Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Строгович, М. С.,чл.-кор.
Об оправдании ввиду недоказанности участия
подсудимого в совершении преступления /М. С.
Строгович.
//Правоведение. -1983. - № 5. - С. 45 - 52
  • Статья находится в издании «Правоведение.»

  • Материал(ы):
    • Об оправдании ввиду недоказанности участия подсудимого в совершении преступления.
      Строгович, М. С.

      Об оправдании ввиду недоказанности участия подсудимого в совершении преступления

      М. С. Строгович*

      I. Оправдательный приговор в советском уголовном процессе — столь же авторитетный, такого же политического, этического и юридического значения акт социалистического правосудия, как и обвини­тельный приговор. Если обвинительный приговор осуждает преступни­ка за совершенное им преступление и применяет к нему наказание в зависимости от его вины, то оправдательный отвергает неосновательно возведенное на гражданина обвинение, восстанавливает его доброе имя, честь и достоинство.

      Давно уже отвергнуто распространенное в прошлом ложное мне­ние, будто вынесение судом оправдательного приговора — явление нежелательное, означающее недостижение цели судопроизводства, сви­детельствующее о недостатках в борьбе с преступностью.[1] В то же вре­мя, к сожалению, и сейчас в уголовно-процессуальной теории и судеб­ной практике иногда высказывается мысль, что по мере улучшения качества расследования уголовных дел и повышения эффективности борьбы с преступностью проявляется закономерность уменьшения числа оправдательных приговоров, пока они совсем не исчезнут. Это, ко­нечно, ошибочное мнение. С улучшением качества, повышением уровня деятельности органов следствия, прокуратуры и суда повышается тре­бовательность к ним со стороны социалистического государства и об­щества. Кроме того, в полной мере сохраняется положение, что суд, производящий разбирательство уголовных дел в условиях гласности, устности, непосредственности, состязательности, располагает более ши­рокими и действенными гарантиями установления истины, чем на ста­диях дознания и предварительного расследования.

      Поэтому значение оправдательных приговоров, признание их вы­сокой ценности как института, органически присущего правосудию, как необходимой формы социалистического правосудия, ни в коем случае не может и не должно снижаться. Наоборот, их общественно-воспитательное значение возрастает.

      Требования законности и обоснованности судебного приговора (ст. 43 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, ст. 301 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик) предъявляются к оправдательному приговору не в меньшей мере, чем к обвинительному. Как всякий приговор суда, оправ­дательный приговор должен устанавливать объективную истину — под­судимый не совершил преступления, которое ему вменялось в вину, разным образом объективной истиной должен быть вывод суда о виновности подсудимого в случаях постановления обвинительного приго­вора.

      Закон закрепляет три основания вынесения оправдательного при­говора: 1) не установлено событие преступления, 2) в деянии подсу­димого нет состава преступления и 3) не доказано его участие в совер­шении преступления (ст. 43 Основ, ст. 301 УПК РСФСР). При оправ­дании подсудимого как по первому, так и второму основаниям требуется установление истины: он не совершил преступления, по обвинению в котором предан суду. Казалось бы, нет оснований делать какие-либо, изъятия из этого правила и для оправдания по третьему основанию.

      Однако, по мнению некоторых юристов, это далеко не так. С их точки зрения, суд вовсе не утверждает, что подсудимый не совершил преступления; возможно, в действительности это имело место, суд это допускает, только это не удалось доказать. Более того, это якобы отно­сится отнюдь не к ошибочному приговору, а к приговору законному и обоснованному. Такой оправдательный приговор означает, что хотя не доказана виновность подсудимого, но не доказана и его невинов­ность, суд истину не нашел, не установил. А так как подсудимый либо совершил преступление, либо его не совершил, а что было в действи­тельности суд не знает, то он принимает решение в пользу подсуди­мого, оправдывает его. Сразу видно, что в подобном решении вопроса есть что-то неблагополучное: получается, что формально оправданный подсудимый фактически как бы остается в подозрении, его виновность не исключается.

      Проблема оправдания ввиду недоказанности участия подсудимого в совершении преступления в уголовно-процессуальной литературе обсуждалась неоднократно, в 60-х годах по ней имели место оживлен­ные и острые дискуссии. Затрагивается эта проблема и в работах последних лет, вышедших после принятия Конституции 1977 г.

      II. Так, в работе Я. О. Мотовиловкера (1978 г.) «О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности про­цесса» оправдание за доказанностью невиновности и оправда­ние за недоказанностью виновности разграничиваются следующим об­разом. «Когда подсудимый оправдывается ввиду положительно дока­занной его невиновности, приговор выносится в соответствии с прин­ципом объективной истины. Но когда тот же подсудимый в такой же мере полностью реабилитируется, полностью оправдывается ввиду неустранимых и неустраненных сомнений в его виновности, приговор вы­носится в соответствии не с принципом объективной истины, а с прин­ципом презумпции невиновности».[2] Автор неправомерно противопоста­вляет презумпцию невиновности и объективную истину: где применя­ется презумпция невиновности, там устраняется требование установле­ния объективной истины. Действие, применение презумпции невиновно­сти к тому и направлено, чтобы обеспечить достижение истины по уго­ловному делу, устранить все, что недостоверно, сомнительно, недобро­качественно. А он подчеркивает, что при оправдании за недоказанно­стью обвинения, при толковании непреодоленных сомнений в пользу подсудимого «речь должна идти не о применении принципа объектив­ной истины, а об исключении из этого принципа».[3] И хотя Я. О. Мо-товиловкер делает оговорку, что при оправдании ввиду недоказанно­сти виновности подсудимый «полностью реабилитируется, полностью оправдывается»,[4] он все же не может уйти от вывода о неполноценно­сти оправдания по данному основанию: «...оптимальным решением является то, в котором суд положительно познал, виновен или невино­вен подсудимый, а не то, в котором суд констатировал недостаточ­ность доказательств».[5]

      В подтверждение этого вывода автор прямо ссылается на закон, который «установил для постановления обвинительного приговора одно условие (доказанная виновность при отсутствии сомнений в ней), а для оправдательного приговора два условия: доказанная невиновность (при отсутствии сомнений в невиновности) или недоказанная винов­ность (при наличии неустраненных, но истолкованных в пользу подсудимого сомнений в невиновности)».[6] Однако конкретный закон, в кото­ром такое различение оправдательных приговоров предусматривается, при этом не указывается, что вполне естественно: его просто нет, бо­лее того, закон этого не допускает.

      Следовательно, какими бы оговорками ни снабжал автор свою трактовку оправдания ввиду недоказанности виновности, все же по­лучается, что и после вынесения судом оправдательного приговора по указанному основанию на оправданном в какой-то мере остается по­дозрение в совершении преступления. Между тем — это совершенно недопустимое и нетерпимое положение с точки зрения как права, так и морали.

      К рассматриваемому вопросу Я. О. Мотовиловкер вернулся в 1981 г. в статье «Презумпция невиновности и толкование сомнений в советском уголовном процессе».[7] Он высказывает общеизвестную и бесспорную мысль, что «нашему процессу неизвестны приговоры, в ко­торых в соответствии с собранными доказательствами не констатиру­ется ни виновность, ни невиновность, а подсудимый оставляется в по­дозрении». Но дальше следует: «Недоказанность же обвинения, когда при помощи собранных доказательств не представляется возможным положительно установить невиновность лица, а его виновность оста­ется вероятной и даже максимально вероятной (курсив наш. — М. С.), служит основанием к оправданию, к полной реабилитации подсудимого в такой же мере, в какой им служит положительная доказанность невиновности».[8] А разве это не есть неполноценность оправдательного приговора, не есть фактическое оставление подозрения на обвиняемом (подсудимом)?

      Далее автор резюмирует: «…руководствуясь принципом гуманиз­ма, законодатель провозгласил юридический принцип, согласно кото­рому недоказанная виновность равносильна доказанной невиновности. Но превратить недоказанную виновность в фактически (курсив наш. — М. С.) доказанную невиновность не во власти законодателя, так как нельзя не считаться с объективной реальностью при рассмотрении и разрешении конкретного уголовного дела».[9] Значит, подсудимый толь­ко юридически признается невиновным при оправдании ввиду недока­занности его виновности, а вероятность того, что он в действительности преступление совершил, оправдательным приговором вовсе не исклю­чается, а вполне допускается. И это понимают, очевидно, и сам оправ­данный, и интересующиеся данным уголовным делом граждане и орга­низации.

      Я. О. Мотовиловкер указывает: подсудимый, оправданный ввиду недоказанности его виновности, может принести кассационную жалобу, оспаривающую основания оправдания и настаивающую на том, что «собранные доказательства положительно доказывают его невиновность» или на том, что должны быть собраны и другие оправдываю­щие доказательства, привлечение которых «позволит бесспорно дока­зать его непричастность к совершению преступления».[10] Конечно, оправ­данный подсудимый вправе подать такую кассационную жалобу. Но легко себе представить его положение, если жалоба будет отклонена и кассационная инстанция укажет в своем определении, что материала­ми дела подтверждается оправдание именно ввиду недоказанности виновности, а не ввиду того, что по делу положительно доказана неви­новность. В таком случае оправдательный приговор вкупе с оставившим его без изменения кассационным определением может оказаться для подсудимого более тяжелым и неблагоприятным, чем иной обвинитель­ный приговор.

      Природа и значение оправдания подсудимого за недоказанностью его виновности подробно исследованы в труде И. А. Либуса «Презумп­ция невиновности в советском уголовном процессе». Эта первая моно­графия, полностью посвященная презумпции невиновности, наряду с рядом ценных положений содержит спорные моменты. Интересующий же нас вопрос, как представляется, решен в ней неверно. В частности, автор указывает, что по уголовным делам «не так уж редко встре­чаются ситуации, когда следователь или суд, хотя и собрали некото­рые доказательства виновности обвиняемого, однако их недостаточно для достоверного вывода о виновности и поэтому вопрос „виновен или невиновен" в гносеологическом плане остается открытым».[11] И далее: «В указанном случае фактическая сторона дела дает основания всего лишь для утверждения, что суду не удалось установить ни виновность, ни невиновность подсудимого (курсив наш.— М. С.), однако юридиче­ски вывод суда однозначен: подсудимый невиновен». Суд не знает, кто этот гражданин — преступник или честный человек, суд этого не установил, не доказал. Но, применяя презумпцию невиновности, суд объявляет подсудимого невиновным, добропорядочным гражданином.[12]

      Такое противопоставление, взаимное исключение  гносеологическо­го и юридического «планов» решения вопроса о виновности подсудимого не может быть принято, поскольку тогда выходит, что оправда­тельный приговор суда, будучи законным и обоснованным, в то  же время может не соответствовать истине, а прямо ей противоречить. Объясняется данное положение следующим образом: «Поскольку дей­ствительная роль обвиняемого в   совершении   преступления   осталась установленной,  законодателю  приходится  прибегать  в этом  редком для нашей практики случае к юридической фикции, условно прирав­нивая (в юридическом отношении) недоказанную виновность к доказанной невиновности».[13] Как,  однако, примирить такое положение с требованием закона, чтобы всякий приговор, в том   числе оправда­тельный, был законным и обоснованным (ст. 43 Основ)? И чего стоит оправдание подсудимого, основанное на «юридической фикции»?

      Автор развивает свою мысль: «При недоказанности обвинения ис­тина оказывается неустановленной», «подсудимый, оправданный за недостаточностью улик, в действительности мог совершить преступле­ние».[14] «…Как только следователь в постановлении о прекращении дела, а суд — в оправдательном приговоре начинают анализировать доказательства виновности и объяснять, почему их недостаточно, они волей-неволей бросают тень на репутацию реабилитированного».[15]

      В отличие от Я. О. Мотовиловкера И. А. Либус не закрывает глаза на отрицательные стороны подобного явления, не мирится с ними, а ищет выход, способ устранения, преодоления: «...не сообщать дан­ный мотив оправдания широкому кругу лиц, включая представителей администрации, от которой зависит реализация субъективных прав реабилитированного при поступлении на работу, зачислении в учебное заведение, выезде за границу и т. д.».[16] Достигается это таким обра­зом. При вынесении оправдательного приговора ввиду недоказанности участия подсудимого в совершении преступления «описательно-моти­вировочная часть оправдательного приговора не оглашается и на руки не выдается», а выдается «удостоверение о реабилитации», в котором не указываются основания и мотивы оправдания. По запросам соответ­ствующих организаций направляются аналогичные «удостоверения». Таким путем, полагает И. А. Либус, «общественность, органы государ­ственного управления не имели бы возможности использовать оправ­дание (прекращение дела) за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления в ущерб реабилитированному».[17] Одним словом, оправдательный приговор надо запрятать подальше.

      Отдавая должное добрым побуждениям автора, следует все же признать, что применение таких мер неприемлемо, во-первых, потому, что это снижает авторитет и воспитательное значение оправдательного приговора, и, во-вторых, может послужить поводом к возникновению и распространению всяческих догадок, слухов, сплетен о подсудимом, оправданном столь загадочным приговором. Ведь все приговоры, включая и оправдательные приговоры по другим основаниям, оглашаются полностью, а вот только в отношении этого подсудимого — оправданно­го! — текст приговора держится в секрете.

      Рассмотренные взгляды на оправдательный приговор, постанов­ленный ввиду недоказанности участия подсудимого в совершении преступления, — несостоятельны, независимо от формы, в которой они из­лагаются (прямо, открыто или уклончиво, завуалировано). Оправда­тельный приговор всегда однозначен: подсудимый невиновен в совер­шении того преступления, по обвинению в котором он предан суду. Эта его однозначность сохраняется в полной мере, невзирая на осно­вание, по которому суд оправдал подсудимого, — неустановление само­го события преступления или отсутствие состава преступления в дея­нии, или недоказанность участия в совершении преступления.

      Социалистическому правосознанию решительно противоречит оп­равдательный приговор, который оставлял бы оправданного под подозрением. Это неизбежно вызовет недоверие, неудовлетворенность со стороны общественности, тех граждан, внимание которых привлечено к делу и которые ждут от суда ясного и определенного ответа на во­прос — совершил подсудимый преступление или нет. Тягостен подоб­ный приговор и для оправданного подсудимого: фактически он не реа­билитирует оправданного, не снимает с него подозрения в совершении преступления, а оставляет пятно на его репутации. Главное же в том, что отстаиваемая трактовка не опирается на действующее законода­тельство и прямо противоречит ему. В законе четко зафиксировано: «Не допускается включение в оправдательный приговор формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного» (ч. 2 ст. 314 УПК РСФСР, соответствующие статьи УПК других союзных республик).

      Ошибочны, недопустимы также ссылки в данном случае на пре­зумпцию невиновности, толкование неустраненных сомнений в пользу обвиняемого, отождествление недоказанной виновности с доказанной невиновностью. Презумпция невиновности по своему содержанию и на­значению направлена на охрану прав обвиняемого, призвана ограж­дать невиновного от неосновательного обвинения, исключать из оснований обвинения все сомнительное, недостоверное, но она ни в коем случае не допускает, а, наоборот, запрещает любые совмещения оправдательного приговора с оставлением на оправданном подозрения;,, с неполной, ограниченной  реабилитацией  оправданного  по  суду.

      В законе установлен точный перечень вопросов, которые суд (судья и два народных заседателя) должен разрешить при постанов­лении приговора (ст. 303 УПК РСФСР, соответствующие статьи УПК других союзных республик). Первый вопрос — имело ли место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый, второй — содержит ли это деяние состав преступления и каким законом оно предусмотрено? Третий вопрос, имеющий для рассматриваемой темы непосредственное: значение: совершил ли это деяние подсудимый? На него, как и на два предыдущих, суд может дать либо утвердительный, либо отрицатель­ный ответы, никакого уклонения от прямого ответа быть не может —­ он должен быть дан таким, в правильности которого судьи убеждены. Каждый вопрос решается простым большинством голосов. Конечно, при его обсуждении (как и двух предыдущих, а также всех последу­ющих) судьи и народные заседатели могут высказывать различные: мнения, сомнения в том, какое решение правильно. Но окончатель­ное решение всегда должно быть однозначным. Положение же, что судьи (судья и народные заседатели) при постановлении приговора в. совещательной комнате не знают, совершил преступление подсудимый или не совершил его, может создаться в случае неполноты, неправиль­ности проведенного по делу предварительного и судебного следствия.. Тогда либо дело должно быть возвращено для дополнительного рас­следования, либо возобновлено судебное следствие (ст. 308 УПК РСФСР). Если же предварительное и судебное следствие проведены правильно и полно или пробелы в них восполнены путем дополни­тельного расследования либо возобновленного судебного следствия и ничего больше для их восполнения не требуется — значит у суда есть, все основания для ответа на вопрос, совершил ли подсудимый преступ­ление или нет.

      Конечно, разрешение судом уголовных дел — весьма сложная дея­тельность, требующая подчас преодоления серьезных трудностей. Не все совершенные преступления удается раскрыть, не все совершившие преступления лица бывают изобличены. Устраняются данные негативные явления путем повышения эффективности борьбы с преступ­ностью, улучшения качества работы правоохранительных органов. Однако следует со всей решительностью утверждать: хотя имеются; нераскрытые преступления, нет ни одного преступления, которое невозможно было бы раскрыть. Если уголовное дело правильно возбужде­но и расследовано, если судебное разбирательство проведено на высо­ком культурном, этическом и юридическом уровнях, если все сделано и не упущено ничего, что могло бы послужить обнаружению истины по делу, — нет оснований, чтобы суд был лишен возможности правиль­но разрешить дело — осудить виновного в меру его вины, оправдать, невиновного.

      Как предварительное, так и судебное следствие должны быть проведены с точным соблюдением требований закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела. Должны быть, выявлены «как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства» (ст. 14 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, ст. 20 УПК РСФСР). Все собранные по делу доказательства после всесторонней и тщательной проверки должны быть подвергнуты судья­ми оценке «по своему внутреннему убеждению, основанному на всесто­роннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь законом и социалистическим право­сознанием» (ст. 17 Основ, ст. 71 УПК РСФСР). В случае соблюдения этих и других требований закона есть все основания для того, чтобы постановленный судом оправдательный приговор ввиду недоказанности участия подсудимого в совершении преступления был обоснованным, категорическим и безоговорочным. Каковы же основания расценивать такой оправдательный приговор не устанавливающим истину, не исклю­чающим возможность совершения преступления оправданным? Гово­рят, суд мог ошибиться. Но ошибиться он мог при оправдании по лю­бому из указанных трех оснований, равно как и при вынесении обви­нительного приговора. Для устранения, исправления допущенных судом ошибок существуют кассационное производство, производство в поряд­ке судебного надзора и возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам.

      Если же виновность подсудимого действительно не доказана и ом справедливо оправдан по этому основанию, суд всегда может и обязан так изложить оправдательный приговор, чтобы он был ясен, убедителен и из него было видно, что подсудимый действительно не участвовал в совершении преступления. При правильном понимании данного осно­вания оправдания такое требование вполне выполнимо.

      Существенная ошибка, допускаемая авторами критикуемой точки зрения, а также тех, кто ее разделяет, в том, что один вид пригово­ров, оправдательный, они априорно, независимо от качества рассле­дования и разрешения дела судом объявляют не устанавливающим истины, не претендующим на достоверность. Если правильно понимать требования уголовно-процессуального закона, то недоказанность уча­стия подсудимого в совершении преступления означает несовершение им того деяния, по обвинению в котором он предан суду. Ничего ино­го рассматриваемое основание для постановления оправдательного приговора не значит и значить не может.

      Причина подобной ошибки — в сугубо упрощенном, формальном подходе к решению проблемы. Ход рассуждений здесь примерно таков: по делу имеются некоторые доказательства, уличающие обвиняемого (подсудимого) в совершении преступления, но этих доказательств недостаточно, а потому суд не может с уверенностью утверждать, виновен он или невиновен, преступник он или честный человек. Но поскольку дело решить надо, а решение может быть только одно — либо вино­вен, либо нет, то суд и выбирает в соответствии с презумпцией неви­новности оправдание — не виновен, не совершил преступления, хотя в этой невиновности вовсе не уверен, считает вероятной и виновность.

      В данном случае недоказанность совершения обвиняемым вменяе­мого ему деяния необоснованно истолковывается, так сказать, в количественном плане — улики есть, но их мало. Между тем суть вопроса вовсе не в количестве улик, а в их достоверности, действительной свя­зи с исследуемым деянием, в их доказательственной силе.

      Сделаем краткий экскурс в историю советского уголовного процес­са. В первом советском уголовно-процессуальном кодексе — УПК РСФСР, принятом ВЦИК 25 мая 1922 г., в п. 1 ст. 330 сказано, что суд выносит приговор «об оправдании подсудимого в тех случаях, ко­гда не доказано событие преступления, ему приписываемого, или не до­казано участие подсудимого в совершении преступления, или когда деяние, учиненное подсудимым, не содержит в себе состава преступле­ния».[18] Несмотря на некоторое различие в структуре и редакции, эта правовая норма по существу тождественна действующей норме Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик: «не до­казано участие подсудимого в совершении преступления» (ч. 5 ст. 43).

      Норма ч. 1 ст. 330 УПК РСФСР от 25 мая 1922 г. в точности воспроизведена в ст. 326 УПК РСФСР от 16 февраля 1923 г.[19] Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 10 июня 1933 г., утвержденным чет­вертой сессией ВЦИК XV созыва 25 декабря 1933 г., ст. 326 была из­менена. Прежнее основание оправдательного приговора («не доказано участие подсудимого в совершении преступления») сформулировано иначе: «недостаточность улик для обвинения подсудимого».[20] Это был шаг назад, менее удачная редакция, дающая повод к «количественно­му» истолкованию данного основания. Причина принятия новеллы 1933 г. коренится в имевшихся в то время упрощенческих представле­ниях в области уголовного процесса. Однако неудачная редакция от­нюдь не означает изменения содержания рассматриваемого основа­ния.[21]

      Следует к тому же отметить, что не все УПК союзных республик воспроизвели эту новеллу: ст. 302 УПК УССР и ст. 146 УПК Туркмен­ской ССР сохранили прежнюю редакцию. Основы уголовного судопро­изводства Союза ССР и союзных республик от 25 декабря 1958 г. и принятые в соответствии с ними УПК союзных республик обоснованно вернулись к формулировке основания к оправданию, данному в УПК 1922 и 1923 годов: «недоказанность участия подсудимого в совершении преступления». Так решается указанный вопрос в действующем законо­дательстве.

      Пишущий эти строки неоднократно высказывался за изменение существующей формулировки на более определенную — «подсудимый не совершил тех действий, которые ему вменялись в вину».[22] Это ни­чего не меняет по существу в действующем законе, а рассчитано на внесение большей ясности в возникающие споры и устранение ошибоч­ных толкований действующего закона.

       

      *Член-корреспондент АН СССР.

      1 Об оправдательном приговоре см.: Строгович М. С. Курс советского уго­ловного процесса, т. 2. М., 1970, гл. 14, § 6, с 343—463; Оганесян Р. М. Оправ­дательный приговор в советском уголовном процессе. Ереван, 1972, с. 128—147; Про­блемы судебной этики. М., 1974, гл. 5, § 4 «Об истине оправдательных приговоров», с. 92—102.

      2 Мотовиловкер Я. О. О принципах объективной истины, презумпции невиновности и состязательности процесса. Ярославль, 1978, с. 53.

      3 Там же, с. 54.

      4 Там же, с. 52, 53.

      5 Там же, с. 54, конец сн. 25.

      6 Там же, с. 54.

      7 Мотовиловкер Я. О. Презумпция невиновности и толкование сомнений в советском уголовном процессе. — В кн.: Гарантии прав личности в социалистическом праве и процессе. Ярославль, 1981.

      8 Там же, с. 4.

      9 Там же, с. 6.

      10 Там же.

      11 Либус И. А. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. Ташкент, 1981, с. 174.

      12 Там же, с. 175.

      13 Там же, с. 175, 176.

      14 Там же, с. 176. 

      15 Там же, с. 180.

      16 Там же.

      17 Там же, с. 181.

      18 СУ РСФСР, 1922, № 20-21, ст. 320.

      19 Там же, 1923, № 7, ст. 106.

      20 Там же, 1934, № 3, ст. 11.

      21 См. об этом: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М.,1958, с. 456.

      22 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса, т. 2, с. 344; Про­блемы  судебной этики, с. 98.

    Информация обновлена:21.11.2003


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru