право признается самостоятельной отраслью права. При этом правящие круги, буржуазные и реформистские идеологи преследуют цель создать видимость коренных изменений в буржуазной системе правового регулирования труда, создания всесторонней охраны трудовых интересов граждан и «урегулированности» капиталистических трудовых отношений, которые будто бы исключают классовую борьбу.

    Рабочий класс заинтересован в создании и развитии правового регулирования труда в рамках единого трудового права, но, разумеется, отнюдь не связывает с этим фактом иллюзий об искоренении эксплуатации. Создание такой отрасли права выгодно рабочим потому, что, во-первых, оно в какой-то мере подрывает распространение на область трудовых отношений принципов гражданского права, охраняющих наиболее антирабочие устои капиталистической организации труда в виде пресловутой «свободы договора» и хозяйской власти собственника предприятия, и, во-вторых, расширяет юридическую

    30

    основу для требований всесторонней законодательной охраны труда. Это облегчает борьбу рабочего класса за ограничение частнособственнического произвола в вопросах найма и увольнения, определения условий труда, помогает трудящимся добиваться установления рабочего контроля над действиями предпринимателей в области охраны труда, признания профсоюзных организаций на предприятиях, права проводить различные виды забастовок и т. д.

    Диссертант подвергает критике взгляды некоторых наших исследователей, отрицающих существование и даже возможность выделения в будущем буржуазного трудового права как самостоятельной отрасли буржуазного права. В частности, по мнению автора, нельзя отрицать существование буржуазного трудового права, исходя лишь из социально-политической природы его норм, наличия в нем двух противоположных тенденций — социальных уступок и антирабочих мер. Реакционная тенденция пронизывает все буржуазное право, и, в частности, государственное право, где наряду с отдельными политическими уступками пролетариату (например, признание легальности рабочих партий) закреплены антинародные системы избирательного права, ограничения демократических прав и свобод и т. д. Антирабочий характер носит в условиях капитализма уголовное право, используемое буржуазией как орудие карательной политики против народных масс. Но это не является основанием для того, чтобы не считать государственное или уголовное право самостоятельными отраслями буржуазного права.

    Буржуазия всегда была заинтересована в построении трудовых отношений на основе товарно-денежных отношений. Такое положение закрепляет фактическое преимущество капиталиста и позволяет обращаться со своим товаром так, как ему заблагорассудится. Вплоть до начала XX в. буржуазное государство официально рассматривало область трудовых отношений как область частных интересов, регулируемых стихийными рыночными законами. Требования рабочих о повышении заработной платы и улучшении условий труда квалифицировались судами как частные деликты, ведущие к прекращению трудового договора. Такие воззрения встречаются и в буржуазной юридической литературе последних лет.

    Однако таких высказываний становится все меньше. Отражая общую установку монополий на пропаганду «классового сотрудничества» и эволюцию буржуазной науки права в сторону отказа от противопоставления публичного и частного нрава, 'буржуазные исследователи подчеркивают «социаль-

    31

    ный» характер этой отрасли права, ее положительную роль в развитии всего общества.

    Конечно, отмеченные изменения в воззрениях буржуазных идеологов отнюдь не дают основания для выводов о проявлении в буржуазном трудовом праве функций «общественной заботы» о нуждах всех граждан, установлении «социальной ответственности» рабочих и капиталистов, достижении «социального мира», «социализации» буржуазного общества, как это, например, утверждает реформистская теория «социального трудового права». Не означает это и изменения природы капиталистических трудовых отношений как отношений эксплуатации. Но самый факт признания социальной значимости трудовых отношений служит определенным интересам рабочего класса, позволяет ему требовать изменения принципов капиталистического распределения материальных благ, приведения их в соответствие с общественным характером производства. Факт признания проблемы условий труда рабочих на частных капиталистических предприятиях социальной проблемой — достижение рабочего класса. Он свидетельствует о кризисе капитализма, о деформации его основных устоев, обострения внутренних противоречий.

    Трудовые отношения являются самостоятельной областью капиталистических общественных отношений, имеют свои специфические черты и отличаются от других товарно-денежных отношений. Эти отношения и являются предметом регулирования буржуазного трудового права. Однако на этом основании нельзя говорить о полном прекращении действия гражданско-правового регулирования в области трудовых отношений. Несмотря на то, что буржуазная доктрина давно признает специфику и самостоятельность трудового договора,, практически этот договор даже в странах с развитым трудовым законодательством регулируется во многом нормами гражданского права, которые закрепляют право капиталиста на увольнение работника как неотъемлемый элемент права частной собственности и препятствует созданию гарантий от произвола предпринимателя в процессе использования рабочей силы. Опираясь на принципы гражданского права, предприниматели отказываются считаться с рабочими при введении правил внутреннего трудового распорядка, системы оплаты труда, режима рабочего времени, изменении порядка работ и т. д. Сохранение гражданско-правового регулирования трудовых отношений выгодно только капиталу. Оно затрудняет борьбу трудящихся за принятие социального законодательства, за улучшение охраны труда.

    32

    Нельзя, однако, не видеть того, что современный период характеризуется известными изменениями в содержании трудового договора по сравнению с началом XX в. Отрицать это — значит отрицать успехи рабочего класса в области законодательства о труде и ограничении предпринимательского производства. В ряде капиталистических стран рабочему классу удалось добиться отдельных законодательных или коллективно-договорных ограничений права предпринимателей на увольнение рабочих, признания в ряде случаев их обязанности согласовывать с профсоюзами изменения систем оплаты труда, правила внутреннего трудового распорядка и т. д. Конечно, эти успехи нельзя переоценивать, ибо они достигнуты лишь в отдельных странах в небольшом объеме и далеко не для всех категорий работников наемного труда. Но нельзя не замечать того, что постоянное нарастание классовой борьбы вынуждает буржуазное государство соглашаться, в интересах господствующего класса в целом, на отдельные ограничения предпринимательского произвола и создание некоторых гарантий для трудящихся.

    В связи с рассмотрением вопроса о буржуазном трудовом праве, диссертант исследует принципы и внутреннюю систематизацию этой отрасли права, дает общую характеристику основным институтам, в частности, трудовому договору, регламентации рабочего времени и охране труда.

    Специальному рассмотрению подвергается вопрос о государственной организации заработной платы поскольку в этой области столкновение интересов труда и капитала проявляется особенно остро.

    Государственное регулирование заработной платы в капиталистических странах не является всеобъемлющим, а имеет определенную сферу, за пределами которой действуют «свободные» рыночные законы. В законодательном порядке регулируются только некоторые вопросы заработной платы. Основным же методом определения заработной платы по-прежнему остается соглашение между предпринимателями и рабочими, закрепляемое в договорном порядке. •- Правовое регулирование заработной платы в капиталистических странах характеризуется тесным переплетением законодательного и договорного методов. Законодательство ни в коей мере не подменяет и не ослабляет договора, а напротив, служит его укреплению. Оба этих метода в совокупности составляют гибкое средство проведения политики буржуазии. Отсутствие государственного регулирования всего комплекса вопросов, связанных с заработной платой, и охрана государ-

    33

    ством свободы капиталиста на ее установление «по соглашению» с рабочими приводят к усилению эксплуатации и помогают монополиям выколачивать сверхприбыли.

    Монополистический капитал препятствует расширению сферы законодательного регулирования заработной платы. Как правило, вне этой сферы остаются такие важнейшие вопросы, как порядок премирования, введение конкретных систем оплаты труда и т. д. Во многих капиталистических государствах отсутствует четкое и ясное законодательное закрепление принципов равной оплаты за равный труд, оплаты труда по количеству и качеству, запрещения всех видов дискриминации. Это существенно помогает капиталу проводить антирабочую политику в вопросах заработной платы.

    Диссертантом разбираются основные объекты коллективно-договорного регулирования труда — регламентация тарифных ставок, квалификационных разрядов, нормирования труда.

    Нормирование труда один из наиболее мобильных элементов всех современных систем заработной платы в капиталистических странах. Вынужденные пойти на правовое закрепление тарифных ставок и квалификационных разрядов, предприниматели, однако, стараются сохранить в своих руках нормирование труда как важный рычаг принуждения рабочих к более производительному труду. Установление норм выработки и времени изготовления продукции охраняется буржуазным правом как предпринимательская прерогатива, не подлежащая контролю со стороны трудящихся и профсоюзов. Усложняя производственный процесс, вводя новые методы работы и формы организации труда, капиталисты систематически пересматривают нормы выработки, добиваются их повышения. На современном капиталистическом предприятии обычно содержится немалый штат специалистов, которые изыскивают возможности для повышения норм выработки и сокращения времени на изготовление той или иной детали. В ряде стран для этой цели созданы целые институты и лаборатории.

    В результате анализа современных правовых форм регулирования заработной платы диссертант приходит к выводу о том, что организация заработной платы в капиталистических странах имеет антирабочую направленность. Буржуазное государство создает надёжную Охрану прав и интересов капиталистов, прикрывая ее лозунгами «свободы труда» и «невмешательства». Оно «не вмешивается» в деятельность предпринимателей, устанавливающих новые и более изощренные системы и формы заработной платы. Монополии и государство

    34

    препятствуют развитию правового начала в области регулирования оплаты труда, стараются сохранить незыблемой предпринимательскую свободу. В то же время государство усиливает воздействие на положение рабочих методами экономического регулирования («политика доходов» и др.).

    Правовое регулирование заработной платы в условиях капитализма не может изменить основ общественного распределения, не может подменить действия закона стоимости и существенно ограничить произвол монополий. Более того, в ряде случаев буржуазное право прямо содействует монополиям в их антирабочей деятельности. Но в то же время интересы рабочего класса требуют законодательного регулирования заработной платы, ибо это может в какой-то степени ограничить предпринимательский произвол. Вот почему трудящиеся добиваются расширения правового регулирования заработной платы, установления всеобщих гарантий ее охраны, законодательного закрепления принципов неотменяемости достигнутого уровня, равной оплаты за равный труд, оплаты труда по количеству и, качеству и т. д.

    В заключении подводится итог рассмотрения социальной деятельности империалистического государства в общем и конкретном плане. Эта деятельность развилась в ходе классовой борьбы, под воздействием государственно-монополистического капитализма и влиянием социалистической системы. Государство стремится таким путем к подавлению революционного процесса и укреплению капиталистической системы. И разумеется, в определенной степени эти интересы монополий оказываются реализованными, ибо социальная деятельность способствует притуплению классового сознания некоторой части трудящихся, распространению иллюзий реформизма, тормозит развитие забастовочной борьбы и т. д.

    Однако объективное значение социальной деятельности в конечном счете состоит не в укреплении капитализма, а в его расшатывании, в создании предпосылок социализма. Вот почему международное рабочее движение заинтересовано в дальнейшем развитии этой деятельности, добивается ее демократизации и новых уступок со стороны капитала. В Программе КПСС отмечается: «Диалектика государственно-монополистического капитализма такова, что вместо укрепления капиталистической системы, на что рассчитывает буржуазия, он еще больше обостряет противоречия капитализма, расшатывает его до основания. Государственно-монополистический капитализм есть полнейшая материальная подготовка социализма».

    35

    Основные положения диссертации изложены автором в следующих работах:

    1. Правовые методы усиления эксплуатации трудящихся в странах капитала. М., «Наука», 1964. Монография, 17 печ. л., в соавторстве с В. И. Усениным, (8 печ. л.). См. рецензии: «Советское государство и право», 1964, № 11; «Социалистический труд», 1964, № 12; «Jogludomanyi Kozlony», Budapest, 1966, № 6.

    2. Современное трудовое законодательство империалистических государств на службе монополий. М., Изд. Академии наук CCCFV 1962. Коллективная монография, 21 печ. л. (6,5 печ. л.). См. рецензии: «Советское государство и право», 1963, № 1; «Социалистический труд», 1963, № 2.

    3. Правовое регулирование труда в капиталистических странах. М., Госюриздат, 1963. Учебное пособие, ок. 12 печ. л., в соавторстве с В. И. Усениным, (6 печ. л.). См. рецензию: «Социалистический труд», 1964, № 7.

    4. Законодательство США в борьбе с забастовочным движением. М., Госюриздат, 1960. Монография, св. 10 печ. л. См. рецензии: «Советское государство и право», 1961, № 11; «Советские профсоюзы», 1962, № 5; «Pravnik», Praha, 1961, № 7.

    5. Общая характеристика буржуазного трудового права. Глава в учебнике «Советское трудовое право». М., «Высшая школа», 1965, (2,5 печ. л.).

    6. Буржуазная идеология и право в борьбе против рабочего движения США. В 'Сб. «Критика буржуазно-реформистских и ревизионистских теорий в вопросах государства и права». М., Госюриздат, I960, (ок. 3 печ. л.).

    7. Трудовое право. Энциклопедический словарь. М., БСЭ, 1959 (первое издание); М., «Советская энциклопедия», 1963 (второе издание). Статьи: социальное законодательство, Австралия, Канада, США, ЮАР, Новая Зеландия, Индия и другие (4 печ. л.).

    8. Государственное вмешательство в забастовочную борьбу рабочего класса США. В сб. «Трудовое право в свете XXI съезда КПСС», М., Академиздат, 1960 г. (1 печ. л.).

    9. Идея «классового мира» и капиталистическая действительность. «Коммунист», 1961, № 6.

    10. Наступление «а права народа под флагом антикоммунизма. «Коммунист», 1962, № 12.

    11. Успехи социализма и борьба рабочего класса капита-

    36

    диетических стран за социальные права. «Коммунист», 1960, № 15 (в соавторстве).

    12. Рабочий класс — авангард революционных сил современности. «Коммунист», 1966, № 14 (в соавторстве).

    13. О функции социальной деятельности империалистического государства. «Советское государство и право», 1966, № 6.

    14. Антирабочая сущность буржуазной «хозяйственной демократии». «Советское государство и право», 1964, № 1.

    15. Государственное вмешательство в трудовые конфликты в США. «Советское государство и право», 1961, № 7.

    16. Антирабочее законодательство США. «Мировая экономика и международные отношения», 1960, № 4.

    17. Законодательство США — орудие борьбы против рабочего движения (рецензия). «Советское государство и право», 1959, №4.

    Кроме того, несколько статей небольшого размера было опубликовано в словаре-справочнике «США». М., Госполитиздат, 1960, в газете «Труд» и др. Общий объем опубликованных работ по теме диссертации составляет 50 печ. л.



    [1] К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 183.

    [2] См. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 6, стр. 62.

    [3] К. Маркс, Капитал, т. I, Госполитиздат, М., 1953, с. 486.

    [4] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, с. 291.

Информация обновлена:24.02.2016


Сопутствующие материалы:
  | Персоны 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru