Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Гурвич, М. А.
Право на предъявление иска в теории и
судебной практике последних лет /М. А. Гурвич.
//Правоведение. -1961. - № 2. - С. 132 - 138
  • Статья находится в издании «Правоведение.»

  • Материал(ы):
    • Право на предъявление иска в теории и судебной практике последних лет.
      Гурвич, М. А.

      М. А. Гурвич, доктор юридических наук

      Право на предъявление иска в теории и судебной практике последних лет.

      I

      В советском гражданском процессуаль­ном праве, характерными чертами которого являются принципиально безусловный до­ступ к правосудию, полное равноправие сторон в процессе и активный интерес госу­дарства в лице суда в правильном разреше­нии дела, право на предъявление иска опре­деляется двумя существенными чертами:

      1) оно представляет собой самостоятель­ное субъективное процессуальное право, на­личие которого у лица, обращающегося за судебной защитой, не зависит от существо­вания у него оспоренного материально-пра­вового требования (субъективного права или охраняемого законом интереса);

      2) оно предполагает соблюдение лишь минимального числа точно определенных условий (предпосылок), устанавливаемых по простым, легко распознаваемым призна­кам (процессуальная правоспособность сто­рон, подведомственность судебным органам, отсутствие судебного предрешения, третей­ской записи и соблюдение некоторых спе­циальных предпосылок, установленных для отдельных категорий споров).

      Первое требование вытекает из ст. 2 ГК: если спор и связанная с ним неопределен­ность касается права гражданского, то их разрешение относится к ведению суда. Вто­рое требование неразрывно связано с обя­занностью правосудия, правомерный отказ в котором возможен лишь в точно опреде­ленном круге случаев. Нарушение любого из этих условий способно вести к умалению права на предъявление иска, этой основы основ гражданского процесса, к расплывча­тости его содержания и границ, к неопре­деленному расширению возможности отка­зывать в рассмотрении спора и, следова­тельно, к незаконному отказу в правосудии.

      II

      За последнее десятилетие в основных ука­заниях, дававшихся высшими судами РСФСР и СССР по вопросу применения ин­ститута права на предъявление иска, каких-либо принципиальных изменений не произо­шло. Из года в год в качестве постатейного материала к ст. 108 ГПК Министерство юстиции РСФСР помещало извлечение из известного инструктивного письма ГКК Верховного суда РСФСР: «Раз стороны до­пущены к судоговорению, суд по точному смыслу статьи 108 ГПК обязан вынести су­дебное решение, причем в случае установ­ления им отсутствия у истца права на иск отказать ему по этому основанию в иске, а не выносить постановления о прекраще­нии дела».

      Правда, редакция этого указания неудач­на.1 Правильно оно может быть понято лишь в ограничительном истолковании. «Право на иск» может иметь здесь смысл только материальный. В противном случае неизбежен был бы вывод, что суд обязан вынести решение и в случае установления в ходе судоговорения неподведомственно­сти дела суду или при наличии вступившего в законную силу судебного решения по тождественному иску; но такой вывод был бы явно неправильным, а также противо­речил бы практике всех судов и прямым указаниям того же Верховного суда РСФСР (например, постановлению от 7 ап­реля 1924 г., протокол № 9, постатейный материал к ст. 2 ГПК, § 2). Значит, приве­денное указание ГКК Верховного суда РСФСР означает, что обнаружение отсут­ствия права на иск в материальном смысле в правомерно возникшем процессе должно влечь за собой отказ в иске в форме судеб­ного решения. Отсутствие права на иск в материальном смысле не составляет, следо­вательно, предпосылки права на предъявле­ние иска и не может служить основанием ни для отказа в принятии судом искового заявления, ни для прекращения дела про­изводством.

      Правильное и соответствующее закону указание ГКК Верховного суда РСФСР поддерживается рядом принципиально вы­держанных в том же направлении поста­новлений Пленума и определений Судебной коллегии по гражданским делам Верхов­ного суда СССР, среди которых имеются и указания формально или по существу руко­водящего характера. За необходимость вы­носить решение, а не прекращать дело про­изводством при отсутствии права на иск (в материальном смысле) высказался Пле­нум Верховного суда СССР по делу Мосводопровода против Альперна в постанов­лении от 3 октября 1952 г.2 Здесь резко раз­личается материальное и процессуальное право на иск и указывается на то, что от­сутствие права на иск в смысле материаль­но-правового притязания не дает права вы­шестоящему суду (и, следовательно, тем более суду первой инстанции) основания для прекращения дела, а только для отказа в иске (иск был предъявлен до момента возникновения права на выселение, прежде­временно).

      Известно, что колхозы не вправе сдавать в аренду земельные участки, садовые угодья и т. д. Тем не менее иск, предметом которого являлось требование уплаты арендных платежей за сданный виноград­ник, был судом обсужден по существу, и в иске, было отказано, что признано ГСК Верховного суда СССР правильным.3 В иске о переселении ответчика (отношение, не охраняемое законом) Верховный суд РСФСР отказал, а не прекратил дела про­изводством. И это действие Верховный суд СССР, отменивший данное определение по другим мотивам, не опроверг как процессуально неправильное.4 Можно было бы в качестве аналогичных примеров привести еще ряд случаев, когда Верховный суд СССР отменял определения судов (в том числе Верховных судов союзных респуб­лик), отказывавших в рассмотрении спора вследствие обстоятельств, которые исклю­чали, по мнению этих судов, возможность материально-правового спора.5

      К сожалению, следует признать, что пред­ставленная приведенными материалами су­дебная практика проводится не всегда по­следовательно. И, пожалуй, именно в по­следние годы встречаются отдельные от­ступления от нее, которые, по нашему мне­нию, не находят оправдания и обоснования в законе. Правда, такие отступления, воз­можно, нечасты, и по этой причине могло бы возникнуть сомнение в актуальности всего поднятого здесь вопроса. Однако ак­туальность вопроса определяется не коли­чеством допускаемых правонарушений, а их принципиальным значением: абсолютной, до нуля, недопустимостью отказа в право­судии, за теми отдельными, строго законом определенными, исключениями, которые вы­текают из самого права на предъявление иска и его предпосылок.

      Обратимся к примерам из судебной прак­тики.

      Прокурором в интересах колхоза был предъявлен иск к гр-ну В. о сносе строения, находящегося на общественных землях кол­хоза. Народным судом иск был удовлетво­рен. ГСК Верховного суда СССР отменила решение и дело производством прекратила за неподведомственностью дела суду. Зако­ном, мотивирует свое определение ГСК, не предусмотрено принудительное изъятие по­строек у граждан, проживающих в собст­венных домах на колхозных землях, по тем основаниям, что эти граждане не являются членами колхоза.

      В действительности дело прекращено здесь не по неподведомственности. Неподведомственность разграничивает компетен­цию органов и применима лишь тогда, ко­гда дело вообще может быть разрешено каким-либо органом; если же вопрос вооб­ще не подлежит чьему-либо разрешению, то и о подведомственности его судебным или иным органам говорить не приходится.6

      В действительности основанием для пре­кращения дела производством послужило здесь отсутствие субъективного материаль­ного права ввиду того, что подобные инте­ресы советским правом вообще не охра­няются.7

      Московский городской суд, установив от­сутствие у истца права на иск в материаль­ном смысле (права требовать закрепления за ним жилой площади, освобожденной по­сле смерти члена семьи), отказал в иске. Решение мотивировалось тем обстоятельст­вом, что истец не получил предложения (предупреждения) жилищного отдела о за­селении образовавшегося излишка по усмо­трению основного съемщика. Рассмотрев дело в порядке надзора, Верховный суд РСФСР отметил, что закон не предусматри­вает предупреждения съемщика как усло­вия возникновения его права на заселение образовавшегося у него излишка жилой площади. При этом в определении сделано общее указание следующего содержания: «Если городской суд пришел к выводу о том, что съемщик не имеет права на засе­ление излишков жилой площади по своему усмотрению до вручения ему жилищными органами предупреждения о самоуплотне­нии, то в этом случае ему следовало пре­кратить дело за отсутствием у съемщика права на иск».8

      Рассмотрев протест прокурора РСФСР на отказ народного суда 4-го участка Ок­тябрьского района г. Москвы в приеме иско­вого заявления Олина. Президиум Верхов­ного суда РСФСР высказал соображение, что само по себе участие в строительстве методом народной стройки не создает пра­ва на предъявление иска о предоставлении жилой площади. «Иск может быть предъяв­лен лишь в том случае, — указал Прези­диум, — если истец выполнил свои обяза­тельства отработать определенное количе­ство часов, а администрация отказалась предоставить ему конкретно указанную в договоре площадь (курсив мой, — М. Г.). Обязательство же по предоставлению жи­лой площади без указания того, какая именно жилая площадь должна быть пре­доставлена, является неконкретным, так как в нарушение ст. 130 ГК в нем не указан предмет договора. В этом случае иск яв­ляется беспредметным и не может рассма­триваться в суде».9

      Выше был приведен пример дела по иску о переселении, в котором Верховным судом РСФСР было отказано. Однако аналогичное дело (о переселении) тем же судом было разрешено иначе: оно было прекра­щено производством с указанием, что при таком положении суд не вправе был прини­мать к своему производству исковое заяв­ление за отсутствием у истца права на иск.10

      Приведенные примеры при некотором раз­нообразии их содержания характеризуются одной общей чертой: основываясь на мате­риально-правовой оценке предъявленного истцом требования, судья (единолично) или суд в коллегиальном составе не разбирает дела по существу, а прекращает его произ­водством или отказывает в принятии иско­вого заявления. Вынося суждение о суще­ствовании материально-правового требова­ния истца, о его законности и тем самым разрешая спор о нем, суд делает это вне установленного состязательного процесса, без соблюдения принципов гражданского процессуального права. Короче: связывая вопрос о самом рассмотрении дела по суще­ству с вопросом о существовании субъек­тивного материального права истца, подоб­ная практика превращает последнее в одно из условий (предпосылок) права на предъ­явление иска, права на правосудие.

      Отдельные случаи такого рода имеют тенденцию к учащению,11 к превращению в «линию». С этим связана необходимость об­ратить внимание на те высказывания в ли­тературе, которыми описанная практика может поддерживаться, хотя бы косвенно, и тем более на попытки, сделанные отдель­ными авторами-процессуалистами, подвести под нее прочное общее основание.

      III

      Обращаясь к работам, затрагивавшим данный вопрос в течение последнего деся­тилетия, следует отметить, что наряду с указаниями и высказываниями, проводящи­ми идею самостоятельного права на предъ­явление иска, высказано немало суждений, необоснованно смешивающих и связываю­щих воедино процессуальное правомочие на судебную защиту с субъективным граждан­ским материальным правом (или интересом).

      Так, в цивилистике принято, определяя право на иск в материальном смысле, в ка­честве его постоянного существенного при­знака указывать на судебный порядок его осуществления. Так, например, Д. М. Генкин правом на иск в материальном смысле называет «право получить при помощи суда (курсив мой,—М. Г.) принудительное ис­полнение своего требования, вытекающего из того или другого субъективного права».12 Тем же недостатком страдает определение исковой давности, данное О. С. Иоффе.13

      По мнению В. С. Тадевосяна, «право на иск (речь идет о виндикационном притяза­нии. — М. Г.) является... процессуальным атрибутом (курсив мой, — М. Г.) права собственности при посягательстве на не­го».14 Трудно теснее связать процессуальное и материальное правомочия, чем сделал это В. С. Тадевосян, превратив право на право­судие в принадлежность, придаток субъек­тивного материального права.

      Связывая процессуальное и материальное правомочия, именуемые «правом на иск», в один клубок, амальгамируя их, цивилисты нарушают действительное содержание и об­ласть применения обоих. Так, в частности, .право на иск в материальном смысле ока­зывается по этим определениям осуществи­мым только в порядке судебного процесса, между тем как в действительности (т. е. согласно закону) оно может в ряде случаев осуществляться и иным путем (например, путем исполнительной надписи нотариуса). Соответственно и исковая давность пога­шает в действительности право на иск не только в отношении его судебного, но и внесудебного осуществления.15 Вместе с тем приведенное понимание права на предъ­явление иска ведет на практике к тому, что отсутствие материального субъективного права рассматривается как предпосылка, исключающая право на предъявление иска, о чем суждение по примеру суждений о других (подлинных на наш взгляд) предпо­сылках принадлежит не только суду в коллегиальном составе, но и единоличному судье, принимающему исковое заявление и разрешающему вопрос о наличии права на предъявление иска своим распорядитель­ным определением.

      Указанных здесь ошибок в определении права на предъявление иска не чужды и работы отдельных процессуалистов. Так, например, Я. Л. Штутин,16 признавая два различных по своей природе, основаниям и условиям возникновения и осуществления субъективных прав, неожиданно и непо­следовательно указывает на две стороны единого права на иск, вступая в неразре­шимое противоречие с самим собой. Каза­лось бы, нетрудно видеть, что и при отсут­ствии одной из приписываемых праву на иск сторон (материально-правовой) процес­суальное право на правосудие полностью сохраняется и что, следовательно, «мате­риально-правовая сторона» для него не су­щественна или попросту отсутствует.

      Если, таким образом, в высказываниях отдельных процессуалистов по рассматри­ваемому здесь вопросу встречаются неясно­сти и ошибки, аналогичные тем, которые допускаются в цивилистических работах, то все же основное направление поддержи­вает по крайней мере в определениях поня­тие права на предъявление иска как само­стоятельного субъективного процессуально­го права, наличие которого не связывается с наличием субъективного материального права или юридического (охраняемого за­коном) интереса. Так, А. Ф. Клейнман, воз­ражая против встречающегося в буржуаз­ной процессуальной теории отождествления права на иск в материальном и в процес­суальном смысле, отстаивает самостоятель­ность права на предъявление иска, являю­щегося «лишь процессуальным средством охраны гражданского права».17

      Если неясные определения понятий права на иск в материальном и процессуальном смысле, нарушающие их действительные со­держания и границы вследствие внесения элемента неопределенной связи между ними. не способны содействовать воспитанию чет­ких представлений об этих институтах в сознании практических работников и уча­щихся, то иное неизмеримо более серьезное значение имеют высказанные в литературе взгляды, стремящиеся теоретически оправ­дать описанную нами практику путем рас­ширения круга условий (предпосылок) пра­ва на предъявление иска.

      Такие попытки были сделаны М. П. Рин­гом и С. В. Курылевым.18 Принятые в со­ветской литературе предпосылки права на предъявление иска М. Ринг считает необ­ходимым дополнить еще двумя: предметом и основанием иска. Предметом иска, гово­рит автор, всегда должны являться требо­вания или отношения, носящие правовой характер. Если судья (или суд) устанавли­вает, что заявленное требование лишено такого характера, т. е. принадлежит к чис­лу не охраняемых законом, то исковое за­явление не принимается; если же производ­ство началось, оно подлежит в этих случаях прекращению.19 Аналогично рассуждает ав­тор и в отношении основания иска, которое состоит из юридических фактов. «Если факты не являются юридическими, — гово­рит М. Ринг, — они не могут быть призна­ны основанием иска». Вывод тот же: отказ в принятии искового заявления или прекра­щение дела производством. Основание иска М. Ринг считает при этом не самостоятель­ной предпосылкой, а одной из сторон пред­мета иска.20

      На первый взгляд приведенные соображе­ния могут показаться логичными. Задача суда состоит в установлении того, имеется ли в данном случае указанный истцом юридико-фактический состав, чтобы с ответом на этот вопрос связать вывод о наличии или отсутствии правовых последствий. Если же истец приводит факты, с которыми закон не связывает правовых последствий, то суду, как представляется автору, делать в про­цессе нечего, как и тогда, когда истец доби­вается подтверждения требования и осуще­ствления действий, вообще законом не охра­няемых. Кроме того, объект всякого субъек­тивного права является, как известно, его элементом, а тем самым и условием его су­ществования. Объектом права на предъяв­ление иска служит иск в составе всех его элементов; следовательно, по мнению авто­ра, при отсутствии любого из них нет иска; при отсутствии объекта права на его предъ­явление, как и при отсутствии стороны, нет и самого этого права.

      Однако автор не учитывает в своем рас­суждении некоторых важных особенностей советского гражданского процессуального права, имеющих существенное значение для его выводов. Как правильно отмечает С. В. Курылев, в соответствии со ст. 2 ГПК. «основание иска может измениться в тече­ние процесса. Следовательно, в процессе судебного разбирательства (курсив мой. — М. Г.) может случиться, что требование истца, казавшееся ранее в соответствии с фактами, положенными в основание иска не обоснованным, в связи с вновь выяснен­ными обстоятельствами может оказаться вполне основательными»,21 При таком зна­чении основания иска в советском граждан­ском процессе отказывать в принятии иско­вого заявления ввиду того, что указанные истцом факты представляются судье неюри­дическими, значило бы в некоторых случаях незаконно отказать в правосудии. В том же случае, если бы подобный характер этих. фактов был установлен в результате судеб­ного разбирательства, прекращать дело было бы во всяком случае бесцельно: пред­посылка не сыграла бы своей процессуаль­ной роли, она не «сработала бы».

      Но дело не только в этом. Решение во­проса о том, являются ли указанные (утверждаемые) истцом факты юридиче­скими, т. е. вопрос, предусмотрены ли они, нормой материального права, составляет действие по применению права: сравнение факта (фактического состава) с указанием гипотез норм материального права и вывод о возможности такой субсумпции (подведе­ния). Невозможность ее означает отсутст­вие у истца требования, что является от­ветом по существу иска как истцу, так в ответчику. Такой ответ составляет содержа­ние судебного решения.

      Отрицательное значение требования, что­бы основание иска представляло собой дей­ствительные (а не утверждаемые только истцом) юридические факты, особенно воз­растает, если учесть, что в большинстве слу­чаев основание иска состоит из совокупно­сти фактов (юридического состава). По­скольку закон правовые последствия связы­вает со всей совокупностью таких фактов, отсутствие в нем любого звена разрушает значение данной совокупности как юридиче­ского факта. Достаточно, например, было бы отсутствия в составе основания иска та­ких фактов, как нотариальное удостовере­ние договора в случаях, когда такое удо­стоверение требуется под страхом недей­ствительности его, указания на наступление срока или самое наступление его, соблюде­ние условия и других элементов юридиче­ского состава, чтобы в принятии искового заявления было отказано, а в случае обна­ружения подобного дефекта основания иска в ходе рассмотрения дела — дело прекраще­но производством.

      Нам представляется по изложенным со­ображениям предложение М. П. Ринга не­основательным и приводящим к неприемлемым последствиям. В действительности фак­ты основания иска представляют собой факты спорные, как в том отношении, со­вершались ли они в действительности, так и в том, способны ли они согласно закону вызвать утверждаемые истцом правовые по­следствия. Это два аспекта спорности фак­тического основания иска, проверяемого по существу со стороны законности и со сто­роны обоснованности.

      Если в вопросе о значении фактов осно­вания иска как юридических М. П. Ринг и С. В. Курылев разошлись, то в вопросе о том, являются ли предметом иска только такие требования истца, которые принадле­жат к числу охраняемых законом отноше­ний, они в основном единомышленники.22 Между тем и этот вопрос (и здесь С. В. Ку­рылев непоследователен) решается так же, как и вопрос о значении основания иска.

      Требование истца (право) охраняет опре­деленный его интерес — имущественный или неимущественный. Если требование указано ошибочно, суд обязан изменить его в пре­делах защиты того же интереса. Практике такие случаи известны,23 они характерны для советского гражданского процесса, его демократизма, для задачи установить ис­тинные отношения и их защитить, для от­сутствия в нем бюрократического форма­лизма.

      Различие между изменением основания и изменением предмета иска заключается лишь в том, что в первом случае суд при­меняет норму материального права, руко­водствуясь ее гипотезой, а во втором слу­чае — ее диспозицией (указанием правовых последствий). Но вывод суда, сделанный по применению материального права и обя­зательно касающийся тем самым вопроса о существовании спорного требования, может и должен быть всегда оформлен в виде су­дебного решения. Это ответ обеим сторонам по существу обращения к суду. И по этим соображениям значение предмета иска, как и его основания, как предпосылки права на предъявление иска следует отвергнуть.

      Правильными нужно признать поэтому те решения судов первой инстанции, которыми в случаях установления, что требование истца не принадлежит к числу охраняемых законом, выносятся решения об отказе в иске, как и определениях высших судов, оставляющих такие определения в силе.

      Мы уже раньше имели случай высказать­ся в том смысле, что указанное истцом ма­териально-правовое требование не может служить предпосылкой права па предъяв­ление иска. Только в тех случаях, по наше­му мнению, суд отказывает в рассмотрении требования (кроме отсутствия обычных предпосылок права на предъявление иска), когда рассмотрение таких требований прямо запрещено специальным законом.24

      Критикуя приведенные здесь взгляды М. П. Ринга, проф. Ж. Сталев правильно указывает: «Во всех таких случаях, когда спорное право не существует, исковой про­цесс не лишен предмета. Он имеет предмет. Этот предмет — утверждаемое пра­во. (Разрядка автора). Против него защи­щается ответчик, когда предъявленный по­ложительный иск о признании, иск о при­суждении или преобразовательный иск не обоснован. Против него защищается истец, когда предъявленный отрицательный иск о признании основателен. Поэтому процесс имеет значение и оправдан вопреки отсут­ствию действительно существующего права, на которое претендует истец или ответ­чик».25

      Нельзя также не учитывать еще одного неприемлемого последствия, к которому не­избежно приводит устранение возможности рассмотреть дело по существу, если утвер­ждаемое истцом правовое требование в действительности правовым не является, так как оно законами не предусмотрено: этот взгляд исключает применение аналогии закона или аналогии права в гражданском процессе.

      Аналогия, предполагающая глубокое про­никновение в потребности правового регу­лирования данного, не предусмотренного за­коном отношения, исходящее из учета об­щих начал советского законодательства vt общей политики Советского государства, не­сомненно, может входить только в компе­тенцию органа правосудия (такое дело «ре­шает суд», согласно ст. 4 ГПК). Отказав в принятии искового заявления по мотиву «беспредметного» иска единоличным распо­рядительным определением, судья в нару­шение ст. 4 ГПК устраняет возможность применения аналогии. Нельзя не видеть, что в случаях, когда применение аналогии возможно, такое действие судьи равносиль­но разрешению им спора по существу, что превышает его полномочия.

      Было бы неправильно отрицать значение указанного соображения, уповая на то, что применение судом аналогии — явление срав­нительно редкое. Для значения вопроса о правомочиях суда отказывать в рассмотре­нии дела по существу, как это уже подчеркивалось, определяющим является не число, не массовость подобных отказов, а остро принципиальное значение каждого такого случая, каким бы редким и единичным (что, впрочем, на деле не так) он ни являлся. Ведь это вопрос об отказе в правосудии!

      IV

      Сторонники расширения полномочий су­дей по уклонению от рассмотрения различ­ного вида так называемых «беспредмет­ных» исков и от вынесения по ним судебных решений нередко в обоснование своих взгля­дов приводят соображение о недопустимо­сти бесцельной загрузки судов безнадежны­ми исками и необходимости экономить сред­ства и силы суда, не растрачивая их попус­ту. Мотивы эти сами по себе правильны. Невозможно и не следует отрицать необхо­димость в деятельности суда соблюдать строжайшую экономию,26 охватывающую, несомненно, и меры к ограждению суда от бесполезного разрешения бесперспективных (явно необоснованных или незаконных) тре­бований.

      Однако этой цели можно и нужно доби­ваться не путем сужения свободы обраще­ния к советскому суду, когда «вместе с мыльной водой из ванны может оказаться выплеснутым и ребенок». Этой цели служит и для нее должна быть использована широкая сеть юридических консультаций, квали­фицированная правовая помощь, организо­ванная в СССР повсеместно. Ее девизом и задачей должно явиться исключение из су­дебного обихода не только «беспредмет­ных», т. е. явно необоснованных или неза­конных исковых обращений, но и таких ис­ков, пороки которых обнаруживаются при известном, хотя бы первоначальном общем ознакомлении. В судах должны рассматри­ваться и, следовательно, в производство суда попадать только дела действительно спорные, требующие властного вмешатель­ства суда по принуждению неисправного должника к исполнению его законных обя­занностей или охраны действительно нахо­дящихся под угрозой правовых интересов.

      Большую пользу могут принести и прино­сят наша периодическая печать, сатириче­ские журналы, зло высмеивающие сутяж­ников и ведущие с ними непримиримую по­вседневную борьбу. Такую же работу могут и должны проводить общественные органи­зации, товарищеские суды, стенгазеты и т. д.

      Советский закон предоставляет возмож­ность и судье, принимающему исковое заяв­ление, дать необходимые разъяснения лицу, обращающемуся к суду с явно необоснован­ными или незаконными требованиями. Пре­поданный в тактичной форме совет судьи, несомненно, будет всяким разумным чело­веком учтен и использован.27 Только таки­ми мерами можно и необходимо добиться исключения из практики судов нецелесооб­разных или явно безнадежных исков. От­падает, следовательно, и надобность в рас­порядительных действиях судей, незаконно отказывающих в правосудии и колеблющих тем самым одно из основных правомочий граждан — их право на судебную защиту.

      _________________________________________________________

       1 См. подробнее: М. А. Гуpвич. Право на иск. Изд. АН СССР, М.—Л., 1949, стр. 147 (в частности, сноска 29) — 148.

      2 «Судебная практика Верховного суда СССР», 1952, № 12, стр. 3.

      3 «Судебная практика Верховного суда СССР», 1951, № 9, стр. 35.

      4 «Судебная практика Верховного суда СССР», 1949, № 12, стр. 38—39.

      5 См., например, дело по иску Бадалян к Айвазяну («Бюллетень Верховного суда СССР», 1960, № 1, стр. 24—25); дело по иску Варнель к жилищному управлению и Диманштейн («Судебная практика Вер­ховного суда СССР», 1955, № 5, стр. 38—39), также постановление Пленума Верхов­ного суда СССР от 1 декабря 1944 г. (по­статейный материал к ст. 30 ГК).

      6 Следует отметить, что ссылки на непод­ведомственность в случаях, когда в дейст­вительности причиной отказа в принятии искового заявления или прекращения дела производством являются иные обстоятель­ства, встречаются в судебной практике (см., например. «Судебная практика Верховного суда СССР», 1954, № 2, стр. 37, опр. 7). Ошибочная ссылка на неподведомствен­ность представляет собой применение ненад­лежащего закона и, следовательно, долж­на быть признана незаконной.

      7 «Судебная практика Верховного суда СССР», 1954, № 3, стр. 40.

      8 «Советская юстиция», 1959, № 8, стр. 85. . 9 См. Л. Газиянц. Строительство жилых домов методом народной стройки. «Совет­ская юстиция», 1959, № 1, стр. 23—24.

      10 «Советская юстиция», 1959, № 3, стр. 83—84.

      11 Не без основания указанное обстоя­тельство отмечается С. В. Курылевым (см. С. В. Куpылeв. О праве на предъявление иска. «Советское государство и право», 1958, № 1, стр. 59); см. также: В. К. Пу­чинский. Вопросы гражданского процес­са в судебной практике. Научный коммен­тарий судебной практики за 1956—1957 гг., ВИЮН, 1959, стр. 92.

      12 См. учебник «Советское гражданское право», т. I. Госюриздат, 1950, стр. 254.— Гораздо осторожнее подошел к определе­нию права на иск М. М. Агарков, у которо­го оно раскрывается как «право осущест­вить свое требование в принудительном по­рядке (по общему правилу через суд)» (см. М. М. А г а р к о в. Обязательство по совет­скому гражданскому праву, 1940, стр. 50). Взяв последние слова в скобки с указанием, что судебный порядок является лишь обыч­ным, M. M. Агарков отъединил этот приз­нак от определения права на иск в мате­риальном смысле, отчего понятие последне­го приобрело у него ясное, не связанное с процессом содержание.

      13 О. С. Иоффе. Советское граждан­ское право, т. I. Изд. ЛГУ, 1958, стр. 251.

      14 См. В. Тадевосян.—М. А. Гурвич. Лекции по советскому гражданскому про­цессу. «Советское государство и право», 1951, № 6, стр. 83.

      15 «Исполнительные надписи могут выда­ваться в пределах, установленных законом сроков исковой давности», — правильно от­мечает В. Ширвинский (см. В. Шиpвинский. За дальнейшее улучшение деятель­ности нотариальных органов. «Социалистическая законность», 1952, № 9, стр. 26).

      16 Доц. Я. Л. Штутiн. Науковi записки. Киiвський Державний Унiверситет iм.Т. Г. Шевченка. Видавництво Киiвського Унiверситету, т. XII, 1953, стр. 87, 107.

      17 А. Ф. Клейнман. Советский граж­данский процесс. Изд. МГУ, )954, стр. 148. В том же смысле высказывается К.С. Юдельсон в учебнике «Советский гражданский процесс» (1956, стр. 201—203). Изложение вопроса о праве на иск в процессуальном смысле пострадало в учебниках обоих ука­занных авторов вследствие неточных разъ­яснений, касающихся соотношения «иска» в материальном смысле и «иска в процес­суальном смысле», которые рассматривают­ся в них как единое действие о двух сто­ронах; между тем иск в процессе есть тре­бование, обращенное к суду, сопровождаю­щееся требованием (но не иском в мате­риальном смысле), обращенным (и то лишь в исках о присуждении) к должнику. Иск же в материальном смысле, например виндикационный иск, есть не что иное, как притязание, право требования, погашаемое исковой давностью.

      18 М. Ринг. Вопросы гражданского про­цесса в практике Верховного суда СССР. 1957, глава третья, § 1; С. В. Курылев.О праве на предъявление иска. «Советское государство и право», 1958, № 1.

      19 М. Ринг, ук. соч., стр. 148—149, 171 (п. 7).

      20 Там же, стр. 155.

      21 См. С. В. Курылев, ук. соч., стр. 55.

      22 По-видимому, указанный взгляд раз­деляется и В. К. Пучинским; см. его статью «Вопросы гражданского процесса» в «На­учном комментарии судебной практики по гражданским делам за 1959 год» (ВИЮН, Госюриздат, М., 1960, стр. 102).

      23 См. М. А. Гуpвич. Решение совет­ского суда в исковом производстве, ВЮЗИ, М., 1955, стр. 11—13.

      24 См. М. А. Гуpвич. Право на иск. 1949, стр. 66—71; см. также: Л. Ф. Лeсницкая. Нарушение норм материального права как основание к отмене судебных ре­шений судом второй инстанции. Уч. зап. ВИЮНа, 1959, вып. 9, стр. 251—252; К. И. Комиссаров. Основания прекра­щения дела судом второй инстанции по со­ветскому гражданскому процессуальному праву. «Правоведение», 1960, № 3, стр. 131.

      25 Живко Сталев. Сила на пресъдено нащо в гражданския процес. София, 1959, стр. 152—155. (Перевод с болгарского мой. — М. Г.).

      26 Мы считали бы вполне своевременным и целесообразным восстановить в теории советского гражданского процессуального права принцип «процессуальной экономии», с «легкой руки» С. Н. Абрамова неоснова­тельно исключенный из числа принципов этой отрасли права. См., в частности, убе­дительную критику соображений С. Н. Аб­рамова проф. Пражского университета Франтишеком Штайгром (см. Fr. Staigг. Materiaini Pravda v občanském soudnirn rizeni. Praha, 1954, s. 15—16).

      27 См. Н. Б. 3eйдeр. Элементы иска в советском гражданском процессе. Уч. зап. Саратовского юрид. ин-та, 1956, стр. 140—141.

    Информация обновлена:26.10.2006


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru