Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Эффективность правового регулирования.


Малько, А. В.
Эффективность правового регулирования.
//Правоведение. -1990. - № 6. - С. 61 - 67
  • Статья находится в издании «Известия высших учебных заведений:»

  • Материал(ы):
    • Эффективность правового регулирования.
      Малько, А. В.

      А. В. МАЛЬКО*

      Эффективность правового регулирования

      Одна из тенденций развития правовой системы в период перестройки — повышение социальной ценности и эффективности правового регулирования. Правовое государство немыслимо без хорошо отлаженного и четко работающего механизма юридического воздействия. В чем же конкретно проявляются социальная ценность и эффективность правового регулирования? Удовлетворяет ли право интересы много­численных субъектов и в какой степени это ему удается?

      Всякое регулирование есть диалектический процесс, включающий две стороны: стимулирование и торможение, которые взаимодополняют и взаимообеспечивают друг друга. Ввиду того, что главным для человека выступают собственные интересы и те ценности, которые способны их удовлетворить, основные усилия в регулировании следует направить именно на упорядочение связей «интересы — ценности». В случае позитивной оценки обществом, государством интересов личности ей предоставляются возможности и создаются условия для их удовлетворения. В данном случае можно творить в известном смысле о взаимоудовлетворении, ибо в положительном поведении заинтересован не только сам человек, но и государство. Напротив, когда интересы личности приобретают антиобщественную направленность, государство стремится преградить дорогу реализации последних, сдерживая, тормозя их.

      Нечто подобное происходит и в правовом регулировании, которое располагает арсеналом правовых стимулов и правовых тормозов. Именно с их помощью правовое регулирование выполняет две главные функции: развитие и охрану, защиту общественных отношений. Функцию развития обеспечивают в основном правостимулируюшие средства: поощрения, льготы, преимущества, рекомендации, дозволения и т. п. Данные правовые стимулы, будучи закрепленными в нормах права в виде операторов типа «вправе», «могут иметь», «допускается», «разрешается», «поощряется» и др., способствуют удовлетворению интересов личности, открывая широкий простор, ля ее активности,, инициативы, предприимчивости. Правовые стимулы основываются на методах убеждения, их направленность — содействие правомерному поведению, созданию для него благоприятного режима. Функция развития в правовой системе имеет первичное значение, носит творческий характер, ибо базируется на позитивно-созидательных началах права и его субъектов, их положительных потенциях. В этой функции как раз и выражаются динамические качества права, его побудительно развивающие свойства.

      Правовые тормоза — наказание, ответственность, запреты, ограничения, обязанности и т. д. — призваны препятствовать активности противозаконной, антиобщественной. Они в отличие от правовых стимулов «одеваются» в прямо противоположные формулировки типа «должен», «запрещается», «ограничивается», «несет ответственность» и т. п., связаны прежде всего с государственным принуждением и специализируются на противодействии противоправному поведению, создании для него неблагоприятных условий. Правовые тормоза в основном гасят всю ту социальную энергию, которая находится в противоречии с правовыми стимулами, и в этом плане дополняют их. Они оберегают те общественные отношения, которые оказываются либо могут оказаться под воздействием стимулов противозаконных. Тем самым право тормозящие факторы выполняют функцию охраны и защиты, не нацелены непосредственно на развитие общественных отношений, производны от правовых стимулов.

      Итак, заинтересовывая с помощью стимулов в полезных для общества поступках, создавая предпосылки для наиболее полного удовлетворения интересов субъектов и в то же время сдерживая с помощью тормозов социально вредное поведение (что также содействует удовлетворению правомерных интересов), право выступает благом, ценностью. Только обладая качеством социальной ценности, правовое регулирование может быть эффективным,1 приносить позитивный результат. Термин «эффективность», собственно, и означает свойство кого, чего-либо, приводящее к нужным результатам.

      Эффективность есть то, как реализуется социальная ценность права есть степень достижения ценности. Социальная ценность, вернее, ее использование, и эффективность соотносятся как процесс и результат (подобно законности и правопорядку, социализации и интернализации и т. д.). Если социальная ценность «отвечает на вопрос», что ею удовлетворяется, какие интересы, то эффективность — как. это сделано, в какой мере данные интересы удовлетворены. Эффективность — своего рода «производительность труда» социальной ценности правовых стимулов и тормозов, их продуктивность, коэффициент полезного действия. То, что эффективность «выводится» из социальной ценности, как бы продолжает ее, подтверждает и сам способ (критерий, показатель) измерения степени эффективности. Так, большинство авторов справедливо считает, что эффективность правовой нормы определяется тем, насколько ее реализация способствует достижению целей, поставленных перед правовым регулированием (т. е. степенью достижения соответствующих целей). Однако цель — идеальный мысленный образ ценности.2 Отсюда, критерий эффективности в конечном счете — степень достижения соответствующих ценностей, а сама эффективность есть осуществленная цель-ценность, результативная ценность или ценностная результативность, качество реализованной ценности (полезности). Прежде чем стать эффективными, правовые стимулы и тормоза должны быть как минимум социально ценными. В свою очередь, став социально ценными, они в силу своей социально-ценностной сущности, образно говоря, стремятся стать эффективными, реализованными.

      Некоторые авторы в этой связи в качестве одного из основных условий эффективности называют социальную ценность.3 Думается, однако, что социальная ценность — не условие, а причина эффективности правовых стимулов и тормозов. Будучи таковой, она не может «отвечать» за степень этой эффективности, не может полностью гарантировать однозначно высокую эффективность правовой нормы. Для этого нужны соответствующие условия. Не случайно сами термины «эффективность», «эффект» толкуются в словарях русского языка как следствие, результат какой-либо причины, действий.

      Условиями же эффективности являются обстоятельства, с одной стороны, способствующие оптимальной реализации ценности права, которая позволяет полнее удовлетворять интересы субъектов, а с другой — сопутствующие действиям субъектов в достижении этой ценности, ее использовании. Условия оказывают воздействие на следствие (эффективность) не непосредственно, а опосредованно, через причину (социальную ценность). К условиям эффективности правового регулирования можно, в частности, отнести: адекватность правовых стимулов и тормозов (формы) социально-экономическим интересам (содержанию); уровень правовой культуры общества и отдельных субъектов; состояние законности; индивидуальный и дифференцированный подходы к их реализации, создание конкретной, четкой, понятной и доступной каждому гражданину системы стимулирования и торможения в праве и т. д.

      Социальная ценность (как причина) и условия эффективности правовых стимулов и тормозов определяют границы, за пределами которых эффективность превращается в дефектность, т. е. они формируют меру действенности правового регулирования. Не случайно в этой связи некоторые авторы саму эффективность трактуют как меру возможности.4 Мера выступает определенным критерием, отграничивающим эффективность от дефектности правовых стимулов и тормозов. О значимости «меры» писали еще древние философы (Солон, Клеобул, Фалес, Демокрит, Аристотель и др.), подчеркивая, что вещь, перейдя определенные границы, превращается в свою противоположность. Такой переход может совершаться, когда нарушается мера, допускаются преувеличение и абсолютизирование какого-либо явления или одной из его сторон, которые доводятся «до крайности», когда игнорируется либо вторая необходимая сторона явления, либо необходимые для его развития условия. В таких случаях полезные замыслы могут превратиться во вредные, положительные — в отрицательные и т. п.

      То же наблюдается в праве,5 правовом регулировании. Каждая из сторон правового регулирования предполагает противоположную сторону - «анти»: правовое стимулирование — торможение, а правовое торможение — стимулирование. В общественной жизни, отмечал Г. В. Плеханов, «всякое правовое учреждение рано или поздно превращается в свою собственную противоположность: ныне оно способствует удовлетворению известных общественных нужд; ныне оно полезно, необходимо именно в виду этих нужд. Потом оно начинает все хуже и хуже удовлетворять эти нужды; наконец, оно превращается в препятствие для их удовлетворения из необходимого оно становится вредным, и тогда оно уничтожается».6

      При нарушении меры правовое стимулирование может трансформироваться в свою противоположность — в сдерживающие факторы либо противозаконное стимулирование. Речь, по сути дела, идет о превращении эффективных форм воздействия в дефектные. Классической иллюстрацией может служить случай, имевший место в нашей хозяйственной практике в относительно недалеком прошлом. В 20-х годах для пожарных была введена новая система оплаты труда — за продолжительность времени, в течение которого каждый участвовал в тушении пожара. С точки зрения здравого смысла против такого порядка, казалось бы, трудно возразить, ибо величина подлинно рабочего времени равна продолжительности тушения пожара. Сначала пожарные поступали по-прежнему, всеми силами пытались быстрее погасить огонь. Вскоре они, однако, обнаружили, что, чем расторопнее тушат пожар, тем меньше заработная плата. Тогда они стали «растягивать» время, и трудовая задача превратилась в свою противоположность: чтобы не остаться без заработной платы, нужно было как можно более продолжительное время поддерживать огонь на загоревшемся объекте. Дело кончилось тем, что, когда не стало работы (соответственно и зарплаты), пожарные совершили поджог.7

      Нечто подобное происходит и с правовым торможением. По поводу меры наказания (как разновидности тормоза) писал еще К. Маркс. «Если понятие преступления предполагает наказание, — отмечал он, — то действительное преступление предполагает определенную меру наказания. Действительное преступление ограничено. Должно быть поэтому ограничено и наказание, хотя бы для того уже, чтобы быть действительным...».8 При нарушении же меры — расширении и ужесточении наказаний, а также излишней либерализации — можно получить противоположные результаты.

      Однако вопрос об эффективности и дефектности правовых стимулов и тормозов должен решаться индивидуально: в каждом конкретном случае, в связи с определенной ситуацией, местом и временем, ибо самое хорошее средство порой, по справедливому замечанию А. С. Макаренко, обязательно будет самым плохим. Важно уметь определить ту допустимую грань, переступив которую, мы начинаем движение к односторонности и крайности. Исторический опыт предостерегает против нежелательных крайностей — как избыточности тормозов, так и недостатка стимулов, и наоборот. Для каждого этапа развития общества объективно существует некий, по справедливому мнению Г. В. Мальцева, праворегуляционный оптимум.9 Выясняя пределы такого оптимума (меры), законодатель определяет границы правового стимулирования и торможения, что позволяет, во-первых, избрать действительно нужные, работающие правовые стимулы и тормоза, во-вторых, «вызывать» к жизни поведение, необходимое, полезное, правомерное и, в-третьих, не распространять сферу действия правовых стимулов и тормозов на поступки, регулировать которые право не в состоянии. Оптимальная мера эффективности правовых стимулов — максимально возможная в данных условиях реализация правомерных интересов наибольшего количества субъектов. Причем от качества того или иного правового стимула будет зависеть количество побужденных им лиц. Оптимальная мера действенности правовых тормозов — максимально возможное сдерживание осуществления противозаконных интересов наибольшего количества субъектов.

      Для того чтобы правовые стимулы и тормоза были эффективными, правотворческий орган должен постоянно модифицировать их систему с учетом изменения различных факторов (в первую очередь — экономических и социальных). Важно законодателю учитывать и временной износ правовых стимулов и тормозов. Так, материальное поощрение, если оно остается на одном и том же уровне, со временем теряет свою стимулирующую нагрузку. Подобное произошло в тех отраслях народного хозяйства, где всевозможные «потолки» в получении заработной платы ограничивают, снижают производственную активность, более того, тормозят ее. Основные принципы организации действующей в настоящее время системы заработной платы сформировались еще в 50-е годы и ныне сдерживают ускорение социально-экономического развития страны, не стимулируют качественный труд, не способствуют переходу к интенсивным методам хозяйствования. Внесенные 4 февраля 1988 года изменения в ст. 38 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о труде содержат важное положение о том, что заработная плата каждого работника определяется конечными результатами, его личным трудовым вкладом и максимальным размером не ограничивается.10 Это, безусловно, шаг вперед в совершенствовании материально-правового стимулирования.

      Важно учитывать и то, что правовое стимулирование и торможение имеют своего рода «светлые» оборотные стороны, которые приносят определенный побочный эффект. Ввиду того, что стимулирование как позитивное воздействие включает в себя не только стимулирующие, но и позитивно тормозящие элементы, оно, стимулируя одни действия, тем самым тормозит другие, негативные поступки, ибо его оборотная «светлая» сторона состоит в отвлечении от противоправных действий. Подобное происходит и с правовыми тормозами. «В последнее время, — отмечает Л. И. Спиридонов, — все чаще и чаще оговаривается, что запрет, возбраняя одни действия, тем самым побуждает к другим, положительным поступкам, ибо его оборотная... сторона — позитивное, социально полезное действие».11

      Однако наряду с побочным эффектом (позитивным результатом), с оборотными «светлыми» сторонами правовые стимулы и тормоза могут иметь и побочные дефекты (негативные результаты), оборотные «теневые» стороны. Так, материальная заинтересованность без должного сочетания с моральной может не только стимулировать добросовестное и честное отношение к труду, но и при определенных условиях толкать на поступки, противоречащие интересам общества, прикрывать корыстные, групповые, рваческие, стяжательские тенденции. Запрет же, выступая разновидностью правового тормоза, может в отдельных случаях «провоцировать», более того, стимулировать нарушение других правовых норм и тормозить правомерное поведение.

      Целый ряд побочных дефектов законодательства, «теневых» сторон рожден административно-командной системой управления. Примером может служить хотя бы запрет в 1936 г. производства абортов, что в определенной степени способствовало увеличению деторождения. Но отсутствие в то время достаточно благоприятных материальных, жилищных и прочих условий вызвало и обратный эффект: значительно возросло число «подпольных» абортов, участились случаи заболеваемости и смертности женщин.12

      Хватало подобных дефектов и в «застойные» годы, когда процветала пресловутая запретомания, когда у многих существовала неоправданная вера в запрет как в универсальное средство, «панацею» решения всех, в том числе и социально-экономических проблем. Теоретически вроде бы понимали, что нельзя диктовать условия экономическим законам, нельзя материальные стимулы заменять внеэкономически-правовым принуждением, тормозами. Однако па практике сплошь и рядом заинтересованность была обставлена частоколом запретов и ограничений. Одновременно шло побочное стимулирование целого «букета» негативных явлений, тормозящих общественно полезные инициативы и поощряющих бюрократизм, безответственность, коррупцию.13

      Уже в перестроечный период был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством». Сам указ, заключая в себе хорошие, полезные идеи, не учел экономических, финансовых, политических, психологических, нравственных стимулов и тормозов. Здесь также сказалось стремление решать злободневные проблемы наиболее легким и дешевым на первый взгляд путем: правовыми тормозами. Законодатель, по сути, пошел «на поводу» у обыденного общественного сознания, главный недостаток которого — вера во всесилие приказов и запретов, взлелеянных административно-командной системой управления. Вместо того, чтобы вести кропотливую, комплексную, последовательную работу, сочетать стимулирующие и тормозящие меры, кампания была сведена в основном к запретам. Запреты и ограничения выступили (и не могли не выступить) своеобразными стимулирующими средствами хорошо известных негативных тенденций: резко нарушились правила торговли, начало процветать самогоноварение, усилились потребление суррогатов, токсикомания, появились огромные очереди в винно-водочные магазины, обнаружилась нехватка в аптеках лекарственных препаратов, содержащих спирт. Важно не переоценивать потенциальные силы запретов, тем более, что они зачастую оказываются малоэффективными в искоренении того, что имеет социально-экономические причины.

      Или взять наказание, которое также выступает в качестве правового тормоза. На него нужно смотреть реально, ибо оно может нести в себе, как и любое другое явление, не только положительные, но и отрицательные моменты. Если учитывать, что наказание как тормоз призвано сдерживать правонарушения и стимулировать правомерное поведение, то побочными (нежелательными) его моментами могут быть, с одной стороны, «общее снижение социальной активности индивида»14 (ибо наказание — тормоз, который тормозит не только негативную, но подчас и позитивную активность), а с другой—побуждение к последующей преступной деятельности, направленной на достижение вновь возникающих (теперь уже в связи с совершенным преступлением) целей: устранить свидетелей, следы преступления, скрыться, спрятать ценности и т. д. Однако такие побочные дефекты не могут поставить под сомнение сам институт наказания как средство регулирования. Иное дело, что их необходимо учитывать в правотворческой и правореализационной практике.

      Если кульминационная точка (апогей) эффективности правовых стимулов и тормозов—оптимальность их действия, то кульминационная точка дефектности — их трансформация из правовых стимулов (тормозов) в тормоза (стимулы). Отсюда главный дефект правовых стимулов и тормозов в том, что они превращаются в свои противоположности соответственно с прямо противоположными результатами (последствиями).

      В условиях дефектности правовых норм у субъектов активно формируется правовой нигилизм, который появляется в основном потому, что правовые нормы, не удовлетворяя интересы большинства граждан, не могут выступать в качестве социально ценных, а тем более эффективных. Правовой нигилизм в этом случае есть реакция на полную дефектность правовых норм, которые-то и нормами в собственном смысле слова назвать уже нельзя. «Для характеристики нормального, — отмечает Ф. Н. Щербак, — мы используем слова „достаточный,,, „адекватный,,, „правильный,,. В этом смысле „норма,, не может употребляться в отношении к негативным явлениям, поскольку то, что препятствует функционированию данной системы, является отклонением от нормы».15 Гражданин, чувствуя на себе, что правовая норма его охраняет, защищает от необоснованных воздействий (т. е. получая удовлетворение от правовых тормозов), а также предоставляет свободу, гарантированную возможность проявлять активность, инициативу, самостоятельность (т. е. получая удовлетворение от правовых стимулов), оценивает такое правило поведения как социально ценное и эффективное. В противоположных условиях дает о себе знать аномалия. То же относится и к нормативным актам. Если они соответствуют интересам субъектов, то выступают социально ценными и эффективными. Со временем они оказываются полностью или частично несоответствующими изменившимся условиям и тем самым теряют социальную ценность и эффективность.

      В принципе то же можно сказать и о праве в целом (как о глобальной норме), которое может действовать в конечном счете в качестве либо механизма правового стимулирования (нормы), либо деформированного механизма правового торможения (аномалии).

      Изменить отношение субъектов к праву, уйти от нигилизма необходимо методом от противного — главным образом путем повышения его социальной ценности и эффективности, и прежде всего за счет резкого качественного увеличения числа правовых стимулов. Ведь что получалось: фиксировали множество мелких стимулов, которые как «лебедь, рак да щука» вроде бы тянули, побуждали к определенным действиям, но фактически, будучи раздробленными, «мелкими», больше тормозили, парализовали деятельность, ибо были недостаточно ощутимыми для субъектов, сглаживали заинтересованность, вели к пассивности, равнодушию.

      Модернизируя правовые стимулы и тормоза, немаловажно знать, так сказать, потенциальную степень их эффективности. По свидетельству многих ученых, поощрения, а также другие правовые стимулы более эффективны, чем наказания, ограничения и иные тормоза.16 Большая эффективность стимулов по сравнению с тормозами объясняется вероятнее всего тем, что стремление к поощрению (стимулу) сильнее стремления избежать наказания (тормоза). Не зря в народе говорят, что «охота пуще неволи». Потому-то стимулы (в большей степени поощрения) и эффективнее, чем тормоза, ибо они попадают на благодатную основу, более близки творческой природе человека, его сущности. Магистральный путь перестройки правового регулирования — ориентация на правостимулирующие начала, на функцию развития, поскольку только эта функция может обеспечить поступательное движение общества. Лишь при господстве функции развития можно вовлечь в созидательный процесс миллионы и миллионы людей, заинтересовать их в прогрессивных изменениях, сломать стереотипы страха, лени, неуверенности в себе.

      В стране сложился и доведен до «совершенства» тормозящий тип правового регулирования, в котором безраздельно «властвовали» запреты, обязанности, меры принуждения. Все последствия такого «запретительного» правового регулирования сегодня оценить еще нельзя. Но уже сейчас ясно, что преобладание тормозов в праве, большинстве его отраслей трансформировало его из права-стимула в право-тормоз, сковывало общественную активность, предприимчивость, а значит, и развитие, привело к «застою». Первое место в правовом регулировании стала занимать функция охраны, защиты, которая абсолютизировалась и со временем стала превращаться в свою противоположность, в различные деформации. Естественно, волевым путем в современных условиях невозможно сразу изменить такое соотношение функций в правовом регулировании, поскольку оно действует не изолированно от всей системы материально-духовных отношений, а вплетено в нее. Правовой стимул лишь тогда станет эффективным, когда будет действовать в совокупности с экономическими, политическими, духовными стимулами, приобретая качество полистимулирования. Потому для перестройки правового регулирования важны экономическая и политическая реформы, повышение уровня культуры.

      Что же нужно предпринять для повышения эффективности правового регулирования?

      Прежде всего функция развития правового регулирования должна занять «подобающее ей место». Учитывая, что отрасли права в зависимости от господства в них. стимулирующих или тормозящих факторов могут быть соответственно либо стимулирующими, либо тормозящими, основной упор в регуляционной политике следует сделать на правостимулирующие средства. В этих целях требуется, во-первых, усилить стимулирующие элементы в собственно стимулирующих отраслях законодательства :хозяйственном, трудовом, гражданском и т. п. Так, введение целой системы расширительных прав, льгот, преимуществ в законах об аренде, земле, собственности и других экономических нормативных актах позволит максимально снять путы и ограничения с личности в механизме производственных структур.

      Во-вторых, необходимо усилить стимулирующие факторы в охранительных отраслях законодательства — уголовном, административном и т. д. Здесь также сложилась ситуация, когда правовые тормоза захлестнули стимулирующие моменты, в связи с чем, вероятно, меньше стало активного, заинтересованного участия граждан в охране общественного порядка, укреплении законности. В частности, следует расширить стимулирующую базу юридических средств в новом уголовном законодательстве; предусмотреть в этих целях «„поощрительные” нормы в виде обязательного смягчения наказания либо факультативного освобождения от уголовной ответственности и наказания».17

      В-третьих, необходимо перепрофилировать отдельные тормозящие отрасли законодательства в стимулирующие. Прежде всего это касается природоохранительного права, где само слово «охрана», содержащееся в названии отрасли, а также господствующие в ней тормоза — запреты, ограничения, приостановления, наказания и т. д. — подтверждают ее тормозящую суть. Ныне очевидно, что одними тормозящими мерами проблемы экологии в хозяйственной сфере не решить. Нужен комплекс мощных стимулирующих средств. При переходе на рыночные отношения важно в законодательном порядке увязать экологические интересы с экономическими (при определенном приоритете все же экологических), ибо только взаимный баланс интересов, базирующийся на сопоставлении затрат с выигрышем для каждой из сторон, может дать систему эффективного регулирования в сфере экологии. Какие же конкретно стимулирующие элементы необходимо включить в экологическое (стимулирующее) законодательство? В хозяйственный механизм должна быть вмонтирована материальная заинтересованность не только в охране, но и в улучшении окружающей природной среды с тем, чтобы «общаться» с ней по-человечески стало выгодно. Так, предприятиям, в должной мере охраняющим и проводящим работы по благоустройству, озеленению, оздоровлению окружающей их природной среды, местные Советы народных депутатов обязаны оказывать содействие. В новом экологическом законодательстве немаловажно предусмотреть: и больший процент предоставления исполкомами местных Советов народных депутатов квартир предприятию, производящему такое улучшение, и установление для отдельных предприятий льготного режима, не облагая налогами те средства, которые направляются из фонда развития производства на природоохранные мероприятия; и применение кредитов для тех предприятий, которые хотят, но не могут «очистить» технологию в связи с финансовыми затруднениями. Кроме того, важно поднять престиж акций по охране, облагораживанию окружающей среды. И здесь уже слово за стимулами нравственно-правовыми, которые вместе с общественным мнением могут сыграть позитивную роль в перестройке правосознания участников общественного производства.

      В четвертых, снятие деформированных правовых тормозов с большим побочным «теневым» эффектом будет, по сути дела, означать расширение стимулирующих свойств права, ибо отсутствие тормоза создает своеобразный стимулирующий фон для общественных отношений. Поэтому усиление стимулирующей силы права должно производиться за счет не только введения «молодых» стимулов, но и снятия «старых» тормозов.

      В-пятых, для повышения эффективности правового регулирования необходимо в некоторых случаях установить новые тормоза. Здесь у законодателя в распоряжении широкий выбор — от средств охраны (запретов, обязанностей, ограничений и т. д.) до средств защиты (мер защиты, принуждения, ответственности, наказания и т. д.). Крайней формой правового торможения выступают именно средства защиты, которые не столько сдерживают, сколько пресекают противоправное поведение. В условиях экономической реформы требуется установление жестких пресекающих мер в антимонопольном и антиинфляционном законодательстве, для дельцов «теневой» экономики, торговли.

      Таким образом, законодатель, идя по пути расширения: и усиления стимулирующих средств, устранения деформированных тормозов, должен закладывать в новых (прежде всего экономических) законах стимулирующий, тип правового регулирования.

       

      1 Понятие «эффективность» трактуется в литературе неоднозначно (ср.,  напр.: Пашков А. С.,  Я в и ч Л. С. Эффективность действия правовой нормы // Советское государство и право. 1970. 3; Эффективность правовых норм/ B.Н. Кудрявцев, В. И. Никитинский, И. С. Самощенко и др. М., 1980, и др.).

      2 Тугаринов В. П. Избр. филос. труды. Л., 1988. С. 268.

      3 Фаткуллин Ф. Н. Проблемы теории государства и права. Казань, 1987.C.       323.

      4 Андрющенко А. А. Понятие эффективности и его философский смысл // Философские и социологические исследования / Учен. зап. каф. общ. наук вузов. Л., 1971. Вып. II. С. 43.

      5 «Право, доведенное до крайности, превращается в бесправие» (Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 123).

      6 Плеханов Г. В. Избр. философ, произв. М., 1956. Т. 1. С. 577.

      7 Китов А. И. Экономическая психология. М., 1987. С. 11.

      8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 124.

      9 Мальцев Г. В. Социальная справедливость и право. М., 1977. С.

      10 Ведомости Верховного Совета СССР. 1988. № 6. Ст. 95.

      11 Спиридонов Л. И. Социология уголовного права. М., 1986. С. 123.

      12 Лебедев М. П. Об эффективности воздействия социалистического права на общественные отношения//Советское государство и право. 1963. №1. С. 24.

      13 Учиться демократии, утверждать законность//Коммунист. 1987. № 5.С 5

      14 Яковлев А. М. Теория криминологии и социальная практика. М., 1985.С. 169.

      15 ЩербакФ. Н. Мораль как духовно-практическое отношение: Методологический аспект. Л., 1986. С. 70.

      16 Яковлев А. М. Указ. соч. С. 166; Советское государство и право1990. № 2. С. 146.

      17 Уголовный закон: Опыт теоретического моделирования / Отв. ред. В. Н. Кудрявцев, С. Г. Келина, М., 1987. С. 7.

    Информация обновлена:13.11.2000


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх
    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru