Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Чистяков, О. И.
Коренизация государственного аппарата
национальных районов в первые годы советской
власти :По материалам национальных районов
Среднего Поволжья /О. И. Чистяков.
//Правоведение. -1965. - № 1. - С. 164 - 168
  • Статья находится в издании «Правоведение.»

  • Материал(ы):
    • Коренизация государственного аппарата национальных районов в первые годы советской власти : По материалам национальных районов Среднего Поволжья.
      Чистяков, О. И.

      Коренизация государственного аппарата национальных районов в первые годы советской власти (по материалам национальных районов Среднего Поволжья)

      О. И. Чистяков, Кандидат юридических наук

      С первых же лет социалистической рево­люции в России политика Коммунистиче­ской партии и Советского государства была направлена на привлечение в органы госу­дарственного управления национальных районов представителей местного населе­ния, которое в большинстве своем либо во­обще не знало русского языка, либо знало его очень плохо. Коренизация государствен­ного аппарата предполагала, с одной сто­роны, ведение делопроизводства во всех госорганах на национальных языках, а с другой — привлечение в органы власти, управления и суда представителей местного населения, знакомых с его традициями, бытом. В условиях еще неизжитого недове­рия к русским, унаследованного от царизма и старательно разжигаемого националиста­ми, было необходимо,  чтобы трудящиеся национальных районов видели своих пред­ставителей в органах управления автоном­ных республик, областей, трудовых коммун.

      Не случайно поэтому X съезд РКП (б) поставил задачу «помочь трудовым массам невеликорусских народов. .. развить и ук­репить у себя действующие на родном язы­ке суд, администрацию, органы хозяйства, органы власти, составленные из людей ме­стных, знающих быт и психологию местного населения...».[1] Курс на коренизацию государственного аппарата, принятый X съез­дом РКП (б), определялся общими принци­пами программы нашей партии по нацио­нальному вопросу.

      Культурная отсталость многих народов России, низкий экономический потенциал окраинных районов, почти полное отсутст­вие в них рабочего класса — все это не мог­ло не тормозить процесса коренизации. Введение в официальный оборот национальных языков встречало множество пре­пятствий объективного характера. Некото­рые народы России не имели своего лите­ратурного языка, своей письменности; во многих языках отсутствовала современная политическая и правовая терминология. Значительную роль играли и технические, материальные затруднения. Например, во многих районах необходимо было созда­вать типографии на национальных языках для размножения документов. Кроме того, имелись препятствия и субъективного свой­ства, главное из которых — шовинистиче­ские настроения некоторых местных работ­ников. Несмотря на все трудности, работа по коренизации государственного аппарата проводилась довольно успешно.

      В Чувашии вопрос о введении нацио­нального языка был поставлен 12 ноября 1920 г. II Всероссийский съезд Советов среди чуваш[2] обязал чувашский отдел при Народном комиссариате по делам нацио­нальностей РСФСР добиваться, чтобы чу­вашский язык употреблялся как. официаль­ный, особенно в судебных учреждениях.[3]

      В феврале 1921 г. II партийная конфе­ренция Чувашской автономной области при­няла решение о необходимости создания более благоприятных условий для осуще­ствления культурного строительства на чу­вашском языке, уделив большое внимание постановке обучения в школах, развитию издательского дела, расширению сети биб­лиотек и т. п. Конференция указала, что при введении чувашского языка в делопро­изводство советских учреждений необходи­мо учитывать конкретные условия, а так­же подчеркнула, что в первую очередь чу­вашский язык должен быть введен в судеб­ных учреждениях. В принятой резолюции по этому вопросу отмечалось, что проводи­мые мероприятия не должны сдерживать стремления трудящихся масс Чувашии к приобщению к более сильному в культур­но-экономическом отношении русскому на­роду и к окончательному слиянию с ним.[4]

      Выполняя решение конференции, 9 авгу­ста 1921 г. президиум областного комитета партии предложил облисполкому «принять срочные меры к реализации чувашского языка».[5] 13 августа этот вопрос рассматри­вался президиумом облисполкома,[6] а 25 ян­варя 1922 г. — областным исполнительным комитетом с участием актива, председате­лей уисполкомов и заведующих уездными отделами управления.[7 При областном от­деле управления была образована спе­циальная комиссия по «реализации» чувашского языка. Эта комиссия признала необ­ходимым организовать курсы чувашского языка для работников советских учрежде­ний, а также провести ряд совещаний с представителями уисполкомов для разра­ботки плана .введения чувашского языка в качестве государственного языка. 18 февра­ля 1922 г. президиум облисполкома одоб­рил планы комиссии и предложил отделу управления ускорить их осуществление.[8]

      К весне 1922 г. стали заметны некоторые успехи в области решения данного вопроса. 1 марта 1922 г. ход работы и дальнейшие мероприятия по внедрению чувашского язы­ка в официальный оборот обсуждались об­ластной комиссией, которая отметила, что во многих учреждениях чувашский язык уже наполовину реализован, заявления граждан принимаются на родном языке, на нем же ведется и прием посетителей в государственных и общественных учрежде­ниях.[9] Обобщив поступившие предложения, комиссия определила общие принципы вве­дения чувашского языка в государственное управление и особые правила для отдель­ных ведомств. Все официальные докумен­ты, предназначенные для чувашского насе­ления, должны были публиковаться на его языке. Выступления на всякого рода съез­дах и собраниях могли производиться и на русском языке, но постановления их, обращенные к коренному населению, долж­ны были издаваться на чувашском языке. Для лиц, знающих местный язык, преду­сматривались определенные льготы при за­нятии вакантных должностей. Сельским Советам, волисполкомам, уездным и обла­стным отделам народного образования, земледелия, управления, труда, юстиции предлагалось вести все делопроизводство на чувашском языке. Другим учреждениям предлагалось развернуть подготовительную работу к переходу на чувашский язык.[10]

      Как и в ряде других национальных райо­нов, в Чувашии работа по введению мест­ного языка в официальный оборот встре­тила известные затруднения, обусловившие некоторые отступления от первоначального плана.[11]

      Значительные успехи были достигнуты и в области вовлечения представителей мест­ного населения в работу органов государ­ственного аппарата. Если на I съезде Со­ветов Чувашской автономной области в ноябре 1920 г. делегаты-чуваши составляли менее 50%,[12] то на II съезде, в конце 1922 г., их было уже около 85%.[13] Это яви­лось хорошим ответом на решение II об­ластной партконференции Чувашии о необ­ходимости формировать органы власти из людей, знающих язык, быт и психологию населения.[14]

      Несколько меньше были успехи в обла­сти коренизации госаппарата у заволжских соседей Чувашии — в Марийской автоном­ной области. На необходимость выдвиже­ния марийцев в советские органы указал специально обком РКП (б).[15] В результате принятых мер на III съезде Советов Ма­рийской области марийцы составляли бо­лее половины (40 из 72). В избранном съездом исполкоме марийцев было столько же, сколько и русских. Такое же соотноше­ние делегатов, избранных от Области, было на X Всероссийском съезде Советов.[16] По итогам выборов в ноябре 1922 г. в составе волостных и кантонных исполкомов было больше половины марийцев.[17]

      Успешно решалась проблема коренизации в Татарии. 14 февраля 1921 г. ее рас­сматривал секретариат областного коми­тета партии, а в конце февраля II Татарская областная конференция РКП (б) приняла постановление об усиле­нии мер по «реализации» татарского язы­ка.[18 ]27 мая 1921 г. вопрос о внедрении в официальное делопроизводство местного языка обсуждался президиумом Татарского ЦИК,[19] а 21 июня бюро обкома одобрило проект декрета по данному вопросу; через два дня он был утвержден Президиумом Татарского ЦИК. 12 сентября Президиум ЦИК создал специальную комиссию по реа­лизации татарского языка, возглавляемую председателем Татарского ЦИК.[20] Наряду с центральной были созданы аналогичные комиссии при кантонных исполкомах и при всех центральных учреждениях.[21] В декаб­ре 1921 г. ЦИК Татарии принял постанов­ление о ведении с 1 января 1922 г. делопроизводства на татарском языке во всех сельсоветах и волостных учреждениях районов, где преобладает татарское насе­ление. Однако осуществление этого реше­ния встретило определенные препятствия, и в мае 1922 г. президиуму Татарского ЦИК пришлось издать дополнительное по­становление, которым срок введения та­тарского языка в делопроизводство в селах и волостях переносился на конец 1922 г.[22]

      Официальными языками собраний и за­седаний признавались в равной мере как русский, так и татарский. Уже в это время Татарский ЦИК счел возможным исходить не из чисто национального, а из делового принципа подбора кадров, указав, что при приеме служащих на все советские долж­ности, при прочих равных условиях, следует отдавать предпочтение тем из кандидатов, которые владеют и русским, и татарским языком.[23] Таким образом, в Татарии вве­дение коренного языка в государственный оборот шло постепенно, более осторожно, чем в Чувашии. Здесь, конечно, были не­сколько лучшие условия — больше грамот­ных людей, национальной интеллигенции. К концу 1920 г. на татарском языке делопроизводство велось в 1/5 сельских Советов, а в 1923 г. — уже в половине. На 1 февраля 1925 г. на татарском языке велось делопроизводство полностью в 43, наполовину — в 18 и частично — в 12 во­лостях (из 80 волостей Татарии, имею­щих большинство местного населения).[24] Успешно шел и процесс привлечения ко­ренного населения в органы государствен­ной власти. В волостных исполкомах Та­тарской АССР в 1921 г. было 30,4% татар, в 1922 г.— 40,4%, а в 1924 г. — уже больше 50%. То же самое наблюдается и в кан­тонных исполкомах. По выборам 1921— 1922 гг. в кантонных исполкомах было 34,3. а в 1922—1923 гг.— 41,4% татар.[25] В цент­ральном аппарате Татарской АССР про­цент татар был ниже, но и здесь он неук­лонно рос. В среднем на 1 января 1921 г. в центральных учреждениях республики было 7,8% татар, на 1 января 1922 г.— 8,9%, на 15 мая 1923 г.— 9,7%. Среди ответственных работников на те же даты было соответственно: 10,4; 11,5; 15,6% та­тар.[26] Следует при этом учесть, что татары в то время составляли лишь немного более половины населения республики. Поэтому приведенные цифры выглядят более внуши­тельно, чем это кажется на первый взгляд.

      Источники формирования национальных кадров были разнообразны. Одним из них являлась подготовка новых советских ра­ботников в различных учебных заведениях. На учебу в высшие учебные заведения Мо­сквы, Петрограда и других городов направлялась молодежь. Студенты обеспечи­вались стипендиями, им оказывалась раз­нообразная помощь.[27] В национальных районах создавались новые учебные заве­дения, в том числе Татарский коммунисти­ческий университет в Казани,[28] расширя­лись уже имеющиеся учебные заведения (Казанский университет, Чувашский педа­гогический институт в Симбирске).

      Особенно большое количество националь­ных работников готовилось на всякого рода краткосрочных курсах. В Татарии на курсах, созданных в 1922 г., было подго­товлено более тысячи работников для во­лостей и кантонов.[29] Громадную роль в де­ле коренизации государственного аппарата играл рост количества коммунистов из ме­стных национальностей, повышение их удельного веса в партийных организациях. Очень ярко видна тенденция развития со­става партии на примере чувашской орга­низации. На II областной партконференции чувашской организации (февраль 1921 г.) число делегатов-чуваш составляло 67%,[30] .на III конференции — 63%,[31] на V — уже 76%,[32] а на VI (в октябре 1922 г.)—82%.[33]

      На примере Чувашии можно проиллю­стрировать и другую особенность парторга­низаций национальных районов — их моло­дость. Так, среди делегатов II областной партконференции только 9 человек имели дореволюционный стаж; наибольшую груп­пу составляли делегаты со стажем в 1—2 года; очень много делегатов имело партий­ный стаж ниже одного года.[34] Недостаточ­ная опытность партийных организаций, засоренность их чуждыми элементами соз­давали определенную почву для ошибок, в том числе для появления уклонов. X съезд РКП (б), указав на наличие в на­шей партии двух уклонов, вскрыл их при­чины: «С одной стороны, работающие на окраинах великорусские коммунисты, вы­росшие в условиях существования „дер­жавной" нации и не знавшие национально­го гнета, нередко преуменьшают значение национальных особенностей в партийной и советской работе, либо вовсе не считаются с ними, не учитывают в своей работе осо­бенностей классового строения, культуры, быта, исторического прошлого данной на­циональности, вульгаризируя, таким обра­зом, и искажая политику партии в нацио­нальном вопросе. Это обстоятельство ведет к уклону от коммунизма в сторону велико­державности, колонизаторства, великорус­ского шовинизма. С другой стороны, ком­мунисты из местного коренного населения, пережившие тяжелый период националь­ного гнета и не вполне еще освободившие­ся от призраков последнего, нередко пре­увеличивают значение национальных осо­бенностей в партийной и советской работе, оставляя в тени классовые интересы трудя­щихся, либо просто смешивают интересы трудящихся данной нации с так называе­мыми „общенациональными" интересами той же нации, не умея выделять первые из последних и строить на них партийную ра­боту. Это обстоятельство, в свою очередь, ведет к уклону от коммунизма в сторону буржуазно-демократического национализ­ма. . .»[35]

      Среди уклонистов были и скрытые враги и добросовестно заблуждавшиеся люди. Но те и другие мешали важному делу ко­ренизации. В Чувашии против введения национального языка в делопроизводство решительно выступил областной отдел юс­тиции, хотя, как уже указывалось, II Все­российский съезд Советов среди чуваш подчеркивал особую необходимость введе­ния чувашского языка именно в судебных органах.[36]

      Случаи сопротивления введению корен­ного языка имели место и в Татарии.[37] Националисты пытались использовать курс партии на коренизацию в своих корыстных целях. Так, в Татарии имели место случаи, когда кадры стали подбираться не по де­ловому, а только по национальному прин­ципу, когда увольняли дельных русских служащих и на их место ставили слабо подготовленных татар. Правильно пони­маемая коренизация означает выдвижение не любого представителя той или иной на­циональности, а лишь того, кто действи­тельно способен работать на порученном ему посту. Если речь идет о замене рус­ского работника нерусским, то последний должен быть по крайней мере по своим деловым качествам равен первому. Во всех случаях предпочтение работнику коренной национальности перед русским должно оказываться лишь при прочих равных усло­виях.

      X съезд РКП (б), указав на политическую вредность обоих уклонов, указал, что «ли­квидация националистических и, в первую г.олову, колонизаторских шатаний в комму­низме является одной из важнейших задач партии на окраинах.[38]

      Весь приведенный материал неопровер­жимо доказывает, что утверждение бур­жуазных авторов о «русификации» нацио­нальных районов России в первые годы Советской власти[39] является чистым вы­мыслом. Партия и государство твердо про­водили курс на расширение применения национальных языков в государственном и общественном обороте. Партия и государ­ство прилагали все усилия к тому, чтобы национальными окраинами руководили представители коренных национальностей.

      Таков неопровержимый вывод, к которому можно прийти в результате анализа доку­ментальных материалов.

      [1] КПСС в резолюциях и решениях съез­дов, конференции и пленумов ЦК. ч. I, изд. 7. М., Госполитиздат, 1953, стр. 559.

      [2] Официальное название съезда.

      [3] Партийный архив Чувашского обкома КПСС (ПА Чувашского обкома КПСС), ф. 1, оп. 1, д. 17, лл. 50—51).

      [4] Там же, д. 17, л. 91.

      [5] Там же, оп. 1, д. 16, л. 49.

      [6] Центральный государственный архив Чувашской АССР (ЦГА Чувашской АССР), ф. 125, оп. 1, д. 9, л. 36.

      [7] Там же, д. 72, л. 28.

      [8] Там же, л. 53.

      [9] Там же, д. 71, л. 123.

      [10] Там же, л. 124.

      [11] Там же, д. 73, л. 14.

      [12] Там же, д. 2, л. 108.

      [13] ПА Чувашского обкома КПСС, ф. 1, оп. 1, д. 17, л. 91.

      [14] ПА Чувашского обкома КПСС, ф. 1, оп. 1, д. 17, л. 91.

      [15] ЦПА НМЛ при ЦК КПСС, ф. 17, оп. 267, д. 79, л. 139.

      [16] Там же, л. 114.

      [17] Там же, лл. 133—134.

      [18] См.: И. М. Климов. Национальные моменты в государственном и партийном строительстве Татарии в восстановительный период. Казань, 1957, стр. 8—9.

      [19] ЦГА Татарской АССР, ф. 732, оп. 1, д. 3, лл. 104—105.— И. М. Климов и Ш. Ш. Хафизов утверждают, что 25 июня 1921 г. был издан декрет ЦИК и СНК Та­тарской республики о «реализации» языка коренного населения (см.: И. М. Климов, ук. соч., стр. 25; Ш. Хафизов. Об­разование Татарской АССР. Казань, 1960, стр. 58). Ссылка на данный декрет содер­жится и в постановлении Татарского ЦИК от 8 мая 1922 г. (ЦГА Татарской АССР, ф. 732, оп. 1, д. 2, л. 111).

      [20] ЦГА Татарской АССР, ф. 732, оп. 1, д. 62, л. 17. — И. М. Климов ошибочно утверждает, что центральная комиссия была создана в 1922 г. (см. И. М. Клим о в, ук. соч., стр. 26).

      [21] И. М. Климов, ук. соч., стр. 26.

      [22] Там же, стр. 11.

      [23] ЦГА Татарской АССР, ф. 732, оп. 1, д. 2, л. 111.

      [24] И. М. Климов, ук. соч., стр. 26—27.

      [25] Там же, стр. 27—28.

      [26] Там же, стр. 30,

      [27] 3 января 1923 г. Президиум Чуваш­ского облисполкома обсудил вопрос об ус­тановлении стипендий для учащихся, командированных в вузы Петрограда (ЦГА Чувашской АССР, ф. 125, он. 1, д. 66, г 22).

      [28] См.: Ш. X а ф и з о в, ук. соч., стр. 58.

      [29] См.: И. М. Климов, ук. соч., стр.29.

      [30] ПА Чувашского обкома КПСС, ф. 1, оп. 1, д. 17, л. 78.

      [31] Там же, ф. 1, оп. 2, д. 11, л. 1—11.

      [32] Там же, ф. 1, оп. 3, д. 4, л. 24.

      [33] Там же, оп. 1, д. 17, л. 190.

      [34] Там же, л. 79.

      [35] КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, ч. I,
      стр. 562.

      [36] Облюст при этом проявил полное не­знание или умышленную фальсификацию закона, указав, что введение чувашского языка якобы противоречит Положению о народном суде 1920 г. (ЦГА Чувашской АССР, ф. 125, оп. 1, д. 71, л. 123). Ст. 21 Положения о народном суде прямо гово­рит: «Губернские и уездные Советы Р., К. и К. Д. определяют, на каком языке или языках происходит судоговорение и судо­производство в данном судебном районе (СУ РСФСР, 1920, № 83, ст. 407).

      [37] См.: И. М. Климов, ук. соч., стр. 33.

      [38] См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, ч. I,
      стр. 563.

      [39] Так, Л. Шапиро, преподаватель Лон­донской школы экономических и политиче­ских знаний, утверждает, что в составе национальных организаций РКП (б), в их руководящих органах преобладали русские и ассимилировавшиеся лица нерусской на­циональности, что соответствовало якобы «политике общего господства русских во всей партии в целом» (L. S с h a p i г о. The Communist Parti of the Soviet Union. N. Y.. 1960). Аналогичное положение мы находим и у западногерманского историка Г. Штекля, который, обосновывая «русское коло­ниальное господство» на национальных окраинах, утверждает, что автономия была не более, чем «фасадом русско-большевист­ского провинциального управления». Не имея возможности опровергнуть «несомнен­ный материальный прогресс» народов Со­ветского Союза, он в то же время вновь и вновь твердит о «руководимой русскими со­ветской империи», о «руссификации через управление и хозяйственное строительство» и т. п. (G. Stokl. Russische Geschichte von den Anfangen bis zur Gegenwart. .Stutt­gart, 1962, SS. 668—670).

    Информация обновлена:07.11.2006


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru