Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Коток, В. Ф.
Социалистическая законность в деятельности
местных Советов БССР (1917 - 1958 гг.), АН БССР,
Минск, 1960, 317 с. :[Рецензия] /В. Ф. Коток.
//Советское государство и право. -1961. - № 6
. - С. 129 - 132
  • Статья находится в издании «Советское государство и право :»
  • Статья находится в издании «Социалистическая законность в деятельности местных советов БССР 1917 - 1958 гг. :»

  • Материал(ы):
    • Социалистическая законность в деятельности местных Советов БССР (1917-1968 г.г.), АН БССР, Минск, 1960, 317 с. : [Рецензия].
      Коток, В. Ф.

      Социалистическая законность в деятельности местных Сове­тов БССР

      (1917—1968 г.г.), АН БССР, Минск, 1960, 317 с.

      Рецензируемая монография [1] представляет собой исследование, ставящее своей целью показать борьбу местных органов государст­венной власти БССР за последовательное и неуклонное проведение в жизнь принципа социалистической законности на протяжении всего существования Советской власти. Научная ценность работы состоит в том, что ее авторы на большом фактическом ма­териале документально показали, что социа­листическая законность всегда составляла неотъемлемую черту советской государст­венности.

      В книге убедительно показывается, что принцип социалистической законности со­ставляет органическую черту деятельности местных Советов.

      Весь материал, помещенный в монографии, и все выводы, сделанные в работе, свиде­тельствуют о превосходстве социалистиче­ской законности над буржуазной.

      Важно подчеркнуть, что в рецензируемом труде впервые публикуется большой архив­ный материал, совершенно неизвестный чи­тателю. Архивные данные разнообразного характера делают исследование обоснован­ным и убедительным.

      Авторы всех разделов правильно посту­пают, давая предварительно характеристи­ку исторических условий отдельных перио­дов, и лишь после этого и в тесной связи с этим освещают главные вопросы социали­стической законности в деятельности мест­ных Советов. Так, например, в разделе вто­ром, посвященном проблеме социалистиче­ской законности в период восстановления народного хозяйства (1921—4925 гг.) (автор С. П. Маргунский), рассматривается разви­тие организационных форм советской рабо­ты в деле осуществления социалистической законности в связи с анализом проведения в жизнь новой экономической политики. Это обеспечило освещение темы с правиль­ных позиций, позволило показать, что глав­ным вопросом перехода от военного ком­мунизма к нэпу был вопрос об укреплении союза рабочего класса с крестьянством, а для решения последнего первостепенное зна­чение имела задача всемерного укрепления социалистической законности.

      Работа построена по плану, который в основном не вызывает возражений. Посколь­ку тема носит исторический характер, рабо­та строится соответственно основным пе­риодам развития советского государства и права.

      Следует, однако, отметить, что столь об­ширная работа не имеет общего введения, которое совершенно необходимо для реше­ния некоторых общих вопросов, касающихся любого отдельного периода развития социа­листической государственности, которым посвящены отдельные главы. Введение долж­но было бы раскрыть основные задачи ис­следования, подчеркнуть практическую зна­чимость исторического опыта для осущест­вления принципа законности в современных условиях развернутого строительства ком­мунистического общества, показать боевое политическое значение данной монографии как ответа буржуазной пропаганде, распро­страняющей клеветнические измышления по адресу советского строя.

      Введение должно было содержать обосно­вание законности всех революционных мер, проведенных Советской властью. Чтобы по­казать законность экспроприации экспро­приаторов, необходимо было привести фак­тический материал, раскрывающий хищни­ческое лицо белорусских помещиков и бур­жуазии, беспощадно эксплуатировавших народные массы. Эти материалы иллюстри­ровали бы положение марксизма о том, что буржуазная «законность», обрекающая мас­сы на безработицу, разорение и голодную смерть, не может иметь ничего общего с за­конностью в простом, человеческом смысле этого слова. После анализа обличительных материалов, которыми архивы Белоруссии весьма богаты, после показа звериного об­лика эксплуататоров для каждого читате­ля была бы ясна и убедительна законность мер, направленных на экспроприацию экс­проприаторов.

      Введение могло бы рассмотреть и решить такие общие для всех разделов вопросы, как вопрос о том, что на всех крупных поворо­тах в политике Советской власти неизбежно выдвигалась на первый план задача всемер­ного укрепления социалистической законно­сти. Здесь же следовало бы показать значе­ние общественного самоуправления, кото­рым характеризуется деятельность местных органов государственной власти, для после­довательного и неуклонного осуществления начал социалистической законности.

      Предпосланное монографии краткое пре­дисловие ни в коей мере не заменяет тако­го введения.

      Представляется недостаточно обоснованным самостоятельное существование второ­го и третьего разделов (1921—1925 гг., 1926—1929 гг.). Было бы более целесообраз­ным объединение этих разделов. В пользу такого решения говорит то, что период 1921—1929 гг.— это период нэпа, т. е. вос­становления народного хозяйства и созда­ния для него индустриально-технической базы. Вопрос о законности не претерпел ни­каких существенных изменений в течение всего указанного периода. Другое дело 1929 г.— «год великого перелома». Он озна­меновался крутым поворотом в политике Со­ветской власти — сплошной коллективиза­цией и ликвидацией на ее основе (в зерно­вых районах) кулачества как класса. После 1929 г. некоторые законы периода нэпа ока­зались противоречащими новым условиям социалистического строительства и встал вопрос о дальнейшем укреплении социали­стической законности.

      Нельзя не отметить как общий недостаток данной монографии то, что в ней нет прямо­го ответа на вопрос о возникновении и формировании в Белоруссии советского само­управления. При этом в работе важно было показать роль самоуправления в осуществ­лении начал социалистической законности.

      Книга не лишена и некоторых частных не­достатков и ошибок. В разделе «Социали­стическая законность в деятельности мест­ных органов государственной власти Бело­руссии ib период проведения Великой Ок­тябрьской  социалистической  революции. (1917—1920 гг.)» говорится о приказе Рев­кома Белоруссии от 4 августа 1920 г. о соз­дании республиканского распределительного аппарата, в основу которого необходимо по­ложить существующую в крае кооперацию (с. 41). Однако автор (В. А. Круталевич) не раскрывает того, какой орган в действи­тельности осуществлял руководство распре­делением продовольственных и промтовар­ных ресурсов республики, и у читателя мо­жет создаваться ложное мнение, что таким органом и являлся кооперативный центр ре­спублики. Между тем в действительности дело обстояло иначе. Сразу же после осво­бождения г. Минска от оккупантов в июле 1920 г. была создана Минская губернская продовольственная комиссия (Губпродком) и ее органы на местах — упродкомы. В за­дачу этих органов входило: заготовка про­довольствия по разверстке и плановое его распределение, организация  мельничног» контроля и взимание помольного сбора и т. д. В августе-сентябре 1920 г. кооперативный отдел Мингубпродкома в соответствии с ре­шением ревкома от 4 августа осуществил объединение всех органов потребительской кооперации в республике и создал времен­ное правление этого объединения — Центробелсоюз [2].

      Таким образом, главным распределитель­ным органом в республике был не коопера­тивный, а государственный орган — Мингубпродком, под руководством которого и создан республиканский кооперативный центр — Центробелсоюз.

      В. А. Круталевич допускает и другую ошибку в связи с вопросом о создании про­довольственного аппарата в республике. Он пишет: «Когда же продовольственный аппа­рат был создан в лице Комиссариата про­довольствия БССР, районных продовольст­венных комиссий, волостных продовольст­венных отделов и был налажен распредели­тельный аппарат, ревкомы Белоруссии при­ступили к искоренению частной торговли предметами народного потребления, суро­во преследуя спекуляцию» (с. 48). С этим утверждением автора согласиться нельзя. Как уже показано выше, продовольствен­ный аппарат распределения в Белоруссия был создан сразу же после освобождения республики от белопольских оккупантов (в июле 1920 г.) в лице государственной про­довольственной комиссии. Народный же комиссариат продовольствия в Белоруссии, был создан в декабре 1920 г. Связывая возникновение продовольственного аппарата в республике лишь с созданием этого комис­сариата, автор, во-первых, как бы не приз­нает госпродкома и противоречит своему собственному утверждению о создании в республике в августе 1920 г. кооперативно­го распределительного органа; во-вторых, нельзя же предполагать, что отмена частной торговли и борьба со спекуляцией в Бело­руссии осуществлялись не сразу после вос­становления Советской власти в июле 1920 г., а только с декабря 1920 г. после создания комиссариата продовольствия.

      В разделе четвертом «Социалистическая законность в деятельности местных Советов БССР в период социалистической рекон­струкции сельского хозяйства. (1929— 1935 гг.)» (автор А. А. Головко) освещается деятельность Советов по проведению кол­лективизации в деревне, организационно-хо­зяйственному укреплению колхозов, охране колхозной собственности от порчи и расхи­щений, развитию колхозного животноводст­ва и т. д. Нельзя признать правильным, что автор ограничился лишь упоминанием о принятии в феврале 1935 г. II Всесоюзным съездом колхозников-ударников Примерного устава сельскохозяйственной артели, кото­рый «явился мощным оружием в руках кол­хозов и колхозного крестьянства для быст­рейшего достижения культурной и зажиточ­ной жизни» (с. 167). Следовало показать на конкретных примерах, как нормы нового Устава оказали благотворное влияние на организационно-хозяйственное укрепление колхозов и на практике доказали преимуще­ства этого Устава перед Уставом 1930 г. Только при этом читатель мог бы убедиться в правильности данной автором оценки Устава, а не принимать эту оценку на веру.

      Говоря о правоуклонистской деятельности бывшего наркома земледелия Белоруссии Прищепова, автор пишет: «Проявление этого уклона в Белоруссии выразилось в расселе­нии крестьян на хуторах, в укреплении ин­дивидуальных хозяйств путем предоставле­ния им льгот, т. е. в искусственном возрож­дении кулачества» (с. 139). Между тем из­вестно, что партия и правительство, прояв­ляя заботу об улучшении положения дере­венской бедноты и середняков, всегда ока­зывали им ряд льгот. Поэтому становится непонятным, в чем же выразился правый уклон в наркомземе Белоруссии, получив­ший название «прищеповщины». Суть же «прищеповщины» состояла в том, что про­бравшиеся в органы наркомзема, сельхозбан­ка и сельскохозяйственной кооперации мел­кобуржуазные элементы — бывшие эсеры, бундовцы, подкулачники — оказывали мате­риальную помощь не беднякам и середня­кам, а зажиточным кулацким элементам де­ревни под флагом помощи культурным хо­зяйствам путем выдачи им банковских ссуд, снабжения сортовыми семенами, помощи в приобретении племенного скота и т. д. И это было не «возрождение» кулачества, как пи­шет автор, так как кулачество к тому вре­мени еще процветало, оно не было ликвиди­ровано, а представляло собой прямую по­мощь развитию капиталистических элемен­тов (кулачества) в деревне.

      Неправильно утверждение автора о том, что разрешение земельных споров «явля­лось компетенцией народных судов» (с. 153). Совсем неудачно выражение его о том, что «...судебно-следственные органы Белоруссии всячески препятствовали (?) хищению го­сударственного и колхозного добра» (с. 162).

      На с. 161 автор приводит факты принятия исполкомом Любанского районного Совета обязательного постановления «О борьбе с потравами», которым за потраву устанав­ливалась уголовная ответственность, и ис­полкомом Логойского районного Совета — обязательного постановления, которым вво­дилась трудовая повинность населения рай­она для уборки картофеля в колхозах. К трудовой повинности привлекалось все население района в возрасте от 18 до 46 лет на срок от 5 до 10 дней. В отношении лиц, уклоняющихся от трудовой повинности, устанавливали штраф до 100 руб., а в от­ношении должностных лиц, мешающих вы­полнению повинности,— уголовная ответственность. Эти незаконные меры исполкомов районных Советов А. А. Головко стремится оправдать ссылкой на положительные резуль­таты их применения. Он говорит: «Изда­ние и проведение в жизнь аналогичных обя­зательных постановлений являлось одним из способов правового воздействия местных Со­ветов на укрепление экономики колхозов» (с. 161). Вряд ли можно с этим согласиться. Ведь это было не правовое воздействие, как пишет автор, а произвол местных органов власти. Прямо противоположное, и на наш взгляд правильное, отношение к аналогич­ным обязательным постановлениям выска­зано на с. 187.

      В советской юридической литературе до сих пор почти не поднимался вопрос об ор­ганах Советской власти на временно окку­пированной врагом советской территории. Между тем, при освещении периода Вели­кой Отечественной войны, когда территория некоторых союзных республик подверглась вражескому нашествию, для советской пра­вовой науки важно дать правильное, науч­но обоснованное освещение того, как органы Советской власти организовывали советских людей на временно оккупированной терри­тории для отпора врагу.

      В разделе «Социалистическая законность в деятельности местных органов государст­венной власти БССР в период Великой Оте­чественной войны (1941—1945 гг.)» автор (В. С. Карпик) показывает, как по указанию-ЦК КПСС и Советского правительства на территории Белоруссии подготовлялись буду­щие подпольные органы Советской власти. Такими органами являлись областные и районные руководящие подпольные тройки в составе 3—7 человек руководящих област­ных или соответственно районных работни­ков, которые с первых же дней их деятель­ности получили наименование подпольных обкомов и райкомов партии. Особенность этих органов власти заключалась в том, что это были чрезвычайные органы власти на временно оккупированной советской терри­тории, которые сочетали в себе советскую и партийную власть. В 1942 г. им было предо­ставлено право; принимать в ряды Коммунистической партии новых членов и исключать из партии (с. 211).

      С первых же шагов своей деятельности подпольные тройки (обкомы, райкомы) орга­низовали партизанские отряды, руководили их боевой деятельностью, ведали назначе­нием и смещением командиров и комиссаров партизанских отрядов, организовали заго­товки продовольствия для партизан, вели борьбу за осуществление советской законно­сти, создавали с этой целью партизанские суды, организовали население на оказание помощи Красной Армии, принимали меры для срыва хозяйственных мероприятий врага на временно оккупированной советской территории, организовали борьбу против угона врагом населения в Германию (с. 213-231).

      На основе изучения материалов о деятель­ности Могилевского подпольного обкома КП(б)Б автор приходит к выводу, что под­зольный обком партии осуществлял нормотворческую функцию, что военно-оперативная группа обкома выполняла не только военно-оперативные функции, но и админи­стративно-хозяйственное руководство дея­тельностью партизанских отрядов, устанав­ливала зоны заготовок продуктов для каж­дого партизанского отряда, что создавало экономическую и правовую основу для укре­пления советской законности в работе партизанских отрядов (с. 228).

      Автору следовало бы, на наш взгляд, бо­лее подробно остановиться на показе струк­туры и деятельности специализированных органов управления подпольных обкомов и райкомов, более широко осветить вопросы советской законности в условиях вражеской оккупации советской территории.

      Нельзя согласиться с утверждением Ю. В. Шабанова — автора раздела «Социалистиче­ская законность в деятельности местных Советов БССР в период борьбы за мощный подъем народного хозяйства, за завер­шение строительства социализма (1953— 1959 гг.)» — о том, что исполкомы местных Советов депутатов трудящихся, до переда­чи органов милиции в их ведение, не имели права «влиять на работу органов милиции через партийные органы или путем обраще­ния к органам милиции с просьбами» (с. 274). Такая характеристика взаимоотно­шений исполкомов и милиции представляет­ся поверхностной.

      Спорной представляется позиция автора раздела в оценке некоторых организацион­ных мероприятий Толочинского районного Совета. Он считает, что «установлением же­сткого регламента работы („работу сессии закончить в 17 часов" — VI и VII сессии, „работу сессии закончить в 16 часов"— IX сессия) были введены такие ограничения, которые нарушали права депутатов на полное и всестороннее обсуждение вопросов» (с. 280—281). Разумное использование депутатами своих прав не сводится к праву на произнесение длинных речей, а предпола­гает использование этих прав для обеспече­ния принятия сессией правильного решения, способствующего наиболее эффективному и быстрому осуществлению мероприятий пар­тии и правительства, советских законов. По­ложительные результаты в работе сессии достигаются не только в ходе обсуждения соответствующих вопросов на сессии, но и в ходе их подготовки.

      Говоря об успехах, достигнутых в сель­ском хозяйстве Молодечненской и Брестской областей в 1955 г. автор не раскрывает тех средств, с помощью которых эти успехи бы­ли достигнуты (с. 281—282). Он отмечает, что особенно значительные успехи были до­стигнуты в льноводстве. Например, в колхо­зе «Красный луч» увеличился урожай льна и доходы колхоза за один год возросли в 6 раз. Конечно, цифровые данные за один год в сельскохозяйственном производстве не могут служить достаточным основанием для вывода о правильности взятой линии руководства хозяйством. Однако следовало бы сказать, что важнейшую роль в успехах льноводства в Белоруссии после 1953 г. сы­грали меры, принятые партией и правитель­ством для повышения материальной заинте­ресованности колхозов и колхозников в производстве льна.

      Подводя итоги, следует сказать, что ре­цензируемый труд в целом заслуживает по­ложительной оценки.

      Канд. юрид. наук

      В. Ф. Коток

      1 Разделы монографии написаны коллек­тивом авторов: членом-корреспондентом АН БССР С. П. Маргунским, кандидатами юри­дических наук В. А. Круталевичем, Н. А. Куликовым, А. А. Головко, В. А. Дороги-ным, В. А. Матусевичем, В. С. Карликом, Ю. В. Шабановым.

      2 См. «Советская Белоруссия», Минск, 1922, с. 51, 53; «Революционные комитеты БССР и их деятельность по упрочению Со­ветской власти и организации социалистиче­ского строительства», АН БССР, Минск. 1957, с. 299.

    Информация обновлена:06.04.2004


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru