Опыт Парижской Коммуны и марксистско-ленинское учение о социалистическом государстве /

• Опыт Парижской Коммуны и марксистско-ленинское учение о социалистическом государстве.
  Королев, А. И., Петров, В. С.
  

  А. И. Королев, В. С. Петров, доктора юридических наук

  Опыт Парижской Коммуны и марксистско-ленинское учение о социалистическом государстве

  Высшей точкой классовых столкновений между пролетариатом и буржуазией в прошлом столетии явилась Парижская Коммуна 1871 г. Революционные выступления парижского пролетариата увенчались, хотя и кратковременной, но политической победой. Именно Парижская Коммуна 1871 г. оказалась исторически первым завоеванием политической (власти эксплуатируемым классом — пролетариатом. Уже в силу одного этого факта она приобрела выдающееся значение не только в истории международного пролетарского революционного движения, но и во всей истории классовой борьбы между эксплуататорами и эксплуатируемы­ми. Поэтому не удивительно, что опыт Парижской Коммуны 1871 г. сыграл огромную роль в развитии марксистско-ленинского учения о (путях и формах перехода от капитализма к социализму вообще, о диктатуре пролетариата в частности.

  К. Маркс и Ф. Энгельс, современники Парижской Коммуны, имели возможность непосредственно наблюдать ход развернувшейся во Франции политической борьбы и теоретически обобщать его. В обобщении опыта Парижской Коммуны особое место занимает труд К. Маркса Гражданская война во Франции». В нем всесторонне проанализированы главные итоги Парижской Коммуны и выдвинуты многие идеи, заложившие фундамент научной теории социалистического государства. В. И. Ленин, развивая учение о социалистическом государстве вообще, Советском государстве в частности, также неоднократно обращался по опыту Парижской Коммуны. При этом он особо отмечал именно «новое государственное значение Коммуны».[1]

  Анализ классиками марксизма-ленинизма особенностей государственной власти, установленной парижскими коммунарами, неоднократно освещался в советской исторической, юридической и философской литератype.[2] Этот анализ полностью сохраняет свою актуальность и сейчас, когда марксистско-ленинские идеи о социалистическом государстве практически претворяются в жизнь многими народами земного шара.

  8

  Парижская Коммуна 1871 г., вся совокупность политических собы­тий, обусловленных ею, ее опыт и уроки позволили К. Марксу и Ф. Эн­гельсу, а вслед за ними В. И. Ленину выдвинуть их обосновать целый ряд важнейших теоретических положений о социалистическом государстве как государстве нового и высшего исторического типа. Узловыми пунк­тами марксистско-ленинского учения о социалистическом государстве являются впервые обоснованные К. Марксом и Ф. Энгельсом положения об исторической необходимости социалистического государства на опре­деленных этапах развития классовой борьбы, о его сущности, социально-классовом содержании и форме, о специфических закономерностях возникновения и развития.

  Научный анализ объективных законов классовой борьбы в капита­листическом обществе привел К. Маркса к выводу об исторической неизбежности переходного от капитализма к социализму периода, со­держанием которого является революционное преобразование первого во второе. «Этому периоду,— указывал К. Маркс в “Критике Готской программы”, написанной четыре года спустя после трагической гибели Парижской Коммуны, — соответствует и политический переходный пе­риод, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата».[3]

  Сама логика классовой борьбы и объективное положение проле­тариата выдвигают его на роль могильщика капитализма, вождя всех угнетенных и эксплуатируемых масс, требуют передачи всей государст­венной власти в руки рабочего класса. Эту государственную власть пролетариат призван использовать прежде всего для того, чтобы пода­вить неизбежное отчаянное сопротивление буржуазии, которая, будучи свергнутой, не отказывается от борьбы за восстановление своих привилегий, своего утраченного экономического и политического господства. Государственная власть пролетариата выступает в данном случае как орудие политического насилия против свергнутого, но не исчезнувшего эксплуататорского класса, являющегося реакционной социальной силой. Указывая на насильственную сторону диктатуры пролетариата, класси­ки марксизма-ленинизма, в частности, отмечали, что одна из причин поражения Парижской Коммуны как раз и состояла в том, что Комму­на недостаточно решительно подавляла сопротивление классовых про­тивников трудящихся.[4]

  Историческая необходимость пролетарской государственности обус­ловлена, однако, не столько ее принудительными, насильственными за­дачами, сколько задачами созидательными, вытекающими из потребно­стей утверждения и развития новых общественных отношений. Это важ­нейшее теоретическое положение также неоднократно подчеркивалось классиками марксизма-ленинизма. При этом К. Маркс, анализируя опыт Парижской Коммуны, отмечал, что переход от экономических ус­ловий эксплуатации к условиям «свободного и ассоциированного труда» потребует продолжительного времени: «Рабочий класс знает, что он должен пройти через различные стадии классовой борьбы».[5] Эта сози­дательная «работа возрождения будет снова и снова замедляться и задерживаться сопротивлением традиционных интересов и классовых эгоизмов».[6]

  Свое дальнейшее развитие указания К. Маркса получили в трудах В. И. Ленина. Так, в статье «Привет венгерским рабочим» В. И. Ленин

  9

  писал: «Но не в .одном насилии сущность пролетарской диктатуры, и не главным образом в насилии. Главная сущность ее в организованно­сти и дисциплинированности передового отряда трудящихся, их аван­гарда, их единственного руководителя, пролетариата. Его цель — соз­дать социализм, уничтожить деление общества на классы, сделать всех членов общества трудящимися, отнять почву у всякой эксплуатации человека человеком. Эту цель нельзя осуществить сразу, она требует довольно продолжительного переходного периода от капитализма к социализму,— и потому, что переорганизация производства вещь труд­ная, и потому, что. нужно время для коренных перемен во всех областях жизни, и потому, что громадная сила привычки к мелкобуржуазному и буржуазному хозяйничанью может быть преодолена лишь в долгой, упорной борьбе».[7]

  Опыт Парижской Коммуны впервые практически подтвердил ге­ниальный вывод основоположников научного коммунизма о классовой сущности государственности, возникающей в результате победы пролетарской революции,— вывод, сделанный ими еще в «Манифесте Коммунистической партии». В сентябре 1871 г. К. Маркс подчеркивал: «Последним и величайшим из всех когда-либо происходивших движений была Коммуна. Коммуна представляла собой — и об этом не может быть двух мнений — завоевание политической власти рабочим клас­сом».[8] А в 1891 г., т. е. через 20 лет после поражения Парижской Коммуны, Ф. Энгельс писал: «В последнее время социал-демократический филистер опять начинает испытывать спасительный страх при словах: диктатура пролетариата. Хотите ли знать, милостивые государи, как эта диктатура выглядит? Посмотрите на Парижскую Коммуну. Это была диктатура пролетариата».[9]

  При анализе пролетарской государственности, зарождавшейся во Франции в 1871 г., основоположники научного коммунизма последова­тельно руководствовались требованиями материалистической диалек­тики. В частности, они исходили из того, что классовая сущность госу­дарственной власти обусловливается в конечном счете отношениями собственности и что всякое государство в обществе, разделенном на антагонистические классы, представляет собой машину для подавления одного класса другим.[10]

  Раскрывая классовую сущность Парижской Коммуны, К. Маркс и Ф. Энгельс противопоставляли ее той французской буржуазной госу­дарственности, против которой боролись трудящиеся, руководимые про­летариатом. Угнетательский характер последней, отмечали они, прояв­лялся все более и более откровенно по мере того, как развертывались революционные столкновения между буржуазией и пролетариатом во Франции в середине XIX в.[11] Узурпировав государственную власть, экс­плуататорский класс использует ее в качестве национального орудия войны капитала против труда.[12] Государственностью прямо противо­положного типа была, по характеристике К. Маркса и Ф. Энгельса, Парижская Коммуна 1871 г., представлявшая собой власть трудящего­ся большинства, направленную против эксплуататорского меньшинства, против всякой эксплуатации вообще. Она уже не была государством в собственном смысле слова.

  10

  Комментируя указание Ф. Энгельса в письме к А. Бебелю о том, что Коммуна «не была уже государством в собственном смысле слова»,[13] В. И. Ленин ставит вопрос, чем же она была, и отвечает: «переходной формой от государства к негосударству, очевидно!».[14] Это ленинское замечание крайне важно для правильного понимания не только исто­рического опыта Парижской Коммуны, но и качественных особенностей социалистической государственности вообще.

  Государственность Парижской Коммуны явилась политической формой совершенно нового демократизма, призванного обеспечить ре­альное участие в государственных делах самых широких слоев тех именно трудящихся масс, которые всячески отстранялись и отстраняются от этого в эксплуататорском обществе. «Именно трудящиеся массы соста­вляют социальную основу социалистического государства. Высший прин­цип осуществления власти в социалистическом государстве — союз ра­бочего класса и трудящегося крестьянства. К. Маркс и Ф. Энгельс гово­рили о единстве коренных интересов рабочего класса и крестьянства. Они подчеркивали, что «Коммуна должна привлечь крестьянина, благодаря чему она явится первым словом его освобождения».[15 ]Коммуна рас­сматривалась ими как политическая форма власти не только в городе, но и в деревне. Данная форма соответствовала новому классовому со­держанию политической власти трудящихся, создавала возможности для осуществления руководства крестьянством со стороны рабочего класса.

  Союз рабочего класса и крестьянства, к которому, как отмечал В. И. Ленин в книге «Государство и революция», пробивала себе доро­гу Парижская Коммуна, в силу целого ряда внутренних и внешних причин не был практически осуществлен.[16] Отрезанная от провинций, вос­ставшая столица не смогла объединиться с трудящимися массами всей страны ни в политическом, ни в военном, ни в экономическом отноше­нии, что ослабило центральную государственную власть и явилось од­ной из причин поражения Коммуны.

  Слабость Парижской Коммуны не только в отсутствии прочного союза пролетариата с крестьянством, но также и в том, что в тот период во Франции еще не было подлинно рабочей партии. Коммуна состояла преимущественно из прудонистов и бланкистов, теоретическая платфор­ма которых была далека от научного социализма.

  Как явствует из письма Ф. Энгельса к Герсону Триру, основопо­ложники марксизма еще задолго до Парижской Коммуны выражали твердое убеждение в том, что «для того чтобы пролетариат в решаю­щий момент оказался достаточно сильным и мог победить, необходи­мо. .. чтобы он образовал особую партию, отдельную от всех других и противостоящую им, сознающую себя как классовая партия».[17] Этот важнейший вывод основоположников марксизма получил дальнейшее развитие в работах В. И. Ленина. Учитывая опыт Парижской Коммуны и революционного движения в России, В. И. Ленин особое внимание уделил руководящей роли партии при диктатуре пролетариата. Он ука­зывал: «Диктатура пролетариата невозможна иначе, как через Ком­мунистическую партию».[18] Раскрывая это краеугольное марксистское положение, В. И. Ленин писал: «Только политическая партия рабочего

  11

  класса, т. е. Коммунистическая партия, в состоянии объединить, воспи­тать, организовать такой авангард пролетариата и всей трудящейся массы, который один в состоянии противостоять неизбежным мелкобур­жуазным .колебаниям этой массы, неизбежным традициям и рецидивам профессионалистской узости или профессионалистских предрассудков среди пролетариата, и руководить всей объединенной деятельностью все­го пролетариата, т. е. руководить им политически, а через него руково­дить всеми трудящимися массами. Без этого диктатура пролетариата не­осуществима».[19]

  Отмеченные недостатки Парижской Коммуны в значительной мере были обусловлены как состоянием международной борьбы пролетариа­та, так и общим уровнем развития капитализма во второй половине прошлого столетия. Парижская Коммуна потому и явилась лишь заро­дышевой формой государства социалистического типа.

  Несмотря, однако, на все свои недостатки и ошибки, Парижская Коммуна стала прообразом нового, высшего исторического типа госу­дарства — социалистического государства. Она ярко продемонстриро­вала объективные закономерности возникновения, формирования и дея­тельности государственности социалистического типа и прежде всего необходимость революционного слома эксплуататорской государствен­ной машины. Именно с этого начинает К. Маркс свой анализ опыта Парижской Коммуны в «Гражданской войне во Франции». В частности, он пишет: «Рабочий класс не может просто овладеть готовой государст­венной машиной и пустить ее в ход для своих собственных целей».[20] Данная закономерность и выражает отношение революционного про­летариата к старому государству, являющемуся главным орудием по­литического насилия над народными массами.

  Вывод, сделанный К. Марксом, нацеливал рабочий класс на четкую и ясную программу действий. «Этот вывод,— писал В. И. Ленин,— есть главное, основное в учении марксизма о государстве».[21]

  Парижская Коммуна практически осуществила конкретные мероприятия, означавшие слом старой угнетательской машины. Она подвергла решительному разрушению главные устои классовой диктатуры (буржуазии: армию, полицию, суд, чиновничество. Вместе с тем практика Коммуны показала, что в буржуазном государстве существуют и такие учреждения, которые по их объективной роли в общественном управлении не должны подлежать слому. К. Маркс особо отметил это обстоятельство уже в «Гражданской войне во Франции». Он писал: «Задача состояла в том, чтобы отсечь чисто угнетательские органы старой правительственной власти, ее же правомерные функции отнять у такой власти, которая претендует на то, чтобы стоять над обществом, и передать ответственным слугам общества».[22]

  Развивая учение марксизма, В. И. Ленин подчеркивал, что в буржуазном государстве, кроме преимущественно угнетательского аппарата, есть аппарат «общественного хозяйничанья», к которому относятся банки, телеграф и другие учреждения. Этот аппарат переходит в руки прудящихся, задача которых в данном случае состоит в том. чтобы «отсечь то, что капиталистически уродует этот превосходный аппарат, сделать его еще крупнее, еще демократичнее, еще всеобъемлющее» [23]

  12

  Вывод о необходимости слома буржуазной государственной маши­ны К. Маркс, как известно, ограничивал европейским континентом.[24] Говоря об этом ограничении, В. И. Ленин отмечает, что оно было впол­не понятно в 1871 г. Однако по мере того, как капитализм перерастает в стадию империализма, такое ограничение отпадает. «И Англия и Америка,— писал В. И. Ленин,— крупнейшие и последние — во всем мире—представители англо-саксонской “свободы” в смысле отсутствия военщины и бюрократизма, скатились вполне в общеевропейское гряз­ное, кровавое болото бюрократически-военных учреждений, все себе подчиняющих, все собой подавляющих. Теперь и в Англии и в Америке “предварительным условием всякой действительно народной револю­ции” является ломка, разрушение “готовой” (изготовленной там в 1914—1917 годах до “европейского”, общеимпериалистского, совершенства) “государственной машины”».[25]

  Этот вывод В. И. Ленина имел и поныне имеет огромное теорети­ческое и практическое значение. В период империализма слом эксплуа­таторской государственной машины приобретает характер общей зако­номерности для всех без исключения стран, независимо от того, в какой форме совершается трудящимися революция. Доказательством послед­него может служить то, что, указывая на необходимость слома буржу­азной государственной машины для всех капиталистических стран, В. И. Ленин вплоть до июльских событий 1917 г. считал не только воз­можным, но и наиболее целесообразным мирное развитие революции в России.

  На месте разрушенного эксплуататорского государственного аппа­рата Коммуна создавала свои собственные государственно-властные учреждения. Буржуазная армия была заменена национальной гварди­ей как формой самовооружения народа. Вместо прежнего чиновничьего аппарата, состоявшего из представителей привилегированных сословий, практически несменяемого и не несшего ответственности перед народом, Коммуна выдвинула общественных служащих нового типа, ответствен­ных перед народом, в .любое время сменяемых и получающих возна­граждение за свой труд не выше заработной платы рабочего. Все эти мероприятия высоко оценил К. Маркс.[26]

  Подытоживая сказанное К. Марксом об историческом опыте Па рижской Коммуны, В. И. Ленин писал: «Итак, разбитую государст­венную машину Коммуна заменила как будто бы “только” более полной демократией: уничтожение постоянной армии, полная выборность и сменяемость всех должностных лиц. Но на самом деле это “только” означает гигантскую замену одних учреждений учреждениями принци­пиально иного рода. Здесь наблюдается как раз один из случаев “пре­вращения количества в качество”: демократия, проведенная с такой наибольшей полнотой и последовательностью, с какой это вообще мыс­лимо, превращается из буржуазной демократии в пролетарскую, из государства ( = особая сила для подавления определенного класса) в нечто такое, что уже не есть собственно государство».[27]

  Говоря о необходимости участия в управлении социалистическим государством самых широких масс населения, В. И. Ленин вместе с тем указывал на то, что решение этой задачи отнюдь не предполагает немедленного уничтожения чиновничества вообще. Он писал: «Об унич­тожении чиновничества сразу, повсюду, до конца не может быть речи.

  13

  Это — утопия. Но разбить сразу старую чиновничью машину и тотчас же начать строить новую, позволяющую постепенно сводить на нет всякое чиновничество, это не утопия, это — опыт Коммуны, это прямая, очередная задача революционного пролетариата».[28]

  Очень много внимания уделял В. И. Ленин критике парламента­ризма. При этом он не только возродил замечательные мысли К. Маркса на этот счет, которые либо замалчивались, либо искажались оппор­тунистами, но и развил их с учетом опыта революционной борьбы трудящихся после Парижской Коммуны, особенно опыта России.

  Показывая, в чем настоящая суть буржуазного парламентаризма не только в парламентарно-конституционных монархиях, но и в самых демократических республиках, В. И. Ленин, в частности, писал: «Посмотрите на любую парламентскую страну, от Америки до Швейцарии, (от Франции до Англии, Норвегии и проч.: настоящую “государственную” работу делают за кулисами и выполняют департаменты, канцелярии, штабы. В парламентах только болтают со специальной целью надувать “простонародье”».[29]

  В. И. Ленин ставит вопрос: где же выход из парламентаризма? Он дает на него он дает, исходя из опыта Парижской Коммуны. Выход из парламентаризма, учит В. И. Ленин, конечно, не в уничтожении пред­ставительных учреждений, без которых невозможно себе представить демократию, в том числе и пролетарскую, а в их превращении из «гово­рилен» в работающие учреждения. Для этого прежде всего необходимо, чтобы представительные учреждения в одно и то же время были и законодательствующими, и исполняющими законы. Парижская Коммуна, комиссии как раз и представляли собой тот высший демократический представительный орган французского народа, который соединил в своей деятельности и законодательные, и исполнительные функции.

  Парижская Коммуна продемонстрировала новые принципы и методы организации и деятельности государственной власти. Она «была открытой. наконец, политической формой, при которой могло совершить­ся экономическое освобождение труда».[30] Она воочию показала, что для политического господства пролетариата неприемлемы буржуазные формы государства, что пролетариат должен сломать их и заменить другими. Парижская Коммуна, явилась исторически первой конкретной формой такой демократической республики, в рамках которой ра6очий класс может добиться ликвидации не только классового господства буржуазии, но и классового господства вообще.

  Парижская Коммуна как форма социалистического государства сплотила в себе не только специфически конкретные черты социалистической государственной формы, соответствовавшие тем историческим условиям, в которых она существовала, но и общие черты этой формы. Коммуна была, хотя и не окончательно сложившейся, социалистической республикой, имевшей собственную структуру и организацию органов публичной власти.

  Высшим органом Коммуны являлся избранный всеобщим голосо­ванием Совет Коммуны, который создавал Исполнительную и иные комиссии по отраслям общественной службы (комиссии труда и обмена финансовую, продовольственную, общественных служб, общественной безопасности, военную, внешних сношений, просвещения, юстиции). Органами самой Коммуны по существу были и органы муниципальной

  14

  власти (по территориальным округам).[31] Коммуна во всей своей дея­тельности опиралась на широкий круг массовых организаций и объ­единений, сливавших государственную власть со всем населением.[32]

  Парижская Коммуна вырабатывала также принципы территориаль­ного устройства, непосредственно связанные с принципами организации центральной власти. Уже первые шаги установления коммун в городах и селах Франции показали, что здесь действует тенденция к единству, централизации. Коммуна должна была стать единой политической фор­мой для всякой территориальной структурной единицы во Франции и для страны в целом, обеспечить и организовать единство французской нации. Таким образом, в Парижской Коммуне впервые воплотилось единство типа и формы социалистической государственности.

  К. Маркс и Ф. Энгельс теоретически обобщили те новые принципы и методы организации и деятельности государственной власти, которые нашли свое проявление в Парижской Коммуне. Свое дальнейшее разви­тие марксистское учение о форме социалистического государства полу­чило в трудах В. И. Ленина. Он не только открыл Республику Советов как единственно возможную в конкретно-исторических условиях России форму диктатуры пролетариата, но и показал, как должны подходить трудящиеся в решению вопроса о форме создаваемой ими новой госу­дарственности в каждой отдельной стране, встающей на путь социа­листических преобразований. Открытие В. И. Лениным Республики Советов, опиравшееся на опыт государственно-правового творчества масс, учитывало и опыт Парижской Коммуны. Советы, писал В. И. Ленин, воспроизводят «тот тип государства, какой вырабатывался Парижской Коммуной».[33]

  Блестящим подтверждением ленинского вывода о многообразии форм перехода от капитализма к социализму и соответственно этому о многообразии форм пролетарской государственности явились револю­ции, свершившиеся после второй мировой войны. В результате победы этих революций в целом ряде стран возникли народно-демократические республики, которые по принципам своей организации и деятельности стали еще одним конкретным проявлением государственности типа Парижской Коммуны. Таким образом практически были подтверждены великая сила и влияние Парижской Коммуны, заключающиеся в том, что она «научила европейский пролетариат конкретно ставить задачи социалистической революции».[34]

  [1] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 37, стр. 334.

  [2] См. например: И. П. Трайнин Классики марксизма-ленинизма о типе и норме государства Парижской Коммуны. «Советское государство и право», 1941, № 3; Михайлов. К изучению государственной организации Коммуны 1871 г. «Советское государство и право», 1941, № 3; Г. Н. Манов. Парижская Коммуна — прообраз государства пролетарского типа. Уч. зап. Таджикского ун-та, т. VIII, труды юридического ф-та, вып. 3. 1955; П. М. Керженцев. История Парижской Коммуны г. М.. Соцэкгиз, 1959; Б. А. Чагин. Развитие Марксом и Энгельсом теории научного социализма после Парижской Коммуны. М.—Л., Изд. «Наука», 1964.

  [3] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 27.

  [4] См.: В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 42.

  [5] К. Маркс и Ф Энгельс. Соч., т. 17, стр. 553.

  [6] Там же, стр. 553—554.

  [7] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 38, стр. 385—386.

  [8] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 17, стр. 438.

  [9] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 201.

  [10] См. там же, стр. 200—201.

  [11] См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 17, стр. 340.

  [12] См. там же, стр. 341.

  [13] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 5.

  [14] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 169.

  [15] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 17, стр. 549.

  [16] См.: В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 40.

  [17] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 275.

  [18] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 43, стр. 42.

  [19] Там же, стр. 94.   

  [20] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т 17, стр. 339.

  [21] В И Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 28.

  [22] К Маркс и Ф Энгельс Соч., т. 17, стр. 344.

  [23] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, стр. 307.

  [24] См.: К Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т. 33, стр. 172.

  [25] В. И Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 38.

  [26] См.. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т 17, стр. 342.

  [27] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 42.

  [28] Там же, стр. 48—49.

  [29] Там же, стр. 46—47.

  [30] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 17, стр. 346.

  [31] См.: П. М. Керженцев, ук. соч., стр. 236.

  [32] См. там же, стр. 381—400.

  [33] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 163.

  [34] В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 453.

Информация обновлена:09.12.2004