Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Толстой, Ю. К.
Е. А. Суханов на путях совершенствования
отечественного законодательства /Ю. К. Толстой.
//Правоведение. -2007. - № 1. - С. 152 - 161
  • Статья находится в издании «Правоведение :»

  • Материал(ы):
    • Е. А. Суханов на путях совершенствования отечественного законодательства.
      Толстой, Ю. К.

      Е. А. Суханов на путях совершенствования отечественного законодательства[1]

      Ю. К. Толстой[*]

      В третьем (пока последнем по счету) издании учебника гражданского права для вузов, ответственным редактором и основным автором которого является известный ученый-цивилист, зав. кафедрой гражданского права юридического факультета МГУ проф. Е. А. Суханов, значительное внима­ние уделено, в числе других, двум проблемам: во-первых, понятию корпо­ративных отношений и тому, какое место корпоративное право занимает в системе гражданского права, и, во-вторых, правовому положению юриди­ческих лиц в современном гражданском праве, а также совершенствова­нию гражданского законодательства о юридических лицах.

      Взгляды Е. А. Суханова на сей счет уже были подвергнуты критиче­скому рассмотрению в ряде моих работ.[2] Поскольку, однако, Е. А. Суханов настаивает на их обоснованности, о чем свидетельствуют его новейшие публикации, считаю возможным продолжить с ним научную полемику.

      В учебнике по гражданскому праву Е. А. Суханов, хотя и не без коле­баний, отнес корпоративное право к подотрасли гражданского права: оно то появлялось у него в числе этих подотраслей, то исчезало. Неопределен­ную позицию он занимал (и занимает сейчас) и в вопросе о том, что такое корпоративные отношения, как они соотносятся с имущественными и не­имущественными отношениями и каковы их границы.

      К сожалению, последующие публикации Е. А. Суханова только запу­тали вопрос, какое содержание вкладывает автор в понятие «корпоратив­ные отношения» и что он понимает под корпоративным правом (корпора­тивным законодательством).

      Если обратиться к интервью, которое Е. А. Суханов дал журналу «За­кон», то можно сделать вывод, что под корпоративным законодательством он понимает не все законодательство о юридических лицах, но лишь зако­нодательство о корпорациях, а корпоративное право рассматривает как подотрасль гражданского права. Подобный ход рассуждений вызывает

      152

      вопросов больше, чем ответов. Выходит, что корпоративное законодатель­ство не относится даже ко всем коммерческим организациям, не говоря уже о том, что оно не относится к некоммерческим организациям, в том числе и к учреждениям.[3]

      Ну а как быть в таком случае с Кодексом корпоративного поведения? Выходит, что сфера его действия тоже ограничивается лишь корпорациями и не распространяется ни на унитарные предприятия, ни на одночленные общества (товарищества), например, на акционерные общества, в которых все 100 % акций принадлежат государству и которые по своей и социаль­но-экономической, и юридической природе значительно ближе к унитар­ным предприятиям, нежели к корпорациям.

      Далее, если законодательство о корпорациях — это подотрасль граж­данского законодательства (или гражданского права?), то что представля­ет собой в системе гражданского законодательства (или права?) законода­тельство о юридических лицах вообще или хотя бы законодательство о коммерческих организациях.

      Еще более запутан вопрос о понятии «корпоративные отношения». В цитируемом учебнике Е. А. Суханов вроде бы признавал наличие таких отношений и в некоммерческих организациях, в том числе и в учреждени­ях, причем подчеркивал, что в них неимущественному содержанию ука­занных отношений придается куда большее значение, нежели в корпора­циях, где в конечном счете все или почти все сводится к управлению имуществом. Как быть теперь с некоммерческими организациями, да и с коммерческими организациями, которые не относятся к корпорациям: складываются ли в них корпоративные отношения или нет и, если склады­ваются, то каково их содержание?

      Трудно принять на веру и предложения автора о путях консолидации законодательства о юридических лицах (именно на веру, поскольку испы­тания на прочность они не прошли). Е. А. Суханов, — если мы правильно его поняли, а это далеко не просто, поскольку мысли автора изложены вразброс, — предлагает втиснуть в рамки ГК едва ли не все законодатель­ство о юридических лицах. По крайней мере, такая судьба уготована закону об акционерных обществах и закону об обществах с ограниченной ответ­ственностью, причем закрытые акционерные общества (ЗАО) он, видимо, предлагает перевести на правовой режим обществ с ограниченной ответ­ственностью (ООО). В результате, полагает Е. А. Суханов, удастся избе­жать коллизий, с которыми постоянно приходится сталкиваться, между ГК и законами об указанных обществах.

      Полагаю, что это предложение неприемлемо, прежде всего, потому, что размывает значение ГК как основополагающего акта кодификацион­ного типа. В сущности, тот путь, который наметил Е. А. Суханов, это путь не кодификации, а инкорпорации или, в лучшем случае, консолидации гражданского законодательства. Что же касается противоречий между ГК и специальными законами о юридических лицах различных организаци­онно-правовых форм (а они действительно имеют место), то они могут и должны быть устранены, если законодатель сделает осознанный выбор

      153

      в пользу какой-либо сложившейся в мировой практике модели (например, англо-американской или континентальной), что не исключает использования оправдавших себя элементов какой-либо другой модели (моделей), но, разумеется, не механического, а творческого, с учетом на­копленного опыта.

      Этот путь потребует переработки как специальных законодательных актов, так и соответствующих норм ГК.

      Пожалуй, еще большей непоследовательностью отличаются данные Е. А. Сухановым оценки ныне существующих организационно-правовых форм юридических лиц и их перспектив.[4] Навязчивой для него по-прежне­му остается идея о том, что эффективно могут выступать в гражданском обороте только те юридические лица, которые являются собственниками. Отсюда негативное отношение Е. А. Суханова к таким формам обособле­ния имущества за юридическими лицами, как право хозяйственного веде­ния и право оперативного управления, которые достались нам в наслед­ство от административно-командной экономики. Их он именует не иначе, как юридическими козлотурами, заимствовав у Фазиля Искандера выра­жение, которое писатель использовал для обозначения совершенно иных особей. Однако сам Е. А. Суханов тут же идет на попятную, признавая, по-видимому, что без оперативного управления не обойтись для обозначения имущественных прав учреждений и казенных предприятий, которые не становятся собственниками закрепленного за ними имущества. А вот хо­зяйственное ведение Е. А. Суханов предлагает ликвидировать как класс. Этим во многом предопределен подход Е. А. Суханова к отбору коммер­ческих организаций, сохранение которых в качестве юридических лиц он считает оправданным. Перечень организационно-правовых форм таких организаций должен быть закрытым. Предложения автора в этой части, если они правильно поняты, сводятся к следующим. От такой разновидно­сти юридических лиц, как ЗАО, автор, по-видимому, считает нужным отка­заться, осуществив перевод ЗАО, с одной стороны, в открытые акционер­ные общества, а с другой, в общества с ограниченной ответственностью. Но если их и сохранять, то, по крайней мере, нужно лишить членов ЗАО преимущественного права покупки акций, которые другой член ЗАО же­лает продать. С нашей точки зрения, реализация этого предложения в сущ­ности сводит на нет специфику правового положения ЗАО и действительно

      154

      ставит под сомнение целесообразность их сохранения как одного из видов акционерных сообществ.

      Довольно туманно выглядит и судьба открытых акционерных об­ществ, поскольку бездокументарные акции, с точки зрения автора, не яв­ляются ни ценными бумагами, ни акциями. Он предлагает именовать их финансовыми инструментами. Но если акций не будет, то можно ли соци­альное образование, которое объединяет владельцев этих бестелесных ве­щей (финансовых инструментов?) именовать акционерным обществом? Вопрос остается открытым.

      Скептическое отношение к акции, которая в прежнем своем понимании переживает далеко не лучшие времена, не помешало Е. А. Суханову вновь вы­ступить в качестве сторонника преобразования унитарных предприятий в ак­ционерные общества, в том числе и в такие, в которых единственным акционе­ром выступает государство, т. е. в общества со 100-процентным участием государства. В принципе такой путь не заказан, поскольку действующее зако­нодательство допускает существование одночленных обществ. Посмотрим, од­нако, что это дает.

      С точки зрения правовой, речь идет о преобразовании отношений соб­ственности: вместо государственной или муниципальной собственности, которую олицетворяли унитарные предприятия, возникает частная соб­ственность соответствующего юридического лица — акционерного обще­ства. По существу же, поскольку все акции сосредоточены в руках государ­ства, государственного или муниципального образования или в их руках находится контрольный пакет акций, или, наконец, они сохраняют свое до­минирующее влияние благодаря закреплению за ними специального права золотой акции, у этого акционерного общества по-прежнему один хозяин.

      Что же в таком случае изменилось?

      Взамен единоличного органа управления появилась множествен­ность органов — как коллегиальных, так и единоличных — общее собрание акционеров (собрание уполномоченных), совет директоров, ревизионная комиссия, генеральный директор. При этом, хотя общее собрание номи­нально и называется высшим органом управления, по существу оно мало что решает: миноритарные акционеры распылены, а его исключительная компетенция ограничена. В какой-то мере это даже оправдано, поскольку при всевластии общего собрания (а это, скорее, Новгородское вече) обес­печить профессиональное и бесперебойное управление обществом, в том числе его имуществом, было бы невозможно.

      Что же касается совета директоров, то в крупных акционерных общест­вах он нередко используется как способ трудоустройства проштрафивших­ся или выработавших свой ресурс чиновников, как кормушка, которая обеспечивает им пожизненную синекуру. Государству, а в конечном счете налогоплательщикам, это обходится в кругленькую сумму, которая в разы превышает затраты на содержание аппарата управления в унитарных пред­приятиях. К тому же существует масса всякого рода лазеек, которые обес­печивают членам совета директоров (чаще всего через подставных лиц) ощутимое участие в прибылях. Вся же полнота власти сосредоточена в ру­ках генерального директора, что имеет место и в унитарных предприятиях. Но почему же все-таки идея преобразования унитарных предприятий в акционерные общества активно пропагандируется и пользуется очевидной

      155

      поддержкой в эшелонах власти? И, надо признать, что Е. А. Суханов, хотя в эти эшелоны он и не входит, здесь не одинок.

      Одна из причин уже была озвучена. Это весьма удобная и гибкая форма для подкармливания широкого круга лиц, которые в свое время оказали власть предержащим ту или иную услугу или могут понадобиться в буду­щем. С другой стороны, акционирование используется для того, чтобы снять с органов государственной власти ответственность за неблагополуч­ное положение дел в экономике или, во всяком случае, уменьшить накал этой ответственности. Ход рассуждений чиновников при этом таков: мы устанавливаем правила игры, а дальше крутитесь, как хотите. Мы переве­ли Вас на вольные хлеба, и от Вас зависит, будете ли Вы благоденствовать под сенью акционерного общества или вылетите в трубу.

      Но главное, пожалуй, в том, что акционерные общества, в которых пока превалирует участие государства, очень удобно распродавать оптом и в розницу, получая за счет этого валюту и латая прорехи в государственном бюджете. Это значительно легче, нежели всерьез и профессионально за­ниматься внедрением новейших технологий, повышением производитель­ности труда, созданием новых рабочих мест, выпуском конкурентоспособ­ной продукции, развитием социальной инфраструктуры и т. д., словом, тем, без чего преодоление положения, в котором мы пребываем, немысли­мо. Пока же мы прочно сидим на нефтяной и газовой игле и, беспощадно выкачивая природные ресурсы, многие из которых невосполнимы, обес­печиваем благосостояние значительной части остального мира, настроенно­го к нам далеко не дружественно. Кстати сказать, немалая часть валютной вы­ручки как раз и идет на содержание коррумпированного чиновничества, которому в разы увеличили оплату его зачастую бесполезного, а то и вред­ного для общества труда. Таким путем рассчитывали уменьшить размах коррупции. Чиновничество же восприняло это как индульгенцию, как до­казательство его незаменимости и, соответственно, повысило размеры взяток и поборов. Словом, хотели как лучше, а получилось как всегда.

      Полностью согласен с В. В. Путиным, который, выступая 20 января с. г. в Казани на заседании Президиума Госсовета, говорил: «...мы не можем допустить, чтобы кто-то по хорошим дорогам будущего ездил на «Мерсе­десах», а кто-то прозябал в бараках, которые разваливаются у нас на гла­зах». К этому следует добавить, что именно бездумно, а то и преступно проведенная приватизация явилась одной из основных причин ныне сло­жившегося положения. Давно пора это осознать.

      Наконец есть и еще одна причина преобразования унитарных пред­приятий в акционерные общества. Считается, что иностранным инвесторам привычнее вкладывать средства в акционерные общества — хорошо знако­мую им организационно-правовую форму, нежели в унитарные предприя­тия, которые их отпугивают. Иными словами, акционирование, по мнению его адептов, обеспечивает приток инвестиций, необходимых для оздоровле­ния национальной экономики, подтягивания ее до уровня мировых стан­дартов. Эти соображения не лишены оснований. При этом, однако, сбрасы­вается со счетов, что иностранцы, а то и доморощенные олигархи нередко скупают на корню акционерные общества не для вложения в них инвести­ций, а чтобы вывезти скупленные по дешевке активы и законсервировать производство, обеспечив себе монопольное положение на рынке.

      156

      К тому же есть немало возможностей (ныне плохо используемых) для привлечения инвестиций через унитарные предприятия. В частности, мы имеем в виду концессионные соглашения или, иными словами, соглаше­ния о разделе продукции. Но, разумеется, к заключению таких соглаше­ний нужно подходить с умом, с привлечением экономистов, финансистов и юристов самого высокого класса, чтобы нас в очередной раз не надули, как это произошло со злосчастным проектом «Сахалин-2», на котором мы уже потеряли несколько миллиардов долларов.

      Любопытно отметить, что предавая анафеме унитарные предприятия, а вместе с ними и хозяйственное ведение, Е. А. Суханов не посягнул на казенные предприятия (а они тем более унитарные!), по крайней мере, на те из них, которые покоятся на федеральной государственной собственно­сти (правда, походя посетовав на то, что ныне казенные предприятия могут создавать и субъекты Российской Федерации, и муниципальные об­разования). Почему? Да потому, что они в соответствующих сферах дея­тельности в большей степени обеспечивают общегосударственные нужды. Речь идет, в частности, о предприятиях оборонной промышленности, предприятиях, связанных с освоением космоса, и ряде других. В этих сфе­рах деятельности было бы крайне опасно полагаться на акционерные общества и иностранных инвесторов, которые, для достижения геополи­тических интересов и следуя законам своей страны, в любой момент могут перекрыть нам кислород. Полагаю, что сфера деятельности казенных предприятий должна быть резко расширена. Им должно быть предостав­лено монопольное право на выпуск ликеро-водочной продукции, на вы­пуск лекарственных препаратов, которые ныне производят все, кому не лень (дабы не травить народ, который и так вымирает), на обеспечение Северного завоза и т. д.

      Коренная ошибка Е. А. Суханова, которая сказывается на всем ходе его дальнейших рассуждений, состоит в том, что он сбрасывает со счетов тезис, который дблжно было усвоить еще со времен П. А. Столыпина: любые ре­формы успешны лишь при наличии сильной и авторитетной государствен­ной власти. Наш же реформатор по-прежнему уповает на то, что рынок и приватизация все расставят по своим местам. К сожалению, этому не сужде­но сбыться, особенно в такой стране, как Россия, учитывая ее многонацио­нальный состав, природно-климатические условия, ее размеры, геополити­ческое положение, острейшую демографическую ситуацию, вопиющую бедность значительной части населения и многое-многое другое. К тому же лучшая часть общества в результате двух мировых войн, гражданской вой­ны, коллективизации, террора, который почти не прекращался в течение семидесяти лет, была истреблена (я имею в виду в первую очередь крестьян­ство), а оставшаяся отлучена и от земли, и от труда, идущего в радость.

      Нынешняя позиция Е. А. Суханова вызывает тем большее удивление, что сам он более чем пессимистически оценивает результаты проведенной приватизации. Так неужели истекшие пятнадцать лет его ничему не научи­ли? Неплохо было бы, чтобы он использовал в этом отношении горький опыт Н. Суханова (хотя это и псевдоним), который после революции 1917 г. критически пересмотрел многие взгляды, воодушевлявшие его в молодые годы. Хорошо, чтобы это сделал и наш младший коллега, благо возраст ему это позволяет.

      157

      В намеченных Е. А. Сухановым путях совершенствования законодатель­ства о юридических лицах есть немало дефектов законодательно-техническо­го порядка. Его суждения на сей счет сформулированы под несомненным влиянием теории фикции, которую он исповедует. Правда, мне показалось, что теперь он ближе к теории целевого имущества, которую в германской ли­тературе отстаивал А. Бринц, а в отечественной — С. И. Аскназий. По-види­мому, его и не смущает, что конструкция одночленных обществ, которую он отстаивает, ведет к расшатыванию реальности юридического лица.

      Дабы обнаружить гносеологические корни взглядов, которые отстаива­ет Е. А. Суханов, нам придется напомнить некоторые положения Закона РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности» 1990 г.[5] Он, между прочим, красноречиво свидетельствует о том, насколько наша наука оказалась неподготовленной к юридически грамотному оформлению наме­чавшихся реформ. То же, к сожалению, наблюдается и в настоящее время.

      В этом законе, в числе других предприятий, предполагалось закре­пить следующие виды товариществ: полное, смешанное, товарищество с ограниченной ответственностью (акционерное общество закрытого типа) и акционерное общество открытого типа. Все эти товарищества, кроме полного, признавались юридическими лицами. Имущество товариществ (кроме акционерного общества открытого типа) относилось к общей доле­вой собственности их участников. Под смешанным товариществом пони­малось нынешнее товарищество на вере (коммандитное товарищество). Различия между товариществом с ограниченной ответственностью и за­крытым акционерным обществом по существу не проводилось. И, пожа­луй, самое главное, оставался открытым вопрос, на каком именно праве имущество закреплялось за самим товариществом как самостоятельным юридическим лицом. Этот вопрос не возникал лишь в отношении полных товариществ (они не признавались юридическими лицами и по существу относились к простым товариществам) и в отношении открытых акцио­нерных обществ (их имущество не признавалось общей долевой собствен­ностью их участников, а следовательно, могло считаться собственностью самого общества). Но этот вопрос возникал и в отношении смешанных то­вариществ, и в отношении товариществ с ограниченной ответственностью (акционерных обществ закрытого типа).

      К тому же Закон о предприятиях сразу же вступил в противоречие с Законом РСФСР «О собственности», ст. 14 которого признавала право собственности хозяйственных обществ и товариществ, являющихся юри­дическими лицами, на имущество, переданное им их участниками, а также на имущество, приобретенное ими в результате предпринимательской дея­тельности или по иным допускаемым законом основаниям.[6]

      Почему я вспомнил этот недоброй памяти неграмотный закон, к разра­ботке которого приложили руку лица, которые и сейчас претендуют на лиди­рующие позиции в законопроектной деятельности. Да потому, что Е. А. Суха­нов, предлагая перевод унитарных предприятий на положение акционерных обществ со 100-процентным участием государства, в известной мере тиражи­рует, а то и усугубляет ошибки, допущенные в законе о предприятиях.

      158

      Когда речь идет об унитарных предприятиях (в данном случае неваж­но — обычных или казенных), то четко просматривается различие между правом собственности на это предприятие, а следовательно, и на все его активы, которое принадлежит РФ, субъекту РФ или муниципальному образованию, и ограниченным вещным правом на указанное имущество, которое закрепляется за самим предприятием как самостоятельным юри­дическим лицом — будь то право хозяйственного ведения или право опе­ративного управления.

      Когда же создается акционерное общество с участием государства (в данном случае неважно каким: полным или частичным), право соб­ственности на это имущество переходит к акционерному обществу, а у го­сударства, как и у других акционеров, сохраняется лишь обязательственное право требования, которое, несомненно, «слабее» права собственности.

      Когда же государство выступает в качестве единственного акционе­ра, то в одном лице сливается и право собственности, и право требования (к самому себе?), причем государство несет всю полноту ответственности по обязательствам акционерного общества в пределах имущества, которое этому обществу выделено. В сущности, эта модель немногим отличается от той, при которой образуется унитарное предприятие, за которым иму­щество закрепляется на праве хозяйственного ведения.

      Таким образом, в поисках как оптимальных организационно-право­вых форм юридических лиц, так и прав, которые могут быть использованы для закрепления за указанными юридическими лицами соответствующего имущества, Е. А. Суханов не проявляет последовательности. Начав с того, что в гражданском обороте могут эффективно выступать лишь такие юри­дические лица, за которыми имущество закреплено на праве собственно­сти (исключение было сделано лишь для учреждений), и предав анафеме право хозяйственного ведения и право оперативного управления, которые он назвал юридическими козлотурами, т. е. искусственными гибридами, Е. А. Суханов тут же признал, что им уготована долгая жизнь, что пустить их под нож в одночасье не удастся. Можно сказать, что начал он «за упокой», а кончил «во здравие», не решившись посягнуть ни на учреждения (это и не­возможно), ни на казенные предприятия. Более того, он, по-видимому, при­знает преимущества казенных предприятий (по крайней мере, там, где они сейчас функционируют) по сравнению с хозяйственными обществами (в том числе одночленными), если бы их вознамерились там насадить.

      Ратует же он за одночленные общества, которые по его представлени­ям должны заменить обычные унитарные предприятия (не относящиеся к казенным), по-видимому, потому, что усматривает в них, в известной мере, подкрепление теории фикции, которую отстаивает. А суть этой теории со­стоит в том, что юридическое лицо можно приурочить к кому угодно и к чему угодно, лишь бы это получило государственное признание.

      Наконец, большие сомнения вызывает подход Е. А. Суханова к оче­редной реформе гражданского законодательства. Оставаясь принципиаль­ным противником концепции хозяйственного права, которая ныне высту­пает под наименованием предпринимательского права, Е. А. Суханов предлагает широко открыть ворота ГК для включения в него in corpore зна­чительной, если не большей части законодательства о юридических лицах (по крайней мере, относящегося к корпорациям), которое во многом

      159

      носит комплексный характер, т. е. состоит не только из гражданско-пра­вовых, но и публично-правовых норм. Таковы, в частности, нормы о госу­дарственной регистрации юридических лиц, о выдаче лицензий и многие другие. Реализация этих предложений приведет к тому, что ГК утратит характер одноотраслевого законодательного акта и превратится в комп­лексный законодательный акт. Это во-первых. Во-вторых, ГК при таком подходе к нему превратится в плод не столько кодификации, сколько ин­корпорации законодательства, т. е. хотим мы того или нет, лишится веду­щей роли стержневого акта кодификационного типа в области граждан­ского законодательства.

      В сущности, по такому пути законодатель уже пошел в части четвер­той ГК, в которой систематизировано законодательство об интеллектуаль­ной собственности. Оценивая в целом часть четвертую ГК, можно сказать, что это продукт не столько кодификации, сколько инкорпорации законо­дательства об интеллектуальной собственности, которое оказалось вклю­ченным в ГК в качестве комплексной отрасли законодательства.

      Любопытно отметить, что в той части, в какой предложения Е. А. Су­ханова касаются систематизации законодательства о юридических лицах, они смыкаются с предложениями сторонников хозяйственного права о путях совершенствования законодательства о субъектах хозяйственного права, в числе которых центральное место занимают те же юридические лица. Они, как и Е. А. Суханов, также предлагают включить законодатель­ство об этих субъектах в Кодекс, но только не в Гражданский кодекс, а в Хозяйственный кодекс, принятый в Украине. Об этом недвусмысленно было заявлено в Манифесте сторонников хозяйственного права, опубли­кованном в издаваемом в Украине журнале «Экономика и право».[7] Ну что ж, противоположности сливаются, хотя надо сказать, что авторы проекта во главе с академиком НАН Украины В. К. Мамутовым в этом вопросе бо­лее последовательны, нежели отечественные проектанты (в их числе и Е. А. Суханов). Более последовательны потому, что Хозяйственный кодекс Украины изначально предстал как комплексный законодательный акт, включающий нормы как публичного, так и частного права, в то время как ГК был задуман как одноотраслевой законодательный акт, состоящий из норм гражданского права. Нормы публичного права были вкраплены в него лишь в виде исключения. И, надо сказать, что до принятия части чет­вертой ГК эта линия (при всех ее плюсах и минусах), в основном, выдер­живалась.

      Отход от нее наметился в части четвертой ГК. Е. А. Суханов предла­гает его продолжить, придав комплексный характер и законодательству о юридических лицах, по крайней мере, законодательству о корпорациях, которое надлежит инкорпорировать в ГК. По соображениям, выше изло­женным, полагаем, что этот путь сулит больше минусов, чем плюсов.[8]

      160

      Отметим, что В. К. Мамутов и его сотрудники отрицательно относятся к приданию Гражданскому (Цивильному) кодексу Украины комплексного характера за счет включения в него норм, рассчитанных на специфические виды коммерческой деятельности, причем норм не только частнопра­вовых, но и публично-правовых. Они полагают, что место им в Хозяй­ственном кодексе.

      Нельзя, однако, согласиться с тем, будто Гражданский (Цивильный) кодекс Украины 2003 г. и в ныне действующей редакции рассчитан лишь на отношения между гражданами или с их участием.[9] Хотя ст. 1 ГК Украи­ны в ее нынешней редакции вроде бы и дает формальный повод именно для такого ее истолкования, оно опровергается структурой и содержанием кодекса, многие нормы которого рассчитаны на отношения между орга­низациями, в первую очередь между юридическими лицами. К тому же, когда речь идет о личном характере регулируемых правом отношений, это вовсе не означает, что они замыкаются исключительно на отношениях с участием граждан. При таком ходе рассуждений применительно к юриди­ческим лицам нельзя было бы говорить о них как о лицах (об их юридиче­ской личности), ни о принадлежащих им личных неимущественных пра­вах, ни о личном законе юридического лица. Когда законодатель говорит о личном характере соответствующего отношения: неимущественного или имущественного (другое дело, удачно или нет), имеется в виду участие в нем конкретного субъекта (приуроченность его к конкретному субъекту), независимо от того, выступает ли в качестве такового физическое или юридическое лицо.

      Поэтому, в отличие от В. К. Мамутова и его коллег, мы не усматрива­ем в формулировке ст. 1 ГК Украины сближения позиций сторонников и противников коммерческого права.

      161

      [*] Академик РАН, доктор юрид. наук, профессор СПбГУ.

      [1] См.: Авилов Г. Е., Суханов Е. А. Юридические лица в современном российском граж­данском праве // Вестник гражданского права. 2006. № 1. Т. 6. С. 14-25; Суханов Е. А. Перспективы корпоративного законодательства и другие проблемы отечественного права // Закон. Сентябрь 2006. С. 4-8.

      [2] См., напр.: Толстой Ю. К. 1) К разработке теории юридического лица на совре­менном этапе. Проблемы современного гражданского права // Сборник статей. М., 2000; 2) Страницы воспоминаний: Б. Б. Черепахин, О. С. Иоффе. М, 2007, С. 34-37, 47-54.

      [3] Кстати, в учебнике он признавал наличие корпоративных отношений и в учреж­дениях, отмечая, что в них они в большей степени носят неимущественный (организаци­онный) характер, нежели в корпорациях.

      [4] Не могу принять упрек Г. Е. Авилова и Е. А. Суханова в том, будто я пытаюсь за­консервировать заведомо отжившие представления, не соответствующие реалиям совре­менного товарного хозяйства (см.: Юридические лица в современном российском граж­данском праве. С. 15). В статье, на которую ссылаются соавторы в подтверждение моего консерватизма, ни одну из ныне существующих организационно-правовых форм коммер­ческих организаций я не предлагаю пустить под нож. Речь идет о том, что выбор той или иной формы в каждом конкретном случае должен быть оптимальным и производиться с учетом всех связанных с ним плюсов и минусов. Иными словами, нельзя все коммерче­ские организации стричь под одну гребенку и сводить их к какой-либо одной форме, будь то акционерное общество или унитарное предприятие. Сплошное акционирование столь же нежелательно и чревато вредными последствиями, как и бездумная национализация успешно работающих хозяйственных обществ и товариществ. К тому же пафос моей ста­тьи в другом — в поисках людского субстрата каждого юридического лица, независимо от того, на какой форме собственности оно покоится. Принципиально неприемлемы для меня концепции, которые от выявления такого субстрата отказываются. Их как раз и придер­живается Е. А. Суханов и, по-видимому, его соавтор Г. Е. Авилов.

      [5] Ведомости Съезда Народных Депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1990. № 30. Ст. 418.

      [6] Там же. Ст. 416.

      [7] См.: Концепция модернизации хозяйственного законодательства на базе хозяй­ственного кодекса Украины (Проект) // Экономика и право. 2006. № 2(15). С. 5-16.

      [8] В. П. Мозолин также сомневается в том, был ли избран оптимальный вариант упо­рядочения законодательства об интеллектуальной собственности путем включения норм, составляющих это законодательство, независимо от их отраслевой принадлежности, в Гражданский кодекс (см.: Мозолин В. Л. Соотношение доктрины и закона с точки зрения Конституции и конституционной экономики // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. Вып. 2. 2006. С. 38—42). К тому же многие положения, ныне включенные в ГК, излишне детализированы и явно не дотягивают до их закрепления на законодательном уровне. Они, скорее, носят характер инструкций, издание которых долж­но относиться к компетенции федерального органа исполнительной власти, осуществля­ющего нормативно-правовое регулирование в сфере интеллектуальной собственности.

      [9] См.: Мамутов В. К., Зверева Е. В. Регулирование личных неимущественных и иму­щественных отношений граждан в Гражданском кодексе Украины. Доклад к обсуждению на «Круглом столе». Донецк, 2007.

    Информация обновлена:17.05.2007


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru