Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Лазарев, Л. В.
О соотношении закона и указа /Л. В. Лазарев.
//Советское государство и право. -1965. - № 5
. - С. 62 - 69
  • Статья находится в издании «Советское государство и право :»

  • Материал(ы):
    • О соотношении закона и указа.
      Лазарев, Л. В.

      О СООТНОШЕНИИ ЗАКОНА И УКАЗА

      Л. В. ЛАЗАРЕВ

      Научная разработка теоретических основ Конституции с учетом практики государственного строительства включает решение таких, на­пример, конкретных вопросов, как соотношение компетенции высших органов государственной власти, соотношение закона и указа. Эти воп­росы взаимосвязаны. Ведь закон и указ — основные акты, которыми Верховный Совет СССР и Президиум Верховного Совета оформляют свою деятельность по осуществлению принадлежащей им компетенции. Поэтому научно обоснованного и в последующем вполне ясного консти­туционного регулирования требует, прежде всего, вопрос о юридической природе закона и указа, их различиях.

      Ответить на него довольно трудно, так как закон и указ имеют много общего: оба они выражают волю советского народа, являются норма­тивными актами[1], регулируют одни и те же (в основном) общественные отношения, являются правовой основой деятельности других органов государства и т. д. Вместе с тем закон отличается от указа формой, осо­бым порядком принятия, высшей юридической силой и т. д. Этого нель­зя не учитывать.

      Однако различие по форме между указом и законом может иметь практическое значение лишь при условии действительного обеспечения за законом высшей юридической силы. Не менее важно и другое. Имеются области отношений, регулирование которых возможно лишь законом. Одной из конституционных гарантий повышения роли верхов­ного представительного органа в области правотворчества и должно явиться, с нашей точки зрения, определение круга вопросов, требующих только законодательной регламентации.

      Но, пожалуй, одним из наиболее важных вопросов правового регу­лирования общественных отношений, осуществляемого высшими орга­нами власти СССР, который требует четкой конституционной регламен­тации, является вопрос о нормативных указах Президиума, изменяющих и дополняющих союзное законодательство. О праве Президиума Вер­ховного Совета СССР на издание такого ряда указов прямо не говорит­ся ни в действующей Конституции, ни в других законодательных актах СССР.

      Конституция СССР 1936 г. вообще не содержит определенной харак­теристики Президиума Верховного Совета СССР, как это имеет место в отношении, например, Верховного Совета СССР (ст. 30) и Совета Министров СССР (ст. 64). Анализ Конституции заставляет сделать вы­вод о том, что ее составители не рассматривали Президиум Верховного Совета СССР (в отличие от Президиума ПИК СССР) как орган Верхов­ного Совета СССР, замещающий последний в межсессионный период.

      Конституция СССР 1936 г. не закрепила за Президиумом право ре­шать вопросы, входящие в компетенцию верховного представительного

      62

      органа в период между его сессиями [2], руководить работой сессии, вы­рабатывать ее регламент и т. д. Президиум Верховного Совета СССР был определен как высший орган государственной власти СССР, под­отчетный Верховному Совету СССР во всей своей деятельности.

      Глава III Конституции называется «Высшие органы государственной власти СССР». В ней дана характеристика Верховного Совета СССР и Президиума; Президиум квалифицируется как высший орган власти, поэтому и множественное число в заголовке. Далее. Статья 31 Консти­туции устанавливает: Верховный Совет СССР осуществляет все права СССР, поскольку они не входят в компетенцию подотчетных Верховному Совету «органов СССР: Президиума Верховного Совета СССР...». Записано весьма определенно.

      О том, что именно таков конституционный статус Президиума, сви­детельствуют и архивные материалы периода создания Президиума. Они подтверждают, что Президиум Верховного Совета СССР мыслился составителями Конституции СССР 1936 г. как орган иного типа, нежели Президиум ЦИК СССР, замещавший ЦИК между сессиями и руково­дивший его заседаниями. Считалось необходимым провести строгое разграничение между Верховным Советом СССР, руководством палат, с одной стороны, и Президиумом Верховного Совета СССР — с другой[3]. И оно было осуществлено Конституцией 1936 г., одновременно закре­пившей полную подотчетность Президиума перед верховным представительным учреждением. Правда, «а практике установились более тес­ные связи между ними, и их нельзя игнорировать при разработке нового Основного закона. Однако при характеристике правового положения Президиума необходимо основываться прежде всего на действующих конституционных нормах.

      Новым в конституционных взаимоотношениях высших органов Сою­за ССР явилось также закрепление права на законодательную деятель­ность только за Верховным Советом СССР. Таким образом, Конститу­ция не сохранила за Президиумом положение органа, замещающего Верховный Совет СССР в межсессионный период. Но, с другой сторо­ны, предоставив Президиуму право на издание указов, она не опреде­лила его предметные границы. Тем самым объективно создавалась предпосылка к тому, что указ мог занять почти равные с законом пози­ции в области правового регулирования общественных отношений, осуществляемого высшими органами государственной власти СССР.

      Для сравнения обратимся к статьям Основного закона, где говорит­ся об актах других государственных органов. По Конституции, прави­тельство может издавать постановления и распоряжения только на ос-

      63

      нове и во исполнение законов (ст. 66). Акты министров также принима­ются лишь на основании и во исполнение законов (ст. 73). Аналогично и в отношении актов Советов депутатов трудящихся: Советы принимают решения и дают распоряжения в пределах прав, предоставленных им законами (ст. 98). Об актах же Президиума в Конституции сказано кратко: «издает указы».

      Правда, первоначально подчеркивалась тесная связь указа с зако­ном. В проекте Конституции СССР 1936 г. п. «б» ст. 49 излагался так: Президиум Верховного Совета СССР «дает толкование действующих законов, издавая соответствующие указы» [4], т. е. указу отводилась роль вспомогательного акта в отношении закона. В принятой Конституции было закреплено: Президиум Верховного Совета СССР: «б) дает тол­кование действующих законов СССР, издает указы» [5]. Таким образом, правомочие Президиума в области издания указов не ограничивалось одним толкованием законов.

      Уже к началу Великой Отечественной войны Президиумом Верхов­ного Совета СССР было принято около 100 нормативных указов (в том числе об изменениях в административно-территориальном делении и системе союзных органов) [6]. Особо широко осуществлял Президиум нормативное регулирование в военное время. Так, в 1944 г. им была произведена новая регламентация большой области отношений — брачно-семейных. Несколько важных нормативных актов Президиум издал и в 1945—1946 гг. (например, о возрастном цензе для граждан СССР, избираемых в высшие органы власти СССР, союзных и автоном­ных республик).

      Одним словом, девятилетняя практика Президиума привела к тому, что указ стал играть более заметную роль в сфере нормативного регу­лирования, осуществляемого высшими органами власти СССР, чем это первоначально предполагалось в Основном законе. Редакционная ко­миссия, возглавлявшаяся Вышинским, которая разрабатывала предло­жения о внесении изменений в Конституцию СССР, лишь констатиро­вала: указы издаются по многим вопросам. И на основе рекомендации комиссии на третьей сессии Верховного Совета СССР второго созыва в феврале 1947 г. право Президиума на издание указов было закрепле­но отдельно в ст. 49.

      Тем самым в Конституции косвенно санкционировалась практика Президиума по изданию указов, осуществляющих непроизводное нор­мативное регулирование, дополняющих, изменяющих союзное законо­дательство.

      Анализ всей совокупности указов Президиума, издаваемых на осно­ве п. «б» ст. 49 Конституции, показывает, что они затрагивали весьма широкий круг вопросов: обеспечение народного хозяйства кадрами, тру­довая дисциплина на производстве, рабочее время рабочих и служащих, их отпуска; налоговые платежи населения, материальное обеспечение трудящихся; ответственность за невыполнение многочисленных право­вых обязанностей и т. д., т. е. вопросы, отнесенные ст. 14 Конституции к компетенции СССР. Необходимо отметить, что абсолютное большин­ство актов Президиума Верховного Совета СССР успешно служило решению задач, стоявших перед народом и государством на различных исторических этапах. Вместе с тем демократизация, особенно после

      64

      XX съезда КПСС, всей государственной системы потребовала повыше­ния роли представительных органов, и прежде всего Верховного Совета СССР, возглавляющего советскую представительную систему. Верхов­ный Совет СССР, непосредственно избираемый всем советским народом, наиболее полно выражает и осуществляет его волю и суверенитет. Поэтому законодательная деятельность верховного представительного учреждения, протекающая при участии всех его членов, качественно отличается от правового регулирования, проводимого другими государ­ственными органами. В законодательной активности Верховного Совета СССР как раз и проявляется повышение его роли в последние годы.

      После XX съезда КПСС наметилась тенденция к законодательному регулированию многих из указанных выше вопросов. Ее можно просле­дить на конкретных фактах. С 1940 г. по 50-е годы профессионально-техническая подготовка кадров для народного хозяйства осуществля­лась на основе указов Президиума Верховного Совета СССР. В 1958 г. эти вопросы были решены Верховным Советом СССР в Законе об ук­реплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы на­родного образования в СССР. В течение 20 лет продолжительность ра­бочего времени регулировалась Президиумом Верховного Совета СССР. Но в 1960 г. перевод рабочих и служащих на сокращенный рабочий день определялся уже законом СССР (Закон о завершении перевода в 1960 году всех рабочих и служащих на семи- и шестичасовой рабочий день от 7 мая 1960 г.). Таким же путем стали решаться налоговые воп­росы (Закон об отмене налогов с заработной платы рабочих и служа­щих от 7 мая 1960 г.); законом установлена и ответственность за укло­нение от мобилизации в военное время (ст. 19 Закона об уголовной от­ветственности за государственные преступления от 25 декабря 1958 г.), а также ответственность за выпуск недоброкачественной и некомплект­ной продукции (в УК союзных республик) и т. д.

      Таким образом, важнейшие и стабильные общественные отношения все больше регулируются непосредственно верховным представитель­ным органом. И такая тенденция в правовом регулировании, осуществ­ляемом высшими органами государственной власти СССР, отвечает основным принципам нашей государственной и правовой системы. В этих условиях меняется качественное содержание нормотворчества Прези­диума Верховного Совета СССР на основе п. «б» ст. 49 Конституции СССР. В плане соотношения закона и этой группы указов все более ха­рактерным становится направленность указов лишь на частичные из­менения отдельных положений закона. Они касались законов о школе, о пенсиях, о сельскохозяйственном налоге и т. д.

      В юридической литературе высказываются различные мнения о пра­ве Президиума на издание указов, изменяющих, дополняющих законо­дательство. Одни авторы (например, Г. И. Петров) отрицают наличие у Президиума такого права, другие (например, И. Т. Беспалый, А. М. Васильев, И. А. Глотова, Д. А. Керимов, С. Ф. Кечекьян, И. Н. Кузнецов) полагают, что Президиум имеет право на изменение и дополнение союзного законодательства.

      Как же развивается практика? Для сравнения возьмем два после­военных десятилетия. В 1945—1954 гг. Президиумом издано 19 указов, утвержденных затем Верховным Советом СССР, которые изменяют, дополняют законодательство СССР; за период с 1955 по 1964 г.— 83 [7]. Правда, можно назвать, по меньшей мере, 20 такого же характера ука­зов Президиума, принятых в 1945—1954 гг., но не вносившихся на ут-

      65

      верждение Верховного Совета СССР[8]. Тем не менее, даже при этой оговорке увеличение в 1955—1964 гг. количества указов, изменяющих и, дополняющих законодательство, весьма существенно. В известной сте­пени оно связано и с активизацией законодательной деятельности Вер­ховного Совета СССР. Законы, принятые даже 5—7 лет назад, в про­цессе их выполнения требуют определенных уточнений, изменений. Тем: более это относится к законам, изданным еще раньше.

      Отвлекаясь от проблемы количества и четкости ныне действующих, конституционных положений о полномочиях Президиума, следует, преж­де всего, ответить на вопрос: может ли какой-либо иной орган, кроме Верховного Совета СССР, вносить необходимые изменения и дополне­ния в союзное законодательство. С нашей точки зрения, отрицательный ответ не учитывал бы ленинских принципов организации и деятельности советских представительных органов и основного из них — соединения законодательствования и исполнения законов. Определяемый ленин­скими принципами сессионный порядок работы Верховного Совета неиз­бежно вызывает потребность в отдельных дополнениях и изменениях, законодательства в межсессионный период. Поэтому в принципе пра­вильно, что эту потребность удовлетворяет Президиум Верховного Сове­та СССР — высший орган государственной власти.

      Возможность такой деятельности Президиума определяется един­ством правовых норм, их согласованностью. Связь между нормами права может носить различный характер. Одни из них непосредственно связаны друг с другом, иные — опосредствованно. Нормы, содержащие­ся в законах и указах, как раз и дают пример самой тесной связи. Она обусловливается, кроме общей согласованности норм, тем, что законы, и определенная часть указов предназначены для регулирования обще­ственных отношений в одной и той же сфере — сфере осуществления высших функций государственной власти.

      Такой тезис, конечно, не должен пониматься как отождествление закона и указа. Законы издаются только Верховным Советом СССР. Они не зависят ни от каких прежде принятых другими органами актов, Последние могут быть отменены или изменены Верховным Советом, если противоречат новому закону. Закон, однако, не всегда регламенти­рует соответствующие общественные отношения исчерпывающе. Он мо­жет не подвергнуть регулированию определенные детали, подробности. Вместе с тем в процессе применения закона возникают новые положе­ния, не предвиденные гипотезой его нормы. Отсюда и появляется потребность в уточнении, конкретизации отдельных положений за­кона, в распространении закона на все случаи, предусмотренные era смыслом.

      Нормы, уточняющие, конкретизирующие закон, не выходят за очер­ченные им рамки. Они должны соответствовать принципиальным поло­жениям закона и издаваться по вопросам, нашедшим в нем разрешение. В противном случае их нельзя будет назвать только конкретизирующи­ми. Создание таких норм возможно со стороны исполнительно-распоря­дительных органов государства. Ведь их обязанность — непосредствен­ное и оперативное исполнение законов. Так, Совет Министров СССР нередко издает постановления, регулирующие способ и подробности применения закона или организационные мероприятия. Естественно, нормативные указы Президиума могут также содержать условия и под­робности применения актов Верховного Совета СССР.

      66

      Но характер конкретизации со стороны Президиума Верховного Со­вета СССР и правительства неодинаков. Конкретизация, осуществляе­мая Советом Министров, касается в основном законов, которые изданы в сфере организации, руководства, управления. Конкретизация же со стороны Президиума проводится обычно тогда, когда необходим авто­ритет высшего органа государственной власти. Диапазон проводимой Президиумом конкретизации законов заметно шире, чем у правитель­ства. Им охватываются и такие, например, законы, в которых решаются вопросы судоустройства, судопроизводства. Но дело не только в этом. Президиум как высший орган государственной власти, осуществляя конкретизацию законов, обладает большей степенью «усмотрения», нежели высший орган управления. Ведь указы по сравнению с прави­тельственными актами ближе к закону, теснее с ним связаны.

      Однако направленность указов лишь на конкретизацию, детализа­цию законов не объяснила бы наличие у Президиума Верховного Совета СССР права на издание указов как особой категории актов. Очевидно, необходимость их издания — в относительно более глубоком проникно­вении в ткани закона с целью частичного его изменения для устранения возникающего несоответствия между отдельными положениями закона и действительностью. Такие изменения ни при каких условиях, кроме чрезвычайных обстоятельств, не должны затрагивать основных, прин­ципиальных положений закона, т. е. нельзя допускать, чтобы определен­ные количественные изменения закона переросли в качественные, пре­образив его сущность. Иначе произойдет новое регулирование указом общественных отношений, регламентированных законом.

      До 1953 г. Верховный Совет СССР изменял свои акты лишь путем утверждения соответствующих указов. Одно из первых изменений, про­изведенное непосредственно на сессии,— отмена целого раздела в За­коне о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик от 16 августа 1938 г. в связи с утверждением Верховным Советом СССР 12 февраля 1957 г. Положения о Верховном суде СССР. Оно повлекло изменение и дополнение ст. 104 и 105 Конституции СССР. Таким обра­зом, после XX съезда КПСС появилась тенденция к осуществлению только Верховным Советом СССР изменений и дополнений, касающихся основных, принципиальных положений законов, а также изменений Кон­ституции СССР.

      Наряду с регламентацией важнейших общественных отношений за­конами и конкретизацией, развитием последних указами Президиума, вне сферы законодательного регулирования остаются некоторые обще­ственные отношения, нуждающиеся в первоначальном регулировании. Отсюда необходимость в существовании соответствующей категории нормативных актов, издание которых должно быть отнесено к компетен­ции лишь высшего органа государственной власти. Таким органом и яв­ляется Президиум Верховного Совета СССР. К числу указов данной группы из ранее принятых относились те, которыми решались вопросы, связанные с обеспечением народного хозяйства трудовыми резервами, с индивидуальным жилищным строительством, с трудоустройством цы­ган, занимающихся бродяжничеством, с установлением ответственности за потравы посевов в колхозах и совхозах, за невыполнение планов и заданий по поставкам продукции, за приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов и т. д.

      Конечно, первичную регламентацию этих отношений нельзя полно­стью включить в сферу самостоятельной деятельности Президиума по изданию указов. Те из отношений, которые связаны, например, с уста­новлением уголовной ответственности за невыполнение отдельных пра-

      67

      вовых обязанностей, нуждаются в законодательном закреплении. Поэто­му соответствующие акты Президиума и вносятся сейчас на утвержде­ние Верховного Совета СССР.

      Однако закон издается с целью регулирования наиболее важных, основных, стабильных общественных отношений. Было бы известным принижением его роли как ведущего акта в правовой системе требова­ние регулирования только им всех без исключения отношений, оставшихся вне законодательной регламентации.

      Указ — именно тот акт, который может быть использован для пер­вичного регулирования отношений, относящихся не к самым важным и основным, т. е. отношений, не нуждающихся в конституционной или законодательной регламентации. Такой характер данной группы указов освобождает от необходимости внесения их на утверждение Верховного Совета СССР. Желательно было бы в Конституции отграничить указы, которые должны утверждаться Верховным Советом СССР, дав их пере­чень, от актов Президиума, относящихся к его самостоятельной указной деятельности.

      Но здесь возникает уже другая проблема. Она связана с характери­стикой соотношения рассматриваемых актов с точки зрения не только возможного изменения, уточнения, развития закона указом, а и круга вопросов, разрешаемых ими. Практика показывает, что издание указов в межсессионный период распространяется на некоторые вопросы, записанные в ст. 14 Конституции СССР (например, частичное изменение границ между союзными республиками, принятие общесоюзных актов об амнистии). К ним примыкает и контроль за соблюдением Конститу­ции СССР. Статья 14 относит все эти вопросы к ведению Союза ССР в лице его высших органов государственной власти и управления. Учи­тывая характер названных вопросов, их разрешение нельзя включить в компетенцию органов управления СССР. Следовательно, это право союзных органов власти.

      Показанная выше эволюция права Президиума на издание указов позволяет сделать вывод, что Конституция косвенно санкционировала практику издания указов и по вопросам ст. 14. Президиум, принимая, например, акты об изменении республиканских границ, из этого и исхо­дит, формулируя в указах: «...На основании п. «д» ст. 14 Конституции СССР утвердить частичное изменение границы между...». Или: «На ос­новании п. «г» ст. 14 и ст. 20 Конституции СССР Президиум Верховного Совета СССР предлагает...». Однако, чтобы не истолковывать слишком широко право Президиума на издание указов в пределах компетенции Союза ССР (это делается иногда в юридической литературе), желатель­но было бы прямо указать в Конституции, какие вопросы по ст. 14 полномочен решать Президиум.

      Таким образом, можно сделать общий вывод, что различное толко­вание в юридической литературе значения рассмотренных групп указов Президиума Верховного Совета СССР связано с недостаточно четким определением в Конституции роли указа, а также соотношения компе­тенции высших органов государственной власти СССР. Некоторыми учеными-юристами высказан целый ряд предложений по этому поводу, в частности о закреплении в Конституции права Президиума на изме­нение законодательства в период между сессиями Верховного Совета СССР, о перечислении вопросов, по которым возможно издание указов. Другие авторы предлагают отнести решение таких вопросов, как внесе­ние изменений в законы СССР, к компетенции лишь верховного пред­ставительного органа власти.

      68

      Но последнее предложение не учитывает практику высших органов государственной власти СССР. Однако не учитывать при этом суще­ствующий порядок работы Верховного Совета СССР и положение Пре­зидиума в механизме общенародной государственной власти —не луч­ший способ решения проблемы указа. И правы те государствоведы которые предлагают более четко отразить в Конституции роль указа принимая во внимание сложившуюся практику Президиума.

      Как же можно определить в Конституции пределы нормотворчества Президиума Верховного Совета СССР, его права на издание указов? [9] Очевидно, путем, в первую очередь, уточнения круга полномочий, как Верховного Совета СССР, так и Президиума. Прежде всего, необходи­мо выделить исключительную компетенцию Верховного Совета СССР. Это общепризнанно в литературе. С нашей точки зрения, в исключитель­ную компетенцию верховного представительного органа власти следует включить то, что сейчас установлено в п. «в», «к», «л», «с», «т», «ф», «х», «ц», «ч», ст. 14 и в ст. 146 Конституции.

      К полномочиям высших органов государственной власти СССР, ко­торые Президиум осуществляет лишь в период между сессиями Вер­ховного Совета СССР, можно было бы отнести, например, право решать вопросы о частичном изменении границ между союзными республиками, об амнистии, о реорганизации в системе союзных органов управления. В связи с этим статьи, содержащие перечень министерств и приравнен­ных к ним органов, целесообразно исключить из Конституции. Исходя из необходимости повседневного контроля за соблюдением Конститу­ции СССР, право на его осуществление следует также закрепить как за Верховным Советом СССР, так и за Президиумом.

      Наряду с исключительной компетенцией Верховного Совета СССР, полномочиями, осуществляемыми Президиумом лишь в межсессионный период, необходимо выделить и полномочия, использование которых Президиумом составило бы его самостоятельную прерогативу, без по­следующего утверждения соответствующих актов Верховным Советом СССР. Выше говорилось о допустимости самостоятельной указной прак­тики при регулировании отношений, не нуждающихся в конституционной или законодательной регламентации. Кроме того, сюда относится и осу­ществление полномочий, закрепленных за Президиумом в ст. 46, 47, 49 (за исключением п. «ж» и «н»), 54, 76 действующей Конституции СССР и в некоторых других союзных актах.

      Очень важно также конституционно оформить право Президиума Верховного Совета СССР в межсессионный период вносить изменения и дополнения в союзное законодательство, не затрагивающие основных положений законов и производимые лишь при условии обязательности последующего утверждения Верховным Советом СССР. Однако основ­ная тенденция в области правового регулирования, осуществляемого выс­шими органами государственной власти СССР, должна развиваться в направлении дальнейшей законодательной активности Верховного Совета СССР, что полностью соответствует решениям XX—XXII съездов КПСС, программному требованию партии о повышении роли предста­вительных органов народа.

       

      [1] В статье рассматривается в основном проблема соотношения закона и норматив­ного указа.

      [2] Некоторые авторы считают, что право Президиума в межсессионный период на частичное изменение состава Правительства СССР, объявление состояния войны деле­гировано ему Верховным Советом СССР. В литературе уже указывалось на необосно­ванность такой точки зрения. Эти полномочия Президиума закреплены в ст. 49 Консти­туции и являются частью его собственной компетенции (см. «Вестник МГУ», серия «Право», 1963, № 4, с. 62; «Советское государство и право», 1964, № 7, с. 106). Вместе с тем нельзя отрицать вообще возможность делегирования полномочий. А. Ф. Шебанов правильно писал о допустимости делегирования полномочий государственным органом СССР подотчетному органу в определенных случаях и в целях гибкости и быстроты правотворчества (см. «Советское государство и право», 1964, № 7, с. 106). Практика подтверждает справедливость этого суждения и, в частности, применительно к взаимо­отношениям Верховного Совета СССР и Президиума. Так, Верховный Совет СССР систематически уполномочивает Президиум «утвердить перечень законодательных актов СССР, утрачивающих силу в связи с введением» того или иного закона в действие.

      [3] См. протокол объединенного заседания Советов старейшин Совета Союза и Сове­та Национальностей Верховного Совета СССР от 16 января 1938 г. (ЦГАОР, ф. 7523. оп. 3, д. 2, л. 26).

      [4] См. «История Советской Конституции (в документах). 1917—1956», Госюриздат, М., 1957, с. 715.

      [5] Там же, с. 734.

      [6] Все цифровые данные, приводимые в статье, составлены на основе «Ведомостей Верховного Совета СССР».

      [7] При этом не учитываются указы об изменениях в административно-территориаль­ном устройстве и в системе союзных органов.

      [8] Это связано с тем, что ими вносились изменения в такие указы, которые Верхов­ный Совет СССР не рассматривал и не утверждал из-за условий военного времени. Не вносились они на утверждение и по окончании войны.

      [9] См. по этому поводу «Теоретические вопросы систематизации советского законо­дательства», Госюриздат, М., 1962, с. 123—125.

    Информация обновлена:12.01.2005


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru