Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Штрайт, И.
О судебном процессе по делу Глобке /И. Штрайт
.
//Советское государство и право. -1963. - №
11. - С. 101 - 108
  • Статья находится в издании «Советское государство и право :»

  • Материал(ы):
    • О судебном процессе по делу Глобке.
      Штрайт, И.

      О СУДЕБНОМ ПРОЦЕССЕ ПО ДЕЛУ ГЛОБКЕ

      Генеральный прокурор ГДР

      ИОЗЕФ ШТРАЙТ

      23 июля 1963 г. первый уголовный сенат Верховного суда ГДР пос­ле двухнедельного судебного разбирательства вынес приговор обвиняе­мому, который до последнего времени занимал один из высших адми­нистративных постов в ФРГ, хотя он подлежит аресту и наказанию как уголовный преступник.

      Подсудность Верховному суду ГДР преступлений против мира, военных преступлений и преступлений против человечности, которые инкриминируются обвиняемому как участнику геноцида, вытекает из международно-правовой обязанности государств преследовать за такие преступления. Причем с этой обязанностью связана универсальная подсудность любому государству, независимо от места совершения преступления и гражданства преступника. Вследствие этого преследование  лиц совершивших такие Преступления, не является делом сво­бодного усмотрения ФРГ или ГДР, а представляет собой международ­но-правовую обязанность обоих германских государств,

      Уголовно-правовая ответственность военных преступников — одно из необходимых следствий международно-правового запрета агрессив­ных войн. Уже Московская декларация Советского Союза, Великобри­тании, и, Соединенных Штатов Америки от 30 октября 1943 г. исходила из международно-правовой обязательности этого принципа и был направлена на координацию действии союзников Обязанность всех госу­дарств следовать принципу запрета агрессии союзники еще во время войны распространяли и на нейтральные государства.

      Что касается Германии, то обязанность преследования военных преступников была специально подчеркнута Потсдамским соглаше­нием. В п. 5 ч. А раздела III этого соглашения говорится: «Военные преступники и те, кто участвовал в планировании или осуществлении нацистских мероприятий, влекущих за собой или имеющих своим ре­зультатом зверства или военные преступления, должны быть арестова­ны и преданы суду» [1].

      Свидетельством тому, что здесь речь идет не о произвольных ме­роприятиях держав-победительниц, а об осуществлении общепризнан­ных международно-правовых принципов, за выработку которых при­шлось заплатить миллионами человеческих жизней, служит не только принятие Лондонского соглашения об Уставе Международного воен­ного трибунала от 8 августа 1945 г., но и прямое одобрение Нюрнберг­ских принципов Генеральной Ассамблеей ООН 11 декабря 1946 г.

      102

      Обязанности преследования военных преступников, зафиксирован­ной в Потсдамском договоре, соответствовало включенное во все со­глашения о перемирии обязательство бывших государств-противников оказывать помощь в преследовании и наказании военных преступни­ков. Эти соглашения исходят из того, что обязанность преследовать военных преступников лежит на всех государствах, а гражданство военного преступника не имеет никакого значения для его уголовно-правовой ответственности. Этот общепризнанный принцип международного права подтверждён санкциями, содержащимися в нормах Женевской конвенции Красного Креста. Отсюда следует, что для военных преступников не существует права убежища, и государства не могут ссылаться на какие-либо иные предписания, освобождающие их от обязанности выдачи таких лиц.

      Зафиксированная в действующем международном праве обязан­ность уголовно-правового преследования военных преступников рас­пространяется и на оба германских государства, в конституциях кото­рых она провозглашена. Конституция ГДР, как и Основной закон ФРГ, категорически утверждают, что общепризнанные нормы международ­ного права обязательны как для государственных органов, так и для граждан.

      Обязанность уголовного преследования военных преступников, яв­ляясь частью обязанности ликвидировать фашизм в Германии, должна была в каждом из обоих германских государств быть реализована прежде всего в отношении военных преступников, которые после 1945г. стали гражданами соответствующего государства. Однако это не исключает права другого государства на осуществление уголовного преследования военных преступников. Органы ФРГ обязаны были при­влечь Глобке как гражданина ФРГ к уголовной ответственности за преступления, совершенные им в период фашизма. Однако они не вы­полнили этой своей обязанности, хотя Генеральный прокурор ГДР неод­нократно предоставлял в их распоряжение материалы для проведения такого уголовного процесса. Поскольку ФРГ, грубо нарушая свои международно-правовые и конституционные обязанности, защищает военных преступников и доверяет таким виновникам массовых убийств, вроде Ферча, Шпейделя, Хойзингера, Оберлендера, Виалона и сотен им подобных, важные государственные посты, ГДР вынуждена в соот­ветствии со своей международно-правовой обязанностью и националь­ным долгом принимать все меры, чтобы помешать им совершить новые преступления против миролюбивых народов.

      Юрисдикция ГДР как одного из двух германских государств-право­преемников распространяется, в частности, на всех преступников, кото­рые совершили военные преступления и преступления против человеч­ности, будучи гражданами бывшей Германской империи. Подсудность Верховному суду ГДР вытекает, таким образом, как из прежнего граж­данства обвиняемого, так и из международно-правовой обязанности преследования таких преступлений. Тот факт, что Глобке после обра­зования ФРГ приобрел ее гражданство, не подрывает, как это следует, из сказанного выше, правомочий Верховного суда ГДР. Согласно § 3 Уголовного кодекса подсудность Верховному суду ГДР определяется еще и тем обстоятельством, что местом совершения обвиняемым пре­ступления явился Берлин, находящийся на нынешней территории ГДР. Правосудию ГДР предстояло решить и другой важный вопрос в какой мере несет уголовную ответственность государственный чинов­ник бывшего общегерманского министерства внутренних дел, который сам не имел права издавать законы, однако принимал решающее уча-

      103

      стие в их подготовке и проведении в жизнь в рамках своих служебных обязанностей?

      Известно, что издание и реализация законов и других нормативных актов государства никогда не бывает делом одного человека. Даже в государстве, построенном по принципу личной диктатуры, каким было фашистское государство, для осуществления этой диктатуры необхо­дим был разветвленный аппарат, который добивался практического проведения в деталях основной линии преступной политики германско­го империализма и милитаризма. Эта деятельность министерской бю­рократии — даже если в конечном счете соответствующие нормативные акты подписывались министрами или статс-секретарями —- отнюдь не является второстепенной, чисто технической работой, как деятельность переписчиков, регистраторов, архивариусов и т. п.

      Напротив, министерская бюрократия и была собственно тем аппа­ратом, который выражал «волю фюрера», выполнял его указания и ди­рективы, увязывал их и развивал до самых крайних выводов, опреде­лял их влияние на другие сферы деятельности и разрабатывал в дета­лях, обеспечивая, таким образом, претворение в жизнь фашистской политики. Если бы не деятельность этой усердной, ревностно выслужи­вавшейся министерской бюрократии, рассматривавшей цели фашизма как свои собственные, германский нацизм и его преступления вообще были бы невозможны. Вот характерный пример: во время одной встречи Гитлер «выразил пожелание», чтобы евреи впредь не носили «германских» имен: Зигфрид и Гуснельда. Глобке подхватил эту «мысль» и подготовил закон, который обязывал евреев дополнительно носить имена Израиль и Сара.

      Если вспомнить, что в соответствии с формулой, определяющей принадлежность к еврейской национальности, была проведена широ­кая кампания по регистрации всех евреев, а на основе этой регистра­ции были составлены списки евреев, которые должны были быть выве­зены и убиты, если принять во внимание, что аналогичный процесс очевиден в процедуре переписи населения, то станет ясно, что деятель­ность всей министерской бюрократии из общегерманского министер­ства внутренних дел и в особенности деятельность Глобке представля­ла собой правовое обоснование фашистских преступлений. В отноше­нии общегерманского министерства внутренних дел и подвизавшихся в нем руководителей это было констатировано в общей форме уже в судебном процессе над фашистскими главарями с Вильгельмштрассе. Установление в этом процессе ответственности руководителей фашист­ских министерств было необходимым и правильным. Но нигде в мире не существует правового принципа, согласно которому установ­ление ответственности начальствующих лиц за определенные преступ­ные действия имело бы своим следствием освобождение от личной ответственности подчиненных, которые принимали участие в соверше­нии преступлений. Такого правила не существует в общем уголовном праве относительно обычных банд, преступных организаций или орга­низованных преступлений. Не может его быть и для фашистских мас­совых преступлений.

      Вся Германская империя и временно оккупированные фашизмом страны Европы оказались в гигантской сети, сплетенной с помощью беспримерного в истории человечества механизма террора и убийств, Это произошло не по каким-то одиночным приказам нижестоящих ведомств, а на основе нормативного регулирования, которым руково­дило в качестве административного центра общегерманское министер­ство внутренних дел и генеральный уполномоченный. Поэтому никто —

      104

      даже Эйхман — не смел под угрозой наказания по собственному усмотрению без особого на то разрешения министерства внутренних дел избавить от преследования и уничтожения, например, людей, которые согласно формуле Глобке были евреями. На выдачу же такого особого разрешения был уполномочен не министр и не статс-секретарь, а лишь чиновники в звании «министериальрата», в том числе Глобке.

      Это доказывает, что обвиняемый Глобке как один из представите­лей министерской бюрократии нацистского режима действовал не про­сто как подчиненный министров Фрика и Гиммлера или статс-секрета­рей Пфундтнера и Штукарта. Как министериальрат общегерманского министерства внутренних дел и генеральный уполномоченный по воп­росам общегерманского управления, обвиняемый командовал бесчис­ленными подчиненными, которые во исполнение преступных директив обвиняемого Глобке несли страдания миллионам немцев и миллион­ным массам населения во временно оккупированных фашизмом странах. В немецком уголовном праве существует принцип, который со всей определенностью констатирует ответственность этой министерской бю­рократии. § 357 Уголовного кодекса, действующего в обоих германских государствах, гласит: «Начальник, умышленно склоняющий или пыта­ющийся склонить своих подчиненных на совершение по службе уголов­но наказуемого деяния или сознательно допускающий совершение своими подчиненными такого уголовно наказуемого деяния, подлежит наказанию, предусмотренному за совершение этого деяния». Таким образом, этот .параграф в общей форме возлагает на начальника от­ветственность за действия, совершенные его подчиненными.

      Третьим и важнейшим был в этом процессе вопрос о вине обвиняе­мого.

      С момента, когда обвиняемый приступил к осуществлению преступ­ного замысла, прошло 30 лет. Восемнадцать лет прошло уже с того момента, когда этому преступлению был положен конец исключитель­но в результате разгрома фашистского государству союзными державами, в итоге борьбы народов всего мира под руководством Советского Союза. Обвиняемый и его соучастники — германские империалисты и милитаристы, вновь пришедшие к власти в Западной Германии — не тратили времени даром. Они постарались затемнить суть этих преступ­лений и затушевать их детали, попытались представить их как своего рода роковую неизбежность, за которую вовсе не могут нести индиви­дуальную ответственность отдельные лица. Они полагали, что время работает на них. Однако эти расчеты не оправдались и не могли оправдаться. Уже нюрнбергские процессы пролили свет на существо и детали этих преступлений, и чем больше мировая общественность, чем дольше ученые всех стран занимались вопросом о том, как могли быть совершены такие преступления, тем яснее становилась роль Глобке, который в ходе нюрнбергских процессов выступал еще в более или ме­нее безобидной роли свидетеля.

      В той же мере, в какой время в других уголовных процессах спо­собно стереть следы преступления, в этом процессе оно работало про­тив обвиняемого, и чем больше он старался скрыть свои следы, зату­шевать или приуменьшить свою долю участия в преступлениях, тем больше становилось известно фактов, тем очевиднее выступала его вина. Вопреки надеждам обвиняемого, это дело не могло порасти тра­вой забвения, потому что почва была пропитана кровью миллионов людей. Совесть народов, в том числе немецкого народа, осталась не­подкупной. Преступления против мира, военные преступления, убий­ства и преступления против человечности совершаются умышленно.

      105

      Умышленно совершил их и обвиняемый. Он не может сказать, что был замешан в них, сам того не подозревая. Напротив, он всегда действо­вал, зная, какова генеральная линия нацистских властителей на соот­ветствующем этапе развития, какое место занимает его деятельность в общей системе преступлений, совершенных нацистским режимом. Он не только знал это, но и по собственной инициативе активно содей­ствовал созданию условий, обеспечивающих проведение преступной политической линии нацистского государства в соответствующей сфе­ре. Он действовал как некий необходимый посредник, осуществляю­щий преступные замыслы нацистского режима, как посредник, в ре­зультате сознательной деятельности которого воля руководителей госу­дарства только и могла обрести конкретные формы практического осуществления. Его участие в преступлениях состояло не только в том, что он давал необходимое юридическое оформление воле преступ­ного нацистского режима, но и в том, что он обеспечивал реализацию этой воли в меру своих служебных полномочий. Наконец, обвиняемый в своих комментариях и директивах пытался разъяснить смысл вар­варских мероприятий нацистского режима, оправдать их псевдотеоре­тическими доводами и подвести под них идеологическую базу. Можно ли после всего этого сомневаться в том, что обвиняемый вполне созна­тельно выступал за мероприятия нацистского режима и направлял все свои интеллектуальные способности на претворение этих мероприятий в жизнь.

      Решающим для установления уголовной ответственности обвиняемого является вопрос о том, известны ли были Глобке все эти обстоя­тельства и действовал ли он, зная о них, умышленно. Собранные ули­ки не оставляют и тени сомнения в том, что обвиняемый действовал умышленно.

      Никто не вынуждал обвиняемого уже в Веймарской республике на­рушать конституцию, отменять действие принципа равноправия в отно­шении еврейского населения и в угоду, как он выражался, «антисемит­ским течениям» навлечь на это население погромы. Никто не вынуж­дал обвиняемого распространять правило проверки причин перемены фамилии на перемены, связанные с усыновлением и вступлением в брак. Исключительно по своей собственной инициативе он уже в 1935 г., т. е. еще до издания нюрнбергских законов, предложил уста­новить отличительные знаки для всего еврейского населения, а также издать особый циркуляр, запрещающий брак между евреями и так на­зываемыми арийцами.

      В написанном в 1936 г. комментарии к расистским законам, кото­рый был объявлен нацистским руководством, обязательным для всех партийных и государственных учреждений, обвиняемый утверждал, что вне нацистских «содружеств» не может быть жизни в правовом смысле, а существует только «биологически растительная» жизнь. Это уже было призывом к массовым убийствам, которые шесть лет спустя ста­ли проводиться индустриальными методами. А в промежутке между двумя этими моментами обвиняемый сделал все от него зависящее, чтобы ликвидировать последние ограничения в фашистской системе бесправия, которые еще могли в какой-то степени помешать этим мас­совым убийствам. Как серьезно был озабочен обвиняемый выдачей жертв кровавому режиму, видно, в частности, из того, что он внедрил в гестапо систему регистрации еврейского населения, связанную с применением принудительных мер.

      Тот, кто сознательно и намеренно включается в этот процесс убийств, должен в соответствии с § 211 УК и международными правила-

      106

      ми о наказании преступников войны быть признан виновным в умышленном соучастии в массовых убийствах, совершенных фашизмом. Имен­но таков Глобке.

      Этот вывод следует отнести и к высшей фазе совершения преступ­ления, к истреблению части населения и совершению убийств. Глобке сам признал, что ему было известно о мероприятиях по истреблению людей. Ни для него, ни для других сотрудников общегерманского ми­нистерства внутренних дел, занимавшихся этими вопросами, в силу логики событий не оставалось тайной, какая ответственность ложится лично на них в этой связи. Факты были настолько убедительны, что даже сами сотрудники министерства, вроде Лёзнера, которые не были движимы свойственным Глобке бешеным антисемитизмом и находи­лись поэтому в плену иллюзорных представлений о существе их дея­тельности, утратили постепенно эти иллюзии и начали осознавать пре­ступную роль, которую им пришлось играть, работая в общегерман­ском министерстве внутренних дел. Именно понимание причинной свя­зи между его действиями и начавшимися систематическими массовыми убийствами евреев побудило Лёзнера подать в отставку. Но Глобке не пошел на это. Образ его действий в те времена свидетельствует о том, что он всегда помышлял лишь о доведении до самых крайних форм притеснений, предусмотренных соответствующими актами нацистского государства, например, притеснений германских граждан еврейской национальности. Он безоговорочно посвятил свою деятельность целям фашизма и вполне сознавал значение своего вклада. Когда началось страшное «окончательное решение еврейского вопроса», для него это не было сюрпризом, а потому не послужило основанием для того, что­бы отказать нацистскому режиму в своих услугах. В противном случае, если бы он, подобно Лёзнеру, до того момента не понимал своей истин­ной роли, то позиция Лёзнера должна была побудить его к подобному же шагу. Однако Глобке не только сохранил свой пост, но взялся впоследствии за выполнение еще более широких задач. В такой ситуа­ции, когда политика массовых убийств приобрела наибольший размах во всех европейских странах, подвергшихся нападению, он решился принять участие в этих преступлениях, за которые и должен нести лич­ную ответственность.

      Понимание причинной связи между его действиями и осуществле­нием фашистами преступных массовых убийств касалось не только преступлений, совершенных в отношении еврейского населения, но и; всех других преступлений, о которых идет речь в обвинительном заключении.

      Все это неопровержимо доказывает, что обвиняемый не только вполне умышленно принимал участие в совершении военных преступ­лений к преступлений против человечности, но также умышленно уча­ствовал в массовых убийствах, которые проводились в рамках этих преступлений. Поэтому он виновен в умышленных убийствах людей, совершенных по самым низменным политическим и расистским моти­вам, т. е. в убийствах, квалифицируемых по § 211 УК.

      Совершенные Глобке преступления, направлявшиеся против жизни целых слоев населения и даже целых народов, по своему характеру таковы, что осуществить их можно было лишь с помощью механизма государственной власти. Для осуществления всех этих жестокостей, притеснений и убийств была необходима целая система идеологиче­ских, правовых и организационно-политических мероприятий. Такие идеологические, законодательные и иные нормативные, а также орга­низационно-политические акты были необходимыми частями этой ма-

      107

      шины смерти. Они не только подготовляли или создавали благоприят­ные условия для ее работы, но представляли собой необходимые составные элементы конкретных кровавых акций. С помощью законо­дательных и иных нормативных актов, в разработке которых Глобке принимал участие, осуществляя преследования евреев и политику гер­манизации, проводившиеся фашистским режимом, препровождалось в лагеря смерти еврейское население Германии и стран, подвергшихся нападению. Такие действия следует квалифицировать согласно § 47 УК как действия по осуществлению преступного замысла. Вот почему обвиняемый признан виновным как соучастник преступлений против мира, военных преступлений и преступлений против человеч­ности. Соучастие предполагает общий умысел. Понятно, что в освещен­ной уже системе фашистских преступлений, которые подготовлялись и совершались постепенно, преступное сообщество действовало не в той форме, как это имеет место в случаях убийств, совершаемых обычны­ми преступниками. Участие Глобке в выработке преступных законов, его присутствие на различных конференциях, которые намечали цели будущих мероприятий, или его осведомленность о конференциях, при­нимавших решения о физическом уничтожении определенных наро­дов,— все это доказывает, что он в одних случаях принимал непосред­ственное участие в формировании такого общего умысла по осуще­ствлению преступления, именуемого геноцидом, а в других — был осве­домлен о такой общей цели действий и сам сознательно действовал в этом направлении. Для установления факта соучастия в случаях, ког­да обвиняемый исполняет преступный замысел, обычное уголовное право считает достаточным, чтобы преступник в общих чертах имел представление о преступлении, которое служит основанием для обвинения. Для обоснованного предположения о соучастии вовсе не требует­ся, чтобы соучастник преступления имел отношение к выработке пре­ступного плана. Достаточно, если он сознает, что вместе с другими преступниками действует в целях осуществления преступного замысла. С точки зрения этих общих принципов действия подсудимого Глобке в значительно большей степени отвечают условиям, при которых имеет место соучастие.

      Таковы главные вопросы к ответы, предложенные прокуратурой. Поскольку к западу от государственной границы ГДР германский фа­шизм отнюдь еще не ликвидирован и существует весьма реальная опасность, что на немецкой земле — быть может в несколько изменен­ной форме — могут вновь зародиться планы в основе своей тех же са­мых преступлений, которые исследовались и разбирались в этом про­цессе, весьма актуален и такой дополнительный вопрос: как могли быть совершены подобные преступления? В каком соотношении с ви­ной Глобке находится вина всей политической системы, которая не только вопреки всякой человечности порождала такие преступления, но и сама по себе в своих изначальных формах и проявлениях была преступлением?

      Исходя из объективных, существующих в капиталистическом обще­стве связей между империализмом, милитаризмом, фашизмом, войной и преступлением, необходимо было, анализируя вопрос о вине, вскрыть субъективные, психологические моменты и выявить ту точку зрения, в соответствии с которой личное содействие этому преступному режи­му выкристаллизовалось в подлинно индивидуальную вину.

      Долгие годы Глобке пытался представиться второстепенным деяте­лем механизма фашистской диктатуры, который вопреки собственной воле должен был заниматься разными «замысловатыми вопросами».

      108

      Бюрократы типа Глобке были духовными и моральными уродами, которые предоставили себя, свое уменье и способности в распоряжение фашистского режима и услужливо помогали каждому злодеянию.

      Если говорить о вине за преступления нацистского режима, то сразу вслед за монополистической буржуазией, нацистским руководством и милитаристами следует признать виновным именно этот слой бюро­кратии, который в полном смысле слова несет ответственность за ужас­ные события. Для этих людей преступление было чем угодно, но только не неизбежной, роковой необходимостью. Именно эта бюрократия придавала преступным планам, идеям и концепциям монополистов и нацистских лидеров первые реальные и осуществимые формы. Это она, извращая все представления о праве и этике, своими распоряжениями толкала на преступления орду эсэсовских палачей, висельников и убийц. Это она с целью псеводоэтичеокого оправдания и мистификации разбойничьих целей германского монополистического капитала под­разделила все человечество на людей-господ, которым только и долж­ны были принадлежать вся власть и все радости жизни, и людей вто­рого сорта, которым вообще было отказано в праве на жизнь. При по­мощи этой варварской классификации людей, ее мистического обожествления и псевдоюридического оправдания она полностью унич­тожала всякое понимание разницы между правом и произволом у па­лачей из лагерей смерти, терявших человеческий облик и превращав­шихся в преступников, у которых напрасно было бы искать человече­ские черты.

      Те, кто подобно Глобке знал, что происходит, не могут ссылаться на то, что они были лишь бессловесными колесиками в машине убийств. Для Глобке этот адский круг одно в другое переходящих, взаимно обусловленных и переплетающихся преступлений, которые об­виняемый помогал организовать и осуществить своей бюрократической юридической деятельностью, представлялся лишь естественным явле­нием, сопутствующим его работе. Он равнодушно взирал на причиняе­мые людям несчастья и людские бедствия, услужливо и без меры усердно шлифовал законы, распоряжения, директивы, циркуляры и указания, чтобы сделать их наиболее удобными для нацистского режи­ма, а также помогал осуществлять их. Вот почему на него ложится тяжелейшая вина, которая всегда налицо там, где человек подавляет в себе человеческие побуждения, и, руководствуясь бесчеловечной уста­новкой, кладет камень за камнем в юридическое здание фашистской диктатуры, старательно расставляет юридические ловушки, которые позволяют подавлять народ и по мере развертывания войны, от года к году стоят все больших жертв.

      [1] «Внешняя политика Советского Союза в Великой Отечественной войне», т. III. Госполитиздат, М., 1947, с. 341.

    Информация обновлена:16.12.2004


    Сопутствующие материалы:
      | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru