Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все книги/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Правовое поведение личности и религиозные нормы :

АР
П514 Поллыева, Д. Р. (Джахан Реджеповна).
Правовое поведение личности и религиозные нормы :
Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата юридических наук. Специальность 12.00.01 - Теория
и история государства и права ; История политических и
правовых учений /Д. Р. Поллыева ; Науч. рук. В. П.
Казимирчук ; Академия Наук СССР. Институт государства и
права. -М.,1986. -14 с.-Библиогр. : с. 14.5. ссылок
60,00 руб.
Материал(ы):
  • Правовое поведение личности и религиозные нормы.
    Поллыева, Д. Р.

    Поллыева, Д. Р.
    Правовое поведение личности и религиозные нормы : Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

    ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

    Актуальность темы исследования. В соответствии с объективными законами общественного развития происходит постоянное ослабление влияния религиозной идеологии на общественное сознание и общественные отношения. Особенно характерен этот процесс для тех стран, где господствует социалистическая идеология, и в первую очередь, для Советского Союза.

    В то же время, как отмечалось на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС, определенная часть населения СССР, и не такая уж малая, является верующими[1]. В проекте новой редакции Программы КПСС говорится, что «Выступая за неукоснительное соблюдение конституционных гарантий свободы совести, партия осуждает попытки использовать религию в ущерб интересам общества и личности»[2]. В этой связи особое значение приобретают исследования, направленные на раскрытие механизма формирования такого сознания и поведения личности, которые в своей основе являются антиподами социалистического образа жизни. К их числу относится и поведение людей, исповедующих ту или иную религию, так называемое религиозное поведение.

    Религиозное поведение, если оно является правомерным, представляет собой социально допустимый вид нормативного поведения личности, поскольку в социалистическом государстве Конституцией СССР гарантируется свобода совести. Правовой режим отделения церкви от государства и школы от церкви, являясь основной гарантией свободы совести в СССР, характеризуется отсутствием государственно-правового вмешательства в сферу отношения граждан к религии, их полным равноправием во всех областях экономической, политической, социальной и культурной жизни, независимо от отношения к религии (ст. 34 Конституции СССР). Вместе с тем, все граждане, как верующие, так и неверующие, несут одинаковые обязанности перед государством и обществом. Уже в Декрете СНК РСФСР от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» говорилось, что «Никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения, уклоняться от исполнения своих гражданских обязанностей»[3].

    1

    Между тем, некоторые виды религиозного поведения, вытекающие из исполнения определенных религиозных норм и правил, могут носить и противоправный характер. В частности, это характерно для поведения членов отдельных сектантских группировок, культовая практика которых сопряжена с посягательствами на личность и права граждан, причинением вреда их здоровью, призывами к отказу от исполнения своих гражданских обязанностей и т. п. На формирование противоправного типа поведения оказывают влияние и некоторые реакционные шариатские установления, еще сохранившие свое влияние в отдельных регионах страны и характеризующиеся в советском законодательстве как «пережитки местных обычаев» (гл. XI УК РСФСР). Сохраняясь в сознании людей, такого рода религиозные нормы могут воздействовать на деформацию потребностей личности, способствовать формированию негативных правовых установок и противоправного типа поведения. Отсюда особую актуальность приобретают исследования, связанные с оценкой религиозного поведения с точки зрения советского права; изучение соотношения требований права и религии в личностной нормативно-ценностной системе; выявление социально-психологических особенностей механизма действия религиозных норм на мотивационную сферу правового поведения.

    Следует учитывать, что по мере приближения 1000-летия крещения Руси усиливается деятельность буржуазной пропаганды, которая пытается извратить политику и принципы отношения КПСС и Советского государства к религии и церкви. На июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС было отмечено, что многочисленные идеологические центры империализма стремятся не только поддерживать, но и насаждать религиозность, придать ей антисоветскую, националистическую направленность. Особая ставка делается на религиозных экстремистов. Одновременно распространяются измышления о «нарушениях свободы совести в СССР»[4].

    Этим определяется важность широкого развертывания контрпропагандистской работы, необходимость оказывать своевременный и доказательный отпор нашим идеологическим противникам. В русле этих задач находятся и проблемы дальнейшего исследования правовых аспектов взаимоотношения государства и церкви, изучения и пропаганды советского законодательства о свободе совести, разъяснения с позиции закона действительного положения верующих в стране.

    Цель исследования состояла в том, чтобы раскрыть основные социальные факторы, обуславливающие влияние религиозных норм на правовое поведение личности. В этой связи ставились следующие задачи:

    — определить соотношение правовых и религиозных норм в нормативной системе советского общества и в этом контексте рас-

    2

    смотреть религиозные нормы в зависимости от их отношения к нормам права и влияния на формирование правомерного или противоправного типа поведения;

    — вскрыть информационный, ценностный и психологический механизмы действия религиозных норм на правовое поведение личности;

    — показать сущность правового режима отделения церкви от государства и школы от церкви, дать общую характеристику советского законодательства о свободе совести;

    — проанализировать с точки зрения предотвращения нарушений социалистической законности ряд антиобщественных религиозных норм, а также некоторые нормы-пережитки местных обычаев, связанные с религией ислама; исследовать механизм их криминогенного влияния;

    — предложить конкретные меры по устранению конфликтов между нормами советского права и предписаниями религиозных вероучений и преодолению правонарушений на почве религиозных пережитков.

    Методологической и теоретической основой диссертационного исследования являются диалектический и исторический материализм, учение марксизма-ленинизма о закономерностях развития социальных явлений, труды К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, документы Коммунистической партии и Советского государства. Проанализированы положения Конституции СССР, Конституций союзных и автономных республик, законодательные и подзаконные нормативные акты, гарантирующие осуществление свободы совести в СССР и регулирующие порядок формирования и деятельности религиозных организаций. Эмпирической базой работы послужил материал, собранный диссертантом в ходе научных командировок в Туркменскую ССР, в том числе, о проявлениях нарушений законодательства о свободе совести и преступлениях, составляющих пережитки местных обычаев.

    Учитывая комплексный характер исследования, широко привлекалась литература по марксистско-ленинской философии, социологии, общей теории права и отраслевым юридическим дисциплинам. В этом плане использованы работы С. С. Алексеева, А. М. Васильева, Д. А. Керимова, В. Н. Кудрявцева, Е. А. Лукашевой, Р. О. Халфиной, Л. С. Явича и др. авторов. В своих выводах о соотношении права и религии, свободе совести, об уголовно-правовых аспектах проблемы диссертант опирался на положения, высказанные в работах И. И. Бражника, В. В. Клочкова, Г. П. Лупарева, А. Л. Могилевского, А. А. Пузакова, Ю. А. Розенбаума, Ф. М. Рудинского и других. Использовались также труды специалистов в области социологии и психологии религии — Н. М. Никольского, Ю. А. Левады, В. В. Павлюка, С. А. Токарева, Д. М. Угриновича, И. Н. Яблокова.

    Научная новизна работы заключается в том, что она является первым диссертационным исследованием, посвященным проблемам

    3

    влияния религиозных норм на правовое поведение личности, рассмотренным в аспекте общей теории и социологии права. Исследование строилось на основе комплексного учета данных теоретико-правовой, атеистической и психологической наук. В ходе исследования были проанализированы информационный, ценностный и психологический механизмы воздействия религиозных норм на поведение личности в правовой сфере.

    Учитывая, что одну из главных характеристик поведения составляет его нормативность, в работе были рассмотрены различные случаи соотношения юридических и религиозных предписаний в связи с их влиянием на поведение личности. Показана историческая эволюция этих процессов, дается анализ правовых и религиозных норм в нормативной системе общества. При этом приводится классификация религиозных норм в связи с их отношением (нейтральным или негативным) к действующему советскому праву и раскрыты возникающие типичные коллизионные ситуации. В социальном психологическом аспектах анализируются различные виды правонарушений, в основе совершения которых лежат антиобщественные религиозные нормы. Эта проблема раскрывается на конкретном эмпирическом материале, в основном, на нормах шариата.

    В работе дается анализ ряда теоретических проблем законодательства, в официальных источниках именуемого «законодательством о религиозных культах». В частности, поскольку понятие «религиозный культ» охватывает обрядовую сторону деятельности религиозных организаций, не подлежащую правовому регулированию, диссертант разделяет позицию, согласно которой в этих случаях правильнее говорить о «законодательстве о свободе совести», составной частью которого является законодательство о религиозных организациях.

    Практическая значимость работы состоит в том, что в ней на основе изучения результатов деятельности государственных органов, осуществляющих контроль за исполнением законодательства о свободе совести, предложены конкретные мероприятия по устранению криминогенного влияния религиозных норм. Кроме того, в диссертации сформулированы предложения, направленные на совершенствование действующего законодательства о свободе совести.

    Основные положения и выводы могут быть использованы в лекционной работе по предупреждению нарушений и пропаганде вышеназванного законодательства, при подготовке спецкурса по данной проблеме в рамках высшей школы и факультетов повышения квалификации. Материалы исследования могут быть использованы в деятельности правоохранительных органов и общественных организаций, а также соответствующих комиссий местных Советов народных депутатов (комиссий содействия исполкомам по контролю за соблюдением законодательства о религиозных культах и комиссий по социалистической законности и охране общественного порядка).

    4

    Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуждена в секторе общей теории и социологии права Института государства и права АН СССР. Основные положения и выводы нашли отражение в соответствующих публикациях. Результаты исследования доложены автором на заседании секции II Всесоюзной Школы молодых ученых и специалистов по проблемам атеистического воспитания молодежи (Звенигород, 1983 г.), а также на совместной конференции аспирантов ИГП АН СССР и юридического факультета МГУ (Москва, 1984 г.).

    СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

    Диссертация состоит из введения, трех глав и выводов.

    Во введении обосновывается актуальность темы, освещается степень ее разработанности, формулируются цели и задачи исследования, определяются научная новизна, методологическая основа и практическая значимость проблемы.

    Предметом первой главы диссертации — «Социологические проблемы исследования права и религии» — является изложение вопросов теоретической социологии применительно к соотносительному анализу религии и права и составляющих их компонентов. В их числе: проблемы генезиса и социальной роли исследуемых явлений, особенности структуры и функциональная характеристика, взаимосвязь отдельных элементов права и религии в процессе общественного развития. Именно эти вопросы составляют содержание теоретических разделов социологии религии, а также социологии права в той мере, в какой последняя рассматривает социальные факторы правового поведения.

    Понятие правового поведения, отражающее непосредственный результат действия права и являющееся ближайшим показателем его эффективности, находит все большее распространение в научных исследованиях. Вместе с тем, еще не всегда учитывается его связь с другими видами нормативного поведения, в том числе и с поведением религиозным. В этом плане диссертант останавливается на проблемах генезиса и социальной роли религии и права, рассматривая их в связи с характером общественных потребностей и интересов, вызвавших формирование данных социальных регулятивов, а также в связи с анализом их социальных функций, взятых в исторической ретроспективе. Раскрываются особенности права и религии как функциональных систем, определяются основные и специфические для них направления деятельности; на основе сравнительного функционального анализа делаются выводы относительно характера взаимодействия этих социальных форм в ходе исторической эволюции общества.

    В частности, сравнительному исследованию подвергаются охранительная функция права и охранительно-консервативная функция религии. В условиях антагонистического общества, которое для охраны своего господства нуждается в двух социальных функ-

    5

    циях: в функции палача и в функции попа[5], происходит столь тесное переплетение последних, что это позволяет говорить о наличии особой т. н. правовой функции церкви. В диссертации на историческом материале прослеживается степень ее проявления для различных типов государства, показаны процессы секуляризации, освобождения права и правовых отношений от влияния религии, начиная с рабовладельческого — и до социалистического общества.

    Признавая за религией в современных условиях наличие функции иллюзорной компенсации, диссертант подчеркивает, что ее характер и содержание в социалистическом обществе претерпевают значительные изменения. Оставаясь, по сути, ложным заменителем реальных потребностей людей, данная функция религиозной веры в настоящее время в значительной мере компенсирует индивидуальное, а не социальное бессилие человека. Вместе с тем, она способствует тому, что в индивидуальном сознании верующих складывается превратная, искаженная картина мира, создается деформированная система ценностей и специфически-религиозная установка к действиям в любой социально-значимой сфере поведения, в том числе и в области правовых отношений. В зависимости от характера конкретных, выдвигаемых тем или иным вероучением, требований, эта установка может носить как нейтральный, так и негативный по отношению к праву характер.

    Останавливаясь на особенностях проявления других функций религии, автор отмечает, что в отличие от докоммунистических общественно-экономических формаций, где религия выступала в роли интегратора социальных систем, данная функция религиозной веры в условиях советского общества имеет место лишь на уровне отдельных конфессий и религиозных общностей. При этом религия отделяет часть верующих от социальной системы в целом, а в некоторых случаях - и противопоставляет ее последней. Это особенно важно подчеркнуть, ибо право в современных условиях все более обретает свойства всеобщего социального регулятора и интегратора, обеспечивает достижение социальной однородности общества, установление норм и критериев, позволяющих осуществить процессы укрепления и развития социально-политической структуры.

    В диссертации рассматриваются также регулятивные функции соотносимых социальных форм. Отмечается, что особая роль в механизмах правового и религиозного регулирования отводится социальным нормам. В этой связи дается теоретический анализ правовых и религиозных норм, которые рассматриваются на двух уровнях — статическом и динамическом. В первом случае исследуются особенности формирования, структуры и видовой принадлежности этих предписаний; во втором — функциональная роль вышеназванных норм в механизмах воздействия на поведение личности.

    6

    В механизме ценностного воздействия религиозных норм на правовое поведение определяющее значение имеет религиозная идеология, вследствие чего происходит «накладывание» правовых ценностей на религиозные и оценка первых именно с точки зрения религиозного мировоззрения. Результатом действия этого механизма являются и такие сложные образования, как т. н. религиозно-правовое сознание и религиозная мораль, в которых отдельные правовые, религиозные и нравственные категории становятся формально совпадающими, а для верующих — даже тождественными понятиями. Таким образом, правовое поведение религиозно-настроенной личности во многом определяется тем, как соотносятся в ее сознании правовые и религиозные ценности и нормы. Причем, взаимодействие этих норм в процессе влияния на поведение может проявиться в следующих трех возможных вариантах.

    Во-первых, они могут совпадать по своим требованиям, быть «солидарными» нормами. Такое положение наиболее характерно для практики взаимоотношений государства и церкви в эксплуататорских социальных системах. Во-вторых, эти нормы могут существовать без взаимовлияния и взаимодействия, быть «нейтральными» по отношению друг к другу. Это наблюдается главным образом в тех случаях, когда нормы права и религии регулируют различные сферы общественных отношений. И, наконец, данные предписания могут выступать в качестве «конфликтующих» социальных требований, если в конкретно-определенной жизненной ситуации предписывают противоположные, взаимоисключающие варианты поведения.

    Полагая, что в генезисе правомерного поведения верующих может лежать лишь «нейтральный» вариант соотношения требований религии и права, диссертант критически анализирует мнение, согласно которому истинная вера в бога препятствует антиобщественному поведению, формирует тип законопослушного гражданина. При этом приводятся такие широкоизвестные религиозные заповеди, как «не убий», «не укради» и т. д. Между тем, данные нормы по своему происхождению составляют прежде всего нравственное наследие человеческой культуры, а не предписания собственно-религиозной идеологии. В пользу этого говорит и то обстоятельство, что в ряду религиозных заповедей этим нормам принадлежит далеко не первое место. Первыми же значатся нормы, постулирующие существование единого трансцендентного начала, поклонение ему и выполнение специфически-культовых правил. Запрет на убийство, например, первоначально означал лишь то, что нельзя убивать соплеменника-единоверца. В то же время убийство иноверцев по религиозным мотивам, войны «во имя веры» рассматривались как оправданное и богоугодное поведение. Следовательно, нет достаточных оснований для констатации прямого влияния собственно-религиозной идеологии на формирование правомерного типа поведения.

    7

    Более того, характер и содержание отдельных вероучений предусматривают фатальную предопределенность человеческой жизни, бесполезность сопротивления злу, что формирует тип социально-пассивного субъекта правовых отношений, безразличного как к своим правам, так и к своим гражданским обязанностям. Этот тип граждан составляют в основном верующие интравертированного типа (обращенные в себя). С другой стороны, верующие из группы экстравертов (обращенных вовне) зачастую видят в религии специфический способ самоутверждения и бывают своего рода «религиозными активистами». У таких людей религиозность нередко носит внешний характер, является средством обеспечения благосостояния, достижения власти, карьеры, социального влияния. Поэтому их поведение в сфере действия права нередко граничит с нарушением советских законов, преследует узкокорыстные, а иногда и преступные интересы.

    Рассматривая пути влияния религиозных ценностей на поведение личности в правовой сфере, диссертант останавливается на проявлениях информационной функции религиозных норм, выступающих в данном случае в качестве «трансляторов управляющих воздействий». В зависимости от заложенной в них информации, религиозные нормы могут проявить себя в качестве детерминанта как правомерных, так и противоправных поступков. Определяющим фактором в этом смысле могут стать специфические пути и способы получения религиозной информации верующими людьми. Отмечается, что в процессе религиозной коммуникативной деятельности ее участники получают информацию «опосредованным» путем, ибо никакое идеальное начало не может быть реальным субъектом соответствующих отношений. Такими посредниками между верующими и сверхъестественной силой могут быть как священнослужители, неформальные лидеры в общине, так и определенные писаные источники, созданные церковными авторитетами от имени бога. Усвоение и передача такого рода информации строится лишь на слепом доверии к этим источникам.

    Вместе с тем, информация, заключенная в конкретной норме поведения, призвана также привлечь внимание субъектов соответствующих отношений к определенной объективной ситуации, а нередко — и напомнить о социальных последствиях ее неисполнения. В этом смысле религиозные нормы могут стать носителями не только тех сведений, которые предупреждают о религиозных санкциях, но и быть своего рода «поощрительными» нормами, когда обещают награду за тот или иной образец поведения. Это обстоятельство также может иметь значение, если верующим приходится выбирать между нормой права и предписанием религии, когда они диктуют противоположные варианты поведения.

    Важность исследования психологического механизма влияния религиозных норм на правовое поведение личности определяется тем, что в современных условиях религиозность людей проявляется не столько на уровне мировоззрения, сколько на уров-

    8

    не социально-психологических стереотипов мышления и поведения, и закреплена именно в этой сфере сознания верующих.

    Линию правового поведения граждан определяет и степень их приверженности к религии, принадлежность к определенному социально-психологическому типу. Так, в ряде типичных коллизионных ситуаций поступки людей из группы глубоковерующих, чьи религиозные принципы обязательно находят отражение в поведении, существенно отличаются от тех актов правового поведения, которые имеют место в среде верующих-традиционалистов или колеблющихся. Даже в обосновании ими правомерных поступков различима их мотивация. Вместе с тем, несмотря на различия в мотивации правового поведения различных категорий верующих, в их сознании происходит логическое искажение всей цепочки механизма психической регуляции и, прежде всего, потребностей личности, которые в зависимости от степени приверженности личности религиозной идеологии могут носить как дисгармоничный, так и гипертрофированный характер.

    Следует отметить такие специфические для религии способы психологического воздействия, как т. н. «фиктивное», сверхъестественное регулирование, «двойной» социальный контроль за поведением верующих (со стороны религиозной организации и «идеального» начала), возможность наступления эмоционального аффекта в процессе осуществления религиозной культовой деятельности и некоторые иные особенности. Подобные моменты психологического свойства в ряде случаев усиливают влияние религиозных норм на мотивационную сферу поведения личности в любой области общественных отношений, способствуют выбору именно диктуемых религией вариантов поведения, иногда даже в ущерб требованиям права. Это, в свою очередь, вызывает необходимость тщательного учета как идеологических, так и ряда психологических факторов при выборе оптимальных правовых форм регулирования отношений между Советским государством и религиозными организациями, в процессах формирования норм законодательства о свободе совести.

    Вторая глава диссертации — «Советское законодательство о свободе совести и религиозные нормы» — посвящена общетеоретическому анализу действующего в этой области законодательства, сущности марксистско-ленинского понимания свободы совести, юридическим гарантиям ее осуществления в СССР.

    Так, отмечая существенные, принципиальные отличия социалистического понимания свободы совести от буржуазной веротерпимости, в работе подчеркивается главное: определяющим элементом категории «свобода совести», поднимающим ее на качественно новый, марксистский уровень, является право не исповедовать никакую религию и право вести атеистическую пропаганду.

    Юридическими гарантиями осуществления свободы совести в СССР являются правовой режим отделения церкви от государства и школы от церкви, а также законодательство, обеспечивающее

    9

    реализацию этого конституционного принципа. Характерной чертой этого режима является отсутствие государственно-правового вмешательства в сферу отношения граждан к религии и полное их равноправие во всех областях общественной жизни, независимо от их отношения к религиозной вере. Между тем, только такое понимание этого принципа было бы неоправданно узким и упрощенным. Именно в этой связи следует подчеркнуть, что все граждане, как верующие, так и неверующие, несут одинаковые обязанности перед государством, возложенные на них советскими законами. Когда же речь идет о фактах нарушения социалистических законов, подрывной политической деятельности, лишь прикрываемой религией, то советское общество поступает так, как требует наша Конституция, отмечалось на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС[6]. Поэтому принадлежность граждан к религии не может служить оправданием для неисполнения ими законов государства. В то же время, попытки нарушения действующего законодательства в ряде случаев обосновываются религиозными деятелями ложным приоритетом «божьих законов» над законами государства. В этой связи, диссертант приводит классификацию действующих в настоящее время в религиозных объединениях значительной группы культовых и организационных религиозных предписаний с целью определения их нейтрального, либо криминогенного характера. При этом рассматриваются лишь те акты поведения верующих и служителей культа, которые являются специфически-религиозными, соответствующими определенным религиозным нормам, т. е. в рамках поставленной проблемы.

    Отмечается, что большинство религиозных предписаний не имеет социально-опасного характера, не противоречит нормам советского права и исполнение их является личным делом каждого верующего. Поэтому Советское государство не вмешивается ни в вопросы догматики того или иного вероучения, ни в вопросы исполнения культа, ни в вопросы деятельности религиозного управленческого аппарата, покуда они не противоречат действующему законодательству. Законодательством не запрещены чтение священных книг, отправление молитвы, церковное пение, причащение, исповедь, водное крещение, отпевание умерших и многие другие религиозные обряды и церемонии, являющиеся частью непосредственной деятельности служителей культа и верующих по отправлению ими своих религиозных потребностей.

    Вместе с тем, иногда могут возникнуть типичные коллизии правовых и религиозных норм, если последние противоречат социалистическому праву. При этом в конфликт с некоторыми религиозными правилами поведения могут вступить не только конкретные нормы законодательства о свободе совести, но и такие, которые формально не являются его частью. Речь идет о группе норм уго-

    10

    ловного права, устанавливающих ответственность за преступления, совершаемые на почве «пережитков местных обычаев». Законодатель не делает акцента на религиозном происхождении такого рода противоправных действий, хотя в их основе, несомненно, лежат некоторые нормы мусульманской религии или искаженные ею национальные обычаи народов, исповедующих ислам. Таковыми являются калым, вступление в фактические брачные отношения с лицом, не достигшим брачного возраста, многоженство и некоторые иные правила и обычаи, религиозное обоснование которых можно найти в Коране, Хидае и других источниках мусульманского права.

    Исполнение отдельных антиобщественных правил поведения, обрядов, причиняющих вред здоровью граждан, в ряде сектантских объединений подчас также обосновывается их руководителями и членами необходимостью исполнения норм соответствующих вероучений. Так, из положений Евангелия выводятся действующие в некоторых сектах запреты участвовать в общественной и государственной жизни; отчетливо, например, прослеживается связь криминогенных элементов религиозной идеологии с антиобщественными догматами иеговистов, адвентистов — «субботников», истинно-православных христиан и других сект. Реализация подобных норм нередко связана и с посягательствами на личность и права граждан, с призывом к отказу от исполнения воинской, трудовой и других гражданских обязанностей, с иными правонарушениями. В работе дается анализ причин коллизий норм права и предписаний отдельных вероучений.

    В третьей главе диссертации — «Криминогенное влияние религиозных норм на правовое поведение личности» — на фактическом материале Туркменской ССР, верующее население которой в основном исповедует ислам, рассматриваются возможные случаи конфликтов между требованиями советского права и религии в условиях социалистических общественных отношений. В этой главе работы дается анализ некоторых современных видов преступлений, по своему генезису восходящих к нормам традиционного мусульманского права (шариата) и адата (обычного права), в определенной степени испытавшего влияние ислама. Раскрываются специфические черты мусульманского права и особенности его приспособления и действия на территории Туркменистана в процессе исторического развития этого региона. В связи с этим показано негативное отношение исламской религии к женщине, выраженное посредством издания целого ряда правовых норм, вскрыты истоки тех реакционных религиозных обычаев, которые в результате их последующей трансформации укоренились в сознании широких масс как обычаи якобы национальные, а в действительности представляющие собой явления религиозно-пережиточного характера.

    В диссертации рассматриваются различные случаи расхождения между требованиями права и постулатами вероучений. В этой связи дается социально-психологический анализ такого вида про-

    11

    тивоправных действий, как посягательство на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов. В приводимом в работе примере служитель культа, прикрываясь учением одного из мусульманских «святых», призывал верующих к отказу от исполнения их гражданских обязанностей; свои требования подтверждал религиозными нормами, якобы установленными этим «святым».

    Между тем, противоречие правовых и религиозных норм может быть выражено не столь явственно, проявляясь порой в несколько завуалированном виде. Так, известно, что ряд религиозных правил и канонов предписывает верующим почитать различные мистические действия и предметы, как-то: «святые» места, религиозные амулеты, фрагменты молитв, т. н. «священные», чудодейственные лечебные средства и т. д. В то же время, отдельные лица используют эти религиозные правила в своих личных корыстных интересах, т. е. для извлечения прибыли, каких-либо материальных выгод и преимуществ. В данном случае налицо факт использования религиозных суеверий, отраженных в конкретных религиозных нормах, в целях, противоречащих советскому законодательству.

    В связи с влиянием на мотивационную сферу правового поведения анализируется действие и таких традиционных мусульманских норм, как уплата и получение калыма за невесту, обычай бракосочетания несовершеннолетних, многоженство, доведение до самоубийства и убийство женщины по мотивам, оправдываемым с точки зрения исламской морали. Эти действия советским законом определяются как преступные. В основе их лежат пережитки местных обычаев, истоки которых генетически восходят не только к реакционным адатным традициям, но, прежде всего, к нормам шариата.

    В работе исследуются мотивы действий, как самих субъектов подобных преступлений, так и потерпевших от них. Отмечается, что большинство жертв названных видов преступлений, равно как и самих правонарушителей, в своекорыстных интересах использующих и внедряющих антиобщественные религиозные обычаи и обряды, далеко не всегда обладают более или менее стройной и идеологически оформленной системой религиозных обрядов и представлений. В мотивации такого рода преступных действий значительно чаще имеют место причины иного порядка, а именно: деформированные потребности и интересы, корысть, ложные престижные соображения и некоторые другие мотивы, когда религия выступает лишь удобным прикрытием для оправдания неправомерного поведения граждан. В этих целях сами правонарушители стремятся представить некоторые шариатские нормы в качестве «народных» обычаев и традиций, в то время как антиобщественный, наднациональный характер их очевиден.

    В частности, сегодня в делах о калыме движущими мотивами правонарушителей, большей частью, являются не желание соблю-

    12

    сти древний обычай, а стремление извлечь определенные материальные выгоды из его исполнения, получение прибыли родственниками невесты, посредниками и другими заинтересованными лицами. Линию поведения потерпевших от такого рода преступных посягательств во многом определяют такие факторы, как недостаточный уровень образования, архаическая обстановка в семейных отношениях, отрыв женщин от общественно-полезной, трудовой деятельности, которые наряду с традиционными религиозными представлениями в значительной степени способствуют неправильной расстановке ими акцентов в понимании ценностей действительной жизни.

    В работе обращается внимание на необходимость профилактических мероприятий, пропаганды действующего законодательства о свободе совести, а также на необходимость усиления контроля за его соблюдением, в котором важная роль отводится исполкомам Советов народных депутатов. В то же время, такие органы местных Советов, как постоянные комиссии по вопросам труда и быта женщин, охраны материнства и детства, комиссии по советским традициям, праздникам и обрядам, должны более последовательно и предметно заниматься разъяснением советских законов о браке и семье, внедрением в жизнь новых традиций, что, несомненно, также способствует вытеснению старых религиозных обрядов и обычаев.

    Ознакомление с работой комиссий содействия исполкомам по контролю за соблюдением законодательства о религиозных культах на местах показало, что успешному осуществлению их деятельности препятствует ряд объективно существующих моментов. Прежде всего, в их работе еще ощущается недостаток в юридической подготовке, знании советского законодательства о свободе совести, что в значительной степени связано с вопросами комплектования этих комиссий, недооценкой необходимости включения в их состав лиц, подготовленных к такой деятельности. Кроме того, областные отделы юстиции, которые могли бы оказать этим комиссиям существенную поддержку, не всегда еще считают это своей обязанностью, а, большей частью, остаются в стороне от такой работы. Вероятно, следовало бы закрепить за ними функцию оказания этим органам методической и рекомендательной помощи в решении стоящих перед ними задач.

    Немалую роль могли бы сыграть комиссии содействия и в предупреждении преступлений, совершаемых на почве пережитков прошлого, связанных с религией ислама. К сожалению, во вновь принятых Положениях об их деятельности отсутствует специальное указание, которое предусматривало бы такого рода задачи. Между тем, в своем первоначальном варианте эти Положения в числе своих основных задач упоминали и содействие исполкомам местных Советов в предупреждении таких явлений, как выдача замуж несовершеннолетних, получение калыма и других пережитков местных обычаев. В настоящее время в Положениях о комис-

    13

    сиях содействия эта функция не закреплена, что ограничивает возможности полезной деятельности этих органов в условиях среднеазиатского региона.

    В заключительной части работы подводятся итоги проведенного исследования, указывается на актуальность дальнейшей разработки затронутых в диссертации вопросов, определяются основные теоретические выводы, полученные в результате изучения проблемы влияния религиозных норм на правовое поведение личности.

    Основные положения диссертации нашли свое отражение в следующих публикациях:

    1. Религиозные предрассудки, местные обычаи или корысть? — Социалистическая законность, 1985, № 12.

    2. Взаимосвязь правового и атеистического воспитания — В сб.: Актуальные проблемы научно-атеистического воспитания молодежи. М., 1984.

    3. Влияние религиозных норм на правовое поведение личности. — В сб.: Тезисы докладов на теоретической конференции аспирантов ИГП АН СССР и юридического факультета МГУ. М., 1984.

    4. Религиозные нормы и советское законодательство о культах. — В сб.: Тезисы докладов на теоретической конференции аспирантов ИГП АН СССР и МГУ. М., 1985.

    5. Рецензия на кн.: Бражник И. И. Право. Религия. Атеизм. Правовое содержание научного атеизма. Киев, Наукова думка. 1983, 206 с. — Правоведение, 1985, № 2.

    14



    [1] Пленум ЦК КПСС. 14—15 июня 1983 г. Стенографический отчет. М.., Политиздат, 1983, с. 37.

    [2] Программа КПСС (новая редакция). Проект. М., Изд-во «Правда», 1985, с. 63.

    [3] СУ РСФСР, 1918, № 18, ст. 263.

    [4] Пленум ЦК КПСС. 14—15 июня 1983 г. Стенографический отчет. М., Политиздат, 1983, с. 37—38.

    [5] Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 26, с. 236.

    [6] Пленум ЦК КПСС. 14—15 июня 1983 г. Стенографический отчет. М., Политиздат, с. 38

Информация обновлена:08.08.2013


Сопутствующие материалы:
  | Персоны | Защита диссертаций 
 

Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст книги, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
Редакция портала: info@law.edu.ru
Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru