Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Савицкий. В. М.
Михаил Соломонович Строгович (1894 - 1984) /В
. М. Савицкий.
//Правоведение. -1985. - № 1. - С. 52 - 57
  • Статья находится в издании «Правоведение.»

  • Материал(ы):
    • Михаил Соломонович Строгович, 1894 - 1984.
      Савицкий, В. М.

      В. М. САВИЦКИЙ*

      Михаил Соломонович Строгович (1894 — 1984)

      В науке советского права имя Михаила Соломоновича Строговича можно встретить уже в первых, хранящих в себе жаркий пыл революционных преобразований изданиях НКЮ. Его имя можно встретить на страницах книг и статей, из которых мы черпаем сведения о становлении, путях развития и нынешнем уровне зрелости правовой доктрины и практики. По его работам вполне можно составить антологию советской юридической науки — так верно они отражают ее поиск, тенденции, заблуждения и успехи.

      Родился М. С. Строгович 30 сентября 1894 г. в Петербурге в семье юриста. После окончания гимназии учился в Московском коммерческом институте, затем в Институте народного хозяйства им. К. Маркса, усиленно изучая юридические дисциплины и к окончанию института представил дипломную работу «Суд и администрация», получившую высшую оценку — «весьма удовлетворительно». В то время он, конечно, и не подозревал, что тема студенческой работы определит всю его будущую практическую и научную деятельность, что именно тогда им была положена начальная строка в долгой летописи науки о суде и правосудии, которую он писал, не переставая всю свою большую и плодотворную жизнь.

      Трудиться М. С.. Строгович начал в 1920 г. секретарем Главного революционного военного трибунала войск внутренней охраны. В следующем году его переводят начальником отдела статистики в Революционный военный трибунал Республики, затем — начальником организационно-инструкторского отдела в Верховный трибунал при ВЦИК. В 1923 г. он следователь-докладчик Верховного Суда РСФСР. С 1924 г. на протяжении 15 лет он работает в органах прокуратуры: помощником прокурора уголовно-кассационной коллегии Верховного Суда РСФСР, прокурором отдела Прокуратуры РСФСР и Прокуратуры СССР. Одновременно пробовал себя в науке — писал много, интересно, спорно. И лишь в 1939 г. после защиты докторской диссертации и избрания членом-корреспондентом Академии наук СССР он целиком переходит на научную и педагогическую работу. С той поры основным местом его исследовательского творчества становится Институт права, впоследствии — государства и права АН СССР.

      Писать об этом, главном периоде его жизни, — задача нелегкая. Деятельность Строговича на научном поприще — заметная веха в развитии советского правоведения.

      Автору настоящей, статьи выпала завидная доля проработать бок о бок с Михаилом Соломоновичем в одном институте, в одном секторе ни много, ни мало 30 лет. В 1954 г. после работы в органах прокуратуры стал его аспирантом, под его руководством защитил докторскую диссертацию. И все эти годы он неизменно оставался научным лидером, признанным авторитетом для коллектива сотрудников сектора теоретических проблем правосудия Института государства и права АН СССР.

      И не только для них. Трудно переоценить роль М. С. Строговича в формировании многих понятий советской юридической науки. Вклад, внесенный им в правовую теорию, велик не только количественно, хотя свыше 300 опубликованных работ, в том числе около 20 крупных монографий, говорят сами за себя. Он велик своим влиянием — как прямым, так и косвенным — на весь процесс правотворчества и правоприменения в целом. Ведь по его книгам учились и продолжают постигать право вот уже несколько поколений советских юристов, работающих и в законодательных учреждениях, и на ниве науки, и в местных Советах народных депутатов, и в системе органов суда, прокуратуры, внутренних дел, адвокатуры. Многие из них называют себя его учениками, хотя далеко не все из них лично встречались с ним, слушали его лекции, задавали ему вопросы.

      Трудно даже схематично обрисовать основные проблемы, следованию которых он посвятил свою жизнь. Его научные интересы были широки и. многообразны. Он одинаково свободно чувствовал себя и в дидактическом изложении учебного материала, и в страстной полемике с оппонентами, и в, гневном обличительном пафосе, направленном против идеологических противников. Достаточно назвать такие разноплановые по замыслу и жанру его работы, как написанный совместно с С. А. Голунским первый марксистский учебник теории государства и права (1940 г.), остро публицистическое исследование о суде над убийцей Жана Жо Рсса (1971 г.), выпущенную в свет издательством «Знание» популярную брошюру о социалистической законности (1969 г.), памфлет-протест «Свободу греческим патриотам!» (1959 г.), основанную на новых материалах статью в журнале «'Вопросы истории» о судебной расправе над негритянскими юношами в американском городке Скоттсборо (1974г.), дискуссионную статью об эмоциональном эксперименте в «Психологическом журнале» (1980 г.), исследование соотношения демократии и законности, в «Вопросах философии» (1984 г.).

      Он нередко выходит за рамки права и увлеченно, работает в смежных отраслях знаний (вспомним первый вузовский учебник логики 1946 г. или опубликованную в 1974 г. монографию о судебной этике), но неизменно возвращается к своей первой любви — теории уголовного процесса. От изданного в 1925 г. скромного комментария к УПК РСФСР до капитального, в двух томах «Курса советского уголовного процесса» (1968—1970 гг.) таковы памятные вехи его творческого пути в науке об уголовном судопроизводстве. А между ними и после них — множество оригинальных исследований, каждое из которых прочно легло в фундамент советской процессуальной теории.

      М. С. Строговичу принадлежит ставшее широко распространенным определение советского уголовного процесса как системы действий соответствующих должностных лиц и возникающих в связи с этими действиями процессуальных отношений. Такое определение подчеркивает, что все участники процесса являются субъектами предоставленных им прав и возложенных на них обязанностей, их недопустимо считать объектами односторонних властных полномочий должностных лиц. Отсюда проходящая красной нитью через все произведения М. С. Строговича идея о необходимости дальнейшего развития и укрепления процессуальных гарантий прав личности. В них он справедливо видел органическую составную часть общих гарантий социалистического правосудия.

      Есть разные способы признания заслуг ученого — официальные и неофициальные. Среди последних едва ли не самый почетный и труднодостижимый тот, когда определенную научную проблему неизбежно связывают с именем ученого, отдавшего ее разработке свой разум и свое время, испытавшего в раздумьях о ней немал*) творческих мук. Далеко не каждый ученый может сослаться на такое неофициальное признание. А Строгович мог, ибо сейчас нет исследователя, который начинал бы изучение, скажем, проблемы материальной (объективной) истины в уголовном процессе, предварительно не проштудировав соответствующие монографии Строговича. Впервые эта проблема была поставлена, сформулирована и решена с позиций .марксистско-ленинской гносеологии именно в его трудах. Не предположение (пусть даже обоснованное), не вероятность (хотя бы и максимальная), а только достоверное знание, имеющее характер абсолютной истины в отношении искомых фактов, может служить основой для принятия решения по делу — таково, писал он, главное требование, определяющее всю деятельность органов расследования и суда. Разработанная им концепция послужила тем идейным стержнем, вокруг которого и ныне продолжается острая и плодотворная дискуссия, затрагивающая коренные вопросы процессуальной теории и практики (о характере истины, устанавливаемой в уголовном судопроизводстве, о возможности юридической интерпретации таких категорий марксистской диалектики, как абсолютная и относительная истины, о соотношении вероятности и достоверности, о содержании истины, отыскиваемой в уголовном деле, и др.). Наиболее значительная его монография, специально посвященная этой проблеме — «Материальная истина и судебные доказательства» (1955 г.), удостоена премии Президиума Академии наук СССР.

      С именем М. С. Строговича связаны обоснование и глубокий теоретический анализ такого важнейшего, определяющего принципа советского уголовного судопроизводства, как состязательность. Свою докторскую диссертацию основанную на ней монографию он так и назвал «Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности» (1939 г.). В этих и последующих его работах показана неправильность утверждений, будто задача суда та же, что и прокурора — изобличать виновных, или будто нельзя говорить о равенстве прав обвинителя и обвиняемого при судебном разбирательстве дела. У суда и прокурора одна и та же государственная задача — борьба с преступностью, но конкретные процессуальные задачи, процессуальные функции у них, конечно, различны, иначе не было бы смысла в самостоятельном существовании этих двух государственных органов. И, разумеется, ни о каком правосудном приговоре нельзя было бы говорить, если бы для отстаивания своих интересов, доказывания своих выводов подсудимый имел меньше прав, чем противоположная сторона — прокурор. Такой порядок означал бы легализацию судебных ошибок, неизбежно порождаемых привилегированным положением обвинителя. Идея состязательности, т. е. разделения процессуальных функций и равноправия сторон при активном участии суда в исследовании доказательств, теперь прочно утвердилась в нашей науке, опираясь на высокий авторитет действующего законодательства.

      М. С. Строговича всегда заботило создание условий, обеспечивающих эффективность уголовной политики, в частности вынесение справедливых приговоров. Всякая судебная ошибка — будь то осуждение невиновного или необоснованное оправдание преступника — ослабляет режим законности, препятствует выполнению задач, стоящих перед социалистическим правосудием. Как избежать судебных ошибок, как добиться, чтобы каждый приговор содержал истину и ничего, кроме истины, — этому ученый посвятил свою монографию «Проверка законности и обоснованности судебных приговоров» (1956 г.). Главная тема книги — пока приговор не вступил в законную силу, нет оснований, считать его правильным, зато есть обязанность вышестоящего суда при наличии жалобы или протеста тщательно, скрупулезно проверить законность и обоснованность приговора. Автор возражает против любых попыток сократить, урезать возможности осужденного на подачу жалобы, в том числе путем угрозы хотя бы незначительного отступления от правила, запрещающего поворот к худшему. Такой запрет должен распространяться и на меру наказания, и на квалификацию преступления, и на размер удовлетворенного гражданского иска. Эту мысль М. С. Строгович проводит во многих своих работах. Она содержится и в статье, опубликованной уже после его смерти в сборнике «Высший судебный орган СССР» (1984 г.).

      На престиж суда и правосудия в целом самое непосредственное влияние оказывает содержание буквально каждого приговора — этого зеркала всего расследования и судебного рассмотрения дела. Приговор — визитная карточка правосудия, в которой записано все о ее владельце: добрый он или злой, умный или глупый, справедливый или заведомо пристрастный. Если приговор законен, обоснован и справедлив, значит в конкретном деле правосудие оказалось на высоте, оно успешно выполнило свою социальную функцию. И не имеет абсолютно никакого значения вид такого приговора — обвинительный он или оправдательный, в любом случае он олицетворяет суд верный, правый.

      Однако простая истина эта не всегда встречает понимание в теории и на практике. В защиту ее выступил М. С. Строгович. В журнале «Вопросы философии» № 3 за 1984 г. он писал: «Имеет довольно широкое распространение совершенно неверное мнение, что вынесение судом оправдательного приговора означает недостижение по данному делу цели уголовного судопроизводства, срыв судебного процесса, неудачу в борьбе с преступностью и т. п. Есть даже такая своеобразная „теорийка", что вынесение судами оправдательных приговоров вызывается только одной причиной — дефектами предварительного следствия, так что улучшение качества расследования уголовных дел влечет уменьшение числа оправдательных приговоров, а в перспективе они совсем исчезнут. Это, конечно, неверно. Оправдательный приговор — совершенно необходимая форма правосудия. В судебном разбирательстве, как главной стадии уголовного процесса, больше гарантий установления истины, чем на предварительном следствии, поэтому вполне закономерно, что в результате гласного, устного, непосредственного и состязательного судебного разбирательства суд нередко приходит — и не может не прийти — к иным результатам, к иным выводам, чем предварительное следствие, включая и выводы о виновности подсудимого. Итак, следует поднять оправдательный приговор в его значении, понимать его так, что это высший акт социалистического правосудия, восстанавливающий нарушенную законность и права личности, имеющий громадное воспитательное значение» (с. 14—45,17),

      В творческой биографии Строговича немало страниц, связанных с последовательным отстаиванием права обвиняемого на защиту и презумпции невиновности. Тот, кто внимательно следил за многолетней дискуссией, развернувшейся вокруг этих принципов, знает, сколько было у презумпции невиновности неистовых гонителей, какие нагромождения из передержек, обвинений в потакании преступникам и просто элементарной неосведомленности пришлось преодолеть, чтобы сохранить для нашего уголовного судопроизводства и упрочить эту бесценную, наполненную глубоким политическим смыслом правовую идею. Заслуги Строговича и здесь несомненны.

      Еще в 1946 г. в учебнике для юридических институтов и факультетов (замечу, что по ясности, четкости и логичности изложения он не имел себе равных, студенты гонялись за ним и предпочитали любым другим учебникам) М. С. Строгович писал: «В советском уголовном процессе презумпция невиновности является одним из руководящих процессуальных принципов. Она означает, что виновным признается лишь тот, в отношении кого обвинение признано доказанным судом (по вступлении приговора в законную силу), пока же виновность не доказана, лицо считается невиновным» (с. 159).

      Тогда это утверждение было подвергнуто резкой критике в печати. Но Строгович не изменил своих взглядов. В последующих работах он с удвоенной энергией продолжал отстаивать полезность и необходимость принципа презумпции невиновности. Опираясь на анализ тенденций развития Советского государства и права, изучение следственной и судебной практики, он доказал, что только руководствуясь презумпцией невиновности, можно реально, а не на словах совершенствовать систему гарантий прав личности, обеспечивать обвиняемому право на защиту, укреплять режим законности в уголовном судопроизводстве.

      Действительно, если органы расследования, прокуратура и суд исходят в своей работе из презумпции невиновности обвиняемого (подсудимого) — значит вину его нужно устанавливать, доказывать, надо искать объективные и достоверные улики, иначе виновным его признать нельзя, осудить и наказать — тем более. Если же исходить из другого предположения, т. е. из презумпции виновности (а третьего быть не может: или — или), то всякий, кого следователь или прокурор поставили в положение обвиняемого, автоматически попадает в разряд виновных. И тогда на долю суда останется лишь проштамповать вывод прокурора о виновности обвиняемого, а вся судебная процедура превратится в пустую формальность, в тот, по выражению. Маркса, «надежный конвой, который должен препроводить противника в тюрьму, простое приготовление к экзекуции».1 Но кому нужен такой суд, кого может удовлетворить такое правосудие?!

      В конце 1984 г. издательство «Наука» выпустило в свет последнюю монографию М. С. Строговича «Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности». Когда читаешь эту книгу, удивляешься парадоксальности ситуации: как могло случиться, что М. С. Строгович, всю жизнь боровшийся за торжество презумпции невиновности, последовательно отстаивавший право обвиняемого на защиту, лишь в конце своего земного пути решил создать на эту тему специальную монографию? Конечно, о правах обвиняемого он писал и раньше, писал много и настойчиво, но все же такая монография в списке его трудов не значится.

      Впрочем, значится, хотя сейчас мало кто о ней помнит. Имеется в виду опубликованная в 1934 г. монография, скорее даже брошюра (47 страниц), под названием «Обвинение и обвиняемый на предварительном следствии и на суде». Если не считать уже упоминавшегося комментария к УПК РСФСР, а также краткого учебного пособия по уголовному процессу для юридических курсов, то это было первое вышедшее из-под пера М. С. Строговича отдельно изданное произведение. Разумеется, оно было далеко от совершенства, и ознакомление с чем никак не может дать ответ на вопрос, почему обстоятельная, подлинно научная монография о праве обвиняемого на защиту и презумпции невиновности появилась лишь 50 лет спустя.

      И все-таки — почему? Думаю, дело прежде всего в той новой, устремленной к переменам обстановке, которая сложилась у нас после принятия в 1977 г. ныне действующей Конституции СССР. Это документ действительно исторического значения, и его положения открывают путь к еще более высокому уровню правового регулирования всех сторон государственной и общественной жизни, в том числе и при осуществлении правосудия. Именно атмосфера всемерного укрепления законности, расширения демократии, усиления гарантий прав граждан, созданная в результате претворения в жизнь предписаний новой Конституции, послужила мощным импульсом для углубленной научной разработки проблемы положения личности в уголовном судопроизводстве. На основе ст. 160 Конституции СССР, в которой содержится важнейшая составная часть презумпции невиновности, а именно положение о недопустимости признать кого-либо виновным в совершении преступления, а также подвергнуть уголовному наказанию иначе как по приговору суда, Пленум Верховного Суда СССР в принятом 16 июня 1978 г. руководящем постановлении «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту» предельно четко и юридически безупречно сформулировал сам принцип презумпции невиновности. Пленум обязал суды «строго соблюдать конституционный принцип, согласно которому обвиняемый (подсудимый) считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».2 Об этом принципе во весь голос заговорили и в общественно-политической, и в специальной литературе.3 Так возникла реальная предпосылка к подготовке и изданию монографии, целиком посвященной праву обвиняемого на защиту и презумпции невиновности.

      Следует иметь в виду, что процесс возникновения надлежащей атмосферы не был односторонним. Конституция СССР и принятые вслед за ней новые законы и иные нормативные акты отразили насущные потребности развитого социалистического общества, установили порядок, строй отношений, который диктуется объективной действительностью, запросами повседневной практики. Но эти потребности, запросы выкристаллизовывались и уточнялись с помощью, в частности, научных наблюдений, исследований, обобщений. О полученных результатах сообщалось в литературе, на совещаниях, о них писались докладные записки и т. п. Эти сведения, выводы и рекомендации, естественно, формировали определенное общественное мнение, которое оказывало существенное влияние на характер принимаемых государственных решений. В формировании такого мнения участвовали, разумеется, и ученые-юристы, и среди них одним из первых должно быть названо имя М. С. Строговича.

      Размышляя о его вкладе в уголовно-процессуальную теорию, о линии, которую он неизменно проводил в своих работах, хочется еще раз привлечь внимание к тому факту, что о праве обвиняемого на защиту он написал первую из опубликованных им монографий. Эта же тема стала сюжетом его последнего труда. Вполне возможно, что рефрен здесь чисто случайный. И все же он очень симптоматичен.

      Как теоретик права М. С. Строгович известен не менее, чем процессуалист. Он принимал участие в создании нескольких учебников общей теории государства и права. На стыке правоведения и теории научного коммунизма он исследовал проблему прав и свобод личности в социалистическом государстве. В 1966 г. вышла в свет его книга «Основные вопросы советской социалистической законности», в которой сформулировано и теоретически обосновано принципиальное положение: укрепление и повышение роли законности — объективная закономерность развития Советского государства и права, законность есть свойство, органически присущее социалистическому строю. Автор исследовал связь законности с состоянием законодательства, убедительно показал недопустимость противопоставления законности и целесообразности, «духа» закона его «букве».

      Чрезвычайно важен его вывод, что по мере успехов в строительстве социализма все больше будут расширяться субъективные права граждан. Будут становиться более эффективными гарантии этих прав, совершенствоваться механизм их реализации. Практика последних лет полностью подтвердила прогностическую точность такого вывода.

      Даже из этого беглого экскурса в содержание лишь некоторых трудов ученого ясно виден их воинствующий гуманизм. В них отчетливо звучит лейтмотив: всемерно бороться с преступностью, но при этом ни на йоту не преступать закон, решительно обвинять виновных, но не впадать в обвинительный уклон. Автор всегда выступал за предельную четкость и простоту форм процесса, но никогда не мирился с попытками процессуального упрощенчества.

      Теория для М. С. Строговича — не самоцель. Все, что он писал, имело прямые практические выходы, «обслуживало» насущные потребности органов следствия, прокуратуры, адвокатуры и суда. Он был активным членом Научно-методического совета при Прокуратуре СССР. Его имя — единственного ученого-юриста — занесено в Книгу почета Московской городской коллегии адвокатов. Двадцатилетний опыт судебной и прокурорской деятельности, помноженный на богатые теоретические знания, позволил М. С. Строговичу с честью справиться со сложными обязанностями председателя Комиссии по подготовке проекта ныне действующего УПК РСФСР, за что ему была вручена Почетная грамота Президиума Верховного Совета республики. Он имел также благодарности от Президиума Верховного Совета СССР, Президиумов Верховных Советов Казахской и Грузинской ССР.

      Искусный оратор, он многие годы отдал преподаванию права. С признательностью вспоминают его лекции выпускники Академии общественных наук при ЦК ВКП(б), Института Прокуратуры СССР, Всесоюзной правовой академии, Московского юридического института, МГУ, Военно-юридической академии, Высшей школы МВД СССР. Те, кому доводилось слушать публичные выступления М. С. Строговича, знают, какая была заключена в них огромная сила убеждения. Его аргументы в строго логической последовательности нанизывались на стержневую идею речи. Но главное достоинство его выступлений — ясность, четкость, простота изложения. О самых сложных, сугубо теоретических вещах он умел говорить понятным языком, никогда не прибегая — ни устно, ни письменно — к заумным, нарочито «закрученным» формулировкам.

      На трибуне Строгович был колоритнейшей фигурой — горько сознавать, что больше мы его не увидим и не услышим. Большой, широкоплечий, кряжистый, он глыбой возвышался над кафедрой. Пальцы рук сплетены в замысловатый, все время меняющийся узор. Отполированный до зеркального блеска шар головы — без единого волоска. Говорил он медленно, тщательно подбирая слова. Но вот начинает кому-то возражать, с кем-то спорить. Голос сразу становится громким и резким. Узор пальцев рассыпается. Правая рука — в кулак, и этот кулак в такт каждому слову обрушивается на кафедру, заставляя микрофон подпрыгивать и издавать жалобные звуки. Спор кончается и все — голос, руки, микрофон — возвращается в исходное положение.

      Разносторонняя научная, педагогическая и практическая деятельность Михаила Соломоновича по достоинству оценена Родиной. Он был награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Дружбы народов и многими медалями. В его научном титуле высокие звания члена-корреспондента Академии наук СССР, академика Польской академии наук, почетного доктора Ягеллонского университета (Краков).

      Казалось бы, человек, достигший такого признания в науке и удостоенный лестных знаков внимания, мог позволить себе чуть-чуть расслабиться, дать отдых душе и телу, тем более, когда он разменял девятый десяток. Но не таков был М. С. Строгович. Природа словно отступила перед его редким талантом и неуемной жизненной силой. Всегда в движении, полемике, борьбе, весь полон энергии и творческих замыслов — как не похож он на кабинетного ученого, отгородившегося в преклонные годы от треволнений мирской суеты Он был неизменно верен раз избранному кредо — быть в гуще событий, успеть все прочесть, обо всем написать, вовремя поддержать начинание, направленное на укрепление демократических принципов советского правосудия, решительно и бескомпромиссно отвергнуть любые взгляды, которые могут привести к ослаблению режима социалистической законности. Он готов был без устали спорить, доказывать, убеждать. Единственное, к чему он не был готов, — не работать.

      Работоспособность у него была фантастическая. Его коллегам по сектору, которые по возрасту годились ему в сыновья, приходилось изо всех сил тянуться за ним в выполнении плановых заданий. Но он все равно оказывался впереди, представляя рукописи для обсуждения, как правило, досрочно и безупречного качества.

      Вот, например, как работал Михаил Соломонович в последние годы своей жизни. В 1979 г., когда ему исполнилось 85 лет, он опубликовал несколько глав в коллективной монографии «Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности». В 87 лет он — соавтор и один из ответственных редакторов книги «Права личности в социалистическом обществе», а также автор нескольких глав в монографии «Конституционные основы правосудия в СССР». В 89 лет он участвует в создании первой в нашей литературе монографии о судебном праве. На 90-м году своего жизненного пути он заканчивает подготовку уже упоминавшейся монографии о праве обвиняемого на защиту и презумпции невиновности, публикацию которой ему уже не суждено было увидеть.

      Здесь названы лишь наиболее крупные работы, выполненные М. С. Строговичем за последние 5 лет жизни. В это же время им написано множество статей в журналах и центральных газетах, сделаны замечания на проекты постановлений Пленума Верховного Суда СССР, отрецензировано и отредактировано несчетное числа страниц чужих рукописей, подготовлены отзывы в качестве официального оппонента на 12 докторских и кандидатских диссертаций и сделано еще много других добрых дел.

      Наслаждением для него было выступать с лекцией или докладом перед студентами, слушателями народного университета правовых знаний, научными или практическими работниками. Ничто не могло заставить его отменить выступление. Он возвращался домой усталый, измученный, но страшно довольный контактом с аудиторией. Последний раз он читал лекцию об этических началах уголовного судопроизводства слушателям Института усовершенствования работников юстиции. Три часа с одним 10-минутным перерывом он стоял на трибуне, а когда кончил говорить, зал поднялся, наградив его аплодисментами не только за умное слово, но и за редкостную силу духа. Это было ровно за 2 месяца до смерти.

      Он скончался 13 февраля 1984 г. на пороге своего 90-летия. Сейчас невозможно смириться с мыслью, что Михаила Соломоновича Строговича уже нет в живых — слишком остра горечь утраты. Пройдет время, и о нем напишут более обстоятельно, более подробно, как он того заслуживает. В этом же кратком очерке жизни и деятельности Учителя хотелось показать, как умел он смотреть далеко вперед, как верно его творчество отражало биение правовой действительности. Оставленное им научное наследие будет и впредь активно служить борьбе за законность, гуманизм, демократизм, за дальнейшее упрочение правовых основ государственной и общественной жизни.

       

      * Доктор юридических наук, профессор, заведующий сектором Института государства и права АН СССР.

      1Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 1, с, 157

      2Бюллетень Верховного Суда СССР, 1978, № 4, с. 9.

      3См., например: Конституция СССР: Политико-правовой комментарий /Под ред. Б. Н. Пономарева. М., 1982, с. 378—379; Ларин А. М. Презумпция невиновности. М., 1982; Либус И. А. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. Ташкент, 1981.

    Информация обновлена:24.03.2003


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru