Учиться в России!
Регистрация »» // Логин:  пароль:

Федеральный правовой портал (v.3.2)
ПОИСК
+ подробный поиск
Подняться выше » Главная/Все статьи/

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ


Строгович, М. С.
О состязательности и процессуальных функциях
в советском уголовном судопроизводстве /М. С.
Строгович.
//Правоведение. -1962. - № 2. - С. 106 - 114
  • Статья находится в издании «Правоведение.»

  • Материал(ы):
    • О состязательности и процессуальных функциях в советском уголовном судопроизводстве.
      Строгович, М. С.

      М. С. Строгович, член-корреспондент Академии наук СССР

      О состязательности и процессуальных функциях в советском уголовном судопроизводстве.

      Принятая XXII съездом КПСС Программа Коммунистической пар­тии Советского Союза содержит яркую и выразительную характеристику социалистического правосудия: «Правосудие в СССР осуществляется в полном соответствии с законом. Оно строится на подлинно демократиче­ских основах: выборности и отчетности судей и народных заседателей, праве их досрочного отзыва, гласности рассмотрения судебных дел, учас­тии в судах общественных обвинителей и защитников при строжайшем соблюдении судом, органами следствия и дознания законности, всех процессуальных норм. Демократические основы правосудия будут раз­виваться и совершенствоваться».1

      Как видно из этого положения, к демократическим основам право­судия относятся как принципы судоустройственные, организационные, так и принципы судопроизводственные, процессуальные. Одним из важ­ных демократических процессуальных принципов, лежащих в основе советского уголовного процесса и советского гражданского процесса, является принцип состязательности. Формы его выражения и осущест­вления в уголовном и гражданском процессах во многом различны, но осуществляется состязательность и в том и в другом процессах.

      В уголовном процессе принцип состязательности был расширен и усовершенствован Основами уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик от 25 декабря 1958 г. и принятыми в соответ­ствии с ними уголовно-процессуальными кодексами союзных респуб­лик. Аналогичную роль в гражданском процессе сыграли Основы граж­данского судопроизводства Союза ССР и союзных республик от 8 де­кабря 1961 г. Насколько нам известно, наличие принципа состязатель­ности в гражданском процессе ни у кого сомнений не вызывало и не вызывает. Состязательность в советском уголовном процессе, напротив, некоторыми авторами оспаривается. В настоящей статье мы рассмот­рим вопрос о состязательности советского уголовного процесса.

      Соответственно своей демкратической природе советский уголовный процесс построен как состязательный. Состязательность является одним из важных проявлений социалистического демократизма, пронизывающего. социалистическое правосудие, и поэтому представляет собой один из основных принципов советского уголовного процесса.

      Состязательность состоит в том, что суд рассматривает дело с уча­стием сторон - обвинения и защиты, причем всеми правами стороны пользуется обвиняемый (подсудимый). Стороны — обвинитель, потер­певший, подсудимый, защитник, а также гражданский истец и граждан­ский ответчик и их представители—наделены равными процессуальными правами для отстаивания перед судом своих требований и утверждений, для оспаривания, опровержения требований и утверждений других-сто­рон. Функции сторон — обвинения и защиты — отделены от функции суда, который в судебном разбирательстве не являясь стороной, наделен руководящей и решающей ролью. Такое построение судебного разбира­тельства в максимальной степени обеспечивает права и интересы обвинителя, потерпевшего, подсудимого и иных участников процесса, содей­ствует выяснению объективной (материальной) истины и вынесению судом правильного, справедливого приговора.

      Состязательность характеризует судебные стадии уголовного про­цесса— судебное разбирательство в суде первой и кассационной инстан­ции. Дознание и предварительное следствие не являются состязатель­ными, но это не меняет того положения, что состязательность есть прин­цип уголовного процесса, так как в уголовном процессе главной, основ­ной и решающей стадией является именно разбирательство дела в суде, а предварительное следствие, имеет подсобное значение и создает для него необходимые предпосылки.2

      Советский уголовный процесс был построен как состязательный с самого начала его возникновения. Первые ленинские декреты о суде, Положение о народном суде и Положение о революционных трибуналах, выработанные под руководством В. И. Ленина, устанавливали участие сторон и их процессуальное равноправие, т. е. состязательность процес­са. Так, в Положении о революционных трибуналах, принятом ВЦИКом 12 апреля 1919 г., было записано: «Подсудимый пользуется при рассмот­рении дела всеми правами стороны» (ст. 21). М. И. Калинин, хорошо знавший деятельность советской юстиции и много сделавший для пра­вильного ее направления, говорил: «Суд по существу есть третье лицо между сторонами, и, разумеется, для того чтобы к третьему лицу было уважение, чтобы человек, который был обвинен или оправдан, имел это уважение, несомненно, внешние процессуальные формы должны быть так поставлены, чтобы в них была возможность этим сторонам защи­щать свои интересы».3

      Это и есть не что иное, как состязательность. Однако в науке уго­ловного процесса возникло течение, отрицающее состязательность в со­ветском уголовном процессе, объявляющее ее буржуазным правовым принципом, неприемлемым для социалистического правосудия. Такова точка зрения проф. М. А. Чельцова. Первоначально проф. Чельцов не отрицал полностью состязательность в советском уголовном процессе, он только различал «принцип состязательности» и «состязательную форму» и на этой основе признавал наличие в советском уголовном процессе «состязательной формы», отрицая в нем «принцип состязательности».4 Из этого М. А. Чельцов сделал совершенно ошибочный, не­приемлемый вывод, что в советском уголовном процессе состязательная форма сочетается, соединяется с розыскной, инквизиционной.

      Полемизируя с пишущим эти строки автором, считающим состяза­тельность основным принципом советского уголовного процесса, М. А. Чельцов в 1947 г. писал: «С некоторым удивлением читаем, что „предварительное следствие не имеет, инквизиционной формы..."».5 А по поводу существующего в советском уголовном процессе порядка предварительного следствия М. А. Чельцов утверждал, что он, «не являясь формально розыскным (наш следователь — не судья!), прибли­жается к нему по внешним формам».6 По поводу же судебного разби­рательства проф. Чельцов писал: «. . .сам законодатель вовсе не придает такого принципиального значения, как это думают некоторые теоретики, тому, будет ли проведен процесс в состязательной или розыскной фор­ме. Выбор той или другой формы он представляет в известной мере сво­бодному усмотрению суда (участие прокурора по требованию суда обязательно) или, точнее, соглашению суда с прокуратурой, выражен­ному в определении подготовительного заседания».7

      Итак, по утверждению проф. Чельцова, сам советский законодатель допускает проведение судебного процесса в розыскной, инквизиционной форме. Все это писалось в 1947 и 1948 гг. Эти грубо ошибочные поло­жения подвергались острой и резкой критике в нашей юридической ли­тературе. Видимо, вследствие этой критики в учебнике «Советский уго­ловный процесс» 1951 г. М. А. Чельцова подобного утверждения не ока­залось, а состязательность правильно стала трактоваться как основной принцип советского уголовного процесса. Автор так и писал: «Принцип состязательности является одним из основных принципов советского процесса, характеризующих его последовательный демократизм».8 Да­лее автор указывал на отличие состязательности в советском уголовном процессе от состязательности в буржуазном уголовном процессе, гово­рил о функциях и роли сторон в процессе и т. д.

      Все это правильно и можно было бы сейчас не вспоминать то, что писалось М. А. Чельцовым в 1947 и 1948 гг. Но об этом приходится вспомнить потому, что в 1958 г. проф. Чельцов вновь вернулся к преж­ней своей точке зрения — отрицанию состязательности в советском уго­ловном процессе, притом стал делать это еще более категорично, чем в 1947 и 1948 гг., так как теперь он стал отрицать состязательность полностью и как принцип, и как форму.

      В статье «О недопустимости перенесения буржуазных конструкций в советскую уголовно-процессуальную теорию», опубликованной в 1958 г., проф. Чельцов отрицает не только состязательность, но и самую идею размежевания трех основных функций в уголовном процессе — обвинения, защиты и судебного разрешения дела, считая такую кон­струкцию свойственной буржуазной либеральной юриспруденции.9 На протяжении всей статьи настойчиво проводится мысль, что в советском уголовном процессе функция обвинения неотделима от функции суда, что «взаимодействие» суда и прокуратуры является одним из основных принципов советского уголовного процесса10 и что суд в стадии преда­ния суду выполняет функцию уголовного преследования.11

      Конечно, по вопросу о процессуальных функциях, о их содержании и соотношении в уголовном процессе могут быть разные мнения, воз­можны споры. Однако нет никаких оснований совершенно ясное и эле­ментарное положение о том, что в советском уголовном процессе обви­нение отделено от суда и поддерживается прокуратурой, а суд разре­шает дело, но не обвиняет, не занимает в процессе обвинительной пози­ции,— трактовать как буржуазную конструкцию. Тем более неправиль­но и недопустимо применять такой прием, как это делает проф. Чельцов. Отмечая, что в советской юридической литературе понимание совет­ского уголовного процесса как состязательного с размежеванием про­цессуальных функций высказывалось в 1927 г., проф. Чельцов пишет в адрес придерживающихся этой точки зрения советских юристов: «За эти тридцать лет менялись формулировки этих авторов, отпадали одни, прибавлялись другие аргументы. Но всегда оставалось одно: во имя старых, буржуазно-либеральных теоретических построений приносилась в жертву разработка институтов советского процесса».12 При этом проф. Чельцов упускает из виду, что точки зрения на советский уголовный процесс как на состязательный придерживались не только те авторы, с которыми он полемизирует (пишущий эти строки, проф. И. Д. Перлов, Р. Д. Рахунов, покойный проф. Н. Н. Полянский), но и такие выдаю­щиеся деятели советской юстиции и советской юридической науки, как Н. В. Крыленко, П. И. Стучка.13

      В том же сборнике взгляды проф. М. А. Чельцова продолжает доц. Т. В. Малькевич в статье «К вопросу о состязательности». Этот автор категорически утверждает, что советский уголовный процесс не является состязательным, что в нем нет сторон, что состязательность является буржуазным принципом, и в подтверждение своего мнения ссылается на буржуазных юристов, которые отрицали состязательность. Т. В. Маль­кевич так и пишет: «Даже буржуазные ученые не соглашались считать состязательность... принципом процесса».14 Конечно, это не аргумент. Одни буржуазные юристы «не соглашались считать», другие «соглаша­лись считать». Какое это имеет значение для советского уголовного процесса и для советской процессуальной науки? Далее Т. В. Мальке­вич пишет: «То обстоятельство, что участие обвинения и защиты не име­ет в советском уголовном процессе обязательного значения для всех случаев рассмотрения дел, служит еще одним доказательством принци­пиально нового характера советского уголовного процесса»15 (курсив наш.—М. С.). Утверждение автора, что у нас участие обвинения и защиты «не имеет обязательного значения», тогда как в буржуазном процессе оно якобы имеет обязательное значение, отнюдь не способствует выявлению принципиально нового характера советского уголовного про­цесса. В советском суде обвинение и защита все шире и шире прини­мают участие в разбирательстве дел, а новые Основы уголовного судо­производства и новые уголовно-процессуальные кодексы союзных рес­публик значительно расширили обязательное участие защитников. В буржуазном же уголовном процессе, как известно, громадное большинство трудящихся лишено фактически возможности иметь реальную помощь защитника.

      Все это писалось в 1958 г. — до принятия новых Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 25 декабря 1958 г. После же принятия Основ была высказана мысль, что Основы уголов­ного судопроизводства упразднили само понятие сторон в процессе, что сейчас в советском уголовном процессе вообще нет сторон, а потому и состязательности тоже нет. Так, проф. С. А. Голунский в своем докладе на совместном заседании ученых советов Института права Академии наук СССР и юридического факультета Московского государственного университета «Новые Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» 13 января 1959 г. говорил: «...Основы уголов­ного судопроизводства, в отличие от ранее действовавшего законода­тельства, не знают и термина „стороны". Что это не является случайно­стью (курсив наш. — М. С.), можно убедиться, если сравнить ст. 38 Основ уголовного судопроизводства и ст. 12 первоначального проекта Основ, касающиеся равенства прав участников судебного разбиратель­ства. Ст. 38 Основ и ст. 12 проекта полностью совпадают, за одним исключением: в тексте закона опущено содержавшееся в проекте ука­зание, что обвинитель, подсудимый, защитник, потерпевший, граждан­ский истец и гражданский ответчик являются „сторонами"».16 Раз в Основах нет «сторон», по утверждению проф. Голунского, значит, нет и состязательности, ибо состязательность состоит в участии в процессе сторон.

      С таким выводом никак нельзя согласиться. Из того обстоятельства, что в Основах не применен термин «стороны», решительно ничего не следует, ибо независимо от его отсутствия или наличия стороны как процессуальное понятие, конечно, есть. От. 38 Основ уголовного судо­производства, озаглавленная «Равенство прав участников судебного разбирательства», гласит: «Обвинитель, подсудимый, защитник, потер­певший, а также гражданский истец, гражданский ответчик и их пред­ставители в судебном разбирательстве пользуются равными правами по представлению доказательств, участию в исследовании доказательств и заявлению ходатайств». Это и есть стороны, независимо от того, приме­нено это слово или нет, так как сторонами являются те участники про­цесса, которым принадлежат равные права отстаивать перед судом свои требования и утверждения и оспаривать требования и утверждения дру­гих участников процесса.

      Далее в указанном выше докладе проф. С. А. Голунский говорил: «Если под состязательностью понимать такое построение процесса, при котором обвиняемый имеет право на защиту и является полноправным субъектом процесса, а не бесправным объектом исследования, при ко­тором все участники судебного разбирательства: обвинитель, подсуди­мый, защитник, потерпевший, гражданский истец и ответчик—пользуют­ся равными правами по представлению доказательств, участию в иссле­довании доказательств и заявлению ходатайств, то надо признать, что принцип состязательности в этом смысле выражен в Основах более ши­роко и четко, чем в ранее действовавшем законодательстве»17 (курсив наш. — М. С.).

      Мы думаем, что принцип состязательности именно так и надо по­нимать, как пишет проф. Голунский, поэтому он Основами не отвергнут, а выражен полнее и лучше, чем в прежних законах. Однако дальше у С. А. Голунского следует неожиданный поворот мысли: «Но дело в том, что изложенные выше положения не исчерпывают понятия „состяза­тельность" в том виде, как оно было создано буржуазной теорией уго­ловного процесса (курсив наш. — М. С.). А из этого делается вывод, что состязательности в советском уголовном процессе нет.19

      Сразу возникает вопрос: почему состязательность в советском уго­ловном процессе нужно понимать именно так, как ее понимает буржуаз­ная теория уголовного процесса? Почему мы должны отвергать состяза­тельность в том виде, как мы ее понимаем, только потому, что буржуаз­ные юристы понимают ее иначе? Очевидно, что подобный путь рассуж­дения и подобная аргументация не могут быть приняты.

      В 1959 г. под редакцией проф. С. А. Голунского был опубликован сборник «Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законо­дательстве Союза ССР», в котором были сделаны дальнейшие шаги в том же направлении. В этом сборнике в статье «Вопросы доказатель­ственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» С. А. Голунский утверждает, что в советском уголовном процессе обвинение, защита и разрешение дела судом не раз­граничены, не отделены друг от друга, а слиты. Так, он пишет: «Основы уголовного судопроизводства СССР и союзных республик не содержат положений, из которых можно было бы сделать вывод, о том, что вся процессуальная деятельность распадается на различные, отделенные одна от другой процессуальные функции...» И далее: «...Основы не выделяют деятельности по изобличению обвиняемого... из всей деятель­ности лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда (курсив наш.—М. С.) по установлению объективной истины».20 И еще одно утверждение: «... слияние всех трех процессуальных функций име­ет место не только в деятельности следователя и суда, но и в деятель­ности прокурора» (курсив наш.— М. С.).21

      В этих несколько сложных формулировках выражена довольно простая мысль: суд не только судит обвиняемого, но и обвиняет его, функции обвинителя и суда не разграничены в советском уголовном процессе. Именно это утверждает С. А. Голунский. Чтобы не было со­мнений в сути его мысли, проф. Голунский заявляет прямо, что Основы уголовного судопроизводства «не проводят никакого другого различия между задачами суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, по исследованию обстоятельств дела, кроме тех различий, которые вытекают из разного объема компетенции этих органов».22

      Это значит, что между прокурором, поддерживающим государствен­ное обвинение перед судом, и судом, разрешающим дело, различие лишь в «объеме компетенции»: прокурор обвиняет подсудимого, но не может назначить ему наказания, а суд обвиняет подсудимого и может на­значить ему наказание.23 Ничего подобного в советском уголовном про­цессе нет. Ни в одном советском законе о суде, начиная с Декрета о суде № 1 от 24 ноября 1917 г. и кончая ныне действующими законами о судопроизводстве, нельзя найти даже самого отдаленного намека на то, что суд выступает как обвинитель, выполняет функцию обвинения. Нет абсолютно никаких оснований в отношении функций ставить знак ра­венства между судом и не только прокуратурой, но и органами дознания и следствия, как это делает проф. С. А. Голунский.

      В рассматриваемом сборнике 1959 г. помещена статья проф. М. А. Чельцова «Задачи советской науки уголовно-процессуального права в период развернутого строительства коммунизма», в которой он развивает то же положение, что и С. А. Голунский. Так, он пишет: «... законодатель совершенно отчетливо выразил мысль о том, что в советском уголовном процессе нет сторон, ведущих между собою состя­зание по предмету обвинения, предъявленному подсудимому».24

      В действительности законодатель выразил не эту мысль, а совсем другую—что обвинитель поддерживает в суде обвинение, подсудимый защищается, защитник его защищает, а суд активно и всесторонне ис­следует обстоятельства дела, выслушивает и учитывает доводы сторон, не становясь на позицию стороны и не ограничиваясь представленными ему данными, а принимает все меры к тому, чтобы найти истину. Это и есть состязательность. А что касается практики, то она правильно пони­мает данный вопрос. Так, после принятия Основ уголовного судопроиз­водства, Председатель Верховного суда СССР А. Ф. Горкин, рассматри­вая вопросы судебной деятельности в связи с решениями XXI съезда КПСС, писал: «Большое значение имеет выступление в судебном про­цессе прокурора, а также общественного обвинителя, участие защиты. Состязание сторон в процессе поможет суду правильно рассмотреть материалы дела и вынести законный и обоснованный приговор.

      Строгое соблюдение требований процессуального закона, защищаю­щего права и законные интересы подсудимого и других сторон в процес­се и определяющего пути к отысканию истины, обеспечивает вынесение правомерного приговора...» (курсив наш.— М. С.).25

      Такова точка зрения нашей теории и практики, и именно с этой позиции советские юристы выступают на международной арене, показы­вая зарубежным юристам лицо советского правосудия и советской нау­ки уголовного процесса. Так, на состоявшейся в Вене Международной конференции юристов в защиту демократических свобод 4—7 января 1954 г. советский делегат К. П. Абушкевич в своем докладе о советском суде утверждал, что в СССР «процесс в суде состязательный с участием независимых друг от друга прокурора и адвоката».26 Советский делегат совершенно правильно выразил точку зрения советской юридической науки и практики в данном вопросе.

      Откуда вообще взялась в нашей процессуальной литературе вся эта неправильная, противоречащая нашему законодательству и судеб­ной практике концепция — советский уголовный процесс не является состязательным, в нем нет сторон, функции обвинения и защиты не от­делены от суда, и суд выполняет также обвинительную функцию? Несомненно, здесь сказались упрощенческие представления такого рода, что, поскольку состязательность и размежевание процессуальных функций имеется в буржуазном уголовном процессе (по крайней мере деклари­руется и прокламируется в нем), это есть буржуазный принцип, а по­тому он неприемлем для советского уголовного процесса.

      Разумеется, подобные представления неверны: из того, что в бур­жуазном процессе имеются внешне сходные формы, отнюдь не следует, что соответствующие советские правовые формы являются буржуаз­ными,— у нас они имеют совершенно иное содержание и значение. Ведь и независимость судей и их подчинение только закону записаны во мно­гих буржуазных конституциях, но никто не станет на этом основании отвергать такой принцип, прямо записанный в нашем законодательстве, где он является социалистическим правовым принципом, а отнюдь не буржуазным.

      Кроме того, необходимо иметь в виду следующее. В буржуазной юриспруденции имеет место не только признание состязательности уго­ловного процесса, но и прямое ее отрицание (на это указывала и Т. В. Малькевич — см. выше). Так, старый немецкий юрист явно реак­ционного направления Адольф Вах в вышедшей в 1914 г. книге «Струк­тура уголовного процесса» утверждал, что уголовный процесс является не состязательным, а «материально-инквизиционным в состязательной форме», что обвиняемый не является стороной, равноправной обвини­телю, что в уголовном процессе осуществляется «совместная деятель­ность суда и обвинителя» и что «суду принадлежат обвинительные функции».27

      Заслуживает внимание, что в вышедшем в 1957 г. первом томе «Курса советского уголовно-процессуального права» М. А. Чельцбв очень одобрительно отзывается о взглядах Ваха именно потому, что Вах отрицает состязательность в уголовном процессе, не признает размеже­вания процессуальных функций и приписывает суду обвинительную функцию. М. А. Чельцов прямо пишет, что «Вах подчеркивает очень существенный момент в построении уголовного процесса» и что «его (Ваха) замечания указали на самые слабые стороны той „юриспруден­ции понятий", которая всегда отличала немецкие идеалистические тео­рии в науке права».28 Немецкий реакционный юрист выступает в каче­стве борца с идеализмом в науке права. Это, конечно, ошибочное утвер­ждение, не имеющее ничего общего с действительностью. Очевидно, что если тех советских юристов, которые признают принцип состязательно­сти и размежевание процессуальных функций, можно обвинить в заим­ствовании у буржуазных либеральных юристов, то тех советских юри­стов, которые отрицают состязательность и не признают размежевания процессуальных функций, на том же основании можно обвинить в заим­ствовании у буржуазных реакционных юристов.29 Но мы думаем, что по этому пути идти не следует, этот путь не приведет к истине, а уведет от нее. Вопрос о состязательности в советском уголовном процессе необ­ходимо решать по существу, независимо от того, что говорили и чего не говорили буржуазные процессуалисты относительно состязательности в буржуазном процессе. А, рассмотрев этот вопрос по существу, следует признать, что советский уголовный процесс является состязательным в нашем, советском понимании состязательности, которая выступает в качестве одного из выражений социалистического демократизма в социа­листическом правосудии и поэтому должна укрепляться и расширяться.

      Состязательное построение советского уголовного процесса в мак­симальной степени содействует обнаружению по уголовному делу объ­ективной (материальной) истины, защите прав и законных интересов сторон, включая потерпевшего и обвиняемого, законности всего судеб­ного разбирательства и разрешения уголовного дела.30 Следует при­знать, что отрицание состязательности советского уголовного процесса, отрицание того положения, что подсудимый в суде является стороной, не содействует укреплению законности и охране прав участников процес­са в уголовном судопроизводстве.

      На XXII съезде КПСС в речи А. Н. Шелепина, а затем в докладе секретаря ЦК КПСС Л. Ф. Ильичева на Всесоюзном совещании по во­просам идеологической работы31 указывалось на необходимость реши­тельной борьбы с порожденными обстановкой культа личности концеп­циями в области права, призванными в то время оправдывать наруше­ния законности. Отрицание состязательности в советском уголовном процессе, приписывание суду обвинительной функции, независимо от воли и желания делающих это авторов, является в той или иной мере выражением тех взглядов, которые получили распространение в период культа личности, но которым нет и не может быть места сейчас, когда культ личности осужден, порожденные им нарушения законности устра­нены, и партией приняты все меры к тому, чтобы эти нарушения никогда более не могли повториться.

      _____________________________________

      1 Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., Госполитиздат, 1961, стр. 106.

      2 Р. Д. Рахунов в своей недавно вышедшей монографии «Участники уголовно-процессуальной деятельности» (М., Госюриздат, 1961) правильно указывает: «Предва­рительное следствие проводится не на началах состязательности, а лишь открывает возможности и создает необходимые предпосылки для состязательного построения су­дебного процесса» (стр. 119).

      3 М. И. Калинин. О социалистической законности. М., Изд. «Известия», 1959, стр. 58.

      4 М. А. Чельцов. Уголовный процесс. М., Госюриздат, 1948, стр. 191 —193; Его же. Система основных принципов советского уголовного процесса. Уч. зап. ВИЮН, вып. VI. М., 1947, стр. 144.

      5 М. А. Чельцов, ук. статья, стр. 138.

      6 М. А. Чельцов-Бебутов. Обвиняемый и его показания в советском уго­ловном процессе. М., Юриздат, 1947, стр. 11.

      7 М. А. Чельцов, ук. статья, стр. 137.

      8 М. А. Чельцов. Советский уголовный процесс. М.. Госюриздат, 1951, стр. 84.

      9 Уч. зап. ВЮЗИ, вып. VI, 1958, стр. 85, 86.

      10 Уч. зап. ВЮЗИ, вып. VI, 1958, стр. 66.

      11 Там же, стр. 86.

      12 Там же, стр. 96.

      13 См.: «Революция права», 1928, № 1, стр. 103, 104, 121; № 2, стр. 67.

      14 Уч. зап. ВЮЗИ. вып. VI, стр. 276.

      15 Там же, стр. 290.

      16 О новом общесоюзном законодательстве по уголовному праву, процессу и су­доустройству. М., Госюриздат, 1959, стр. 61.

      17 Там же, стр. 58.

      18 О новом общесоюзном законодательстве по уголовному праву, процессу и судо­устройству, стр. 58.

      19 Там же, стр. 61.

      20 Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР. М., Госюриздат, 1959, стр. 127.

      21 Там же, стр. 130.

      22 Там же, стр. 127.

      23 Ту мысль, которую С. А. Голунский в 1959 г. выразил в сложной и несколько уклончивой форме, в 1948 г. проф. Чельцов выразил проще и яснее при рассмотрении деятельности председателя судебного заседания в случаях, когда в судебном разбира­тельстве не участвует прокурор: «На председателя ложится проверка всех доказа­тельств по делу и в первую очередь обвинительных, он сперва заменяет прокурора, про­веряя и устанавливая все пункты обвинения, предъявляемого подсудимому по обвинительному акту» (М. А. Ч е л ь ц о в. Уголовный процесс. М., 1948, стр. 471.— Курсив наш.— М. С.). Позволим себе утверждать, что председательствующий в судебном за­седании судья никогда не заменяет прокурора, он всегда выполняет только свою функ­цию судьи, разбирающего дело.

      24 Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР, стр. 64.

      25 А. Ф. Горкин. Советский суд и дальнейшее укрепление социалистической законности. «Советское государство и право», 1959, № 2, стр. 30.

      См.: М. И. Лазарев. Международная конференция юристов в защиту де­мократических свобод. М., Госюриздат, 1954,, стр. 55

      27 Adolf Wach. Structur des Strafprozesses. 1914, SS. 1, 7, 12, 13.

      28 М. А. Чельцов-Бебутов. Курс советского уголовно-процессуального права, т. I. М., Госюриздат, 1957, стр. 593.

      29 Для этого, пожалуй, имеется больше поводов, учитывая одобрительный от­зыв проф. Чельцова о концепции Ваха и чрезвычайную близость их отдельных фор­мулировок: председатель суда «замещает прокурора» (Чельцов) — «суду принадлежат обвинительные функции» (Вах), «взаимодействие суда и прокурора» (Чельцов)—«со­вместная деятельность суда и обвинителя» (Вах).

      30 На значение состязательности правильно указывает Ф. М. Бурлацкий в статье «Расцвет социалистической демократии» («Вестник истории мировой культуры», 1961,
      № 5, стр. 9).

      31 См.: «Правда», 1961, 27 октября и сб. «XXII съезд КПСС и вопросы идеоло­гической работы». М., Госполитиздат, 1962, стр. 41.

    Информация обновлена:09.11.2006


    Сопутствующие материалы:
      | Персоны | Книги, статьи, документы 
      

    Если Вы не видите полного текста или ссылки на полный текст статьи, значит в каталоге есть только библиографическое описание.

    Copyright 2002-2006 © Дирекция портала "Юридическая Россия" наверх

    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
    Rambler's Top100 Яндекс цитирования

    Редакция портала: info@law.edu.ru
    Участие в портале и более общие вопросы: reception@law.edu.ru
    Сообщения о неполадках и ошибках: system@law.edu.ru